Готовый перевод Bare Bones (by Kathy Reichs) / Голые Кости: 1

1.

Когда я упаковывала то, что осталось от мёртвого младенца, человек, которого я потом убью, жёг дорожное полотно к северу по направлению к Шарлотте.

Тогда я этого не знала. Я никогда не слышала имени этого человека и ничего не знала об отвратительной игре, которую он ведёт.

Тогда я была озабочена тем, что сказать Гидеону Бэнксу. Как оглушить его новостью о том, что его внук мёртв, а младшая дочь в бегах?

Мои мозговые клетки всё утро препирались. "Ты же судебный антрополог, - заявляли парни из логики, - посещение родственников не входит в твои обязанности. Судмедэксперт составит отчёт на основании своих выводов. Детектив из отдела убийств передаст эту весть. По телефону."

Парни из совести отбрасывали все разумные доводы: "Но не в этом случае. Ты знаешь Гидеона Бэнкса".

Я почувствовала глубокую печаль, когда положила небольшую горстку костей в контейнер, закрыла крышкой и написала поверх пластика номер дела. Так мало для изучения. Такая короткая жизнь.

Когда я ставила коробку в шкаф для вещественных доказательств, клетки памяти вытолкнули на поверхность образ Гидеона Бэннкса. Морщинистое смуглое лицо, пушок седых волос, голос похожий на треск скотча.

Картинка развернулась.

Невысокий человек во фланелевой шотландке возит верёвочной шваброй по кафельному полу.

Клетки памяти всё утро предлагали одну и ту же картину. Как я ни пыталась вызвать в памяти другие, всё время появлялась эта.

Мы с Гидеоном Бэнксом работали в университете Северной Каролины в Шарлотте почти двадцать лет, пока он три года назад не ушёл на пенсию. Я время от времени благодарила его за поддержание в чистоте моей лаборатории и кабинета, дарила на дни рождения открытки и небольшие подарки на каждое Рождество. Я знала его как добросовестного, вежливого, глубоко религиозного и беззаветно любящего своих детей человека.

И он не оставлял в коридорах ни пятнышка.

Так это и было. Помимо работы, наши жизни не пересекались.

Пока Тамела Бэнкс не сунула своего новорождённого ребёнка в камин и не сбежала.

Пройдя через кабинет, я загрузила ноутбук и развернула на рабочем столе свои заметки. Едва я приступила к отчёту, как чья-то фигура заполнила дверной проём.

- Визит на дом воистину сверх необходимого..

Я щёлкнула "сохранить" и подняла глаза.

Судмедэксперт Мекленбуркского округа носил зелёный хирургический халат. Пятно на его правом плече походило на бледно-красный Массачусетс.

- Я не против. - так же как я не против чирья на заднице.

- Я буду рад поговорить с ним

Возможно, Тим Лараби и был бы симпатичен, если б не его пристрастие к бегу. Ежедневные марафонские тренировки иссушили его тело, проредили волосы и задубили кожу лица. Казалось, вечный загар заполнил его впалые щёки и окружал слишком глубоко посаженные глаза. Сейчас эти глаза смотрели с беспокойством.

Наряду с Богом и баптистской церковью семья была одним из краеугольных камней в жизни Бэнкса. Это нанесёт ему удар.

- Может, это и не так плохо, как кажется.

Я одарила Лараби та-акиими взглядом. Поговорить бы нам об этом часом раньше.

- Хорошо, - он поднял узловатые руки, - кажется, это плохо. Уверен, мистер Бэнкс будет благодарен за личное ваше участие. Кто вас повезёт?

- Скини Сайдел.

- У вас удачный денёк.

- Я хотела ехать одна, но он не стал слушать никаких возражений.

- Скинел-то? - притворное удивление.

- Мне кажется, Скини надеется на некую награду за выслугу лет.

- А мне кажется, Скинни надеется переспать.

Я швырнула в него ручкой. Он отбил её вниз.

- Поберегись.

Лараби ретировался. Я услышала щелчок открывшейся, а потом закрывшейся двери в секционную.

Я посмотрела на часы. Три сорок две. Слайдел должен быть здесь через двадцать минут. Клетки мозга дружно съёжились. В отношении Скини у нас с мозгом существовало полное взаимопонимание.

Я закрыла компьютер и откинулась в кресле.

Что говорить Гидеону Бэнксу?

