Готовый перевод Involution ocean / Глубинные течения / Океан инволюции [главы 13-16]: Глава 13. Беседа с сушняцким юнгой

Болезнь прошла почти сразу же, как только мы покинули Мерцающую бухту. Мы всё же не пошли к Упорству.

На третьей неделе пятого месяца мы обнаружили небольшое китовое стадо. Бойня длилась целый день, и, полагаю, мы собрали вокруг себя не меньше двух сотен акул.

Мы истребляли китов с нечеловеческой скоростью, команда трудилась на пределе сил. Даже Десперандум, вооружившись огромным топором, присоединился к остальным. Матросы, орудовавшие крюками подъёмника, надели шипованые ботинки; поскользнуться даже единожды означало риск отправиться в разверстые акульи пасти, и даже карающее копьё Десперандума оказалось бы бессильно их спасти.

Как бы поспешно не вытаскивали мы на палубу нашу массивную добычу, брюхо китов неизменно оказывалось разодрано в клочья этими стервятниками. Нескольких из наших людей настигли болезненные укусы летучих рыб; один лишился пальца. Весь день мы забивали китов, поднимали на борт и потрошили, и до глубокой ночи над горшками с китовым жиром пылал фосфоресцирующий огонь, покрывая наши белые паруса тонким слоем сажи. Под конец матросы, едва живые, завалились на свои койки.

Назавтра с утра Десперандум официально объявил, что трюмы заполнены. Команда стянула маски чтобы издать краткий радостный клич, после чего все направились в сторону камбузной палатки рассаживаться на торжественный завтрак.

Хоть празднование и прибавило мне работы, я пребывал в хорошем расположении духа. Далузе больше не требовалось летать на разведку, так что она упорно трудилась вместе со мной. Несмотря на ряд неудачных попыток, она демонстрировала многообещающий поварской талант. Сверх того, на кухне у меня были припрятаны четыре фляги отличного синкопина, которые я наверняка смогу вывезти с планеты контрабандой.

Вечером того же дня команда погрузилась в беспробудное пьянство. Казалось, лишь одного из нас не захлестнуло праздничное веселье - капитана Десперандума. Последние несколько дней капитан отсиживался сычём в своей каюте, наверное, страдая от болей во всё ещё не зажившей руке. Я был мертвецки пьян, и Далуза отправилась поговорить с капитаном. Она никогда не употребляла спиртное, и зрелище пьянства причиняло ей беспокойство. Она оказалась не в состоянии привыкнуть к смене поведенческой модели.

С тех пор, как мы направились к Острову-на-Взводе, становилось всё очевиднее: капитан находился в плену некого замысла. День за днём команда просиживала в молчаливом оцепенении, убивая время за резьбой по китовой кости. Но только не Десперандум. Он мерял шагами палубу, оглядывая горизонт. Однажды он даже забрался в бочку смотрящего, не обращая внимания на тревожный скрип грот-мачты, стонавшей под его весом.

Утром седьмого дня мы заметили ещё одного кита. К всеобщему изумлению, Десперандум отдал приказ преследовать его. Команда была рада стараться - на борту все изнывали от скуки. Десперандум подозвал меня к себе.

"Я знал, что мы встретим ещё одного" - тихо сказал он мне. "Ньюхауз, этот кит нужен мне во имя науки. Ради знаний. Ради человеческого достоинства. Понимаете, я не могу оставаться в неведении, для меня это нестерпимо. Я обязан воспользоваться представившейся возможностью, и я готов поставить на карту всё, что у меня есть. Вот увидите, Джон."

Когда мы подошли к киту ближе, Десперандум самолично занял пост гарпунерса, хоть это и шло вразрез со всеми обычаями. "Держитесь ближе к этому монстру, насколько сможете!" - прокричал он нам из-за орудия. "Нужно прикончить его с одного выстрела".

Десперандум смочил гарпун собственной кровью и зарядил орудие. Кит оказался необычно пугливым и нырнул прежде, чем мы подошли на нужную дистанцию. Однако Десперандум предугадал его движения с точностью поистине сверхъестественной: кит всплыл почти перед самым носом корабля. Капитан, неторопливо прицелившись, всадил гарпун в уязвимое место меж двух сегментов брони. Кит, захлёбываясь кровью, издал короткий пронзительный крик и, взмахнув хвостом, украсил нос "Выпада" щербиной. Эффект от выстрела Десперандума говорил сам за себя: животное не прожило и минуты.

Десперандум, прогромыхав через палубу, крикнул: "Все, живо тащите его на борт прежде, чем акулы прогрызут шкуру! И пользоваться только канатами, никаких крюков! Мне не нужны лишние дыры в этой туше."

