Готовый перевод Patrick Rothfuss - The Lightning Tree / Патрик Ротфусс - Дерево, расколотое молнией: ч. 2 "Afternoon: Birds and Bees"

После полудня. Птицы и пчелы

Не имея понятия, где искать Рике, Баст отправился обратно к дереву молний. Только он устроился на своем обычном месте, как на поляну вышла маленькая девочка.

Она не остановилась у серовика, а вместо этого начала с трудом взбираться по склону холма. Она была младше остальных, лет шесть или семь. У неё было ярко-синее платье и фиолетовые ленточки, вплетенные в её аккуратно завитые волосы.

Она никогда раньше не приходила к дереву молний, но Баст уже видел её. А даже если бы и не видел, по её опрятной одежде и запаху розовой воды он бы догадался, что это Виетт, младшая дочь мэра.

Она медленно карабкалось по невысокому холму, неся в руках что-то пушистое. Достигнув вершины холма, она остановилась, слегка нервничая, и стала ждать.

Баст спокойно посмотрел на неё.
— Ты знаешь правила? — спросил он.

Она стояла, фиолетовые ленточки в волосах. Она явно была немного напугана, но её нижняя губа была вызывающе выпячена. Она кивнула.

— И каковы они?

Девочка облизнула губы и начала читать стихотворение монотонным голосом, указывая на серовик у подножия холма:

Если выше камня ты,
Никогда не приходи
К древу чёрному один.

Она приложила палец к губам, имитируя шиканье.

— Того...

— Постой, — прервал Баст. — Скажи последние две строчки, касаясь дерева.

Девочка немного побледнела, но шагнула вперёд и положила руку на выбеленную солнцем древесину давно умершего дерева.

Девочка снова прочистила горло, потом замерла, её губы беззвучно зашевелились, пока она повторяла начало стиха, доходя до нужного места:

Того, кто взрослым тайны раскрывает,
Молния до смерти покарает.

Сказав последнее слово, Виетт резко вздохнула и отдёрнула руку, как будто что-то обожгло, или ужалило её пальцы. Её глаза расширились, когда она посмотрела на подушечки пальцев и обнаружила, что они невредимы. Баст улыбнулся в руку.

— Что ж прекрасно, — сказал Баст, — ты знаешь правила. Я храню твои секреты, а ты мои. Я могу дать ответ на вопрос или помочь решить проблему. — Он снова сел, прислонив спину к дереву, так, что оказался на уровне глаз девочки. — Чего ты хочешь?

Она протянула крошечный комок белой шерсти, который несла в руках. Он мяукнул.
— Это волшебный котёнок? — спросила она.

Баст взял котёнка на руки и осмотрел. Он был сонный, почти полностью белый. Один глаз голубой, другой зелёный.
— Да, как ни странно, — ответил он, слегка удивлённо. — По крайней мере, немного. — Он протянул его назад.

Она серьёзно кивнула.
— Я хочу назвать её Принцесса Сахарная Булочка.

Баст удивлённо уставился на неё.
— Хорошо.

Девочка сердито посмотрела на него.
— Я не знаю мальчик она или девочка!

— О, — сказал Баст. Он протянул руку, взял котёнка, затем приласкал его и вернул назад. — Это девочка.

Дочка мэра сощурила на него глаза.
— Ты врёшь?

Баст удивлённо посмотрел на девочку, а затем рассмеялся.
— Почему ты поверила мне в первый раз и не поверила во второй? — спросил он.

— Я и так могла сказать, что она волшебный котёнок, — заявила Виетт, с раздражением закатывая глаза. — Просто хотела убедиться. Но она не носит платья. У неё нет ленточек или бантов. Как ты можешь сказать, девочка ли она?

Баст открыл рот. Затем закрыл. Это не ребёнок какого-то фермера. У неё есть гувернантка и целый шкаф одежды. Она не проводит время с овцами, свиньями и козами. Она никогда не видела новорожденного ягнёнка. У неё есть старшая сестра, но нет братьев...

Он колебался, он не хотел врать. Не здесь. Но он не обещал отвечать на её вопрос, он вообще не заключил с ней никакого соглашения. Это делало всё проще. Гораздо проще, чем визит в Путеводный камень рассерженного мэра, желающего понять, откуда это его дочь вдруг узнала слово “пенис”.

— Я щекочу котёнку пузико, — просто сказал Баст, — и, если он подмигивает мне, я знаю, что это девочка.

Это удовлетворило Виетт, и она серьёзно кивнула.
— Как мне заставить отца позволить оставить его?

— Ты уже ласково просила его?

Она кивнула:
— Папочка ненавидит котов.

— Умоляла и плакала?

Кивок.

— Кричала и закатывала истерику?

Она закатила глаза и сердито вздохнула.
— Я испробовала всё это, иначе меня бы тут не было.

Баст немного подумал.
— Хорошо. Для начала ты должна достать немного еды, которая не испортится за пару дней. Печенье. Колбасу. Яблоки. Спрячь их у себя в комнате, где никто не найдёт. Даже твоя гувернантка. Даже горничная. У тебя есть такое место?

Девочка кивнула.

— Затем попроси у папы ещё немного времени. Будь милой и вежливой. Если он не согласится, не сердись. Скажи, что боишься, что умрёшь, если не сможешь оставить её.

— Он всё равно откажет, — сказала девочка.

Баст пожал плечами:
— Наверное. Но вот вторая часть. Сегодня вечером поковыряй свой ужин. Не ешь. Даже десерт. — Девочка хотела что-то сказать, но Баст вскинул руку. — Если кто-нибудь спросит, скажи, что не голодна. Не упоминай котёнка. Поешь что-нибудь из спрятанной еды, когда останешься одна в своей комнате.

