Готовый перевод Harlan Coben - Six years / Харлан Кобен - Шесть лет: Chapter 3

Глава 3.

Первый признак, что что-то не так, появился во время хвалебной речи.

Пальметто Блафф был не столько городом, а сколько гигантским закрытым обществом. Вновь построенная "деревня" была прекрасна, чистенькая, хорошо обслуживаемая, исторически точная. Всё это делало место стерильным, Диснеевским Эпкот-парком с атмосферой, пропитанной фальшью. Всё кажется чересчур идеальным. Блестяще-белая часовня, и ещё одна на утёсе, настолько живописная, словно картина. Жара, однако, была самой настоящей, живой, дышащей массой с влажностью такой плотности, что она спокойно могла заменить бисерные занавески.

Разум ещё раз спросил, зачем я приехал сюда, но я заткнул его. Я уже здесь, так что вопрос бессмысленный. Гостиница в Пальметто Блафф выглядела, как сошедшая с экрана картинка. Я зашёл в милейший бар и заказал виски прямо у милейшей барменши.

- Вы на похороны приехали? - спросила она.
- Ага.
- Прискорбно.
Я кивнул и посмотрел на свой стакан. Милейшая барменша поняла намёк и больше не говорила ничего.

Я гордился тем, что просвещённый человек. Я не верил в рок, судьбу и прочую суеверную чушь, но всё же я оправдывал своё импульсивное поведение следующим образом.
"Я должен быть здесь", - говорил я самому себе.
Что-то подталкивало меня на борт того самолёта. Не знаю, почему. Я же видел своими собственными глазами, что Натали выходила замуж за другого мужчину, и всё же даже сейчас, я не могу полностью принять этого. Всё же у меня было природное стремление к завершению. Шесть лет назад Натали бросила меня с помощью записки, в которой говорилось, что она выходит замуж за своего старого кавалера. На следующий день я получил приглашение на её свадьбу. Немудрено, что до сих пор было ощущение... незаконченности. И теперь я здесь в надежде найти если не завершение, то некое окончание.

Удивительно, как мы можем всё логически обосновать, когда хотим чего-либо.
Но чего именно я хотел здесь?

Я допил, поблагодарил милейшую барменшу и с осторожностью направился к часовне. Конечно же, я старался держаться на расстоянии. Может быть, я и ужасный, чёрствый, эгоцентричный человек, но не настолько, чтобы навязываться вдове на погребении её мужа. Я встал позади крупного дерева, пальметто, чего же ещё? И разве что мог взглянуть мельком на провожающих.

Когда я услышал гимн, я понял, что побережье пустое, как и предполагалось. Быстрый взгляд подтвердил это. Все были в часовне. Я пошёл вперёд и услышал хоровое евангельское пение. Оно было, одним словом, великолепно. Не зная, что делать, я попробовал дверь часовни, она оказалась незапертой (ну, понятное дело) и направился внутрь. Я опустил голову, когда вошёл, прикрыв рукой лицо, словно желая почесать царапину.
Как вам такая маскировка для бедняков?

Но в ней не было необходимости. Часовня была заполнена. Я встал позади остальных поздно прибывших скорбящих, которые уже некуда было сесть. Хор закончил одухотворяющий гимн, и мужчина, не знаю, священник или проповедник или ещё кто-то, занял места на кафедре. Он начал говорить о Тодде, как о "заботливом враче, хорошем соседе, щедром друге и великолепном семьянине". Врач. Я не знал этого. Мужчина красноречиво описывал сильные стороны Тодда: его благотворительную деятельность, личностное обаяние, щедрость духа, способность заставить почувствовать каждого человека особенным, его готовность засучить рукава и взяться за дело, когда кто-либо нуждался в помощи, и неважно друг ли это или незнакомец. Естественно, сейчас я описал так хорошо всем известную речь на похоронах, ибо у нас есть привычка перехваливать умершего, но я видел слёзы в глазах скорбящих, и то, как они согласно кивали во время речи, как будто это была песня, которую могли слышать только они.

Со своего места позади я пытался хотя бы мельком увидеть Натали, но на пути было слишком много голов. Я не хотел, чтобы меня заметили, поэтому прекратил. Я и так пришёл в часовню, осмотрелся и даже послушал слова похвалы покойного. Разве этого недостаточно? Что мне ещё здесь делать?

Пора было уходить.
- Первым, - сказал человек за кафедрой, - будет выступать Эрик Сандерсон".
Бледный подросток, думаю, лет шестнадцати, поднялся и пошёл к кафедре. Первой мыслью было, что Эрик, должно быть, племянник Тодда Сандерсона (а, соответственно, и Натали), но эта мысль исчезла тут же, как парень произнёс первое предложение.
- Отец был для меня героем...
Отец?

