Готовый перевод King / ДЖ. Уорд Король: Глава 11

ГЛАВА 11

Роф

добрался до подземного туннеля строения в жестком темпе, его огромные сапожища выбивали

оглушительные удары, которые эхом раздавались вокруг, он был как его собственный марширующий отряд.

Со своей стороны, Джордж двигался в троекратном темпе, его ошейник дребезжал, его лапы быстро шагали по бетонному полу.

Дорога от тренировочного центра до особняка занимала, по крайней мере, две минуты, три-четыре если вы

беседуете или прогуливаетесь. Не в этот раз: Джордж притормозил его перед заблокированной дверью всего лишь

через тридцать секунд после того, как они покинули офис.

Поднимаясь вверх мелкими шажками, Роф нащупал панель безопасности и ввел код.

Со звуком, подобным тому, как открывается хранилище в банке, блокировка отключилась и после этого они прошли через

коридор к следующей точке блокировки. Отключив ее, они вышли в гротообразное фойе, и первым делом

Роф понюхал воздух.

Баранина, для Первой Трапезы. Камин в библиотеке. Вишес курит самокрутку в бильярдной комнате.

Дерьмо. Он должен сообщить брату о том, что произошло с Пэйн в тренажерном зале. Дьявол, формально

он задолжал парню Рит.

Но все это может подождать.

- Бет, - сказал он собаке. - Ищи.

Оба, он и животное, проверили и перепроверили воздух.

- Наверх, - приказал он, в это же время собака двинулась вперед.

Когда они добрались до лестничной площадки второго этажа, ее запах стал сильнее - это подтвердило, что они

двигались в правильном направлении. Плохие новости? Запах шел слева.

Роф зашагал по коридору статуй, проходя мимо комнат Джона и Хекс, и Блэя и Куина.

Они остановились до того, как дошли до апартаментов Зейдиста и Беллы.

Ему не нужна была собака, чтобы сказать ему, что он достиг цели - и он точно знал, чья комната

была впереди: Даже в коридоре, гормоны беременности сгущали воздух до такой степени,

что это было похоже на попадание в вельветовую портьеру.

И именно поэтому его Бет была там, не так ли?

Женщины не держат секретов от мужчин, которые их уважают.

Черт побери. Только не говорите ему, что его пара хочет ребенка и что-то для этого предпринимает, даже

не обсуждая это с ним.

Скрипя зубами он поднял кулак для удара - но в конечном итоге постучал в дверь. Один раз.

Еще раз.

- Войдите, - сказала Избранная Лейла.

Роф распахнул настежь дверь, и он точно знал, когда его шеллан увидела его: дымный запах вины

и обмана потек к нему через комнату.

- Нам нужно поговорить, - рявкнул он. И затем кивнул, как он надеялся, в направлении Лейлы. - Пожалуйста,

Избранная, извини нас.

Последовал диалог между женщинами, высокопарный со стороны Бет и взволнованный со стороны Лейлы.

И затем его пара поднялась с кровати и направилась к нему.

Они не сказали друг другу ни слова. Ни когда она закрыла за ними дверь. Ни когда они

шли бок о бок обратно в холл. И когда они добрались до входа в его офис, он приказал

Джорджу остаться снаружи, прежде чем закрыть их вместе.

Несмотря на то, что он был хорошо знаком с расположением педерастической французской мебели, он

протянул руки, ощупывая спинки обтянутых шелком стульев и изысканного дивана... затем

угол стола его отца.

Когда он обошел вокруг и уселся на свой трон, он вцепился руками в огромные резные ручки - и

сжал их так сильно, что дерево протестующе заскрипело.
- Как долго ты сидишь с ней?

- С кем?

- Не прикидывайся дурочкой. Тебе это не идет.

Ветер в комнате колыхнулся, и он услышал ее шаги на обюссонском ковре. Когда она шагала, он

мог запросто представить ее, брови нахмурены, рот плотно сжат, руки скрещены на груди.

Чувство вины ушло. И теперь она была так же взбешена, как и он.

- Какого черта тебя это заботит? - пробормотала она.

- Это мое полное право, знать, где ты находишься.

- Прости?

Он ткнул пальцем в ее сторону: - Она беременна.