Девочка смотрела задумчиво.

Баст продолжал:
— Завтра не вставай с постели. Скажи, слишком устала. Не ешь за завтраком. Не ешь в обед. Можешь выпить немного воды, но только чуть-чуть. Просто лежи в постели. А когда они спросят, в чём дело...

— Я скажу, что хочу котёнка! — обрадовалась она.

Баст грозно покачал головой.
— Нет. Это всё испортит. Просто скажи, что ты устала. Если они оставят тебя одну, можешь поесть, но будь осторожна. Если тебя поймают, ты никогда не получишь своего котёнка.

Девочка внимательно слушала, сосредоточено нахмурив брови.

— К ужину они забеспокоятся. Предложат тебе ещё еды. Твоей любимой. Продолжай говорить, что не голодна. Ты просто устала. Просто лежи там. Не разговаривай. Делай так весь день.

— А мне можно вставать пописать?

Баст кивнул.
— Но не забывай изображать усталость. Не резвись. К следующему дню они испугаются. Приведут доктора. Попытаются накормить тебя бульоном. Испробуют всё. В какой-то момент твой отец будет там и спросит, в чём дело.

Баст ухмыльнулся ей.
— Вот когда ты начнёшь плакать. Не выть. Не реветь. Только слёзы. Просто лежи там и плачь. Потом скажи, как сильно ты скучаешь по своему котёнку. Ты так скучаешь по своему котёнку, что больше не хочешь жить.

Девочка на минуту задумалась, рассеяно поглаживая одной рукой котёнка. Затем кивнула.
— Хорошо. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Подожди-ка! — быстро сказал Баст. — Я дал тебе, что ты хотела. Теперь ты мне должна.

Девочка обернулась, её лицо выражало странную смесь удивления и замешательства.
— У меня нет с собой денег, — сказала она, не смотря ему в глаза.

— Не деньги, — ответил Баст. — Я дал тебе два ответа и способ заполучить своёго котёнка. Ты должна мне три вещи. Ты можешь заплатить подарком и услугой. Заплатить секретом...

Она немного задумалась.
— Папочка прячет ключ от сейфа в каминных часах.

Баст одобрительно кивнул.
— Это первое.

Девочка посмотрела на небо, всё ещё лаская котёнка.
— Как-то раз я видела, как мама целуется с горничной.

Баст поднял брови.
— Это второе...

Девочка засунула палец в ухо и потеребила его.
— Это всё, я думаю.

— Тогда, как насчёт услуги? — сказал Баст. — Мне нужно, что бы ты принесла мне две дюжины маргариток с длинными стеблями. И синюю ленту. И две охапки джемлингов.

Лицо Виетт сморщилось в замешательстве.
— Что такое джемлинги?

— Цветы, — ответил Баст, озадаченно осматриваясь. — Может, ты зовёшь их бальзамин? Они растут тут повсюду, — сказал он, делая широкий жест обеими руками.

— Ты имеешь в виду герань? — спросила она.

Баст покачал головой.
— Нет. У них отдельные лепестки, и они примерно вот такие, — он показал круг большим и средним пальцами. — Они жёлтые, оранжевые, красные...

Девочка беспомощно смотрела на него.

— Вдова Крил растит их у себя на окне, — продолжал Баст. — Когда трогаешь семенные коробки, они взрываются...

Лицо Виетт прояснилось.
— А! Ты имеешь в виду недотрогу, — сказала она немного снисходительно. — Я могу принести целую кучу. Это легко. — Она повернулась, чтобы сбежать с холма.

Баст позвал, прежде чем она сделала полдюжины шагов.
— Стой! — Когда она обернулась, он спросил. — Что ты скажешь, если кто-нибудь спросит, кому ты несёшь цветы?

Она снова закатила глаза.
— Скажу, что это не их дело, — ответила она. — Потому что мой папочка мэр.

После того, как Виетт ушла, пронзительный свист заставил Баста посмотреть вниз на серовики. Детей там не было.

Свист раздался снова, Баст встал, тяжело напрягшись. Девушки городка удивились бы, как быстро он заметил фигуру, примостившуюся в тени деревьев на краю поляны, примерно в двухстах футах.

Баст неторопливо спустился с холма, перешёл покрытое травой поле и вошёл под тень деревьев. Там был мальчик постарше с чумазым лицом и курносым носом. Ему было около двенадцати, и его штаны и рубашка были ему слишком малы и открывали грязные запястья и голые лодыжки. Он был бос и пах чем-то кисловатым.

— Рике, — в голосе Баста не было того дружелюбного, шутливого тона, которым он разговаривал с другими городскими детьми. — Как дорога в Тинуэ?

— Это чертовски далеко, — горько сказал мальчик, не встречаясь с Бастом глазами. — Мы живём в заднице мира.

— Я смотрю, у тебя моя книга, — сказал Баст.

Мальчик протянул её.
— Я не хотел её красть, — быстро пробормотал он. — Мне просто нужно поговорить с тобой.

Баст молча взял книгу.

— Я не нарушил правила, — сказал мальчик. — Я даже не вышел на поляну. Но мне нужна помощь. Я заплачу за неё.

— Ты соврал мне, Рике, — сказал Баст непреклонным тоном.

— Разве я не расплатился за это? — сердито спросил мальчик, впервые смотря вверх. — Разве я не расплатился за это десятикратно? Разве моя жизнь не достаточно дерьмовая, без того, чтобы свалить на неё еще больше дерьма?

— И всё это не имеет значения, потому что ты теперь слишком взрослый, — ровно сказал Баст.