Я был удивлён, услышав про канаты, их использование отнимало много времени и сил. Но, странно: акулы, объявившиеся менее, чем через пять минут, выглядели отнюдь не исполненными энтузиазма. Трио акул кружило вокруг "Выпада" вне досягаемости наших фленшерных лопат. Казалось, они наблюдали и выжидали.

Десперандум не дал им второго шанса. Как только кит очутился на палубе, он собственными руками вырвал гарпун и принялся раздавать приказы. Рану от гарпуна на левом боку животного расширили, превратив в шестифутовый разрез. Команда прорубилась сквозь неподатливую плоть и хрящи меж пары рёбер, и, под руководством капитана, начала извлекать внутренности кита, выбрасывая потроха за борт, к подозрительно апатичным акулам.

Десперандум предался работе с рвением закоренелого фанатика. Когда он закатал рукава, я отметил: длинная гноившаяся рана на его руке полностью зажила.

То был изнурительный труд, занявший весь остаток дня. Затем матросы разошлись спать, я же погрузился в раздумья. Меня беспокоили не одни только странные манипуляции с китом. Не раз я замечал, как Десперандум отрывался от работы ради бесед с Мёрфигом. Мёрфиг, разумеется, не мог отвечать из-за маски, но слушал, казалось, очень внимательно.

Мне не спалось. Загадки терзали мой разум. Я встал, оделся, надел маску и бесшумно прокрался вверх по лестнице, чтобы ещё раз взглянуть на кита.

Он виделся тёмной громадой среди звёздного сияния по правому борту. Неслышно передвигаясь среди палаток, по другую сторону хвостового плавника монстра я заметил тусклое свечение фонаря. Подкравшись ближе, я внезапно услышал, как что-то металлическое, отскочив от палубы, перевалилось через перила за борт. Звук пришёл с противоположной стороны кита. Бесшумно рванувшись вперёд, я распластался по теневой стороне чудовищной туши. Осторожно продвигаясь к источнику света, я услышал нечто, поразившее меня: звук человеческого голоса, не искажённого динамиками маски.

"Ты дашь мне ещё зелья из той бутылки".

То был голос Мёрфига. Я, приближался, крадучись, пока не смог заглянуть за хвостовой плавник мёртвого кита.

"Я не собираюсь его покупать" - с нажимом сказал Мёрфиг, и чихнул. Прижав маску к лицу, сделал глубокий вдох. На лице под маской оставались следы пыли, но заросшие волосами ноздри легко с ней справились. В другой руке он держал гарпун.

Потёртая маска Калотрика скрывала лицо, но в его позе я прочёл страх. Он отшатнулся назад, чуть вскинув перед собой открытые вниз ладонями руки.

Ты виновен в моей зависимости. Я не так глуп, как ты думаешь... Чужак." В голосе Мёрфига слышалась ненависть. Он вдохнул ещё раз; кривые тени протянулись от фонаря на палубе к его лицу.

"Ты, инопланетник - воплощённие греха". Вдох. "Забвение поглотит тебя. Подумай над этим." Вдох. "Мы достигли идеальной стабильности. Да, ты можете жить сотни лет, но тебе не под силу сохранить свою греховную личность. Мы оба знаем, что через несколько лет ты, наконец, убьёшь себя. Ты обратишься в прах, ты станешь ничтожнее праха. И вся ваша культура истлеет и будет забыта.

Но мы останемся живы и неизменны. Стабильны. На миллионы лет. Покуда не погаснет Солнце. Но даже тогда нас будет ожидать корабль. Видишь тусклую звезду там, в небесах? Ту, что движется? Она совсем слабая, ты, наверное, никогда и не замечал её. О, это корабль, древний корабль. Не такой, как те, что возят вас по галактике. Но он всегда на орбите, и ждёт нашего зова. Однажды он вновь примет нас. И мы продолжим размышлять всё о том же, верить в того же самого Бога и оставаться единым народом.

И всех нас будут помнить. Нас, не твой народ. И мы найдём иную планету, может быть, даже твою - после того, как вы все вымрете. Мои потомки спляшут на твоих костях, Калотрик. Если, конечно, ты проживёшь достаточно долго, чтобы вернуться на свою планету. А ты не проживёшь, если не поделишься со мной своим ширевом. Это ведь наркотик Конфедерации? Можешь не говорить ничего, я знаю. Ты межзвёздный паразит. Или ты дашь его мне - он качнул гарпуном - или я выпущу тебе кишки и скормлю акулам. А все подумают, что ты свалился за борт.