- Да, я заметила.

Он с такой силой ударил кулаком, что телефон отключился.
- Ты хочешь, чтобы у тебя началась

Жажда!

- Да! - закричала она. - Я хочу! Это что, такое кошмарное преступление?

Роф выдохнул, чувствуя себя, будто бы его сбил автомобиль. Еще раз.

Удивительно, что услышать как произносится вслух его самый большой страх, было настолько разрушительным.

Сделав несколько глубоких вдохов, он знал, что должен осторожно подбирать слова - не смотря на то,

что его надпочечники заработали на полную мощность, они закачивали в его систему "О, Боже мой" так, что

он захлебывался от ужаса.

В тишине раздался телефонный звонок, и последующее бип-бип-бип-ответьте мне было громким, как проклятия,

пробегающие в их головах.

Дрожащей рукой он похлопал вокруг, пока не нашел телефонную трубку. Снова вернуть ее в подставку

у него получилось после нескольких попыток, но он справился с этим, ничего не сломав.

Боже мой, в комнате было так тихо. И по какой-то причине он как-то неестественно ощущал

кресло, в котором сидел, все от его жесткого кожаного сиденья до резных символов под его предплечьями,

внизу его спины были царапины, от рельефа, находящегося за ним.

- Мне нужно было это услышать, - сказал он мертвым голосом, - и знать, что это действительно так. Я не буду

обслуживать тебя во время Жажды. Никогда.

Теперь настала ее очередь вдохнуть так, как будто ее ударили в живот.
- Я не могу... не могу поверить в то,

что ты только что сказал.

- Этого никогда, никогда не случится. Я не позволю тебе забеременеть.

Было всего несколько вещей в его жизни, в которых он был полностью уверен. Единственное из всего что пришло ему на ум,

было то, как сильно он ее любил.

- Не будешь, - грубо сказала она, - или не сможешь?

- Не буду.

- Роф, это несправедливо. Ты не можешь просто затолкать это под камень, как один из своих указов.

- Значит я должен лгать о том, что я чувствую?

- Нет, но ради Бога, ты можешь поговорить об этом. Мы партнеры, и это касается нас обоих.

- Обсуждение не изменит моего отношения. И если тебе хочется впустую тратить время с Избранной,

это твое решение. Но если все эти сплетни правдивы, и это спровоцирует твою Жажду, тебе придется

применят препараты, чтобы пройти через нее. Я не стану обслуживать тебя.

- Боже... словно я какое-то животное, которому нужно обратиться к ветеринару?

- Ты не представляешь себе, на что похожи эти гормоны.

- И это говорит мужчина.

Он пожал плечами: - Это проверенный биологический факт. Когда это происходило с Лейлой, мы все чувствовали это по всему

дому - в течение полтора ночей, пока это не закончилось. Марисса годами накачивалась наркотиками. Это так и

было.

- Да, это возможно, когда женщина не замужем. Но когда я в последний раз проверяла, мое имя все еще было на твоей спине.

- Только потому что ты замужем, не означает что ты должна иметь детей.

Какое-то время она молчала.
- Тебе даже на секунду не приходило в голову, насколько это может быть важно для меня?

И это не "О-о, мне нужен новый автомобиль" или... "Я хочу вернуться в школу". И даже не "Как насчет того,

чтобы найти время потрахаться в перерыве между твоей стрельбой и выполнением работы, которую ты ненавидишь". Роф,

это основа жизни.

И ворота к смерти - для нее. Так много женщин умерло на родильной кровати, и если он потеряет ее -

Черт. Он даже не мог себе этого представить.
- Я не дам тебе ребенка. Я могу разбавить

правду большим количеством бессмысленной ерунды и ласковых слов, но рано или поздно тебе придется

принять это.

- Принять это? Как будто на меня чихнул кто-то с простудой, и я просто должна смириться, что буду

кашлять в течение пары дней? - Изумление в ее голосе звенело яснее, чем ее гнев.

- Ты хотя бы слышишь себя?

- Я, черт возьми, действительно осознаю каждое подобранное мной слово. Поверь мне.

