Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Глава 17.

Глава 17

- Моя очередь, - говорит Лилли, её голос едва различим в стрекоте сверчков и завывании ветра в ветвях деревьев на тёмной поляне. Она находит снимок, сделанный аппаратом «Полароид». На нём Лилли и Меган в баре в Миртл-Бич, накуренные вусмерть, с красными, словно угли, глазами. Она встаёт и подходит к яме. - За мою лучшую подругу, мою девочку, мою старушку Меган, да покоится она с миром.

Фотография трепещет на ветру и падает, как сухой лист, в костровую яму.

- За Меган, - говорит Остин, и делает ещё один глоток сока из сахарного тростника. - Ладно...теперь... мои друзья. - Он достаёт из кармана маленькую ржавую губную гармошку. - Я хочу выпить за моих братьев, Джона и Томми Баллард, до которых добрались ходячие в Атланте в прошлом году.

Он бросает губную гармошку в яму. Металлический аппарат глухо ударяется о твёрдую почву. Остин смотрит на гармошку, его взгляд становится отрешённым, глаза наполняются слезами.
- Великие были музыканты, отличные парни... Надеюсь, они теперь в лучшем мире.

Остин вытирает глаза, Лилли поднимает пластиковый стаканчик и тихо произносит.
- За Джона и Томми.

Оба они делают по маленькому глотку.

- Следующий немного странный, - говорит Лилли, вынимая пулю 22 калибра и удерживая её между большим и указательным пальцами. Латунь блестит в лунном свете. - Смерть постоянно окружает нас. Смерть повсюду, - говорит она, - Хотела бы я, чёрт возьми, похоронить её... Я знаю, что ничего не изменится, просто я хочу это сделать. Для нашего ребёнка. Для Вудбери.

Она бросает пулю в яму.

Мгновение Остин смотрит на маленький металлический предмет, затем чуть слышно произносит.
- За нашего малыша.

Лилли поднимает стакан.
- За нашего малыша... и за будущее. - На секунду она задумывается. - И за человеческий род.

Оба они долго смотрят на пулю.

- Во имя Святого Духа, - очень тихо произносит Лилли, вглядываясь в воронку в земле.

* * *

В любой культуре мира рукопашный поединок предстает в самых разных формах. На Востоке рукопашный бой подобен учению Дзэн, имеющему свои характерные черты в учении и стиле практики. За спинами соперников годы обучения, а движения отработаны до математической точности. В Азии слабый противник учится использовать сильные стороны своего оппонента против него, схватка происходит быстро и точно. На другом конце света, на аренах западного мира, вольная борьба может длиться несколько часов, в течение многих раундов, и окончательный результат основывается на физической выносливости каждого из бойцов.

Совершенно непохожую разновидность схватки можно наблюдать в тёмных переулках американских городов. Быстрая, жестокая и непредсказуемая, а иногда неуклюжая уличная драка, как правило, длится всего нескольких секунд. Уличные головорезы склонны размахивать друг перед другом пушками, движимые гневом, и весь скандал, как правило, заканчивается ничьей... или, при худшем раскладе, если кто-то схватится за нож или огнестрельное оружие, драка может очень быстро прийти к смертельному исходу.

Схватка, произошедшая в тот вечер в зловонной тускло освещённой гостиной Губернатора, заключила в себе все три стиля, и продлилась в общей сложности восемьдесят семь секунд - первые пять из которых противники провели стоя друг напротив друга и глядя друг другу в глаза.

В течение этих пяти секунд противники бесшумно обмениваются взглядом. Мишонн не сводит глаз с Губернатора, и Губернатор возвращает ей этот взгляд. Противники едва ли моргают, и комната напоминает кристаллизовавшуюся диораму, изъятую из глыбы льда.

Затем, на третью секунду, Губернатор всего на мгновение бросает взгляд на пол справа от себя.

Он замечает и меч и ребёнка, которые находятся в зоне его досягаемости. Пенни не обращает никакого внимания на человеческую драму, разворачивающуюся вокруг неё, её мертвенно-бледное лицо скрылось в корзине с внутренностями. Катана мерцает в тусклом свете электрических ламп.