"Не повезло вам, мистер Бэнкс. Похоже, ваша младшая родила, завернула младенца в одеяло и использовала его в качестве растопки".

Отлично, Бреннан.

Бамс! Зрительные клетки подбросили ещё одну мысленную картинку. Бэнкс вытаскивает кодаковский снимок из потрескавшегося кожаного бумажника. Шесть смуглых лиц. Коротко стриженные мальчишки, девочки с хвостиками. У всех слишком крупные для улыбки зубы.

Камера наезжает.

Старик лучезарно улыбается на фотографию, уверенный в том, что все дети будут учиться в колледже.

Учатся?

Понятия не имею.

Я выскользнула из лабораторного халата и повесила его на крючок позади двери.

Если дети Бэнкса и поступили в университет Северной Каролины в Шарлотте, когда я была на факультете, то не проявляли большого интереса к антропологии. Я встречала только одного. Реджи - средний по хронологии потомства посещал мои занятия по эволюции человека.

Клетки памяти услужливо подкинули образ долговязого подростка в бейсболке низко надвинутой на тонкие брови. Последний ряд аудитории. Интеллект на три с плюсом с натяжкой.

Как давно? Пятнадцать лет назад? Восемнадцать?

Тогда у меня было много студентов. В те дни мои интересы сосредотачивались на древних мертвецах, и преподавала в нескольких группах бакалавриата. Биоархеология. Остеология. Экология приматов.

Однажды утром в моей лаборатории появилась выпускница антрополог. Детектив отдела убийц полицейского департамента Шарлотты-Мекленбурга, она принесла кости, извлечённые из неглубокой могилы. Не может ли её бывшая преподавательница определить, является ли это останками пропавшего ребёнка?

Я смогла. Являлись.

Этот случай оказался моим первым знакомством с работой коронера. Сейчас я веду единственный семинар по судебной антропологии и ношусь между Шарлоттой и Монреалем, выполняя и там, и там обязанности судебного антрополога.

География представляла собой затруднения, когда я была занята полный рабочий день и требовала сложных манипуляций с расписанием занятий. Теперь, сохранив за собой этот единственный семинар, я перешла на свободный график. Несколько недель на севере, несколько - на юге, чуть побольше, когда того требуют судебные дела или обязательства давать показания.

Северная Каролина и Квебек? Долго рассказывать.

Мои учёные коллеги называют то, чем я занимаюсь "прикладной наукой". Пользуясь своим знанием костей, я выуживаю подробности из тех трупов, скелетов и их частей, которые оказывались непригодными для вскрытия. Я даю имена скелетам, разложившимся, мумифицированным, сожжённым и изуродованным телам, которые иначе могли отправиться в безымянные могилы. Для некоторых я определяю как и когда они умерли.

От ребёнка Тамелы осталась лишь пригоршня обугленных фрагментов. Новорожденный для камина - плёвое дело.

Мистер Бэнкс, я очень сожалею о том, что мне придётся вам сказать, но...

Зазвонил мой сотовый.

- Хей, док. Я припарковался у входа, - Скинни Сайдел. Самый, пожалуй мой нелюбимый из двадцати четырёх детективов отдела по расследованию тяжких преступлений/ группы убийств полицейского департамента Шарлотты-Мегленбурга

- Сейчас подойду.

Я уже несколько недель находилась в Шарлоте, когда наводка информатора позволила сделать шокирующую находку в камине. Кости попали ко мне. Сайдел с коллегами определили этот случай, как убийство. Они обшарили место преступления, разыскали свидетелей и сделали официальное объявление. Всё указывало на Тамелу Бэнкс.

Я накинула на плечо сумочку и ноутбук и направилась к выходу. По пути просунула голову в секционную. Лараби отвлёкся от жертвы огнестрела и погрозил мне пальцем в перчатке.

В ответ я картинно закатила глаза.

Мекленбуркская окружная судмедэкспертиза занимала занимала одно крыло невыразительной кирпичной коробки, которая начинала в качестве садового центра Сирса. Другое крыло принадлежало вспомогательным службам полицейского департамента Шарлотты-Мекленбурга. Лишённые архитектурного шарма, если не считать слегка скруглённых углов, здания окружало столько асфальта, что его хватило бы покрыть Род Айленд.

Как только я вышла через двойную стеклянную дверь, в ноздри ударил коктейль запахов выхлопных газов, смога и раскалённой мостовой. Стены зданий и каменные ступени, ведущие к закутку парковки истекали жаром.