— Ещё нет! — мальчик топнул ногой. Затем напрягся и глубоко вдохнул, прилагая заметные усилия, чтобы взять свой нрав под контроль. — Тэм старше меня, и он всё ещё может приходить к дереву! Я просто выше его.

— Таковы правила, — сказал Баст.

— Это дерьмовые правила! — закричал мальчик, его руки гневно сжались в кулаки. —

Повисла тишина, нарушаемая только рваным дыханием мальчика. Рике смотрел в землю, кулаки прижаты по бокам, его трясло.

Глаза Баста немного сузились.

Голос мальчика был резким.
— Только одну, — сказал Рике. — Только одну услугу, только в этот раз. Она серьёзная. Но я заплачу. Я заплачу в тройном размере.

Баст глубоко вздохнул и выдохнул.
— Рике, я…

— Пожалуйста, Баст? — Его всё ещё трясло, но Баст понял, что голос мальчика больше не был сердитым. — Пожалуйста? — Глаза всё ещё упёрты в землю, он сделал нерешительный шаг вперёд. — Только… пожалуйста? — его руки разжались и бесцельно повисли, словно он не знал, что с ними делать. Наконец, он ухватил Баста за рукав, слабо дёрнул его, прежде чем снова опустить руки.

— Я просто не могу справиться с этим сам, — Рике посмотрел вверх, глаза полны слёз. — Его лицо скривилось от злобы и страха. Мальчик был слишком маленьким, чтобы сдержать слёзы, но достаточно взрослым, чтобы ненавидеть себя за это.

— Ты нужен мне, чтобы избавиться от папаши, — сказал он надломленным голосом. — Я не могу найти способ. Я мог бы заколоть его, пока он спит, но мама поймёт. Он пьёт и избивает её. А она всё время плачет, и тогда он снова бьёт её.

Рике снова уставился в землю, слова стремительно сыпались из него.
— Я мог бы достать его, когда он где-нибудь напьётся. Но он такой большой. Мне его не сдвинуть. Они найдут тело, и тогда выездной судья заберёт меня. Тогда я не смогу смотреть маме в глаза. Если она узнает. Не могу подумать, что с ней будет, если она узнает, что я тот, кто смог убить собственного отца.

Он посмотрел вверх, лицо сердито, глаза покраснели от слёз.
— И всё же я это сделаю. Я убью его. Ты только должен сказать мне как.

На мгновение наступила тишина.

— Хорошо, — сказал Баст.

Они спустились к ручью, где смогли напиться, а Рике смог умыться и немного привести себя в порядок. Когда лицо мальчика стало чище, Баст заметил, что не все темные пятна были грязью. Было легко ошибиться, летнее солнце окрасило того в насыщенный орехово-коричневый цвет. Даже после того, как мальчик умылся, было сложно сказать, не было ли это слабыми остатками синяков.

Но слухи или нет, а глаза Баста были острыми. Щеки и подбородок. Темнота вокруг тощих запястий. И, когда мальчик нагнулся, чтобы попить, Баст мельком увидел его спину…

— Итак, — сказал Баст, когда они присели у ручья. — Чего конкретно ты хочешь? Ты хочешь убить его, или ты хочешь, чтобы он просто ушёл?

— Если он просто уйдёт, я не смогу спать, опасаясь, что он вернётся, — Сказал Рике, когда наступило молчание. — Он уходил два оборота назад, — он слабо улыбнулся. — Хорошее было время, только я и мама. Когда я просыпался, а его не было, казалось, что у меня каждый день - День рождения. Я никогда не знал, что мама умеет петь…

Мальчик снова умолк.
— Я думал, он свалился где-то пьяный и сломал наконец-то шею. Но он просто сбыл пушнину, чтобы заработать на выпивку. Он просто был в своей лачуге, полмесяца смертельно напивался, не более чем в миле отсюда.

Мальчик замотал головой, в этот раз сильнее.
— Нет, если он уйдёт, он вернётся.

— Я могу предложить тебе способ, — сказал Баст. — Это то, что я делаю. Но ты должен сказать, чего именно ты хочешь.

Рике надолго задумался, челюсти сжимались и разжимались.
— Пусть уйдёт, — сказал он, наконец. Слова, казалось, застряли у него в горле. — Уйдёт навсегда. Если ты сможешь это устроить.

— Я смогу это устроить, — ответил Баст.

Рике долго смотрел на свои руки.
— Пусть тогда уйдёт. Я бы убил его. Но это не правильно. Я не хочу стать таким. Человек не должен убивать своего отца.

— Я могу сделать это за тебя, — просто сказал Баст.

Рике немного задумался, затем покачал головой.
— Это то же самое, разве нет? Всё равно это буду я. И, если бы я сделал это своими руками, это было бы честнее, чем сделать это своими словами.

Баст кивнул.
— Что ж. Уйдёт навсегда.

— И поскорее, — сказал Рике.

Баст вздохнул и посмотрел на солнце. У него уже были дела на сегодня. Вращающиеся жернова его желаний не прекратят молоть из-за того, что какой-то фермер слишком много пьёт. Скоро Эмберли пойдёт купаться. Он должен раздобыть морковку…

К тому же, он ничего не должен мальчику. Скорее наоборот. Мальчишка соврал ему. Нарушил обещание. И пока Баст так надёжно оплачивает этот счёт, ни один другой ребёнок в городе и не помыслит о том, чтобы снова обмануть его... Мысль о том, чтобы теперь ему помочь, несмотря на это, была как раз противна его желанию.

— Это должно случиться скоро, — сказал Рике. — Он становится хуже. Я могу убежать, но мама нет. И маленькая Бип не может. И…

— Хорошо, хорошо… — Баст остановил его, замахав руками. — Скоро.