Губернатор изо всех сил, во время этого мгновения, старается не показать панику или любое другое видимое беспокойство о маленькой мёртвой девочке, а также мысли, возникшей в его мозгу - а человеческий мозг в краткий момент времени формирует цепочку мыслей быстрее чем требуется перебежать нервному импульсу - о том, чтобы схватить меч и быстро решить возникшую проблему.

В ту же самую секунду, третью по счету из восьмидесяти семи, Мишонн устремляет взгляд к девочке и лежащей рядом катане.

На четвертую секунду Губернатор возвращается взглядом к горящим яростью глазам Мишонн. Почти одновременно она обращает свой взгляд к нему.

В течение следующих полутора секунд, четвёртой и половины пятой, соперники пронизывают друг друга взглядом.

Теперь Губернатор знает, что она разгадала его намерения, а он разгадал её, и в течение оставшейся полусекунды, пятой по счёту, начинается обратный отсчёт. Напряжение растёт.

До схватки остаётся всего шесть секунд.

Губернатор бросается к мечу, и Мишонн издаёт истошный крик.
- НЕТ!
К тому моменту, как плечо Губернатора касается парадного ковра в полутора метрах от лезвия, и его протянутая рука почти касается изящной рукояти клинка, Мишонн молниеносно срывается с места.

Она инстинктивно инициирует схватку на одиннадцатой секунде ударом ноги. Жёсткая подошва ботинка тяжело опускается на лицо Губернатора чуть ниже виска в ту же секунду, когда он хватается за меч.

Болезненный треск нижней челюсти, ломающейся под твёрдой подошвой кожаного ботинка, наполняет комнату. Звук напоминает надламывающийся стебель сельдерея. Губернатор содрогается в агонии, сгусток крови сочится изо рта. Он падает на спину, меч остаётся неподвижно лежать на полу.

Следующие восемь секунд проходят в суматохе беспорядочных телодвижений и последующей внезапной тишине. Мишонн использует своё преимущество над оглушённым Губернатором и бросается к клинку. Сейчас Губернатор стоит на коленях, его лицо истекает кровью, его грудь с хрипом вздымается. В течение трех секунд она хватает клинок и поворачивается к Губернатору, а последующие четыре секунды пытается успокоить дыхание и готовится нанести смертельный удар.

К этому моменту прошло ровно девятнадцать секунд, и похоже, что преимущество на стороне Мишонн. Пенни оторвалась от кормушки и теперь тихо рычит и шипит на двух противников. Губернатору удаётся подняться, его колени пошатываются.

Его лицо инстинктивно принимает выражение чистейшей жажды крови, а в голове лишь белый шум, какой можно наблюдать в конце видеозаписи, блокирующий любую постороннюю мысль, кроме одной - как можно скорее прикончить эту суку. Он инстинктивно опускает центр тяжести, словно кобра, извивающаяся перед тем, как ударить.

Он может видеть в её руке меч, словно волшебной клинок он поглощает весь свет в комнате. Изо рта Губернатора сочатся кровь и слюни. Мишонн теперь стоит всего в полутора метрах от него с поднятым мечом. Двадцать семь секунд прошло с того момента, как они посмотрели друг другу в глаза. Один взмах острым как бритва лезвием и всё закончится, но это совсем не волнует сейчас Губернатора.

На тридцатую секунду он бросается вперёд.

Следующий манёвр темнокожей женщины длится в общей сложности три секунды. Один -она позволяет ему подобраться ближе, два - она с силой бьёт его ногой в пах, и три - удар парализует его. С такого близкого расстояния удар ботинка с металлической вставкой буквально заставляет Губернатора согнуться пополам, выбивая дыхание. Сгустки крови, слюны и соплей выплёскиваются из его рта на пол. Он издаёт искажённый хрип и падает на колени перед ней, задыхаясь от боли, пронизывающей всё тело. Он хватается руками за воздух, будто пытаясь ухватиться за что-то, а затем падает на руки и колени.

Он извергает кровавую рвоту, заливая ковер перед её ногами.

