Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Глава 11.

Глава 11

Дожди не прекращаются почти три дня подряд, упорно затапливая южную часть центральной Джорджии. Только к середине недели погода налаживается, а дожди уходят дальше, оставляя ливневые потоки и упавшие линии электропередач на своём пути к Восточному побережью. Земля вокруг Вудбери насквозь пропитана влагой и вся покрыта грязевыми ямами, а поля на юге настолько заводнены, что люди на стенах замечают стада ходячих, вышедших из лесов и погрязших в болотцах, словно гигантские блестящие пиявки, лежащие друг на друге. На северо-восточных и юго-восточных углах баррикад начинается развлечение, похожее на отстрел рыбы в аквариуме для стрелков с 50-калиберными пушками. Но если не принимать во внимание эти шумные ужасающие показательные выступления, которые Губернатор называет "утилизацией отходов", городок Вудбери остаётся пугающе спокойным в течении недели. Собственно, только в конце недели Лилли замечает нечто неладное.

Вплоть до этого времени, она ведёт себя сдержанно, проводя большую часть дней дома, послушавшись указаниям Мартинеса держать новости о незнакомцах при себе. Она проводит время за чтением, наблюдая за дождём, лёжа по ночам с открытыми глазами, размышляя как ей быть с Остиным. В четверг она обнаруживает возле двери бутылку вина, украденную им в чулане здания суда, рядом с букетом сальвии, растущей возле почты, и, тронутая его жестом, она впускает его, правда при этом настояв, чтобы он избегал любых упоминаний о той ночи. Он выглядит счастливым, просто проводя время рядом с ней. Они приканчивают бутылку вина, играя в игру на угадывание слов по изображениям... в какой то момент, Остин вызывает в ней настолько бурный смех, что она фыркает, разбрызгивая вино, когда он поясняет, что нарисованная им яичница-глазунья - это его мозг, под воздействием наркотиков... он остаётся до тех пор, пока серый дневной свет не исчезает за заколоченными окнами. На следующий день, Лилли вынуждена признать себе, что ей нравится этот парень, независимо от сложившихся неловких обстоятельств, и, возможно, только возможно, она готова к отношениям.

Наступает утро воскресенья. Ровно неделю спустя после той роковой ночи, Лилли просыпается на рассвете. Что-то аморфное и не сформировавшееся в её мозгу будит её, и, по какой-то причине - то ли ей что-то приснилось, то ли что-то проникло в её подсознание в течении недели - это похоже на удар молотка с бойком прямо между глаз.

Она вскакивает с кровати и пересекает комнату и начинает листать папку, скреплённую тремя металлическими кольцами, лежащую на самодельном столе и двух блоков и фанеры. Она лихорадочно листает страницы.

- О, нет... нет-нет-нет, - бормочет она с придыханием, роясь в календаре. Почти год она неукоснительно отслеживала дату. По различным причинам. Она хотела знать, когда случаются праздники, происходит смена сезонов, но больше всего, она хотела поддерживать связь со старым порядком, цивилизованной жизнью, нормой. Хотела контролировать течение времени, хотя в эти тёмные времена уже многие сдались и знать не знают, когда праздновать День древонасаждения или День Всепрощения.

Она смотрит на число и потрясённая закрывает календарь.

- Блядь... блядь... блядь, - шепчет она сама себе, пятясь от стола с таким видом, словно пол уходит у неё из-под ног. Какое-то время она кружит по тёмной спальне, в то время как её мысли путаются и перебивают друг друга. Сегодня не может быть двадцать третье. Этого не может быть. Она всё обдумывает. Это просто паранойя. Но как она может быть в этом уверена? Как можно быть в чём-то уверенным в этом чокнутом мире эпидемии? Наверняка существует что-то, что она может что-нибудь сделать, чтобы успокоиться и доказать себе, что у неё всего лишь паранойя. Внезапно, она замирает, к ней приходит идея.

- Ну хорошо!