Рике сглотнул.
— Чего это будет мне стоить? — с тревогой спросил он.

— Многого, — сказал Баст безжалостно. — Мы говорим не о лентах и пуговицах. Подумай, насколько сильно ты этого хочешь. Подумай, как это много. — Он встретился с глазами мальчика и не отвёл взгляд. — Ты должен мне в тройном размере. Плюс ещё немного за скорость. — Он пристально посмотрел на мальчика. — Хорошенько подумай об этом.

Рике немного побледнел, но кивнул, не отводя взгляд.
— Ты получишь от меня все, что захочется, — сказал он. — Но не от мамы. У неё есть немного из того, что отец не пропил.

— Мы разберёмся с этим, — сказал Баст. — Но это не будет что-то её. Я обещаю.

Рике глубоко вздохнул, затем резко кивнул.
— Хорошо. С чего начнём?

Баст указал на ручей.
— Найди речной камень с отверстием внутри и принеси его мне.

Рике в замешательстве посмотрел на Баста.
— Тебе нужен камень фейри?

— Камень фейри, — сказал Баст с такой язвительной насмешкой, что Рике вспыхнул от смущения. — Ты слишком взрослый для такой чепухи.
Баст посмотрел на мальчика.
— Тебе нужна моя помощь или нет? — спросил он.

— Нужна, — слабым голосом сказал Рике.

— Тогда мне нужен камень фейри, — Баст вновь указал на ручей. — Его должен найти именно ты, — сказал он. — Это не может быть кто-то другой. И ты должен найти его сухим на берегу.

Рике кивнул.

— Что ж, хорошо. — Баст дважды хлопнул в ладони. — Проваливай.

Рике ушёл, и Баст вернулся к дереву молний. Никто из детей его не ждал, так что он тратил время попусту. Он пошвырял камушки в близлежащий ручей и полистал Целум Тинтуре, мельком просматривая некоторые иллюстрации. "Кальцификация. Титрование. Возгонка."

Бранн, счастливо избежавший порки, с перевязанной рукой, принёс ему две сладкие булочки, завёрнутые в белый носовой платок. Баст съел одну и отложил вторую.

Виетт принесла охапку цветов и прелестную голубую ленту. Баст свил из маргариток венок, вплетя ленту между стебельками.

Затем, посмотрев на солнце, он понял, что время почти пришло. Баст снял рубашку и свалил в неё кучу жёлтых и красных недотрог, которые Виетт ему принесла. Он добавил носовой платок и венок, взял палку и соорудил узел, так чтобы ему было проще тащить всё это.

Он направился за Каменный мост, затем по холмам, мимо утёса пока не добрался до места, описанного Кострелом. Оно было укромно спрятано, и поток изгибался и завихрялся в очаровательную маленькую запруду, идеально подходящую для уединённого купания.

Баст уселся позади каких-то кустов и примерно через полчаса ожидания задремал. Резкий треск ветки и обрывок праздного пения разбудили его. Он посмотрел вниз и увидел девушку, осторожно спускающуюся по крутому склону к кромке воды.

Бесшумно двигаясь, Баст побежал вверх по течению, держа свой узел. Пару минут спустя он сидел на коленях у травянистого берега с кучей цветов перед собой.

Он взял желтый цветок и мягко подул на него. Когда его дыхание оглаживало лепестки, их окрас блекнул и становился нежно-голубым. Он бросил цветок, и течение медленно понесло его вниз.

Баст взял горсть красных и оранжевых цветов и дышал на них снова и снова. Они изменялись до тех пор, пока не становились светлыми и ярко-голубыми. Он разбросал их по поверхности реки. Он повторил это дважды до тех пор, пока не осталось цветов.

Затем, подобрав платок и венок из маргариток, он побежал вниз по течению к маленькой уютной лощине с вязом. Он двигался достаточно быстро, так что Эмберли только подошла к воде.

Медленно и бесшумно он вскарабкался на раскидистый вяз. Даже с платком и венком в одной руке он взобрался ловко как белка.

Баст прилёг на низкую ветку, укрытую листьями, дыша быстро, но не тяжело. Эмберли сняла свои чулки и аккуратно уложила их на ближайшую кочку. Её волосы блестели красным золотом, ниспадая ленивыми завитками. Её лицо было милым и круглым, приятного бледно-розового оттенка.

Баст ухмылялся, видя, как она оглядывается, сначала налево, потом направо. После этого она начала расшнуровывать корсаж. Её платье было васильково-синим с жёлтой отделкой по краю, и, когда она бросила его на кочку, оно распахнулось и развернулось как крылья большой птицы. Возможно, какой-то фантастической помеси зяблика и сойки.

Одетая только в белую сорочку, Эмберли снова осмотрелась: налево, потом направо. Затем она освободилась от неё одним пленительным движением. Она отбросила сорочку в сторону и стояла там обнажённая как луна. Её молочная кожа была потрясающей и покрытой веснушками. Её бёдра широкие и привлекательные. Её соски были окрашены нежнейше-розовым.

Она быстро забралась в воду. Издав серию коротких, потрясённых вскриков от её прохлады. По правде говоря, они не были похожи на крики вороны. Такие, возможно, могла издавать цапля.

Эмберли помылась, плескаясь и дрожа. Она намыливалась, окунала голову в воду и судорожно выныривала. Её волосы, намокнув, стали цвета спелой вишни.

В этот момент показалась первая из голубых недотрог, плывущих по воде. Она с удивлением пялилась на неё, пока та проплывала мимо, и стала намыливать волосы.

