Готовый перевод King / ДЖ. Уорд Король: Глава 10

- ...Только одна из них изменит игру.

Вода в душе продолжала бежать, как будто ничего не произошло, приятный звук падающей воды

раздавался в раздевалке, - и голова Рофа по прежнему оставалась запрокинутой назад:

с кинжалом у его шеи и с сильной рукой на его косе, спускающейся по спине,

он был в безвыходном положении.

Стиснув зубы, он не знал, то ли ему удивиться, то ли посодействовать возвращению этого лезвия домой.

Но у него не было суицидальных наклонностей. "Какие это вещи?" - проскрежетал он.

Женский голос низким рычанием раздался прямо у него в ухе: "Мы оба знаем, что ты можешь выбраться из этого,

если захочешь. В мгновение ока ты можешь взять надо мной верх - ты более чем доказал это недавно

в тренажерном зале.

- И второе?

- Если я добралась до тебя однажды, я могу сделать это снова. И возможно в следующий раз я не буду пускать слов на ветер, пытаясь

доказать факт, что мы с тобой равны.

- Я - Король, ты осознаешь это?

- А я - дочь божества, твою мать.

С этими словами она освободила его и шагнула назад.

Прикрывая руками свои гениталии, он повернулся к ней лицом. Он никогда не видел, как выглядела Пэйн,

но мог сказать, что она была сложена так же, как ее брат, высокая и сильная. По всей видимости,

у нее были черные как смоль волосы и такие же бледные ледяные глаза, а ее разум был чем-то,

о чем он сам мог судить.

И, очевидно, у нее были яйца.

- Я могу убить тебя, - сказала она мрачно, - в любое время, когда захочу. И мне не нужны обычные виды оружия.

Ты сильнее - да, я признаю это. Но есть такие вещи, на которые я способна, о каких ты даже не догадываешься.

- Тогда почему ты ими не воспользовалась?

- Потому что я не хочу отправить тебя в могилу. Ты нужен здесь. Ты необходим своей расе.

Гребанный престол.
- И что бы ты говорила, если бы позволила себе умереть в тренажерном зале?

- Ты бы не убил меня.

О, да, я сделал бы это, подумал он с отвращением.
- Послушай, Пэйн, мы можем ходить по кругу

в течение полутора лет и никуда не придем. Я не буду снова драться с тобой. Никогда.

- Ты же в действительности не ожидаешь, что я приму аргумент, основанный на моем поле?

- Нет, я ожидаю, что ты с уважением отнесешься к моим взаимоотношениям с твоим братом.

- Вот только не надо притягивать ко мне это старую школу BS. Я совершеннолетняя и замужем. И я ни в коей мере

не подписывалась на какое-либо господство моего брата надо мной.

Он дернулся вперед: "К черту это. Вишес - мой брат. У тебя есть какие-либо мысли,

чтобы с ним было, если б я тебя убил?". Он жестом указал одной рукой на свою голову. "Ты можешь убрать на секунду свое высокомерие

и подумать над этим? Даже если я не причинил неприятностей твоей заднице, ты думаешь,

я поступлю так с ним?"

Последовала пауза, и у него возникло ощущение, что она собиралась сдаться. Но когда ничего не последовало,

он выругался.

- И да, ты права, - отгородился он, - ты сражаешься достаточно хорошо, чтобы быть Братом - я участвовал в спаррингах

с ними в течение многих лет. Я прекращаю это не потому, что ты, черт возьми, девчонка. Это по той же причине,

по которой Куин и Блэй не выходят вместе сражаться, и по которой Хекс, раз уж она приняла решение сражаться

с нами, не будет позволено находиться в одной команде с Джоном. И поэтому Док Джейн не станет оперировать

твоего брата или тебя. Некоторые вещи под запретом именно поэтому, ты понимаешь меня?

Сквозь шум бегущей воды он слышал, как она ходит кругами, ее босые ноги

были почти бесшумными на плитке.

- Если бы была его братом, а не сестрой, - сказал Роф, - было бы то же самое.

Проблема во мне, не в тебе - так что сделай себе одолжение, кончай с этим феминизмом. Меня это достало.

Возможно, немного грубо. Но он уже убедился, что цивилизованные методы

были в данный момент за пределами его "рулевой рубки".

Снова тишина. Роф от разочарования чуть было не вскинул вверх руки - но вспомнил что его "привет, нянюшка"

не нуждается в демонстрации.
- Давай же, Пэйн. Я на самом деле понимаю, что ущемлена твоя гордость.