Она щёлкает пальцами, а затем стремительно подходит к старому металлическому шкафу в углу, в котором она держит пальто, оружие и боеприпасы. Она хватает своё джинсовое пальто, своего близнеца - двадцати-двух калиберный Ругер, глушитель и пару обойм. Надевает пальто, вворачивает на ствол глушитель, и затыкает оружие за пояс. Убирает в карман обоймы с патронами, глубоко вздыхает и направляется к двери.

Её дыхание зависает в предрассветном воздухе, когда она выходит из своего здания. Город ещё спит, и солнце только выглянуло из-за леса на востоке, испуская ангельские лучи света сквозь низко лежащий туман. Лилли пересекает улицу и неслышным шагом идёт вниз по узкому тротуару к старому брошенному почтовому отделению.

Сразу за почтой, с другой стороны южной стены, вне безопасной зоны, находится перевёрнутая верх дном аптека. Лилли нужно попасть в неё, буквально на секунду, чтобы выяснить сумасшедшая она или нет. Есть только одна проблема.

Она находится за стеной и после прошедшего ливня, активность ходячих в ней возросла.

* * *

В слабо освещённом подвале под ареной трека, Брюс слышит характерный стук изнутри гаражной двери слева.

Он подготавливает себя к тому, что предстоит увидеть, наклоняется, открывает замок, хватается за защёлку и дёргает дверь на застывших роликах. Дверь скрипит. В открытую дверь он видит, что раньше в этом тёмном цементированном помещении хранились замасленные шасси и запасные части, сейчас же это место деградации и страданий. Во мраке стоит Губернатор, запыхавшийся от тяжёлой работы.

- Это - вечеринка, - бормочет он. Его лицо покрыто потом, под подмышками темные и влажные пятна, на крови на руках больше, нежели было в последний раз два дня назад. Он всю ночь трудился над женщиной. Это был третий раунд пыток на этой неделе и сейчас усталость взяла верх над мужчиной, что видно по его взгляду.

На короткий момент, Брюс бросает взгляд на оборванную фигуру позади Губернатора. Её туловище нависает на дюйм над полом, на поддерживающих её верёвках, дреды висят, а с раздутого лица капает жидкость. Узкие плечи ритмично поднимаются, хватая лёгкими воздух, а обнажённая фигура похожа на сломанную куклу. На первый взгляд, она едва жива, но на близком расстоянии можно заметить огонь, горящий в её глазах с кровоподтёками, и ядерный реактор гнева, поддерживающий её в сознании, цепляясь за тонкий луч надежды на месть.

- Прикрой, - говорит Губернатор, стягивая полотенце с плеч Брюса.

Брюс исполняет, закрывая катящуюся дверь с металлическим лязгом.

Губернатор вытирает лицо.
- Она ничего не говорит. Я уже потерял счёт тому, сколько раз был с ней... три, четыре... - Он бросает полотенце. - Что с парнишкой? Он уже сломался?

Брюс мотает головой.
- Гейб говорит, что он всё слышит сквозь стену и рыдает как ребёнок изо дня в день, не прекращая, когда ты начинаешь трахать её.

Губернатор фыркает, потягивает переутомлённые мышцы шеи, и щёлкает окровавленными суставами.
- Но не колется, не так ли?

Брюс пожимает плечами.
- По словам Гейба, он только кричит и рыдает, и на этом всё. Ничего не говорит.

- Это расстраивает все планы. - Губернатор делает глубокий вдох, размышляет, прокручивая всё в голове. - Эти люди крепче, чем я думал, слишком крепкие орешки, чтобы расколоть их.

Брюс взвешивает сказанное.
- Могу я кое-что предложить?

- Что именно?

Брюс снова пожимает плечами.
- Разделение, надо разбить этих людей по-одиночке.

Губернатор смотрит на него.
- И?

- Вот что я думаю, мы будем держать их взаперти, изолированно, ну ты знаешь, как в тюрьме-одиночке. Это можно легко сделать.

