Готовый перевод Bare Bones (by Kathy Reichs) / Голые Кости: 8

8.

Райан не смог меня подбросить. У меня не было машины.

Я позвонила Кэтти. через несколько минут она приехала на такси к нам в центр, довольная утренним поручением.

Ага. Правильно.

Воздух был жарким и влажным. Ведущий прогноза погоды на радио снижения температуры не обещал. В своих джинсах, носках, мокасинах и футболке с короткими рукавами Райан выглядел красавчиком.

Возле МШМЭ я вручила Райану ключи. Через территорию института в направлении здания окружных служб шёл парнишка в широченной футболке Каролинских Пантер и джинсах с отвисшей мотней и стучал баскетбольным мячом в ритме, который слышал в наушниках.

Несмотря на угрюмое настроения, я не могла не улыбнуться. Во времена моей юности джинсы были такими узкими, что могли вызвать атеросклероз. В портки этого парнишки могло влезть трое таких, как он.

Я смотрела как уезжает моя дочь, потом Райан, и моя улыбка погасла. Я не знала, куда отправилась моя дочь, или какие планы построили Райан с собакой моего отставного мужа, но мне тоже хотелось уйти.

Куда угодно, только не сюда.

Морг место не из весёлых. Посетители не приходят сюда ради праздного развлечения.

Я это знала.

Каждый день жадность, беспечность, глупость, отвращение к себе, встреча со злом и просто невезение укладывают совершенно здоровых во всех других отношениях людей на каталки вверх пальцами ног. Каждый день оставляет после себя получивших удар под дых от внезапной и неожиданной смерти.

Выходные поставляют множество трупов, поэтому понедельник хуже всего.

И это я знала.

Утро понедельника до сих пор бесит меня.

Когда я прошла через наружную дверь, миссис Флауэрс взмахом пышной руки и сигналом зуммера впустила меня из холла в приёмную.

Джо Хокинс в своей каморке разговаривал с женщиной, которая выглядела так, будто работала на кассе стоянки грузовиков. У неё было одутловатое лицо и мешковатая одежда. Возраст где-то между сорока и шестьюдесятью.

Женщина слушала с отстранённым, остекленевшим взглядом, комкая пальцами салфетку. Едва ли она слышала Хокинса. Она только начинала осознавать свою жизнь без человека, чьё тело только что видела.

Я поймала взгляд Хокинса и жестом показала ему заниматься своим делом.

Доска показывала три зарегистрированных со вчерашнего дня случая. Загруженное воскресенье для Шарлотты. Пилот и пассажир помечены как МШМЭ 438-02 и 439-02.

Лараби уже поместил пилота на стол в главной секционной. Когда я заглянула, он рассматривал обгоревшую кожу через ручную лупу.

- Хоть одно словечко насчёт того, кто здесь у нас?

- Пока ничего.

- Отпечатки или зубы?

Его пальцы слишком сильно пострадали. Но большинство зубов на месте. Похоже на то, что он когда-то в этом или прошлом тысячелетии посещал стоматолога. И определённо виделся с татуировщиком. Посмотрите на эту живопись.

Лараби протянул лупу.

По-видимому контакт с креслом защитил от огня нижнюю часть спины мужчины. Там извивалась нижняя часть крылатой и когтистой змеи. красные языки пламени танцевали внутри колец и по краям господина Змея.

- Рисунок определили? - спросила я.

- Нет. Но кое-кто сможет.

- Парень, кажется, белый.

Лараби прошёлся губкой по татуировке. Словно послание "сотри и выиграй" на королевском гамбургере, из-под сажи показалась ещё одна змея. Кожа между чешуйками была болезненно бледной.

- Ага, - согласился он, - полюбуйся на это.

Просунув руку по плечо пилота, Лараби чуть приподнял мужчину. Я наклонилась.

Чёрные чешуйки прицепились к его груди, как мелкие обгоревшие пиявки.

- Это тоже вещество, что облепило пассажира.

Лараби отпустил плечи пилота и те упали на стол.