Показалось больше цветов. Они двигались вниз по течению и скапливались вокруг неё, захваченные тихим потоком запруды. Она смотрела на них потрясённая. Затем достала пригоршню из воды и поднесла к лицу, делая глубокий вдох, чтобы понюхать их.

Она радостно засмеялась и нырнула в воду, выбравшись в гуще цветов, вода хлынула по её бледной коже, стекая по обнажённой груди. Цветы цеплялись к ней, словно не желая отпускать.

Именно в этот момент Баст упал с дерева.

Короткая, безумная возня пальцами по коре, короткий визг, когда он упал на землю как мешок с салом. Он улёгся спиной в траву и издал низкий, страдальческий стон.

Он услышал всплеск, а затем Эмберли появилась перед ним. Она держала перед собой свою белую сорочку. Баст посмотрел на неё со своего места в высокой траве.

Ему повезло приземлиться на этот клочок пружинистого дёрна, покрытого высокой, зелёной травой. Несколько футов в одну сторону и он бы расшибся о камни. Пять футов в другую, и он извалялся бы в грязи.

Эмберли присела рядом с ним на колени, её кожа белела, волосы темнели. Один из цветков прилип к её шее… он был того же цвета, что и её глаза — светлый и ярко голубой.

— Ох, — радостно сказал Баст, уставившись на неё. Его глаза казались слегка потрясёнными. — Ты ещё прекраснее, чем я думал.

Он протянул руку, словно собираясь погладить её щеку, когда обнаружил, что держит в ней венок и смятый платок.
— А, — сказал он, вспоминая. — Я ещё принёс тебе немного маргариток. И сладкую булочку.

— Спасибо, — ответила она, забирая венок обеими руками. Чтобы сделать это, ей пришлось отпустить свою сорочку. Та легко соскользнула в траву.

Баст заморгал, моментально потеряв способность говорить.

Эмберли наклонила голову, чтобы разглядеть венок. Лента была васильково-синей, но она не шла ни в какое сравнение с её глазами. Она подняла венок обеими руками и с гордостью водрузила на голову. Всё ещё держа руки поднятыми, она медленно вздохнула.

Глаза Баста соскользнули с её венка.

Она благосклонно улыбнулась ему.

Баст сделал вдох, чтобы заговорить, затем остановился и вдохнул ещё раз носом. Жимолость.

— Ты что украла моё мыло? — недоверчиво спросил он.

Эмберли рассмеялась и поцеловала его.

Немного позже, Баст пошёл назад к дереву молний длинной дорогой, сделав большой крюк к холмам к северу от города. Почва здесь была более каменистой, не достаточно земли для пашни, рельеф слишком опасный для пастбища.

Даже с картой мальчика Басту потребовалось некоторое время, чтобы найти самогонный аппарат Мартина. Но нужно отдать должное старому безумцу. Среди зарослей ежевики, каменных насыпей и упавших деревьев вряд ли он смог бы случайно наткнутся на аппарат, запрятанный в неглубокую пещеру в маленькой, поросшей кустарником прямоугольной лощине.

Самогонный аппарат не был какой-то кривой штуковиной, торчащей из старого горшка и перевязанной проволокой. Это было произведение искусства. Здесь были ёмкости и резервуары, и большая витая медная трубка. Большой медный бак, размером с две лоханки, и печь, чтобы нагревать его. Деревянные желоба тянулись вдоль навеса, и только отследив, куда они идут, Баст понял, что Мартин собирает дождевую воду, чтобы заполнять емкость для охлаждения.

Осмотрев всё, Баст испытал внезапное желание пролистать Целум Тинтуре и узнать, как называются различные части аппарата, и для чего они нужны. Только тогда он понял, что забыл книгу у дерева молний.

Поэтому вместо этого Баст покопался вокруг, пока не нашёл ящик, заполненный различными ёмкостями: две дюжины бутылок разных видов, глиняные кувшины, старые консервные банки... Дюжина из них была заполнена. Ни одна не была подписана никоим образом.

Баст достал высокую бутылку, в которой когда-то, должно быть, хранилось вино. Он достал пробку, осторожно принюхался, затем сделал аккуратный глоток. Его лицо расцвело от восторга. Он был готов обнаружить скипидар, но это было... что ж... он не был уверен. Он глотнул ещё раз. В напитке чувствовался привкус яблок и... ячмень?

Ухмыляясь, Баст сделал третий глоток. Как бы оно ни называлось, оно было восхитительным. Мягким и крепким, и немного сладким. Мартин может быть и безумец, но он отлично разбирается в выпивке.

Это было за час до того, как Баст вернулся к молниевому дереву. Рике не вернулся, но Целум Тинтуре был здесь целым и невредимым. Впервые на его памяти он был рад видеть книгу. Он открыл книгу на главе о дистилляции и читал в течение получаса, кивая в разных местах. Это называлось конденсаторную спираль. Ему казалось, она имела важный вид..

В конце концов, он закрыл книгу и вздохнул. Собирались облака, и не было ничего хорошего в том, чтобы снова оставить книгу без присмотра. Его везение не будет длиться вечно, и он дрожал от мысли о том, что случится, если ветер смахнёт книгу в траву и порвёт страницы. А если вдруг пойдёт дождь…

Поэтому Баст побрёл назад в Путеводный камень и тихо проскользнул через заднюю дверь. Осторожно ступая, он открыл буфет и засунул внутрь книгу. Он бесшумно преодолел половину пути назад к двери, прежде чем услышал шаги за спиной.

— А, Баст, — сказал трактирщик. — Ты принёс морковку?