- Здесь нет тюрьмы, Брюс, у меня есть только город... - Губернатор щурится и вскидывает голову с внезапным озарением. - Минутку.

- Что, босс? - спрашивает Брюс, глядя на него.

- Погоди... дай мне секунду.

- Что?

Губернатор пристально смотрит на крупного чернокожего.
- Гейб говорил, что одежда бунтовщиков напоминает тюремную робу, не так ли?

Брюс молча кивает, оглядывая коридор, о чём-то размышляя.

Губернатор идёт к лестнице, бормоча про себя.
- Сейчас, когда я об этом думаю, я вспомнил, что этот чувак по имени Рик был одет в тюремный комбинезон.

Брюс спешит за ним.
- Куда ты, босс?

Губернатор уже поднимается по ступеням и кидает через плечо:
- Помой эту сучку... а затем приведи Гейба... и ждите меня в больнице. Думаю, я нашёл лучший способ разобраться с этим!

* * *

Лилли останавливается возле стены, с бешено колотящимся сердцем, и солнце, теперь уже вставшее, освещает ранними утренними лучами её шею. Где-то на расстоянии пятидесяти ярдов вдоль самодельного мостика прогуливается один из людей Мартинеса, чья фигура виднеется силуэтом на фоне рассветного неба.

Лилли выжидает, пока охрана минует вентиляционную шахту, а затем идёт вперёд.

Она быстро карабкается вверх по стене и тяжело приземляется на бульварный гравий с обратной стороны. При ударе её ботинок о камни, раздаётся громкий хруст и, с ускорившимся внезапно пульсом, она на мгновение резко приседает, чтобы выждать, не заметила ли её охрана.

Выждав мгновение мёртвой тишины, она вприсядку переходит гравийную дорожку и исчезает позади выжженного здания. Она проверяет пистолет и щёлкает затвором. Она держит его сбоку и движется дальше, медленно продвигаясь по просёлочной дороге, заставленной обломками и разбитыми автомобилями, безголовыми ходячими. Стоит просто экстраординарное зловоние.

Холодной ветер разносит запах вокруг неё как сеть, когда она добирается до почтового отделения, где ветер тихо шуршит старыми рваными плакатами, на которых счастливые почтальоны вручают красочные пакеты детям и с улыбчивые пенсионеры коллекционируют марки. Она слышит шаркающие звуки позади, но не оборачивается.

Она продолжает идти на юг.

Разрушенные останки "Товары и лекарства ГолдСтар" находятся на конце дороги. Это крошечная коробка из красного кирпича и заколоченными фронтальными окнами, изрешеченными пулями. Старый знак R/X - большая ступка и пестик - висит на потертых кабелях и колеблется на ветру. Она быстро подходит ко входу. Дверь заклинило в открытом состоянии и она втискивается через неё одним плечом.

Она протискивается в тёмное помещение магазина, пол которого усыпан осколками разбитого стекла с двери магазина. Её сердце бешено колотится в груди, пока она осматривает эту зону бедствия, когда торговавшую лекарствами от кашля, кремами для зубных протезов, и ватными палочками для жён фермеров и местных жителей.

Стойки полностью обчищены, полки пусты, лишь тут и там лежат несколько пустых картонных коробок и разлиты лужи неопознанной жидкости. Она обходит осколки и направляется к аптечному прилавку в тёмном заднем проходе.

Справа её внимание привлекает шипение воздуха и звук опрокинутой бутылки, и она немедленно вскидывает оружие. Она замечает пятно рыжего меха. Она убирает палец с курка, когда понимает, что это - дикая кошка, ободранное существо, прыгнувшее между упавшими бутылочками с жидкостью для полоскания рта и зубного отбеливателя с мышью в зубах.

Лилли с облегчением выдыхает, возвращается к аптечному прилавку... и внезапно вскрикивает.