Я полагаю, что хочу, чтобы ты жила и дышала, больше, чем беспокоюсь о твоих раненных чувствах.

Еще одно длительное молчание. Но она не ушла - он чувствовал ее присутствие,

как если бы мог видеть ее. Она находилась через одну плитку от него, стоя между ним и выходом.

- Ты думаешь, что не остановился бы, - резко сказала она.

- Нет, - он закрыл глаза, сожаление острой болью отзывалось в его груди, - я знаю это. И как я уже сказал, этого больше с тобой не произойдет.

Теперь, пожалуйста, ради Бога, прекрати это и дай мне закончить душ.

Когда разговор не возобновился, Роф почувствовал, что снова закипает: "Что?!"

- Позволь мне кое-что спросить.

- Это не может подождать -

- Братья тренируются вместе, верно?

- Нет. Они слишком заняты, беря в нерабочее время уроки вязания.

- Так почему они больше не тренируются с тобой? - ее голос стал тише. - Почему ты не берешься за швейную иглу вместе с ними?

Это изменилось после того, как ты взошел на престол?

- После того как я полностью ослеп, - язвительно сказал он. - Это изменилось после. Тебе нужна точная дата?

- Интересно, если я поспрашиваю людей вокруг, согласятся ли они с этим.

- Ты хочешь сказать, что на самом деле я могу видеть? - он обнажил клыки. - Серьезно?

- Нет. Вопрос в том, встали бы твои братья с тобой на ковер с тех пор, как ты надлежащим образом

надел на свой лоб корону. И у меня такое чувство, что ответ будет нет.

- Ты хочешь объяснить, почему это так, - отрезал он, - потому что для тебя это еще одна возможность снова показать мне

мое дерьмо, которое я потерял, - и мы оба знаем, как забавно это было в первый раз.

Когда она снова заговорила, ее голос был еще дальше, и у него было ощущение, что она отошла к арке,

которая вела к шкафчикам.

- Я думая, что единственная причина, по которой мы тренировались, это потому что я женщина.
Когда он открыл рот, она заговорила вперед него.

- И я думаю, ты бы продолжил драться со мной, если бы я была мужчиной. Ты можешь продолжать говорить

себе, что это из-за моего брата. Но я уверена, в тебе гораздо больше шовинизма, чем ты думаешь.

- Да пошла ты, Пэйн, в самом деле.

- Я не собираюсь спорить с тобой. Хотя, почему бы тебе не спросить свою шеллан?

- Что?

- Спроси ее, как она себя чувствует в общении с тобой.

Он ткнул в воздух между ними: "Убирайся. Пока ты не дала мне повод применить к тебе

еще один удушающий захват".

- Почему она не хочет, чтобы ты знал, куда она ходит, пока ты работаешь?

- О чем ты?

- Женщины не держат секретов от партнеров, которые их уважают.

Слепой ты или нет, тебе нужно иметь ясное представление о себе.

Роф зашагал вперед по мокрому полу: "Пэйн. Пэйн! Вернись сюда на одну гребанную минуту!

Однако, он уже разговаривал сам с собой.

Женщина оставила его одного.

- Чеееееееееерт! - он закричал во всю мощь своих легких.

Чееееееееерт, подумал Трез, когда снова вдохнул.

Выздоровление после мигрени было почти как мягкая посадка для вашего возвращения в сознание. Обычно

лекарством была еда и настоящий отдых - потому что засранец знал, что даже если ты будешь в темной комнате,

в которой не будет ничего кроме Говард 100, вытекающего из вашего Айфона, ты не зависнешь должным образом

с "песочным человечком" ("песочный человечек" - сказочный человечек, который сыплет детям песок в глаза, навевая сон).

В данный момент, однако, он всерьез переосмысливал года испытаний и заблуждений по-возвращению-в-нормальное-состояние:

когда захлопнулась дверь за его братом, и Трез остался наедине с Избранной Селеной, каждая клеточка

его тела задрожала.

Ох, чувак, ему нужна была лампа, хотя было слишком рано для его сетчатки, чтобы справиться с каким-либо

освещением.

Здравствуйте, богиня.

Селена была высокой, и хотя на ней было традиционное белое одеяние, было очевидно, что она была

сложена именно так, как и должна быть женщина: ничего не скрывало этих изгибов ее тела, даже тех, что были

завернуты в ткань. И говорило о ее прекрасным лице. У нее были розовые губы и светло-голубые глаза, ее

черты были идеально симметричными и созданы так, чтобы поймать взгляд мужчины и удержать его. Потом ее волосы.