Это заняло несколько секунд. Мысли имеют обыкновение нестись по изначально намеченному пути, не в состоянии остановиться. Когда я был ребёнком, мой отец рассказал мне старую загадку, которая, по его мнению, должна была меня одурачить.
"Отец и сын попали в аварию. Отец умер. Мальчик был срочно доставлен в госпиталь, где хирург говорит:
- Я не могу оперировать этого мальчика. Он мой сын.
Как такое возможно?"
Вот именно это я и имел в виду, говоря о намеченном пути. Для поколения моего отца, может быть, и сложно было разгадать такую загадку, но для людей моего возраста всё просто. Ответ: хирург - его мать. Это было так очевидно, что помню, как рассмеялся тогда.
- Что дальше, пап? Ты начнёшь пользоваться кассетным магнитофоном?

Здесь было что-то подобное. Теперь я задумался, как может мужчина, который женат на Натали шесть лет иметь сына-подростка? Ответ: Эрик - сын Тодда, но не Натали. Либо Тодд был женат до этого, ну или у него просто ребёнок от другой женщины.

Я снова попытался увидеть Натали в первом ряду. Я вытянул шею, но женщина, стоящая рядом, раздражённо вздохнула из-за того, что я вторгся её пространство. На подиуме сын Тодда, Эрик, накалял страсти. Он говорил красиво и трогательно. Так, что в часовне не было сухих глаз, кроме моих.

И что теперь? Просто стоять здесь? Засвидетельствовать своё почтение вдове, и тем самым смутить её и вторгнуться в её траур? Разве это было бы не эгоистично с моей стороны? Хотел бы я увидеть ей лицо, увидеть, как она плачет о потерянной любви всей её жизни?

Не думаю. Я посмотрел на часы. Я забронировал билеты на вечерний рейс. Ага, быстренько туда и обратно. Без беспорядка, без суеты, без ночёвки, без оплаты отеля. Завершение по дешёвке.

Были те, кто мог констатировать очевидное, касательно меня и Натали, то есть, я идеализировал время, проведённое вместе, невзирая ни на что. Я понимаю это. Объективно я вижу, когда доводы обоснованы. Но сердце необъективно. Я, который преклоняюсь перед великими мыслителями, теоретиками и философами нашего времени, никогда бы не опустился до того, чтобы использовать такую банальную аксиому, как "я просто знаю". Но я знаю. Я знаю, кем мы были вместе с Натали. Я вижу это незамутнённым взглядом, и из-за этого, я не могу понять, кем мы стали.
Короче говоря, я до сих пор не знаю, что случилось с нами.

Когда Эрик закончил и занял своё место, звуки шмыганья и тихих рыданий эхом разносились в ярко-белой часовне. Церковнослужитель, управляющий похоронами, вернулся за кафедру и использовал универсальный жест руками "пожалуйста, встаньте". Когда прихожане начали вставать, я воспользовался моментом и выскользнул на улицу. Я перешёл через дорогу, вернулся под укрытие деревьев пальметто и прислонился к стволу, таким образом, чтобы меня не было видно из часовни.

- С вами всё в порядке?
Я повернулся и увидел милейшую барменшу.
- В порядке, спасибо.
- Замечательный человек, доктор.
- Ага.
- Вы хорошо его знали?

Я не ответил. Несколькими минутами позже, дверь часовни открылась. Гроб вынесли под ярко палящее солнце. Когда он оказался рядом с катафалком, те, кто несли его, один из которых был сын Тодда, Эрик, встали вокруг. Женщина в чёрной шляпе шла следующей. Одной рукой она обнимала девочку, наверное, лет четырнадцати. Рядом с ней стоял высокий мужчина. Она опиралась на него. Мужчина был немного похож на Тодда. Я подумал, что это его брат и сестра, но это была лишь догадка. Те, кто несли гроб, подняли его и засунули в катафалк. Женщину в чёрной шляпе и девочку первыми сопроводили в лимузин. Высокий возможно-брат открыл перед ними дверь. Эрик шёл вслед за ними. Я смотрел, как выходят остальные скорбящие.
По-прежнему, никаких признаков Натали.