Старый фармацевт вываливается из тени рядом с ней с вытянутыми вперёд руками с почерневшими шишковатыми пальцами с когтями. Его гигантский гниющий рот щелкает как щеподробилка. Его длинное лицо с двойным подбородком по консистенции похоже на хлебный пудинг, покрытый плесенью цвета старой ржавчины, а молочно-белые глаза также велики, как яйца вкрутую. Он одет в белое пальто испачкано кровью и желчью.

Лилли отскакивает назад, поднимает пистолет и опрокидывает витрину с собачьей едой.

Она падает на задницу, вышибив воздух из легких и опрокинув банки на пол вокруг себя, и начинает стрелять. Вспышка выстрела отражается в замкнутом пространстве, и половина выстрелов, ушедших слишком высоко, разбивает флуоресцентные трубы. Но вторая половина всё же попадает в голову фармацевта.

Кости черепа ломаются и отлетают, а кровь и мозги забрызгивают пустые полки. Гигантский кусачий падает на пол, словно старый дуб, прямо на Лилли. Она корчится и извивается под весом зловонного трупа. Наконец она выкатывается, освобождаясь.

В течении нескольких бешеных безмолвных моментов она сидит на полу рядом упавшим кусачим. Она проглатывает отвращение и желание сбежать из отвратительного тёмного магазина, изгоняя из головы голос, говорящий ей, что она сошла с ума и безумна, раз рискует жизнью ради этой смешной и немного личной разведки.

Она отгоняет эти мысли и старается найти точку опоры.

Аптечный прилавок скрыт в темноте на расстоянии двадцати футов. Лилли с опаской смотрит на задний выход, когда её глаза привыкают к темноте. Она видит прилавок, залитый липкой засохшей жидкостью,с лежащими на нём смятыми документами и покрытый плесенью настолько толстым слоем, что она напоминает меховое пальто.

Она протискивается в проход и начинает шарить по скудным содержанием полок. Ничего кроме бесполезных лекарств и настоек, оставшихся от грабителей - лекарства от прыщей, для лечения геморроя и лекарств с загадочными названиями, которые никто не потрудился идентифицировать. Все ценные лекарства, опиаты и болеутоляющие давно украдены. Но её волнуют не они.

Она не собирается кайфовать или купировать боль.

После кажущихся бесконечными мучительных поисков, она, наконец, находит то, что искала на полу по компьютерным столиком среди груды брошенных коробочек и пластиковых баночек из-под лекарств. Осталась всего одна коробочка и внешне она выглядит так, словно на неё кто-то наступил. Коробочка смята, верх открыт, но содержимое в сохранности находится с запечатанной и неповреждённой блистерной упаковке.

Лилли кладёт его в карман, вскакивает на ноги и выбирается оттуда.

Пятнадцать минут спустя она возвращается в свою квартиру.

Она ждёт ещё пять минут, чтобы узнать изменится ли её жизнь.

* * *

- Он был хорошим человеком, - произносит приглушенный голос с другой стороны прикрытой двери больницы. Голос легко узнаваем по сардоническому акценту с лёгким оттенком сарказма - голос доктора Стивенса. - Акцент на слове "был".

Губернатор стоит за дверью вместе с Гейбом и Брюсом. Остановившись возле двери, они с интересом слушают тихое бормотание с другой стороны.

- Мы нашли этот город раньше, - продолжает голос доктора. - Станционный пункт Национальной Гвардии, узкие улочки... мы решили, что это место можно защищать. Так мы заняли это место. - Следует момент тишины, затем слышится звук бегущей воды. - Он очень круто начал, - продолжает голос, - и довёл дело до конца.

Губернатор сжимает кулаки, но продолжает слушать, гнев пробегает по его позвоночнику смешиваясь с адреналином.

- Филипп быстро стал лидером нашей группы, - произносит голос. - Он сделал то, что должен был, чтобы защитить людей. Но через какое то время...

Гнев сотрясает Губернатора, отзываясь покалыванием в пальцах и наполняет его рот горькой желчью. Он наклоняется к двери, чтобы лучше слышать.