Длинные, густые, цвета полуночи, она собирала их в стиле Избранных, заворачивая спиралью

на макушке.

Так что все, о чем вы могли думать, это как распустить их и пропустить сквозь них свои пальцы.

Она была прекрасна во всех отношениях.

И она зашла сюда не для того, чтобы просто поздороваться.

Что делало ее появление здесь с его мешком дерьма еще более удивительным.

- Вы были серьезно больны, - тихо сказала она.

Трез закатил глаза. Этот голос. Черт, этот голос.

Подождите, она хотела, чтобы он ответил, не так ли?
-Не-а. У меня все отлично. Просто замечательно.

Он становился твердым, как скала, черт его побери. Боже, он надеялся, что она не почувствует запах его

возбуждения.

- Что я могу сделать, чтобы помочь Вам?

Мммм... как насчет того, чтобы сбросить одежду и запрыгнуть в эту кровать. После чего ты можешь скакать на мне, как на пони,

до тех пор, пока я не выберусь из ада.

- Могли бы Вы позаботиться об этой еде?

- Какой еде, - пробормотал он.

- Ваш брат приготовил для Вас этот пакет.

Ублюдок даже был здесь? - удивился он.

- Вы попросили его уйти.

Полагаю, да. О-о, да. Верно.

Трез осторожно опустился на подушки и поморщился. Как только он собрался потереть виски, он почувствовал ее

приближение к кровати - и быстрым движением натянул тяжелое одеяло выше своего живота.

Иногда "голый" означало гораздо больше, чем просто "на мне нет никакой одежды".

Выражение ее лица было таким обеспокоенным. Прежде чем он заставил себя вспомнить, она

взбудоражила все его воспоминания. Она действительно это сделала.

Да, такие же неправильные, как его кратковременная память - но по крайней мере он вспомнил, что его брат был в этой

комнате - он мог в точности вспомнить, где он был, когда увидел эту женщину прошлый... также как и ее

менее-чем-восторженную реакцию на него.

Он также помнил, как именно узнал ее. Он услышал ее имя, когда Фьюри

отпустил Избранных из Святилища Девы-Летописецы, и Селена, вместе с другими,

поселились на вилле Ривенджа в горах Адирондак. Он даже ловил ее взгляд

время от времени, но засранец спустился вниз с Ривом и отвлек его.

Однако, это было в прошлом. А недавно он и АйЭм приехали сюда по просьбе Рива,

и тогда он встретился с ней по-настоящему, один на один.

Ладно, с ним был АйЭм, но тогда совсем не думал о парне. В тот момент,

когда он увидел эту женщину, он забыл свое собственное имя, большую часть его английского словарного запаса и потерял семьдесят-пять

процентов своего чувства равновесия.

Мгновенное. Всеобъемлющее. Притяжение.

По крайней мере, с его стороны.

Конечно, она не была также потрясена, - хотя у него была такая надежда. И склонность к преследованию.

На прошлой неделе он много ночей околачивался вокруг особняка, надеясь увидеть ее во время

одного из ее визитов для обслуживания Братства. Потому что, сказать "Эй, я хочу свидание с тобой" подобно

основанию для запретительного приказа.

В конце концов, он выиграл лотерею, и ему удалось подойти к ней. Как простофиля, коим он и являлся, он сказал ей,

что она прекрасна - вовсе не для того, чтобы соблазнить. Он действительно имел это ввиду. К сожалению,

в отличие от бесчисленных человеческих женщин, которых он соблазнил, на нее это не произвело впечатления.

Тогда почему она здесь?

Не тот вопрос, который он собирался тщательно рассмотреть.

- Что я могу Вам подать? - спросила она. И приятель, ему стало стыдно от этого искреннего беспокойства.

- Ох... на самом деле одну Кока-колу, пожалуйста.

О, да-а, ее движения, когда она шла к пакету, который положила вниз. Такие плавные и четкие,

ее бедра, двигающиеся под мантией, ее плечи, ее...

Он отвел глаза от ее заднего достояния.

Хотя... Черт.

Когда она подошла к кровати, он сдвинулся ближе к центру матраса, надеясь, что она

присядет. Она не стала. Нагнувшись, она подала ему пластиковую бутылку. Затем отошла

назад, сохраняя почтительную дистанцию.

Газировка зашипела, когда он отвинтил крышку.

- Пожалуйста, скажите мне, что Вас беспокоит?

Ее руки были сцеплены перед собой, переплетены, прижаты.

- Просто мигрень, - он сделал большой глоток из бутылка. - Вау, здорово.

Вид был лучше.

- Что это?