Баст застыл, пойманный наполовину прокравшимся. Он выпрямился и смущённо отряхнул одежду.
— Я… Я ещё не занимался этим, Реши.

Трактирщик глубоко вздохнул.
— Я не просил… — он остановился и принюхался, затем сощурил глаза на темноволосого юношу. — Ты пьян, Баст?

Баст посмотрел оскорблено.
— Реши!

Трактирщик закатил глаза.
— Хорошо, ты пил?

— Я исследовал, — сказал Баст, выделяя это слово. — Ты знал, что у Чокнутого Мартина есть самогонный аппарат?

— Не знал, — ответил трактирщик, по его тону было понятно, что эта информация не особенно его впечатлила. — И Мартин не чокнутый. У него просто несколько неприятно сильных маний. И налёт безумия с тех времён, когда он был солдатом.

— Ну да... — медленно проговорил Баст. — Я знаю, потому что он спустил на меня своих собак, а когда я вскарабкался на дерево, чтобы спастись, он пытался его срубить. Но, даже несмотря на это, он слишком чокнутый, Реши. Совсем-совсем чокнутый.

— Баст, — трактирщик с упрёком посмотрел на него.

— Я не говорю, что он плохой, Реши. Я даже не говорю, что он мне не нравится. Но поверь мне. Я знаю чокнутых. В его голове всё устроено не как у нормальных людей.

Трактирщик согласно и несколько нетерпеливо кивнул.
— Примем к сведению.

Баст открыл рот, потом посмотрел немного смущённо.
— О чём мы говорим?

— О том насколько продвинулось твоё исследование, — сказал трактирщик, бросая взгляд в окно. — Несмотря на то, что времени сейчас только три колокола.

— А, хорошо! — возбуждённо сказал Баст. — Я знаю, что Мартин задолжал почти за год. И я знаю, что тебе будет трудно разобраться с этим, потому что у него нет денег.

— Он не использует деньги, — мягко поправил трактирщик.

— Какая разница, Реши, — вздохнул Баст. — Это не отменяет, того факта, что нам не нужен ещё один мешок ячменя. Кладовая забита ячменём. Но поскольку у него есть самогонный аппарат…

Трактирщик уже качал головой:
— Нет, Баст, — сказал он. — Я не буду травить клиентов самогоном. Ты не представляешь, чем это может закончиться…

— Но я знаю, Реши, — жалобно сказал Баст. — Этилацетат и метан. Оловянная щелочь. Там ничего такого нет.

Трактирщик заморгал, явно опешив.
— Ты… Ты действительно читал Целум Тинтуре?

— Да, Реши, — просиял Баст. — Чтобы совершенствоваться в своей учёбе, и не желая отравить людей. Я попробовал немного, Реши, и должен сказать с некоторым основанием, что Мартин не делает самогон. Это отличная штука. Мне не легко это признавать, но оно наполовину так же хорошо как Рис.

Трактирщик задумчиво постучал себя по верхней губе.
— Где ты раздобыл его на пробу? — спросил он.

— Я выменял его, — сказал Баст, легко обходя правду. — Я подумал, — продолжал он, — это не только даст Мартину шанс расплатиться с долгом, но и поможет нам пополнить запасы. Это трудно, дороги настолько плохи…

Трактирщик беспомощно поднял руки.
— Ты уже убедил меня, Баст.

Баст счастливо осклабился.

— По правде говоря, я бы сделал это только для того, чтобы отпраздновать, что ты хотя бы раз занялся своей учёбой. Но это будет хорошо и для Мартина. Я дам ему повод приходить почаще. Это будет хорошо для него.

Улыбка баста немного померкла.

Если трактирщик и заметил это, то никак не отреагировал.
— Я пошлю к Мартину мальчика и попрошу его прийти с парой бутылок.

— Бери пять или шесть, — сказал Баст. — Ночами становится холодно. Зима близко.

Трактирщик улыбнулся.
— Я уверен, Мартин будет польщён.

Баст побледнел.
— Нет, Реши, — сказал он, скрестив руки на груди и отступив назад. — Не говори ему, что я буду это пить. Он ненавидит меня.

Трактирщик прикрыл улыбку руками.

— Это не смешно, Реши, — зло сказал Баст. — Он кидал в меня камнями.

— Не в последние месяцы, — заметил трактирщик. — Мартин был очень радушен с тобой, когда заглядывал последние несколько раз.

— Это потому, что в трактире нету камней, — сказал Баст.

— Будь справедлив, Баст, — продолжил трактирщик. — Он был вежлив почти год. Даже любезен. Помнишь, он извинился перед тобой два месяца назад? Ты слышал, чтобы Мартин извинялся перед кем-то ещё в городе? Хоть раз?

— Нет, — сказал Баст, надувшись.

Трактирщик кивнул.
— Это серьёзный жест с его стороны. Он переворачивает новую страницу.

— Я знаю, — пробормотал Баст, продвигаясь к задней двери. — Но, если он будет здесь, когда я провожу вечер дома, я буду ужинать на кухне.

Рике догнал Баста на обратном пути к молниевому дереву, когда тот не успел дойти еще даже до поляны.

— Я нашел его, — сказал мальчик, победоносно выставив руку. Он был насквозь промокшим до пояса.

— Что, уже? — спросил Баст.

Мальчик кивнул и хвастливо показал камень между двумя пальцами. Он был плоский и гладкий и круглый, немного больше медного пенни.
— Что теперь?

Баст с мгновенье почесал подбородок, как будто пытаясь вспомнить.
— Теперь нам нужна иголка. Но ее нужно одолжить в доме, где не живет ни один мужчина.

Рике задумался на мгновение, затем просиял:
— Я могу достать ее у тетушки Сэлли!