На сороковую секунду всё затихает. Губернатор корчится на полу от боли, кашляет и пытается подняться. Он буквально ощущает, как она стоит над ним, глядя на него сверху вниз со свойственным ей спокойствием на лице, от которого кровь стынет в жилах. Он чувствует, что в руках она сжимает клинок. Он глотает горький вкус желчи в горле, закрывает глаза и ждёт, что вот-вот просвистит лезвие и коснётся его шеи в поцелуе смерти. Вот и конец. Он вот-вот помрёт на этом полу, как побитая собака. Он открывает глаза.

Она колеблется. Он слышит её голос, мягкий, спокойный и холодный, как мурлыканье кошки.
- Я не хотела, чтобы всё закончилось так быстро.

Пятьдесят секунд.

- Не хочу, чтобы всё закончилось, - говорит она, возвышаясь над ним, нерешительно сжимая клинок.

Пятьдесят пять секунд.

В тёмных уголках подсознания Губернатора разгорается искра. У него всего один шанс. Нет права на ошибку. Не поднимая глаз он симулирует очередной приступ кашля и незаметно бросает взгляд на её сапоги с металлическими вставками, всего в нескольких сантиметрах от его руки.

Последний шанс.

На шестидесятую секунду, он набрасывается на неё, обхватывая руками её ноги. Застигнутая врасплох, женщина падает назад.

Губернатор взбирается на неё словно любовник, меч выпадает из её рук. Столкновение выбивает из её легких весь воздух. Он чувствует её мускусный аромат - букет пота, гвоздики и резкого медного запаха засохшей крови. Она корчится под ним, меч лежит на ковре всего в полуметре от них. Блеск клинка привлекает его взгляд.

На шестьдесят пятую секунду, он делает выпад и слегка касается рукоятки меча, но прежде, чем ему удаётся ухватиться, её зубы впиваются в мягкую плоть его надплечья с такой силой, что проникают в плоть, подкожную ткань и, наконец, мышцы.

Жгучая боль настолько внезапная, всеобъемлющая и острая, что он вскрикивает, как маленькая девочка. Он откатывается от неё, инстинктивно хватаясь за шею и чувствуя влагу, просачивающуюся сквозь пальцы. Мишонн поднимается и выплёвывает ошмётки плоти, кровь струей сочится из её рта.

- ДО... ДОЛ..БАНАЯ! СУЧКА!
Ему удаётся сесть, зажимая ладонью рану и останавливая поток крови, сочащейся из шеи. Ему не приходит на ум, что она, возможно, здорово повредила его яремную вену, и он уже покойник. Ему не приходит в голову, что она тянется к мечу. Ему даже не приходит в голову, что она снова возвышается над ним.

Семьдесят три секунды. Всё, о чём он может думать сейчас - как остановить кровь, сочащуюся из его шеи.

Семьдесят пять секунд.

Он проглатывает слюну с металлическим привкусом и пытается увидеть сквозь слезящиеся глаза, как его кровь пропитывает старинный ковёр.

На семьдесят шестую секунду, он слышит, как его оппонент делает глубокий вдох, поднимается и что-то бормочет. Что-то, похожее на "У меня есть идея получше".

Первый тупой удар рукоятью меча поражает его переносицу. Чудовищный щелчок раздаётся в его голове, сопоставимый с ударом бейсбольной битой по мячу. Губернатор вновь падает на пол.

В ушах звенит, в глазах двоится, боль душит его. Он предпринимает последнюю попытку ухватить её за лодыжку, когда металлическая рукоять наносит очередной удар.

Восемьдесят три секунды противостояния. Наконец, он оседает, в глазах его темнеет. Окончательный удар по черепу приходится на восемьдесят шестую секунду, но он едва ли чувствует его.

Ещё секунду спустя его глаза затягивает чёрное полотно и он проваливается в пустоту.

* * *

На залитой лунным светом поляне, в темной тишине ночи Лилли осторожно разворачивает последний предмет, который кинет в кратер костровища. Размером с персиковое зернышко, он лежит в носовом платочке. Она смотрит на него, одинокая слеза катится по её щеке. Лилли вспоминает всё, что этот узелок значит для неё. Джош Гамильтон спас её жизнь. Джош был хорошим человеком, который не заслужил подобной смерти — пули в затылок, пущенной одним из бандитов Вудберри, Мясником.