- Кока-кола. - Трез сделал паузу перед вторым глотком, понимая, что она спрашивала не о Настоящей Штуке (слоган Кока-колы 1970 года: "It's the real thing." - Это настоящая штука).

- Мигрень - это разновидность головной боли. Ничего страшного.

Ну за исключением того, что она продолжалась до двенадцати часов и заставляла его чувствовать себя мертвым.

Ее прекрасные глаза сузились: "Если это не опасно, почему Вам брат так беспокоится?"

- Ему это нравится. Истерика.
Трез закрыл глаза и глотнуууууул. И еще раз. "Напиток

богов. В самом деле".

- Я никогда не думала, что он этому подвержен. Но Вы, конечно, знаете его лучше.

Когда она заколебалась, он захотелось, чтобы это факт интересовал ее в два раза меньше, чем его выставленная на показ грудь:

Он не был самонадеянным, но обычно женщины смотрели на него не отрывая глаз.

- Не беспокойтесь, с ним все будет прекрасно, - пробормотал он. - Так же, как и со мной.

- Но Вы пробыли здесь весь день - с тех пор, как вернулись домой прошлой ночью.

Он собирался по-настоящему на себя разозлиться, когда подумал... погодите-ка минутку.

- Откуда ты это знаешь?

Тот факт, что она посмотрела в сторону, быстро заставил его снова выпрямиться.

- Ваш брат упоминал об этом внизу.

Сомневаюсь в этом. АйЭм редко разговаривал с людьми, только по необходимости.

Тогда она должна была присматривать за ним. Верно?

Трез позволил своим векам опуститься.
- Эй, ты не против посидеть здесь - мне тяжело продолжать смотреть

на тебя вверх.

Лжец.

- О-о, ну конечно.

Слаааааавненько.

Когда она осторожно села на кровать и расправила мантию, он понимал, что пользуется ситуацией в своих интересах, но все равно придвинулся.

Он провел значительное количество времени, лежа на плитке перед туалетом несколько часов назад.

- Вы уверены, что Вам не нужен целитель, - спросила она, ее глаза гипнотизировали его,

он просто смотрел, как она моргала, ее длинные ресницы поднимались вверх и опускались. - И на этот раз, скажите правду.

О-о, он хотел бы рассказать ей один из вариантов правды, без сомнения. Но не было причины поступать по-идиотски.

- Это просто головная боль, которая длится некоторое время. Честно. И она была у меня всю мою взрослую жизнь - моему брату

она не передалась, но у моего отца, я слышал, была. На вечеринку конечно не сходишь, но в этом нет ничего такого, что могло бы мне навредить.

- Ваш отец умер?

Трез напряг лицо, чтобы быть уверенным, что оно ничего не покажет. - Он все еще живет и дышит.

Но для меня он мертв.

- Почему?

- Длинная история.

- И... ?

- Не-а. Слишком долго, слишком сложно.

- У тебя другие планы на этот вечер? - Это было сказано с тихим вызовом.

- Ты предлагаешь остаться со мной?

Она посмотрела вниз на свои руки: "Эта... длинная история твоих родителей. Это то, почему у тебя есть

фамилия?

Как она узнала...?

Трэз начал улыбаться, и это хорошо, что она опустила глаза иначе она увидела бы

яркое сияние жемчужной белизны.

Кто-то действительно проверял его - и это не было так интересно.

Так что насчет фамилии?
- Это просто так сделано. Я работаю в мире людей и нуждаюсь в прикрытии.

- Какого рода работой Вы занимаетесь?

Трез нахмурился, прокручивая в голове сцены внутри его клуба - а затем внутри ванной комнаты, которую он использовал как

резиденцию для траха - сколько раз?

- Ничего особенного.

- Тогда почему Вы это делаете?

Он сделал последний большой глоток его Колы и посмотрел в пространство: "Каждому нужно где-то быть".

Боже, он действительно не хотел затрагивать эту часть своей жизни - будет прекрасно, если она захочет покинуть его,

потому что беседа закончится пустой болтовней: в одно мгновенье его образы, занимающегося сексом с этой длинной чередой

человеческих женщин вспыхнули у него перед глазами, занимая место Селены до тех пор, пока он не мог

больше чувствовать ее запах.

Для Теней, физическое тело было продолжением души - реальность, которая была, пожалуй, самоочевидной,

но на самом деле, гораздо более сложная в том виде, в котором ее рассматривал с'Хисби. Определяющий фактор, что ты делал

со своим телом, как ты с ним обращался и заботился - или не заботился - о нем, непосредственно преобразовывалось в самую твою сердцевину.