Горячий город. Городское лето.

На пустыре на другой стороне Университетской улицы, прислонившись спиной к сикоморе и вытянув на траве слоновьи ноги, сидела чернокожая женщина. Она обмахивалась газетой, оживлённо о чём-то переругиваясь с несуществующим собеседником

Мужчина в футболке Хорнетс* катил по тротуару магазинную тележку в сторону здания окружных служб. Он остановился сразу за женщиной, вытер лоб сгибом руки и проверил содержимое пластиковых пакетов.
______________________________________
*Хорнетс - спортивный клуб

Заметив мой взгляд человек с тележкой, махнул рукой. Я помахала в ответ.

"Форд Таурус" Слайдела работал на холостых у подножия ступенек, тарахтел кондиционер, тонированные стёкла подняты на полную. Наклонившись, я открыла заднюю дверь отпихнула в сторону папки с делами, пару туфлей для гольфа, набитых аудиоплёнками, два пакета из-под "Бургер-Кингов" и мятый тюбик крема для загара, а на освободившееся место втиснула свой компьютер.

Эрскин (Скини) Слайдел без сомнения воображал себя представителем "старой школы", однако, одному Богу было известно, какое учебное заведение заявило бы права на него. Со своими поддельными Рэй-Банами, выхлопом "Кэмела" и матерщиной Слайдел, сам того не ведая, представлял собой карикатуру на голливудского копа. Мне говорили, что он хорош в своём деле, но я с трудом этому верила.

Когда я подходила, Грязный Гарри проверял свои нижние резцы, выпятив губы, как напуганная обезьяна.

Услышав открывшуюся заднюю дверь, Слайдел подпрыгнул и врезал рукой по зеркалу. Пока я садилась на пассажирское сидение, он регулировал зеркало заднего вида с тем же тщанием, с каким астронавт налаживает Хаббл.

- Док, - Слайдел уставился своими поддельными Рэй-Банами* в зеркало.
____________________________________
* Рэй-Бан - марка солнцезащитных очков.

- Детектив, - я кивнула, поставив сумочку возле ног и захлопнув дверь.

Наконец-то удовлетворившись углом отражения, Слайдел оставил в покое зеркало, врубил передачу, проскочил через стоянку и выскочил с Университетской на Файфер.

Мы ехали в молчании. Хоть температура в салоне и была на тридцать градусов ниже, чем снаружи, воздух был наполнен его собственными ароматами: бутербродами и жареной картошкой; потом; кремом для загара; бамбуковым ковриком, на который Слайдел пристраивал свою обширную задницу.

А вот и сам Скини Слайдел, человек, пахнущий и выглядящий, как персонаж "после" с антитабачного плаката. За те десять с половиной лет, что я проработала на Мекленбургскую окружную судмедэкспертизу, я имела удовольствие несколько раз поработать со Слайделом. И каждый раз он доводил меня до белого каления. Этот случай обещал оказаться ещё одним таким же.

Дом Бэнксов располагался в районе Черри сразу за I-277 (шарлотский вариант внутренней кольцевой). Черри в отличие от многих внутригородских кварталов не наслаждался тем расцветом, какой в последние годы пережили Дилворт и Элизабет на западе и севере. Пока эти районы укрупнялись и заселялись средним классом, судьба Черри катилась под откос. Но его население крепко держалось своих этнических корней. Он начинался, как чёрный район, таким оставался и поныне.

Не далее, чем через минуту Слайдел проехал мимо автомойки "Автобел", повернул налево с бульвара Независимости на узкую улочку, потом направо на другую. Тридцати-, сорока- и столетние дубы и магнолии бросали тень на непритязательные строения и кирпичные дома. Стираное бельё болталось на верёвках. Дождевальные установки трещали и жужжали или молча лежали в углу палисадников. Велосипеды и трициклы тут и там стояли во дворах и на тротуарах.

Слайдел приткнулся к обочине на полпути к кварталу и ткнул большим пальцем в маленький дом с верандой и слуховым окном, выступающим из крыши. Дом был отделан коричневым сайдингом с белой каймой.

- Перетряхнули это крысиное гнездо, где спалили ребёнка. Думал, подхвачу чесотку, копаясь в этой дряни.

- Чесотку вызывают клещи, - мой голос был холоднее салона автомобиля.

- Точно. Вы не поверите, какая это дыра.

- Вам стоило бы надевать перчатки.