- Угу.

- Как думаешь, что это?

- Понятия не имею.

Я сказала Лаораби, что буду работать в другой комнате.

- Джо просветил коробку рентгеном.

Я открыла паку с делом, переоделась в халат, получила маленькую тележку и направилась к холодильнику. Когда потянула ручку двери из нержавеющей стали, оттуда вырвалось зловоние мороженной горелой плоти и ударило мне в ноздри.

Каталки стояли двумя ровными рядами. Семь пустых. Четыре занято.

Я изучила таблички на молниях мешков для тел.

МШМЭ 437-02. Медведь со товарищи.

МШМЭ 415-02. Неизвестный чёрный мужчина. Мы назвали его Билли в честь места, где его нашли - на аллее Билли Грэхема. Билли был беззубым стариком, который умер под одеялом из газет, одинокий и никому ненужный. Три недели никто не приходил его забрать. Лараби дал ему срок до конца месяца.

МШМЭ 449-02. Эрл Дарнелл Боггс. Дата рождения 14.12.48. Я решила, что несчастный мистер Боггс уедет с леди из каморки Джо Хокинса.

МШМЭ 439-02. Неизвестный. Пассажир.

Я расстегнула молнию мешка.

Тело было таким, каким я его запомнила: безголовое, обгоревшее, верхние конечности прижаты, как у боксёра. Пальцы на руках сморщены. Ни с одного не получить отпечатков.

Хокинс составил мои пластиковые коробки стопкой за плечами пассажира, словно пытался сымитировать разбитую голову. Переставив коробки, я расстегнула молнию на мешке и покатила тележку в малую секционную.

Рентгеновские снимки светились чёрно-белым, как тестовая картинка на телевизоре в старые времена. Второй снимок показывал два металлических предмета, сливающихся с зубами и кусками челюсти. Один из них напоминал геральдическую лилию, второй - Оклахому.

Хорошо. Пассажир тоже встречался с дантистом.

Я надела перчатки, накрыла стол простынёй и выложила содержимое второго контейнера. Несколько минут потребовалось, чтобы найти и вытащить два выпавших зубных моста. После того, как я их запечатала в бюкс, я собрала все фрагменты зубов и челюсти, сложила их в лоток и отставила в сторону.

Потом обратилась к черепу.

Реконструкция для этого парня невозможна. Слишком сильны повреждения от огня.

Отделив обгоревшую плоть и слоистую чёрную дрянь, я принялась за свою работу над головоломкой черепной архитектуры.

Часть лобной кости скатывалась к паре выпуклых надбровных дуг. Затылочная часть показала такие выпуклые сосцевидные отростки и такие широкие места крепления шейных мышц, каких я прежде не видела. Затылок у парня должно быть выпирал, как бильярдный шар.

Пассажир на заднем сидении безусловно был мужчиной. Лараби и сам это узнает наверняка во время своего осмотра.

Относительно возраста.

Сдвинувшись на два шага вправо, я изучила лоток с фрагментами зубов.

Как и растения, зубы пускают корни в своих лунках задолго до того, как коронка прорастёт сквозь дёсны. К двадцати пяти там уже цветущий сад, и третьи моляры или зубы мудрости заполняют свои места. Альвеолы, стоматологически говоря. С этого момента зубы начинают разрушаться.

Однако эмаль зубов пассажира либо отсутствовала, либо была слишком повреждена, чтобы можно было произвести её оценку, видимые корни были полностью сформировавшимися. Чтобы увидеть скрытые в лунках, мне понадобится рентген.

Я вернулась к остаткам черепа.

Как и зубам, черепу для формирования требуется некоторое время. При рождении на своих местах присутствуют все двадцать две кости, но они разъединены. В месте их соприкосновения образуются волнистые линии, называемые швами. В зрелом возрасте эти швы зарастают пока свод не сформирует плотную сферу.

Обычно, чем больше свечей на дне рождения, тем более гладкие швы.

Снимая почерневший скальп с фрагментов черепа, я смогла разглядеть части шва на темени, затылке и основании головы.