Я нашёл это несколько странным. Я видел только два объяснения. Иногда жена уходит первой, сопровождая гроб, иногда даже опирается о него рукой. А иногда она идёт последней, дожидаясь, пока вся часовня не опустеет, а потом храбро направляется на выход по проходу. Помню, как моя мать не хотела ни с кем общаться на похоронах отца. Она прошла далеко к чёрной ходу, чтобы избежать столкновения с семьёй и друзьями.

Я наблюдал за тем, как выходят скорбящие. Их горе, как южная жара, стала живой, дышащей массой. Оно было подлинным и ощутимым. Эти люди были здесь не из простой вежливости. Они любили этого человека. Они потрясены его смертью, но опять же, чего я ожидал? Я что думал, что Натали бросила меня ради неудачника? Не лучше ли проиграть врачу, чем накачанному придурку?

Хороший вопрос.
Барменша по-прежнему стояла рядом со мной.
- Как он умер? - прошептал я.
- Вы не знаете?
Я отрицательно покачал головой. Тишина. Я повернулся к ней.
- Он был убит, - сказала она.
Слова повисли во влажном воздухе, отказываясь исчезать. Я повторил:
- Убит?
- Да.
Я открыл и закрыл рот, и попытался снова заговорить:
- Как? Кем?

- Думаю, в него стреляли. Точно не могу сказать. Полиция не знает, кто его убил. Они думают, что это было ограбление, которое пошло не по плану. Ну, вы знаете, парень вломился в дом и не знал, что кто-то дома.
Онемение подкралось ко мне. Поток людей, выходящих из часовни, иссяк. Я смотрел на дверь и ждал, когда появится Натали.
Но она не появилась.
Человек, который проводил службу, вышел и закрыл дверь. Он сел на переднее сидение катафалка. Катафалк тронулся с места. Следом ехал лимузин.

- Здесь есть боковой выход? - спросил я.
- Что?
- Из часовни? Есть другая дверь?
Она нахмурилась.
- Нет. Здесь только одна дверь.
Процессия была уже в движении. Где, чёрт возьми, Натали?
- Вы собираетесь на кладбище? - спросила барменша.
- Нет.
Она положила руку мне на предплечье.
- Похоже, вам нужно выпить.

Трудно было спорить с этим. Я почти ковылял, идя за ней в бар, и почти рухнул на тот же самый стул, на котором сидел до этого. Она налила мне ещё один стакан виски. Я не отрываясь смотрел на процессию, на дверь часовни, на маленькую городскую площадь.
Нигде не было Натали.

- Кстати, меня зовут Тесс.
- Джейк.
- Откуда вы знаете доктор Сандерсона?
- Мы учились в одном колледже.
- Правда?
- Да. А что такое?
- Вы выглядите моложе?
- Да, я моложе. Это была связь выпускников одного колледжа.
- Ааа, хорошо. В этом есть смысл.
- Тесс?
- Да?
- Вы знаете семью доктора Сандерсона?
- Его сын, Эрик, встречается с моей племянницей. Хороший парень.
- Сколько ему лет?
- Шестнадцать, может быть, семнадцать. Какая трагедия. Он и с отцом были очень близки.

Я не знал, как перевести тему, поэтому я просто спросил:
- Вы знаете жену доктора Сандерсона?
Тесс подняла голову.
- А вы нет?
- Нет, - соврал я. - Я никогда не встречался с ней. Мы просто встречались на нескольких мероприятиях, которые устраивал колледж. Он приходил один.
- Вы как-то слишком близко принимаете всё к сердцу для человека, который всего лишь встречался с ним на нескольких мероприятиях.
Я не знал, как ответить на этот вопрос, поэтому я просто сделал большой глоток. Потом я произнёс:
- Просто, я не видел её на похоронах.

- Откуда вы знаете?
- Что?
- Вы же только что сказали, что никогда не видели её. Откуда вы знаете?
Люди, я в правду не особенно хорош во вранье, так?
- Я видел фотографии?
- Должно быть, они были плохими.
- Что вы имеете в виду?
- Она была там. Шла сразу за гробом вместе с Кати.
- Кати?
- Их дочерью. Эрик нёс гроб. А потом вышел брат доктора Сандерсона с Кати и Делией.
Конечно же, я их помнил.
- Делией?
- Женой доктора Сандерсона.
У меня начала кружиться голова.
- Я думал, её имя Натали.

Она скрестила руки на груди и нахмурилась.
- Натали? Нет. Ей зовут Делия. Они с доктором Сандерсоном были вместе со школы. Выросли здесь, чуть дальше по дороге. Они были женаты много лет.
Я в изумлении смотрел на неё.
- Джейк?
- Что?
- Вы уверены, что попали на те похороны?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50344/209444

Переводчики: Frida123