Последние фразы юнга прохрипел - пыль всё же добралась до его глотки. Мучительно закашлявшись, он прижал маску к лицу. Он всё ещё откашливался, когда Калотрик напал на него. Гарпун, отскочив от кита, упал на палубу; маска выскользнула из ослабших пальцев Мёрфига, чтобы приземлиться где-то позади него. Сцепившись, они повалились на палубу. Калотрик ударил Мёрфига, кажется, ребром ладони, раз, потом второй. Мёрфиг, извиваясь, отполз в сторону, и упёршись ногой в бедро Калотрика, лягнул его. Тот попятился, ударился поясницей о перила, и, потеряв равновесие, молча, без единого вскрика рухнул за борт.

Тут же послышалась возня акул, рвущих его на части. Я пребывал в шоке. Появления акул я не ожидал. Однако они поджидали Калотрика, и их терпеливое и безмолвное ожидание кровавого рандеву вселяло леденящий ужас.

Мёрфиг, стоя на четвереньках, выкашливал лёгкие на палубу. Он, очевидно, был потрясён до глубины души. Если он не прекратит кашлять, он разбудит команду. Потом Мёрфиг, скорее всего, во всём сознается, и тогда разверзнется ад.

Я обошёл кита; Мёрфиг не замечал меня, пока я не протянул ему его маску, которую он сразу же натянул. Без сомнения, он многое хотел мне сказать, и сказал бы, если бы не маска. Я махнул рукой в сторону камбуза.

Мы направились к люку камбуза. Мёрфиг брёл понуро, обхватив себя руками. Он выглядел безучастным, или, скорее, был ошеломлён совершённым убийством. Мы спустились в камбуз: Мерфиг шёл первым. Я нёс фонарь, пламя которого прикрутил до минимума.

Мёрфиг не разжимал объятий. Я предложил ему табуретку; он сел, одной рукой стянув с лица маску. Я устроился прямо на кухонном столе. Глаза Мёрфига подёрнулись желтизной - его "ломало" без Пламени. Сняв маску, я поставил фонарь на стол рядом с собой.

Мёрфиг поднял глаза и посмотрел на меня. На несколько секунд повисло молчание. "Дай мне того чёрного пойла" - сказал Мёрфиг.

"Ладно" - ответил я, вставая с нарочитой неторопливостью.

Мёрфиг лишь вздрогнул.

Я откупорил одну из бутылок и поставил так, чтобы он мог дотянуться. "Я дам тебе пипетку". Нырнув за ней под стол, я услышал, как он схватил бутылку. Когда я выбрался, он уже вытирал губы.

Эй! - сказал я - Осторожнее. Это почти чистый продукт, он куда забористей, чем тебе кажется.

А, это хорошо - громко сказал Мёрфиг - Сейчас мне нужна его сила. В свете фонаря его глаза сияли; на щеках проступил болезненный румянец.

"Не так громко".

Мёрфиг понизил голос, его речь стала гораздо быстрее. "Когда был маленьким мальчиком в Упорстве, я смотрел вниз, на океан, и задавался вопросом: что там, под ним. И я спросил своего отца, и он ответил: "Сын, молись аспекту Мира или Истины об успокоении боли неполноты понимания", и я сделал так, и это не помогло. Тогда я совершил свой первый великий грех. Это случилось в День Памяти почти десять лет назад. Я тогда изучал истории некоторых мёртвых в банках памяти. Один из тех, кого я должен был вспомнить, пропал в море. Во мне пробудилось любопытство, и я недостойным образом использовал банки памяти. Я искал всех, кто сгинул в море. Но не для того, чтобы почтить их души, а только лишь ради себя. И их были тысячи. Большей частью, греховных. Греховных, как я".

О? - только и вымолвил я - Продолжай.

Это было лишь начало - лихорадочно сказал Мёрфиг. - Я изучал историю. Я пренебрёг учением Истинной Веры ради иного, ради таинственного, вроде Года Призрачного Солнца или огней Святого Эльма. Таких вещей - великое множество. Плавучие острова. Существа, что взбираются по утёсам в Голодный Год. И ещё та штука, которую когда-то давным-давно вынесло прибоем на Острова Пентакля. Они говорили, это мёртвый анемон, весь побитый и без шипов - но то был не обрубок растения. На самом деле, четыре конечности, как гигантские пальцы, и ещё большой палец и что-то вроде запястья без костей. Полста футов в поперечнике. Это была рука, гигантская рука. - Мёрфиг тяжело дышал. Он продолжал сидеть, вцепившись в бока.

- Я забросил молитвы. Это тоже был грех, я отчаялся. Я думал, Аспекты не желают слышать ни меня, ни мои нечестивые просьбы. Я пробовал всё, даже молился аспекту Роста, как это делают отступники. То был худший из моих грехов. Мне никогда не забыть этого позора. Но и это не остановило меня. В довершение всего, я эгоистично отправился в море. С капитаном-инопланетчиком. Я жаждал раскрыть тайну, понимаешь? Мне было бы стыдно выйти в море с благочестивыми людьми.