Базилярный шов зарос, большинство остальных были свободны. Только сагитальный, который проходил ото лба к затылку через макушку проявлял признаки окостенения.

Хоть и общеизвестно, что смыкание свода непостоянно, этот экземпляр наводит на мысль о молодом возрасте.

Насчёт происхождения.

Расу в любом случае трудно определять. С разбитым черепом это просто паршиво.

Верхняя треть его назальной кости осталась на месте на крупном лобном фрагменте. Она резко отклонялась от срединной линии, придавая спинке носа высокие, угловатые очертания, напоминающие церковный шпиль.

Я поменяла кусок лба на часть лица.

Носовое отверстие широкое с покатым нижним краем и небольшим острым выступом в центральной части. Кость между нижним краем носа и верхним рядом зубов опускалась вертикально, если смотреть со стороны. скуловые кости раздаются в ширину, изгибаясь дугами.

Шатрообразная спинка носа, острая нижняя граница носа и невыпирающая нижняя часть лица указывали на европейских предков.

Выступающие наружу скуловые кости, или скулы, указывали на азиатское или коренное американское происхождение.

Великолепно.

Обратно к зубам.

Только один передний зуб частично сохранил коронку. Я перевернула его. Чернота образовала тонкие полосы там, где эмаль примыкает к дёснам.

Я пристально разглядывала резец, когда Джо Хокинс просунул голову в дверь.

- Выглядишь озадаченной.

Я протянула руку.

Я не уверена, что это лопатовидность, но в этом есть нечто странное.

Джо посмотрел на зуб.

- Вам виднее, док.

Лопатовидность относилась к U-образному краю языковой стороны четырёх передних зубов. Лопатовидные резцы обычно указывают на азиатских или коренных американских предков.

Я вернула зуб в лоток и запросила рентген фрагментов челюсти.

Посмотрела, сколько времени. Час сорок.

Неудивительно, что я проголодалась.

Стянув перчатки и маску, я вымыла руки бактерицидным мылом и накинула лабораторный халат поверх хирургического. Потом прошла в кабинет и запила плитку гранолы банкой диетической коки.

За едой проверила телефонные сообщения.

Журналист из "Шарлотта Обсервер"

Скини Слайдел. Что-то насчёт дела о ребёнке Бэнкс.

Шейла Дженсен. Звонила первой. Тяжела служба в НКБТ.

Четвёртый розовый ярлычок привлёк моё внимание.

Женева Бэнкс.

Попыталась позвонить Бэнксам. Нет ответа.

Попробовала Дженсен.

Её голосовая почта просила оставить сообщение.

Я оставила одно.

Я остановилась в дальнем конце главной секционной. Пассажир лежал там, где до него был пилот, а Лараби делал второй за день Y-образный разрез.

Я подошла и осмотрела тело. Хоть пол и был ясен, возраст и раса нет. Эти особенности придётся определять по скелету.

Я рассказала о несоответствии в расовых чертах лица. Лараби сказал, что ничего полезного на теле он не заметил.

Я спросила насчёт лобкового сращения (месте таза, где впереди смыкаются две его половины) и насчёт края грудины между третьим и пятым рёбрами, которые могли уточнить оценку возраста. Лараби пообещал их прислать.

Он сказал, что разговаривал с Дженсен. Следователь НКБТ обещала заскочить в конце дня. Ни Женева Бэнкс, ни Скинни Слайдел ему не звонили.

Когда я вернулась в вонючую комнату, Хокинс крепил снимки зубов на световую панель.

Корни левого клыка, второго моляра и обоих зубов мудрости были видны на разных фрагментах челюсти. Если клык и М-2 полностью сформировали свои вершины, то М-3 не полностью вылез на поверхность.

Судя по зубам пассажир выглядел на возраст от восемнадцати до двадцати пяти.

О расе до сих пор приходилось гадать.

Вернёмся к скуловой дуге.

Угу. Скулы, как у монголоида.