И так как секс по своей природе был единственный наиболее священный актом физической формы,

к нему ни в коем случае не следовало относиться легкомысленно, и конечно же никогда не заниматься им с грязными, мерзкими людьми - и в особенности

с теми, у кого была бледная кожа.

У Теней бледная кожа отождествлялась с болезнью

Но правила не заканчивались на пороге Гомо Сапиенс. Занятие любовью всецело становилось обрядом, проводимым на

Территории. Секс планировался между супругами или половинками, как было известно, официальными свитками

обменивались в мраморных коридорах, согласие запрашивалось и давалось посредством серии установленных

дериктив. И когда все было согласовано? Акт не выполнялся в течение светового дня,

и никогда без предварительного купального ритуала. Также об этом сообщалось всем без исключения,

на дверь в палату вывешивался специальный баннер, благородный способ заявить, что за исключением случаев, когда в помещении пожар или у кого-то

артериальное кровотечение, вас нельзя беспокоить, пока одна или обе стороны не появится спустя некоторое время.

Компромисс для всех преград? Когда две половинки соединялись, это могло продолжаться несколько дней.

Да, P.S., также никакой мастурбации. Это расценивалось как разрушение отношений.

О, да, его люди не просто не одобрили бы его сексуальную жизнь; они бы дотрагивались до него только

щипцами для барбекю, находясь при этом в защитном костюме и шлеме сварщика: он трахал женщин

в 11 часов утра и в 3 часа дня, и прямо перед обедом. Он брал их в публичных местах и под

мостами, в клубах и ресторанах, в ванных комнатах и убогих гостиничных номерах - и в своем офисе.

И наверное только в половине случаев он знал их имена, а из этой благородной группы он мог перезвонить может быть

одной из десяти.

И только потому, что они были необычными или напоминали ему о чем-то еще.

Что насчет их бледной кожи? Он не видел разницы. Он имел людей всех рас, иногда даже

одновременно. Был только один сегмент, который он никогда не трахал и не давал отсасывать - мужчины,

но только по той причине, что они не привлекали его ни в малейшей степени.

Если бы привлекали - он был бы и там.

Он полагал, что еще не все потеряно. Тени верили в исправление, и он слышал об очищающем

ритуале - но это было больше для парней, которые могли восстановить ущерб.

Ирония, конечно, состояла в том, что он получал нездоровое удовлетворение, разрушая себя в полную меру.

Ребячество, несомненно, но это было как показать средний палец своему семейству и всей их нелепой ерунде -

особенно дочери королевы. Все они думали, что он в срочном порядке должен укрепиться на действительном основополагающем

принципе относительно остальной своей жизни.

Даже если бы он никогда не встретил ее, ему не интересно было быть секс-игрушкой, и он не стремился

добровольно запереть себя в золотой клетке.

Но это было забавно. Назло всему, что он ненавидел в традициях, он в этом родился, он

окончательно нашел себя отчасти глядя на них: Он находился здесь, выплывая после мигрени,

на расстоянии поцелуя от женщины, и ему до смерти хотелось поклоняться своему телу. И догадайтесь, почему? Все это противодействие

доставляло ему такое удовольствие, что заставляло его чувствовать себя грязным и абсолютно недостойным.

Не то, чтобы это всегда происходило с Селеной - он был шлюхой, но у него не было иллюзий.

Черт.

Со стоном, он снова упал назад на подушки. Не смотря на Колу и ее двойной удар

сахаром и кофеином, он был утомлен, как если бы его внезапно засосало под океан.

- Простите меня, - пробормотала Избранная.

Не говори, что собираешься уходить, подумал он. И хотя я в любом случае не заслуживаю тебя, пожалуйста,

не покидай меня.

- Вас нужно покормить? - спешно спросила она.

Трез почувствовал, как его челюсть отвисла. Из всех вещей, которые он был готов услышать... Нет. Даже.Близко.

- Может быть, я слишком тороплю, - сказала она, опустив глаза. - Просто Вы выглядите очень

уставшим... и иногда это помогает больше всего.

Святое... дерьмо.

Он не мог сказать, выиграл ли он в лотерею... или был приговорен к смерти.

Но когда его член требовательно дернулся, и его кровь загудела, порядочная его часть, которую он глубоко

похоронил, заговорила, тихо и настойчиво.

Нет, сказала эта часть. Ни сейчас, ни когда-либо.

Вопрос был в том... кто в нем победит, ангел или демон.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50327/210929

Переводчики: Matanya00, zynfhm