- ... некоторым из нас было понятно, что он делает это больше ради из удовольствия, чем потребности защитить нас. И он намного хуже, чем просто злой ублюдок. Не говоря уж о его дочери.

Губернатор услышал достаточно. Он тянется к ручке двери, но что-то останавливает его.

Из комнаты слышится другой голос, глубокий и хриплый, с явным акцентом рабочего класса из Кентукки.
- Почему вы позволяете ему всё это? Бои? Кормление зомби?

- Как вы думаете, как он поступит с любым, кто станет противостоять ему? Я ненавижу сукиного сына, но ничего не могу сделать. И чтобы он не делал... он охраняет людей. И этого для большинства достаточно. - отвечает доктор.

Губернатор подавляет желание сломать дверь и убить всех.

- Пока между ними и кусачими стоит стена им неважно, кто находится с их стороны.

Филипп Блейк пинает дверь, что защелка на двери отлетает на другой конец комнаты и катится по кафельному полу. Дверь хлопает о смежную стену, заставляя всех в комнате подпрыгнуть.

- Хорошо сказано, Доктор, - спокойно произносит Губернатор, медленно двигаясь по комнате в сопровождении своих приспешников. - Хорошо сказано.

* * *

Если бы можно было наэлектризовать всю комнату, то именно это и происходило бы сейчас. Глаза всех присутствующих, Стивенса, незнакомца, сидящего на кровати и Элис, стоящей у раковины, прикованы к худощавому человеку, зашедшему в больницу с таким видом, словно он владеет этим местом. Губернатор входит с хладнокровным невозмутимым выражением лица, в то время как лица Гейба и Брюса угрюмы и мрачны. Они походят на служебных собак, идущих по пятам хозяина.

- Чего ты хочешь? - с напряжением в голосе наконец спрашивает доктор.

- Ты велел мне сегодня прийти, Доктор, - со спокойствием обычного пациента отвечает Губернатор. - Ты хотел перебинтовать меня? - Он услужило указывает на своё раненое ухо. - Вспомнил? - Губернатор бросает взгляд на незнакомца, примерзшего к кровати на другом конце комнаты. - Брюс, направь пистолет на Левшу.

Чернокожий здоровяк хладнокровно направляет серебристый 45-калибровый пистолет на мужчину по имени Рик.

- Присядь, Филипп, - говорит доктор. - Я быстро управлюсь. - Его голос становится ниже, с нотками презрения. - Уверен, у тебя есть более важные дела.

Филипп плюхается на смотровую тележку с галогеновой лампой.

Мужчина по имени Рик не отрывает глаз от Губернатора и Губернатор также смотрит на него, улыбаясь. Они похожи на двух хищников в дикой природе, которые выгнув спину, оценивают друг друга.
- Выглядишь неплохо, незнакомец. Выздоравливаешь? - Он ждёт ответа от незнакомца, но тот молчит.

- Что ж, - бормочет про себя Губернатор, когда к нему подходит Стивенс и наклоняется, чтобы лучше рассмотреть перевязанное ухо, - выздоравливай.

Наконец, рыжеволосый мужчина на другом конце комнаты произносит.
- Итак... и когда же вы начнёте меня пытать?

- Тебя? Никогда. - Глаза Губернатора сияют с усмешкой. - Для начала я свяжу тебя, чтобы ты не говорил херню. Там, откуда ты пришёл, у тебя есть семья. Ты никогда не предашь их.

Стивенс аккуратно снимает повязку и светит лампочкой на исковерканное ухо.

- Я собирался пытать перед тобой остальных, - поясняет Губернатор. - Не думаю, что ты расколешься, но был уверен, что один из них расколется наверняка. - Он подмигивает. - Но сейчас планы изменились.

Мужчина на кровати смотрит в дуло Магнума, направленного на него Брюсом, а затем произносит.
- И как они изменились?