Вернемся к верхнечелюстной и фронтальной костям.

Угу. Европеоидный нос.

Когда я внимательно рассмотрела лобную кость, в глаза бросилась неправильность на носовой части. Я перенесла фрагмент под микроскоп и подкрутила фокус.

Под микроскопом неровность выглядела круглой и более пористой, чем окружавшая ее кость. Края круга были четко очерченными.

Загадочные повреждения отличались от обычно встречающихся у носовых костей.

Следующий час я копалась в осколках, счищала плоть и записывала наблюдения. Хоть я и не нашла никаких признаков заболевания, но решила попросить просветить остальной скелет. Носовое повреждение походило на нарушение, предполагающее некое хроническое состояние.

К половине четвёртого Хокинс доставил рёбра и лобковую кость. Он пообещал принести полную видеосъёмку, когда Лараби закончит с телом пассажира.

Я помещала лобковую кость и рёбра в горячий раствор отбеливателя, когда вошёл Лараби в сопровождении Шейлы Дженсен. Сегодня следователь НКБТ была одета в чёрные джинсы и красную безрукавку.

За проведённые часы я стала не восприимчива к запаху размороженной головы пассажира, которая теперь разлагалась на моём столе. Мои жирные, заляпанные сажей перчатки и халат несомненно добавили ароматов к букету, висящему в комнате.

Губы и ноздри Дженсен сжались. Выражение ее лица сделалось непроницаемым, пока она пыталась восстановить над ним контроль.

- Пора обменяться историями? - спросила я, снимая маску с перчатками и швыряя их в контейнер для биоотходов.

Дженсен кивнула.

Почему бы нам с вами обоими не встретиться в конференц-зале?

- Хорошая мысль, - сказал Лараби.

Когда я к ним присоединилась, эксперт делился своими выводами.

- ...множественные травматические повреждения.

- Сажа везде? - спросила Дженсен.

- Нет.

- В этом есть смысл, - сказала Дженсен, - Когда самолёт врезался в скалу, топливные баки лопнули. Произошло воспламенение и он вспыхнул. Полагаю, обе жертвы погибли от удара.

Поверхностные ожоги сильны, но я не обнаружил сильного повреждение глубоких тканей, - Лараби.

- После удара под воздействием силы тяжести топливо полилось вниз по поверхности скалы, - пояснила Дженсен.

Мысленным взором я осмотрела полосу обгоревшей растительности

- Таким образом после взрыва жертвы обгорели, но горение должно быть продолжалось недолго.

- Похоже на то, - сказал Лараби.

- На обоих телах видны следы чёрного вещества, - я села в кресло, - особенно на пассажире.

- Я обнаружила это же вещество повсюду внутри кабины. Отослала образец на экспертизу.

- Мы проверяем на алкоголь, амфетамины, метамфетамины, барбитураты, канабиоиды и опиаты, - сказал Лараби, - если парни были под мухой, мы это узнаем.

- Вы зовёте их парнями, - Дженсен.

Пилот - белый мужчина, где-то за тридцать, пять футов восемь или десять дюймов, часто лечил зубы, с великолепной татуировкой.

Дженсен кивнула и записала всё это.

- Пассажир - тоже мужчина. Высокий. Его голова, - он повернулся ко мне, - Темпе?

- Вероятно чуть за двадцать.

- Расовые особенности?

- Да.

Она подняла взгляд.

- Я над этим работаю.

- Какие-то уникальные особенности?

- По крайней мере два моста, - я представила нос, - и у него что-то случилось с носом. Об этом я вам тоже дам знать.

- Моя очередь, - Дженсен пролистала блокнот, - самолёт зарегистрирован на некоего Ричарда Дональда Дортона. Для друзей Рики Дон.

- Возраст?

- Тридцать два. Но Дортон вчера не летал. Он пережидает жару в горах Грандфазе. Утверждает, что оставил Цесну в целости и сохранности на частном аэродроме неподалёку от Конкорда.

- Кто-нибудь видел, как самолёт взлетал?