- Ладно. Прекрасно. Почему бы нам не поменяться ролями. Как насчет того, что я говорю... как насчет этого -

ты дашь мне ребенка, которого я хочу, и это именно то, к чему тебе придется привыкнуть до наступления

Периода.

Он снова пожал плечами:
- Ты не можешь заставить меня быть с тобой.

Когда Бет ахнула, у него появилось ощущение, что они вступили в новый этап их отношений - и это не было

хорошо. Но пути назад не было.

Тихо выругавшись, он покачал головой.
- Сделай себе одолжение и прекрати сидеть с этой женщиной

по несколько часов каждую ночь. Если тебе повезет и это еще не сработало, мы сможем просто забыть обо всем этом.

- Забыть о... Подожди. Ты... ты... ты растерял все свои чертовы мозги?

Дерьмо. Его шеллан не запнулась и не споткнулась, и она нечасто ругалась. Тройной выигрыш.

Но ничего не изменилось.
- Когда ты собиралась рассказать мне? - потребовал он.

- Рассказать о чем? О том, что ты можешь быть настоящим кретином? Как насчет того, чтобы прямо сейчас?

- Нет, о том, что ты намеренно пытаешься вызвать свою Жажду. Рассказать о вещах, которые затрагивают нас обоих.

Что бы произошло, если бы она внезапно вошла в этот период, когда они были только вдвоем

в течение дня? Он мог бы взять ее, а потом...

Плохо. Особенно если бы потом он узнал, что она проводила время с Избранной специально

для этой цели.

Он свирепо посмотрел на нее.
- Да, когда бы состоялась наша беседа? Ты же не собиралась делать этого

сегодня вечером, верно? Ты приберегла это на завтра? Нет? - Он наклонился к столу. - Ты знала, что я

не хотел этого. Я говорил тебе об этом.

Еще шаги. Он мог слышать каждый ее шаг. Так было, пока они не остановились.

- Так знай, что я могу оставить тебя прямо сейчас, - сказала она, - и не только потому, что я уеду

сегодня вечером. Мне нужно некоторое время побыть подальше от тебя. И после того, как я вернусь, мы основательно это обсудим -

обе стороны проблемы. Нет! - приказала она, когда он открыл рот.- Ты не скажешь

больше ни одного гребанного слова. Если скажешь, то я чувствую, что соберу свои вещи и уйду отсюда

навсегда.

- Куда ты собираешься?

- Вопреки распространенному мнению, ты не имеешь права знать, где я нахожусь каждую секунду днем и

ночью. Особенно после этой обличительной речи.

Снова выругавшись, он повернулся и потер переносицу.
- Бет, послушай, я

просто...

- О-о, я достаточно тебя наслушалась. Так что сделай одолжение нам обоим, оставайся там, где

ты есть. Во всяком случае, в том направлении, котором ты движешься, этот стол и этот жесткий стул - все что у тебя будет.

Хорошо бы тебе к ним привыкнуть.

Он закрыл рот. Услышал, как она уходит. Слышал, как следом за ней захлопнулась дверь.

Он был готов вскочить и броситься за ней, но вспомнил, как Док Джейн говорила что-то

о проведении Джону Мэттью МРТ в человеческой клинике. Должно быть, она собралась туда - она говорила, что для нее очень

важно пойти с ним.

Внезапно он вспомнил припадок, и то, что произошло во время него. Он встретился

с Куином после того как Джон пытался пообщаться с Бет - если что-то было сказано

его шеллан, ему нужны были детали, большое спасибо.

Я обеспечу твою безопасность. Я позабочусь о тебе.

Ладно, дела из разряда "Что за херня?". Обычно Роф не жаловался на Джона Мэттью. На самом деле ему всегда

нравился малыш - до той точки, когда становилось жутковато, насколько легко немой воин вошел

в их жизни - и остался там.

Великолепный воин. Хорошая голова на плечах. И отсутствие голоса не было проблемой для всех, за исключением

Рофа, очевидно потому, что он не мог видеть, чтобы читать армсленг.

О-о, а что насчет анализа крови, который показал, что он сын Дариуса?. И чем больше времени вы проводили с малышом,

тем более очевидной становилась их связь.