- Ты отправишься на арену, - охотно отвечает ему Губернатор. - По крайней мере, я так получу хоть какое-то развлечение. - Он отводит усмешливый взгляд. - А сейчас я планирую насиловать ту сучку, которая изуродовала мне ухо, до тех пор, пока она не найдёт способ убить себя.

Его слова тонут в оглушительной тишине. Немая сцена затягивается, нарушаемая только звуком разрывающейся медицинской ткани и шуршанием марли в руках Стивенса.

- Молоденький азиат всё ещё продолжает рыдать? - добавляет Губернатор и улыбается от уха до уха. - Я отпущу его.

Момент ошеломительной тишины. Мужчина, по имени Рик, озадаченно смотрит на него.
- Отпустишь? Почему?

В этот момент, Стивенс заканчивает осмотр и смену старой повязки.

Доктор отстраняется, Губернатор удовлетворённо вздыхает, весело хлопает его по бедру и встаёт.
- Почему? - Он скалится незнакомцу. - Потому что он пел, как длиннохвостый попугай. Сказал мне всё, что я хотел услышать.

Губернатор кивает своим людям, а затем с улыбкой направляется к двери.
- Я знаю всё, что должен был знать о вашей тюрьме, - бормочет он выходя. - И если он будет достаточно глуп, чтобы пойти туда, то приведёт нас прямо туда.

Трое мужчин выходят из комнаты, хлопнув за собой сломанной дверью.

Больница погружается в ужасную тишину.

* * *

На рассвете следующего дня, на северо-восточном углу баррикад, стрелок с 50-калибровым начинает расстрел ходячих, прячущихся на опушке леса, распыляя в свежем утреннем воздухе фонтаны мёртвой мозговой ткани.

Звук пробуждает город. Звук выстрела достигает узкого переулка позади многоквартирных домов на конце Мейн-Стрит, эхом раздаётся в проходе, проникает сквозь пьяное оцепенение грязной оборванной фигуры, лежащей под платформой пожарной лестницы.

Боб шевелится, кашляет и пытается осознать какой сейчас год и какое его блядское имя. Дождевая вода продолжает литься по сточным канавам и сливным трубам вокруг него. Промокший до костей, пытаясь выбраться из алкогольного оцепенения он потирает седое лицо и замечает слезы на своём впалом, изборождённым морщинами лице.

Неужели ему снова снилась Меган? И ему снился кошмар, в котором он не мог дотянуться до висящей на петли Меган? Он не может вспомнить. Он испытывает желание заползти в мусорный контейнер рядом с ним и умереть, но вместо этого встаёт на ноги и движется навстречу дневному свету.

В бутылке в его кармане еще остались последние капли дешёвого виски и он решает позавтракать прямо на тротуаре, напротив кирпичного дома Губернатора, там, где находится его "счастливое местечко" - дом, вдали от дома. Он наваливается на стену, засовывает сальные почерневшие пальцы в карман и достаёт оттуда своё лекарство.

Он делает целительный глоток, приканчивая содержимое бутылки, а затем оседает вдоль стены. Он больше не может плакать. Горе и отчаяние выжгли его слёзные протоки. Вместо этого, он тяжело нездорово вздыхает, откидывается назад и какое-то время дремлет, пока не слышит голос.

- Боб!

Он моргает и сквозь влажные глаза замечает фигуру молодой женщины, идущей к нему с другой стороны улицы. Сначала он даже не может вспомнить её имя, но глядя на её лицо, по мере приближения, расстройство, тревога и даже следы гнева достигают тайных уголков души Боба и пробуждают воспоминания.

- Привет, Лилли, - произносит он, пригубив пустую бутылку. Берёт последнюю каплю. Он вытирает рот и пытается сфокусироваться. - С добрым утром.

Она подходит, становится на колени, и мягко забирает у него бутылку.
- Боб, что ты делаешь? Медленно пытаешься убить себя?

Он выдыхает и его дыхание настолько вонюче и огнеопасно, что он мог бы воспламенить барбекю.
- Я... взвесил все "за" и "против".