Лилли и Джош вместе прошли много миль, вместе учились выживать, вместе мечтали о лучших временах. Повар высшего класса, Джош Гамильтон был единственным человеком, путешествовавшим по дорогам апокалипсиса с итальянским чёрным трюфелем за пазухой. Он срезал с него тонкие пластинки и добавлял в масла и мясные блюда. Ореховый земляной вкус был просто непередаваем.

Предмет в ладонях Лилли всё ещё издает сильный аромат, она наклоняется и вдыхает запах, он наполняет её воспоминаниями о Джоше, воспоминаниями об их приезде в Вудбери, воспоминаниями о жизни и смерти. Слёзы наворачиваются на глаза. Она поднимает стакан с остатками виноградного сока.

- За старого друга, - говорит она, - Он не раз спасал мне жизнь.

Остин склоняет голову, чувствуя важность момента, зная, что так Лилли изгоняет тоску и печаль. Он прижимает свой стакан к груди.

- Надеюсь, мы встретимся снова когда-нибудь, - говорит она и подходит к яме.

Она бросает маленький чёрный узелок в кострище к другим символическим предметам.

- Аминь, - произносит тихо Остин, делая глоток. Он подходит к Лилли и приобнимает её. Какое-то время они оба стоят там, в темноте, уставившись на кучку артефактов в яме.

Гул сверчков и завывание ветра сопровождают их безмолвные мысли.

- Лилли?

- Да?

Остин смотрит на неё.
- Я уже говорил, что люблю тебя?

Она улыбается не поднимая взгляда.
- Заткнись и начинай работать лопатой, красавчик.

* * *

Из пустоты абсолютной ночной мглы, схожей с дном Марианской впадины, доносится бессмысленная фраза, словно призрачный знак она всплывает в непроницаемой черноте. Сообщение не несёт никого смысла, закодированный звуковой сигнал, проносящийся сквозь разум искалеченного человека со скоростью света.

ПОРВИ СВОЙ ГЛЯНЕЦ!

Искалеченный мужчина не понимает. Он не может пошевелиться. Не может дышать. Он сливается с темнотой. Он словно аморфная капля углерода, плавающего в космосе… и все же… и все же… он продолжает чувствовать это сообщение, предназначенное только для него, настойчивая команда, которая не имеет смысла.

ОТДАЙ МОЙ РАНЕЦ!

В какой-то момент он начинает чувствовать как медленно возвращаются вселенские законы физики, словно он - судно в самой глубокой части океана, пытающееся самостоятельно выровняться. Сквозь туман парализующей боли, он ощущает силу тяжести, действующую на него - сначала живот, а затем конечности, которые тянет вниз и в разные стороны, словно натянулись швартовы, удерживающие его черной камере сенсорной депривации.

Он чувствует липкую горячечную кровь на своём лице, давление на рот и ощущение жжения в глазах, которые всё ещё не видят, но начинают ощущать горящий откуда-то сверху неясный свет.

В отделе среднего мозга возникает неоновое сообщение, сначала невнятное, на затем становящееся более четким, с помощью звука или его неразвитого телепатического чувства. Внезапно сообщение резко фокусируется - словно нужная часть встаёт на место в пазле - и его сломленная психика вычисляет его более глубокий смысл.

Гневная команда, предназначенная для него, вызывает тревогу, ломает его храбрость и ослабляет его решимость. Разрушается вся его защита. Все элементы психической блокады его мозга рушатся и падают... пока он не становится ничем... остаётся только разбитый человек, блуждающий в темноте, испуганный и крошечный, словно эмбрион... в то время как в его мозгу расшифровываются закодированные слова:

ПРОСНИСЬ, ЗАСРАНЕЦ!

Знакомый хриплый женский голос слышится откуда-то со стороны.

- Проснись, засранец!

Он открывает глаза, покрытые образовавшейся коркой. О боже, боже, нет-нет-нет-НЕТ! Голос в глубине его подсознания регистрирует весь ужас и истинный характер его положения: он связан в собственных стенах своей вонючей гостиной, которая сейчас служит двойником пыточной камеры под треком, в которой он держал Мишонн.