Баст чуть не выругался. Он забыл о Сэлли.
— Хорошо... — сказал он неохотно, — но сработает лучше всего, если иголка будет из дома, в котором живет много женщин. Чем больше женщин — тем лучше.

Рике задумался еще на минуту.
— Тогда вдова Крил. У нее есть дочь.

— У нее есть также и паренек, — заметил Баст, — Дом, в котором не живут ни мужчины, ни мальчики.

— Но где живет много девушек ... — Рике сказал. Ему пришлось надолго задуматься.
— Старуха Нэн меня совсем не любит, — он сказал, — но я думаю, она бы дала мне булавку.

— Иголку, — подчеркнул Баст. — И ты должен ее позаимствовать. Ты не можешь ее украсть или купить. Она должна одолжить ее тебе.

Баст наполовину ожидал, что мальчик будет ворчать из-за такого количества условий, особенно из-за того, что Старуха Нэн жила далеко-далеко на другом конце города — почти у самой западной окраины, которая, тем не менее, все еще считалась частью города. У него уйдет полчаса, чтобы туда добраться, и, при этом , может оказаться, что Старухи Нэн нет дома.

Но Рике не издал даже вздоха недовольства. Он только серьезно кивнул, повернулся и умчался бегом, сверкая босыми пятками.

Баст продолжил свой путь к молниевому дереву, но когда он вышел на поляну, то увидел целую группу детей, играющих на серовике, несомненно ожидающих его. Их было четверо.

Глядя на них из тени деревьев на краю поляны, Баст поколебался, затем посмотрел на солнце, прежде чем вернуться в рощу. У него были и более важные дела.

Ферма Вильямсов не была фермой в полном смысле слова. Не в последние десятилетия. Поля непаханые так давно, что их едва можно было признать таковыми, заросли колючками и молодыми деревьями. Высокий амбар обветшал, и половина крыши была открыта небу.

Пройдя длинным путём вдоль полей, Баст свернул за угол и увидел дом Рике. Он был совсем не такой как амбар. Он был маленьким, но опрятным. Кровля нуждалась в некотором ремонте, но в остальном он выглядел вполне симпатичным и ухоженным. Жёлтые шторы развевались из окон кухни, ящик для цветов был усеян рыжими ноготками и бархатцами.

С одной стороны дома был сооружён небольшой загон с тремя козами, с другой большой заботливо ухоженный сад. Он был густо огорожен связанными друг с другом палками, но Баст смог разглядеть стройные ряды цветущей зелени. Морковка. Ему всё ещё нужна морковка.

Вытянув шею, Баст увидел за домом несколько широких, квадратных ящиков. Он сделал ещё несколько шагов в сторону и разглядывал их, пока не понял, что это ульи.

Только тогда раздался жуткий лай, и две большие чёрные собаки с висящими ушами выбежали из дома, преграждая Басту путь ко всему ценному. Когда они подошли поближе, Баст присел на одно колено и стал шутливо бороться с ними, почёсывая их уши и шерсть на загривке.

Через несколько минут этой возни Баст продолжил путь к дому, собаки носились вокруг него взад и вперёд, пока не заметили какое-то животное и не кинулись в кусты. Он вежливо постучал в переднюю дверь, полагая, что после такого лая его присутствие вряд ли станет сюрпризом.

Дверь открылась на пару дюймов, и какое-то мгновение Баст мог видеть только узкую полоску темноты. Затем дверь открылась немного шире, показав мать Рике. Она была высокой, и её вьющиеся каштановые волосы выбивались из косы, которая свисала у неё за спиной.

Она отворила дверь до конца, держа в руках крошечного полураздетого младенца. Его круглое личико было прижато к её груди, которую он деловито сосал, издавая слабые похрюкивающие звуки.

Посмотрев вниз, Баст тепло улыбнулся.

Женщина ласково посмотрела вниз на своего ребёнка, и поблагодарила Баста усталой улыбкой.
— Здравствуй, Баст. Чем я могу помочь тебе?

— А. Ну, — сказал он неловко, поднимая взгляд, чтобы встретится с её глазами. — Я хотел бы знать, мадам. Миссис Вильямс...

— Нетти — вполне достаточно, Баст — добродушно сказала она. — Некоторые жители городка считали Баста немного простаком, против чего сам Баст нисколько не возражал.

— Нетти, — сказал Баст, улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой.

Повисла пауза, и она прислонилась к косяку. Маленькая девочка выглянула из-за синей юбки женщины, ничего кроме пары серьёзных тёмных глаз.

Баст улыбнулся девочке, которая сеова спряталась за свою мать

Нетти выжидающе смотрела на Баста. Наконец она подсказала:
— Ты хотел бы знать...

— Ах, да, — сказал Баст. — Я хотел бы знать, дома ли ваш муж.

— Боюсь, что нет, — ответила она. — Джессом проверяет свои ловушки.

— А, — разочарованно сказал Баст. — А скоро он вернётся. Я был бы рад подождать...

Она покачала головой:
— Мне жаль. Он совершит обход, а затем проведёт ночь в своей хижине, обрабатывая и суша шкуры. — Она кивнула, указывая куда-то на северные холмы.

— А, — снова сказал Баст.

Уютно примостившийся в руках матери младенец глубоко вдохнул, затем блаженно выдохнул, став тихим и вялым. Приложив палец к губам, Нетти посмотрела вниз, затем наверх на Баста.

Баст кивнул и сделал шаг назад от двери, глядя, как Нетти шагнула внутрь, свободной рукой легко отделяя спящего младенца от соска, затем бережно уложила ребёнка в маленькую деревянную колыбель, стоящую на полу. Темноглазая девочка показалась из-за матери и подошла взглянуть на ребёнка.