- Не говори так. - Она смотрит в его глаза. - Это не смешно.

- Я и не пытаюсь быть смешным.

- Ну хорошо... неважно. - Она вытирает губы, оглядывается через плечо, и нервно осматривает улицу. - Ты не видел Остина?

- Кого?

Она смотрит на него.
- Остина Балларда? Ну ты знаешь. Молодой парень такой, обросший.

- Парнишка с волосами?

- Да, его.

Боб разражается отрывистым, сухим и хриплым кашлем. Он сгибается надвое, пытаясь его остановить. Зажмуривается.
- Нет, мэм. Не видел этого сорванца несколько дней. - Наконец ему удаётся сдержать кашель и он фиксирует на ней свои жёлтые глаза. - Ты влюбилась в него, да?

Лилли смотрит вдаль за пределы города и грызёт ногти.
- Чё?

Боб ухмыляется.
- У вас отношения?

Она качает головой и утомлённо хихикает.
- Отношения? Я бы так не сказала. Не совсем.

- На прошлой неделе я видел как вы вместе шли к тебе, - не отводит от неё взгляда Боб. Он снова криво ухмыляется. - Может я и пьяница, но я не слепой. Вы шли вместе и разговаривали друг с другом.

- Боб, это всё сложно... - она потирает глаза, - но я должна найти его прямо сейчас. - Она смотрит на него. - Подумай, когда ты видел его в последний раз?

- Лилли, я не очень то хорошо запоминаю подробности. Моя память не совсем точна...

Она хватает его и трясёт.
- Боб, проснись! Это важно! Я должна найти Остина и это очень важно! Понимаешь? - Она даёт ему слабую пощечину. - Сконцентрируйся, напряги залитые спиртным клетки мозга и ПОДУМАЙ!

Боб трясётся в её руках, его унылые глаза широко открытые и мокрые. Губы дрожат и он пытается что-то сказать, но начинает плакать.
- Я не... Это было... Я точно не помню...

- Боб, прости. - Весь гнев, настойчивость и расстройство пропадают с её лица, она выпускает его из рук и смягчается. - Мне так жаль. - Она обнимает его. - Я немного... Я не... У меня небольшие проблемы...

- Ничего, дорогая, - говорит он и опускает голову. - Я сам не свой в последнее время и уж точно не на вершине мира.

Она смотрит на него.
- Ты всё ещё страдаешь, да? Тебе плохо.

Он снова вздыхает. Рядом с этой женщиной, он чувствует себя почти нормальным.

На мгновение, он думает о том, чтобы рассказать ей о своих снах о Меган. Хочет рассказать об огромной чёрной дыре в его сердце, которая высасывает из него последние капли жизни. Он хочет объяснить Лилли, что никогда настолько не горевал. Он потерял десятки близких друзей на Ближнем Востоке. Как армейский медик, он видел столько смертей, что думал, что это разорвёт его изнутри. Но всё это было ничто, по сравнению со смертью Меган. В течении мучительного момента он размышляет об этом, но затем просто смотрит на Лилли и бормочет:
- Да, милая, я всё ещё страдаю.

Довольно долгое время они молча сидят рядом в свете пасмурного дня, каждый думая о своём, размышляя о тёмном и неуверенном будущем. Наконец Лилли поворачивается к Бобу.
- Боб, я могу как-то помочь тебе?

Он поднимает свою пустую бутылку и вынимает из неё пробку.
- Принеси мне другую бутылку, спрятанную под пожарной лестницей. Вот и всё.

Она кивает.

Снова долгое молчание. Боб чувствует, как его снова уносит и веки тяжелеют. Он смотрит на неё.
- Неважно выглядишь, дорогая, - произносит он. - Могу я что-то сделать для тебя?

Да, думает она про себя, словно весь мир навалился на неё. Как насчёт пистолета и двух пуль, чтобы мы с Остином могли покончить друг с другом?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207636

Переводчики: zmeuko, talissa