Но он проводил гребанную черту, когда любой мужчина пытался встать между ним и его парой,

кровный брат или нет. Он один собирался обеспечивать безопасность Бет и защищать ее. Никто другой.

И потом бы он встретился с Джоном один на один... если бы только не самое странное - не похоже было, чтобы малыш понимал,

что он говорил: Джон не разбирался в Древнем Языке достаточно хорошо, чтобы

беседовать на нем, и еще Блей и Куин оба подтвердили, что он выглядел так, как будто

произносил это.

Но как бы то ни было. Джон собирался пройти какое-то лечение, и по отношению к Бет, он, в конце концов, не собирался

становиться проблемой. Однако, эта чепуха с ребенком...

Прошло много времени, прежде чем Роф оторвал свои руки от подлокотников трона, и когда он

распрямил их, его суставы горели.

В том направлении, котором ты движешься, этот стол и этот жесткий стул - все что у тебя будет.

Какой бардак. Но вся суть, гранит истины, состояли в том... он просто не мог потерять ее во время беременности.

И как бы ни было плохо от появившейся между ними трещины, по крайней мере они оба по-прежнему оставались на планете, и собирались

дальше идти по этому пути. Это не был путь в ад, он не собирался добровольно рисковать ее жизнью просто ради

гипотетического сына или дочери - который, между прочим, если доживет до совершеннолетия, будет вынужден

страдать от этого королевского наследия, также сильно, как и он сам.

И для него это была еще одна значительная деталь. Он не спешил приговорить невинного ко всему этому

Королевскому дерьму. Это разрушило его жизнь - это наследие не было тем, чем бы он хотел поделиться с кем-то, кого бы он,

несомненно, любил бы также сильно, как и его шеллан -

Отклонившись на троне, он посмотрел вниз на себя - и нахмурился.

И хотя он ничего не видел, он все понял... у него была эрекция. Пульсирующее, напряженное

возбуждение толкалось в ширинку его брюк.

Как-будто оно собиралось куда-то пойти. Прямо сейчас.

Схватившись руками за голову, он точно знал, что это обозначало.

- О-о... Боже... нет.

- Не желаете ли Вы питаться?

Когда Избранная Селена ждала ответа на свой вопрос, она делала все возможное, чтобы игнорировать тот факт,

что невероятный темнокожий мужчина в постели перед ней был обнаженным. Должен был быть. С простыней,

сползшей до талии, его грудь была обнаженной, его словно выточенные грудные мышцы и сильные плечи освещались

мягким светом из угла.

Трудно было себе представить, зачем ему беспокоиться о чем-нибудь ниже бедер.

Дражайшая Дева-Летописеца, каким зрелищем он являлся! И открытием - хотя вовсе не потому, что она

была несведущей или наивной. Она, возможно, была изолирована в Святилище с момента ее рождения век назад,

но как служительница Эроса, она была знакома с механикой секса.

Однако, независимо от подготовки, это дело не было ее судьбой. Прежний Праймэйл

был убит во время внезапного нападения сразу после того, как она повзрослела, и его замена не была названа десятилетия,

десятилетия и десятилетия. И когда Фьюри принял эту мантию, он все изменил

и освободил их всех, в то же время, взяв себе шеллан, с которой был моногамен.

Ее всегда интересовало, на что похож секс. И сейчас, глядя на Треза, она интуитивно понимала, почему

женщины отдавались. Почему ее сестры наряжались и готовились к выполнению своих "обязанностей". Почему когда они

впоследствии возвращались в общую спальню, у них светилась их кожа, их волосы, их улыбки,

их души.

Было бы потрясающе испытать все это на себе.

Внезапно она осознала, что он ей не ответил.

Так как он продолжал просто смотреть на нее, она задумалась, не обидела ли она его. Но как? В ее

понимании, он был без пары: Он пришел в этот дом со своим братом, не с шеллан,

и в этом помещении не было никакой другой женщины.

Не то, чтобы она следила за каждым его шагом.

Но за большинством из них.

Когда ее щеки запылали, она говорила себе, что он безусловно нуждается в вене, после всего, что с ним произошло.

На самом деле, последствия его болезни отражались на его лице... его жестком, красивом лице с его миндалевидными темными

глазами и выдающимися точеными губами, и высокими скулами, и сильной, тяжелой челюстью...