- Вы совершенно правы. И респиратор. Эти люди...

- Что за люди, детектив?

- Некоторые живут, как свиньи.

- Гидеон Бэнкс - работящий, порядочный человек, который в основном собственными силами поднял шестерых детей.

- Жена сделала ноги?

- Мельба Бэнкс десять лет назад умерла от рака груди, - Надо же. Я кое-что знаю о своём сослуживце.

- Везунчик.

Рация прощёлкала какое-то сообщение, которое прошло мимо меня.

- И всё же это до сих пор не оправдывает детишек, сбрасывающих штанишки, не глядя на последствия. Покувыркаемся? Да нет проблем. Ведь есть же аборт.

Слайдел вырубил двигатель и развернулся своими Рэй-Банами ко мне.

- Или хуже.

- Действиям Тамелы Бэнкс может быть какое-то объяснение.

На самом деле я в это не верила и всё утро провела в спорах с Тимом Лараби, отстаивая противоположную точку зрения. Но Слайдел раздражал настолько, что я обнаружила себя в роли адвоката дьявола.

- Правильно. А торговая палата, скорее всего, признает её матерью года.

- Ты встречался с Тамелой? - спросила я, сдерживая голос.

- Нет. А ты?

"Нет" Я проигнорировала вопрос Слайдела.

- А с кем-нибудь из Бэнксов?

- Нет, но я снял показания у людей, которые втягивали "дорожки" в соседней комнате, пока Тамела сжигала своего ребёнка, - он сунул ключи в карман, - Миль пардон, если мне не удалось заглянуть на чай к даме и её родственникам.

- Ты никогда не сталкивался ни с кем из детей Бэнксов, потому что они выросли на правильных, твёрдых ценностях. Гидеон Бэнкс настолько же строг в вопросах морали, как...

- Тамелины потрахушки и рядом не стояли с добродетелью.

- Отец ребёнка?

- Если только мисс Горячие Трусики не развлекалась, пока папочка торговал наркотой.

Запросто! Люди - такие твари.

- Кто он?

- Его зовут Дэррил Тайри. Тамела жила с ним в его маленьком кусочке рая в Южном Трионе.

- Тайри торгует веществами?

- И речь не о тех, что в аптеках Эккерд*, - Скайдел шлёпнул по дверной ручке и вышел.
_____________________________________
*Эккерд - Крупная аптечная сеть в США

Я проглотила ответ. Один час и всё закончится.

Укол вины. Закончится для меня, а как насчёт Гидеона Бэнкса?. Как насчёт Тамелы и её мёртвого ребёнка?

Я догнала Слайдела на тротуаре.

- Бо-оже. Такая жара, что можно подпалить задницу полярному медведю.

- Август.

- Хотелось бы оказаться на пляже.

"Да, - подумала я, - под четырьмя тоннами песка."

Я пошла за Слайделом по узкой дорожке, присыпанной свежескошенной травой, к цементному порожку. Он вдавил большой палец в ржавую кнопку возле парадной двери, вытащил из заднего кармана носовой платок и вытер лицо.

Никакого ответа.

Слайдел постучал по деревянной раме дверной панели.

Ничего.

Слайдел снова постучал. Его лоб блестел, а волосы торчали отдельными мокрыми клочками.

- Полиция, мистер Бэнкс.

Слайдел шарахнул основанием ладони. Дверная панель задребезжала в раме.

- Гидеон Бэнкс!

Слева от двери из врезанного в окно кондиционера капал конденсат. В отдалении подвывала газонокосилка. Над квартолом откуда-то проплыли звуки хип-хопа.

Слайдел шарахнул ещё раз. Под его серой полиэстровой подмышкой мелькнул тёмный полумесяц.

- Есть кто дома?

Работал кондиционер. Залаяла собака.

Слайдел подёргал панель.

Тррр!

Деревянная дверь задрожала.

Бах! Бах! Бах!

Оставил панель в покое. Прогавкал своё требование.

- Полиция! Здесь есть кто-нибудь?

Через улицу слегка приподнялись и упали на место жалюзи.

Мне это показалось?

Капля пота скатилась у меня по спине и присоединилась к остальным, пропитавшим мой бюстгальтер и пояс.

И в этот момент зазвонил мой сотовый.

Я ответила.

Звонок вверг меня в водоворот событий, которые в конце концов привели меня к тому, что я отняла жизнь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50413/209852

Переводчики: Khalifstork