Единственная лампа с жестяным плафоном горит над ним. Должно быть, Мишонн включила её. Верхняя часть тела Губернатора вся в синяках от ушибов и так сильно связана верёвками, что его плечи почти вывернуты. С ужасом он осознаёт, что вся остальная часть него абсолютно нагая. Он лежит с ногами, согнутыми в коленях, и неуклюже вывернутыми наружу, на деревянной панели, торопливо прибитой к ковру. Причиняющий ему жгучую боль член распростёрт под ним и словно приклеен к полу в кровяной луже. Пучок толстых, липких, окровавленных подтеков свисает с его нижней губы.

Слабый хныкающий голос внутри него проникает в его голову: Я напуган... о боже, как я напуган...

ЗАТКНИСЬ!

Он пытается заглушить голос. Его рот пересох, словно известняковый карьер, и он чувствует горький привкус меди, словно он лизнул пенс. Его голова весит не меньше тысячи фунтов. Он моргает и моргает, пытаясь сосредоточиться на тёмном лице прямо перед ним.

Медленно, в неясных, подобных миражу волнах, узкое лицо темнокожей женщины попадает в центр внимания. С горящим пристальным взглядом, она приседает возле него, буквально на расстоянии пары дюймов.
- Наконец то! - произносит она с такой энергией, что он дёргается назад. - Я уж думала, ты никогда не очнёшься.

Одетая в комбинезон и ботинки, с повязкой на голове, она стоит рядом с ним, положив руки на бёдра, словно ремонтник осматривает сломанное устройство. Как, блядь, ей это удалось? Почему никто не увидел, как эта сучка оказалась у него? Где Гейб и Брюс? Где, блядь, Пенни? Он пытается поддержать зрительный контакт с женщиной, но ему тяжело приподнять голову, висящую тонну. Он хочет закрыть глаза и заснуть. Его голова падает и он слышит этот ужасный голос.

- Ты уже второй раз упал в обморок, когда я приколачивала тебя к платформе. Помнишь? - Она склоняет над ним голову. - Нет? Память немного подводит? ы ещё со мной?

Губернатор начинает задыхаться, сердце стучит в груди. Он слышит внутренний голос, который обычно спрятан далеко в глубинах мозга, но сейчас поднимающийся на поверхность и начинает доминировать в потоке его создания: Боже, я так напуган... Я боюсь... Что я наделал? Это Бог мстит мне. Я не должен был делать то, что делал... и этой женщине... и остальным... И Пенни... Я так чертовски напуган... Я не могу дышать... Я не хочу умирать... Боже, пожалуйста, не дай мне умереть не дай мне умереть не дай мне умереть Боже-Боже...

- ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ!!

В голове Филиппа Блейка раздаётся стон и голос в его голове принадлежит Брайану Блейку - его слабому и мягкому себя, когда он напрягается и дёргается, пытаясь освободиться. Острый кинжал боли пронзает его живот со стороны искалеченного пениса и он приглушённо выдыхает.

- Остановись, ковбой! - Смеётся над ним женщина. - Я бы на твоём месте не стала шевелиться.

Губернатор позволяет упасть своей голове и закрыть глаза, и слабо выдыхает. Его рот заткнут кляпом, поверх которой наклеен четырех-дюймовый скотч. Он пытается простонать, но ему не удаётся это - его голосовые связки скованы болью, а внутри него бушует война.

Из потайных уголков его мозга, возвращается та часть его, ывшая "Брайаном"... пока не поглощает мозг Губернатора: Боже, пожалуйста... пожалуйста... Знаю, я делал плохие вещи, но я не заслужил этого... Я не хочу умереть как... Не хочу умереть как животное... в этой тёмной дыре... Я боюсь и не хочу умирать.... пожалуйста... Прошу тебя... будь милосерден... Я буду умолять эту женщину... Буду умолять не забирать мою жизнь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, о, боже, пожалуйста...

Филипп Блейк вздрагивает, судорога сводит его тело, в то время как верёвка впивается в его запястья.

- Полегче, спортсмен, - говорит ему женщина. Её блестящее коричневое лицо в мягком свете ламп становится почти жизнерадостным. - Я не хочу, чтобы ты упал в обморок прежде, чем я начну.