Селена потеряла ход мыслей.

- Ты не можешь хотеть этого, - сказал он грубо.

Его слова были более глубокими, чем обычно, и оказывали на нее странное воздействие. И сразу же, румянец на ее

лице расцвел внутри ее тела, наполняя ее изнутри теплом, ослабляя ее, что сделало

ее страх за свое будущее немного меньше.

- Я хочу, - услышала она себя.

И это не было бы обязанностью. Нет, в этом тихом полутемном пространстве между ними, она хотела его - на ее

шеи, не на ее запястье -

Безумие, предупреждал внутренний голос. Это было неуместно, и не просто из-за того, что это размывало границы

работы, которую она выполняла в этом доме.

Закрыв глаза, она ненавидела тот факт, что полностью разумным было повернуться и выйти

из комнаты прямо сейчас. Этот мужчина, этот великолепный мужчина, который способен расплавить даже ее застывшие конечности,

не был ее будущим. Не больше чем Праймэйл - или любой другой мужчина, если на то пошло.

Ее будущее было предопределено задолго до того, как ее запеленали в ее первое одеяние в качестве Избранной.

После долгой паузы он покачал головой:
- Нет, но все равно спасибо.

Его отказ вызвал у нее тошноту. Возможно, он почувствовал неподобающие желания с ее стороны. И все же...

... она могла бы поклясться, что и он чувствовал то же самое. Однажды он остановил ее на лестнице, и она

была уверена, что он хотел...

Ну, по крайней мере, тогда она была бы в здравом уме, достаточно, чтобы попытаться предупредить его.

Однако, после того как они неловко расстались, то, как он смотрел на нее, останавливаясь... и это было

когда она начала наблюдать за ним из тени.

Хотя, он не смотрел на нее так, как сейчас.

И все изменилось после ее предложения. Почему?

- Тебе лучше уйти. - Он кивнул на дверь. - Мне просто нужно что-нибудь съесть, и я буду в порядке.

- Я Вас обидела?

- О, Боже, нет. - Он закрыл глаза и покачал головой. - Я просто не хочу...

Она не смогла уловить окончание того, что он сказал, потому как он потер лицо и заглушил слова.

Внезапно, Селена подумала о книгах, который она читала в библиотеке Святилища.

Та было так много подробностей о жизнях живущих здесь на Земле. Настолько насыщенных и необыкновенных ночах и днях.

Настолько яркие истории, что ей казалось, можно протянуть руку и коснуться другой плоскости бытия.

Она изголодалась по этой другой стороне, у нее развилась зависимость от этих историй со всем их великолепием и их

грустью: в отличии от многих своих сестер, которые просто записывали все, что они видели, заглядывая в чаши,

она была ненасытна все свое свободное время, изучая современный мир, употребляемые слова, образ действий,

то как люди вели себя.

У нее всегда было представление, что это было так близко, что она когда-нибудь получит свободу

выбора и любой вариант судьбы.

И это было правдой, даже после их освобождения Фьюри.

- Проклятье, женщина не смотри на меня так, - простонал Трез.

- Как так?

Ему показалось, что его бедра свело, и когда он что-то пробормотал, она глубоко

вздохнула - и, дражайшая Дева-Летописеца, аромат, который потек к нему, был ничем иным, как амброзия

в носу.

- Селена, ты должна идти, девочка. Пожалуйста.

Он выгнулся назад на подушках, его восхитительная грудь напряглась, вены на шее вздулись.

- Прошу тебя.

Очевидно, ему было больно - и она почему-то была причиной.

Селена теребила свою мантию, чтобы удержать ее на месте, когда встала. С неловким поклоном, она

опустила голову.
- Да, конечно.

Она не помнила, как выходила из комнаты или закрывала дверь, но должно быть, она сделала это: она вышла

в холл, остановившись на пол пути между закрытым сводом, ведущим в апартаменты Первой Семьи,

и лестничным проемом, который привел бы ее обратно на второй этаж...

Следующая вещь, которую она осознала - она оказалась в Святилище.