А потом был этот наркотик. Поначалу я полагал, это Аспекты Божества послали мне остроту ума. Однако это оказался ты. Ты и твой друг.

Действительно - признался я. - Это было преступлением, хоть и казалось тогда необходимым.

- Ты совершил грех. Ты должен понести наказание.

Может, и так - ответил я - И, несомненно, ты мог бы причинить мне немало неудобств и даже страданий, разоблачив меня. Однако ты только что убил человека, и теперь твоё положение не менее шаткое. Мы оба в патовой ситуации, поэтому предлагаю отложить воздаяние до загробной жизни. Видишь, насколько тогда всё становится проще?

- Ты глух и слеп в своей гордыне. - сказал Мёрфиг - Ты не ведаешь, что творит капитан. Если бы ты мог слышать его безумные планы, ты бы знал. Я согрешал множество раз, но никогда - настолько. Ни разу не совершал того, чего он хочет. Я никогда не смог бы совершить то, о чём он просит - только не против Них.

У нас, сушнецов и у Них - общий враг. Это вы, чужаки. Они нуждаются в нас, чтобы мы скрывали их, прятали от любопытных людских глаз. А они нужны нам, чтобы, присылая людей вроде тебя, удерживать нас от изменения, чтобы мы и далее могли хранить веру в Бога. Я согрешил против стабильности, и вот ты здесь. Но я признаю вину добровольно. Я каюсь! Прощаешь ли ты меня?

При взгляде на него во мне шевельнулась странная симпатия. "Ты жутко выглядишь, Мёрфиг. Не изводи себя так, это тебя доконает. Калотрик просто оступился и упал за борт; тут куча Пламени, нам обоим хватит. Нам следует быть союзниками, ведь нас объединяет нечто большее, чем наши грехи. Но cейчас тебе лучше отправляться на свою койку.

Мёрфига скрутил приступ кашля; булькающий призвук меня встревожил. "Ты простишь меня?" - хрипло потребовал он. "Окажи мне милость! Ты дашь мне прощение?"

- Ты идиот! Конечно, я тебя прощаю!

"Слава Богу. Я чувствую себя совершено больным." - он покачнулся на табуретке.

"Осторожно!" - сказал я, подхватывая его, уже падающего.

Я опустил его на пол. Похоже, передозировка - его лицо посерело, приобретя цвет китовой кожи. Дыхание стало неглубоким. Проверяя пульс, я заметил пятно, расплывающееся на его левом боку, там, где его скрывала рука, которой он вцепился в тело. Я немедленно распорол на нём куртку и рубашку, и моим глазам открылось худшее: зазубренный, мерзко блестящий от крови обломок лезвия ножа Калотрика.

Я ухватил обломок лезвия бокорезами, нашедшимся на моём универсальном ноже, и вынул его из раны. Зажав рану прихваткой, остановил кровотечение. Приподняв, положил его ноги на перекладину табуретки, чтобы помочь ему справиться с шоком, а когда он перестал дышать, сделал ему искусственное дыхание. И всё же он умер.

"Кошмар" - сказал я про себя - "Хуже просто некуда". Чтобы унять дрожь в руках, я принял немного "Пламени". Накрыв тело собственным одеялом, я уселся на табуретку и погрузился в размышления о том, как вывернуться из сложившейся ситуации.

Не оставалось иного выхода, кроме как бросить тело Мёрфига за борт. Надёжно спрятать его было негде, да и ни к чему оставлять на борту тело со следами убийства. Куда проще было сбросить его за борт, где он присоединится к Калотрику, став ещё одной тайной, скрытой в глубинах океана. Двое пропавших без вести - хоть и не лучший выход из моей проблемы, зато самый простой и надёжный.

Я решился, и тянуть время было ни к чему. Я сдёрнул одеяло, проследив, чтобы оно не соприкоснулось с лужицей крови, взвалил тело на плечо и с трудом поднялся по лестнице. Открыв люк и оглядевшись, я не обнаружил ничего подозрительного, так что медленно побрёл прямиком к перилам левого борта. Собравшись уже перебросить его через перила, я вдруг подумал: всплеск может выйти слишком громким и привлечь ненужное внимание. Невероятно, но я медленно опустил тело на палубу, приготовившись столкнуть его ниже перил, головой вперёд.

Послышались тяжёлые шаги. В люке капитанской каюты вспыхнул фонарь. Я замер, но было уже слишком поздно; он меня заметил.

"Так, и что у нас тут?" - спросил капитан.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50558/210859

Переводчики: Stanley77