Глаза закрываются, огонь разрывает его лёгкие и Губернатор подавляет голос у себя в голове, возвращающий его мозг назад в темноту. Он беззвучно кричит другому себя: ПРЕКРАТИ СВОЙ БЕЗВОЛЬНЫЙ ГРЁБАНЫЙ СКУЛЕЖ, САЛАГА, И СЛУШАЙ МЕНЯ, СЛУШАЙ, СЛУШАЙ, СЛУШАЙ... ТЫ НЕ СТАНЕШЬ УМОЛЯТЬ ИЛИ ПЛАКАТЬ, БЛЯДЬ, КАК МАЛОЛЕТНИЙ ПИЗДЮК!!!

- Успокойся на секунду... и перестань дёргаться... слушай меня. Можешь не беспокоиться о девочке, - обрывает его женщина.

Филипп Блейк широко распахивает глаза, при упоминании Пенни и смотрит на женщину.

- Я помещу её в другую комнату, сразу за дверью, где у тебя лежит всё твоё барахло. Чего ты хотел? Построить клетку для маленькой сексуальной рабыни? Зачем она вообще у тебя? - Женщина глубокомысленно кривит губы. - Знаешь что... лучше не отвечай. Я не хочу ничего знать.

Она поднимается, стоит какое-то мгновение перед ним, а затем делает глубокий вдох.
- Я тороплюсь приступить к делу.

Бушующий в мозгу Филиппа шторм внезапно утихает, словно у него перегорает предохранитель. Его поле зрения сужено, и все его внимание сейчас приковано к женщине. Он видит как она поворачивается, пересекает комнату и двигается с таким спокойствием, словно обладает неограниченным количеством времени.

На какое-то мгновение, ему даже кажется, что он слышит, как она тихонько свистит, когда подходит к большому, покрытому жирными пятнами вещмешку, лежащему на полу в дальнем углу комнаты. Она наклоняется и роется в инструментах, лежащих в нём.
- Начнём игру "покажи-и-назови", - бормочет она, вытащив из мешка плоскогубцы. Она поднимается, поворачивается и показывает ему инструмент, словно устраивая аукцион. Что вы мне предложите за эти чудесные плоскогубцы из титана? Она впивается в него взглядом. - Покажи-и-назови, - повторяет она. Я собираюсь использовать на тебе абсолютно всё, что есть здесь, пока ты не умрёшь. Начну с этих прекрасных плоскогубцев.

Филипп Блейк сглатывает кислоту и переводит взгляд на окровавленную деревянную платформу.

Мишонн кладёт плоскогубцы обратно в мешок, достаёт следующий инструмент и показывает ему.
- Затем молоток. - Она бодро покачивает им. - Я уже попробовала его на тебе.

Она откладывает молоток и начинает рыться в мешке дальше. Филипп смотрит на покрытую пятнами платформу и пытается вдохнуть.

- СМОТРИ НА МЕНЯ, УБЛЮДОК! - Её громкий голос снова притягивает его внимание на другой конец комнаты. Она держит маленькое цилиндрическое устройство с медным носиком. - Ацетиленовая горелка, - произносит она с добродетельным выражением и её голос внезапно успокаивается. - Кажется, она почти полная. Это хорошо. Ты пользовался ею для готовки. - Она улыбается ему ледяной улыбкой. - Я тоже использую её для этого.

Филипп Блейк снова роняет голову и белый шум накрывает его мозг.

Женщина тем временем находит другой инструмент и вынимает его из сумки.
- Тебе понравится то, что я сделаю, - говорит она, поднимая изогнутую ложку на свет, чтобы он мог получше рассмотреть её. Вогнутая поверхность ложки мерцает в тусклом свете комнаты.

У Губернатора начинается головокружение, а запястья обжигает боль.

Мишонн роется в шерстяном мешке в поисках следующего объекта и наконец находит его.

- Электродрель, - произносит она, показывая её ему. - Должно быть ты её только недавно зарядил, аккумулятор полный.

Она подходит к нему, нажимает на пусковой механизм дрели. Мотор начинает работать со звуком, напоминающим зубную машинку.
- Думаю, мы начнём с этого.

Собрав последние капли силы, Филипп Блейк смотрит ей в глаза, в то время как сверло жужжит и медленно приближается к его плечевому суставу. к тому месту, где находится его нервный узел.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207642

Переводчики: laluzz, zmeuko, yalkau