На самом деле, немного удивительно. Обычно, после выполнения обязанностей на Земле, она бы

направилась на север на виллу Ривенджа. Она получала удовольствие от находящейся там библиотеки - ее рассказы и

биографии были настолько захватывающими, и так или иначе, менее навязчивыми, чем тома в

Святилище.

Но что-то в ней привело ее в прежний дом.

Как здесь все изменилось, подумала она, когда огляделась. Это уже не одноцветный бастион -

теперь только здания, сделанные из чистого мрамора, были белыми. Все остальное сияло

цветами, от изумрудной травы до желтых, розовых и фиолетовых тюльпанов, заполняющих бледно

голубые ванны. Но расположение было тем же самым. Личный Храм Праймэйла все также соединял вместе

Храм летописец и огромную мраморную библиотеку, а также закрытый вход

в личные покои Девы-Летописецы. На большом удалении от него, общие спальни, где Избранные и

отдыхали, и принимали пищу, располагалась рядом с ваннами и зеркальным бассейном. И далее, напротив всего

этого, была огромная сокровищница, со всеми ее вещицами, диковинками и закромами драгоценных камней.

И все-таки, какая ирония. Сейчас все было цветным, чтобы радовать глаз? Здесь больше не было жизни,

Избранные вылетели из клетки и расправили свои крылышки.

Ни у кого не было ключа к разгадке, где была Дева-Летописеца - никто также не осмеливался об этом спросить.

Ее отсутствие было странным и приводило в замешательство. И в равной степени радовало.

Когда ступни Селены начали движение, было ясно, что в ее сознании был своего рода пункт назначения, но она

не осознавала этого. В конце концов, это не было необычным. В ее голове всегда была она одна,

как правило потому, что она думала о том, что видела во всевидящих чашах или читала между

корешками тех томов в кожаном переплете.

Однако в данный момент она не думала о жизнях других.

Этот темнокожий мужчина... ну, тут кажется, не хватает слов, чтобы описать его, несмотря

на ее обширный словарный запас. И всплывшие в памяти изображения того, что произошло только что в его спальне, были как

новые появившиеся здесь цвета - откровение красоты.

Заблокировав мысли о нем, она продолжала прогуливаться, проходя мимо центра летописец, вниз по лужайке

к общим спальням, и дальше вперед, пока не подошла к лесной границе, которая, если в нее войти,

магическим образом выплевывала тебя в то место, в которое ты шел.

Этого не происходило, пока не стало слишком поздно, она поняла это, когда ее ноги понесли ее.

Скрытое кладбище было зажато со всех сторон валом, холмик, намеренно скрытый из виду

сплетенной листвой, которая была зеленой и густой, как вертикальный газон. Подход также

был прегражден аркой с нанизанными вьющимися розами, и галечная дорожка, которая, извиваясь, вела во внутрь,

едва ли была достаточно широка для одного человека.

У Селены не было намерения попасть сюда -

Ее ноги сломали это соглашение с ее собственной волей, двигая ее вперед, как если бы они служили какой-то большей

цели.

В пределах границы, окруженной деревьями, ветерок был умеренным, как и всегда, и все же холодок прошел

сквозь нее.

Обхватив себя руками, она ненавидела все в этом месте - но больше всего тишину

памятников: Установленные на сделанных из белого камня основаниях, женские формы находились в разных позах, их

изящные руки и ноги были изогнуты, и их обнаженные тела тоже. Статуи выражали

безмятежность, их немигающие глаза пристально смотрели на загробную жизнь в Забвении, их губы изогнулись в

одинаковых задумчивых улыбках.

Она снова подумала о мужчине в постели. Такой живой. Такой жизненный.

Почему она пришла сюда. Почему, почему, почему... на кладбище -

Ее колени подогнулись в то самое время, как ее слезы вырвались на свободу из ее сердца, ее плач заставил ее опуститься на мягкую

землю, мучительные рыдания причиняли боль ее горлу.

Это происходило под ногами ее сестер, что заставляло заново ощущать неизбежность ее преждевременной смерти.

На протяжении своей жизни она предполагала, что изучила все аспекты ее предстоящей кончины.

Нахождение рядом с Трезом Латимером сказало ей, что она была не права насчет этого.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50327/210962

Переводчики: Matanya00