- Нет.

- План полёта?

- Нет.

- А кто-нибудь видел его в полёте?

- Нет.

- Вы знаете, почему он разбился?

- Пилот врезался в скалу.

Мы оставили в покое этот скользкий момент.

- Кто такой Рики дон Дортон?

- Рики Дон Дортон - владелец двух стрип-притонов - Клуб "Шакалы" и "Сердце Квинса", оба в Каннаполисе. Это рабочий городишко к северу отсюда, так?

Все вокруг закивали.

- Рики Дон сливал информацию джентльменам из всех слоёв общества.

- Поэтическая натура, - Лараби.

- Натура ящерицы, - Дженсен, - Но богатенькой ящерицы. Цесна-210 - всего лишь одна из многих его игрушек.

- Сиськи и задницы настолько прибыльны? - спросила я.

Дженсен в ответ неопределённо пожала плечами.

- Может ли получиться так, что Рики Дон занимался ещё и поставками?

- Эта мысль перекликается с мыслями местных правоохранителей. Дортон какое-то время был у них под наблюдением.

- Позвольте предположить, - сказала я, - что Рики Дон не являлся украшением баптистского хора.

Лараби хлопнул меня по плечу:
- Правда ведь, она хороша?

Дженсен улыбнулась:
- Одна проблема. Самолёт чист.

- Нет наркотиков?

- Пока ничего.

Мы поднялись.

Я задала последний вопрос.

- Зачем взрослому человеку называть себя Рики дон? - это звучит, как имя кого-то из техасского салуна Гарри.

- Может, он не хочет выглядеть надменным.

- Поняла.

Ничего я не поняла.

***

Было четыре тридцать, когда Дженсен уехала. Хотелось отправиться домой, принять ещё одну долгую ванну, порыться в запасах поддельных "Секретов Виктории" и провести вечер с Райаном.

Но ещё я хотела перво-наперво утром уехать на море.

И я вытащила из холодильника медвежьи кости.

Если можно избежать нудного дела, то тут я мировой чемпион по волоките. Я перекладываю почту из стопки в стопку, а потом набрасываюсь на неё, когда подходит крайний срок, или упущен удобный случай. Я тяну со снегом, пока он не растает. Уживаюсь с одуванчиками и сорняками. Мой сад полагается только на дождь.

И наоборот, незавершённые, но абсолютно неизбежные дела висят у меня над головой подобно лезвию гильотины. С самой школы я приносила задания до положенного срока. Я никогда не затягиваю дела до последней ночи. Вовремя оплачиваю счета. И не могу успокоиться, пока неизбежность не погонит меня в постель.

Я позвонила Райану. Четыре звонка. Потом его голос сначала на французском, а потом на английском предложил оставить сообщение.

- Приготовь поесть, пройдоха. Я буду дома к семи.

Отключившись, я засомневалась в правильности формулировки. Я имела ввиду стейк и картошку. Райан мог понять это как-нибудь по-другому.

Я попыталась дозвониться до Женевы Бэнкс. Ответа так и не было.

Подумала о Скинни Слайделе.

Необязательно.

Вернувшись в прозекторскую, я повязала новый бумажный фартук, сменила отмачивающий раствор для рёбер и лобковой кости и убрала в контейнер останки головы пассажира. Потом прошла в холодильник, воссоединила коробки с их безголовым владельцем и выкатила "трёх медведей".

Осталась непроверенной только часть одного мешка. Сколько ему можно ждать?

Развязав полиэтилен, я вывалила содержимое на стол.

На большие кости ушло десять минут. Все медвежьи.

Я откладывала последнюю большую берцовую кость, когда что-то на краю зрения меня привлекло. Я повернулась к куче меньших остатков и задела груду левым локтем.

Мой взгляд переместился на выкатившийся предмет.

Сердце рухнуло.

Я порылась в груде и выудила ещё один такой же.

Пальцы сжались в кулаки, а голова поплыла, как часы на картине Дали.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50413/209859

Переводчики: Khalifstork