— Позови меня, если она начнёт ворочаться, — мягко сказала Нетти. Девочка серьёзно кивнула, села на ближайший стул и начала осторожно покачивать колыбель ногой.

Нетти вышла из дома, закрыв за собой дверь. Она прошла несколько шагов, отделявших её от Баста, бессознательно приводя в порядок свой корсет. При свете солнца Баст разглядел её высокие скулы и пухлые губы. Несмотря на это, она была скорее уставшей чем красивой, взгляд её тёмных глаз потяжелел от беспокойства

Высокая женщина скрестила руки на груди.
— Так в чём проблема? — устало спросила она.

Баст смотрел смущённо.
— Никаких проблем, — сказал он. — Я хотел бы знать, нет ли у вашего мужа какой-нибудь работы.

Нетти опустила руки, выглядя изумлённой.
— Ох.

— Мне особенно нечем заняться в трактире, — слегка смущенно сказал Баст. — Я подумал, вашему мужу могут пригодиться лишние руки.

Нетти осмотрелась, глаза скользнули по старому амбару. Уголки её рта опустились вниз.
— Сейчас он ставит ловушки и охотится большую часть дня, — сказала она. — Это отнимает у него время, но я думаю не настолько, что ему нужна помощь. — Она снова посмотрела на Баста. — Во всяком случае, он никогда не упоминал об этом.

— А как насчёт вас? — спросил Баст, выдавая свою самую очаровательную улыбку. — Здесь нет ничего, где бы вы могли применить лишние руки?

Нетти милостиво улыбнулась ему. Просто небольшая улыбка, но она стёрла десять лет и половину тревог с её лица, заставив её практически засиять от миловидности.
— Здесь почти нечего делать, — извиняясь, сказала она, — только три козы, и мой сын присматривает за ними.

— Дрова? — спросил Баст. — Я не боюсь вспотеть от работы. А вам будет трудносправиться с этим, когда ваш супруг уходит на несколько дней... — он ухмыльнулся ей с надеждой.

— И, я боюсь, у нас нет денег, чтобы заплатить за помощь, — сказала Нетти.

— Мне нужно только несколько морковок, — ответил Баст.

Нетти с минуту смотрела на него, а затем рассмеялась.
— Морковок, — сказала она, потирая лицо. — Сколько морковок?

— Может... шесть? — спросил Баст, будучи не до конца уверенным в своём ответе

Она снова рассмеялась, немного потреся головой.
— Хорошо. Можешь нарубить немного дров, — она указала на колоду, которая стояла за домом. — Я приду за тобой, когда ты отработаешь шесть морковок.

Баст страстно принялся за работу, и вскоре двор наполнился хрустящим, здоровым звуком раскалывающихся дров. Солнце ещё стояло высоко в небе, и всего через несколько минут Баст покрылся потом. Он небрежно стянул рубашку и повесил её на ближайший забор.

Было что-то необычное в том, как он рубил дрова. Ничего особенного. На самом деле он рубил дрова так же, как это делают все остальные: устанавливаешь чурбан вертикально, взмахиваешь топором, рубишь дрова. Не так много места для импровизации.

И всё таки было что-то особенное в том, как он это делает. Он сосредоточенно двигался, когда устанавливал чурбан вертикально. Затем на мгновение останавливался, абсолютно неподвижный. Затем следовал взмах. Он был плавным. Расположение его ног, игра мускулов на руках...

Не было ничего чрезвычайного. Ничего похожего на эффектную демонстрацию. Несмотря на это, была какая-то грация в том, как он вскидывал топор и опускал его по идеальной дуге. Лезвие врезалось в древесину, раскалывая её, и внезапно половинки падали на землю. У него всё это выглядело как-то... ну... стремительно.

Он работал около получаса, после чего Нетти вышла из дома, неся стакан воды и пучок толстых морковок, с всё ещё держащейся на них зеленью.
— Я уверена, эта работа стоит по крайней мере шести морковок, — сказала она, улыбаясь ему.

Баст взял стакан воды, выпил половину, затем наклонился и вылил остаток себе на голову. Он отряхнулся, затем распрямился, его чёрные волосы завились и прилипли к лицу.
— Вы уверены, что вам больше негде применить лишние руки? — спросил он, одаряя её легкой ухмылкой. Его глаза были тёмными и улыбающимися, синее неба.

Нетти покачала головой. Её волосы больше не были заплетены в косу, и, когда она смотрела вниз, отдельные пряди частично падали её на лицо.
— Не могу ничего придумать, — сказала она.

— Я мастак и с мёдом тоже, — сказал он, поднимая топор, чтобы уложить на свои обнажённые плечи.

Она смотрела немного озадаченно, пока Баст не кивнул на деревянные улья, разбросанные по заросшему полю.
— О, — сказала она, словно вспоминая наполовину забытый сон. — Я делала свечи и мёд. Но мы потеряли несколько ульев той ужасной зимой три года назад. Затем один из-за вредителей. Потом была та сырая весна, и ещё три покрылись плесенью, прежде чем мы узнали. — Она пожала плечами. — В начале лета мы продали один Хестли, чтобы получить деньги на уплату налогов...

Она снова покачала головой, словно отгоняя видение. Она пожала плечами и повернулась, чтобы посмотреть на Баста.
— Что ты знаешь о пчёлах?

— Достаточно, — мягко сказал он. — Их не трудно приручить. Им просто нужно терпение и мягкость. — Он небрежно махнул топором, так что тот вонзился в ближайшую колоду. — На самом деле, они такие же как и все остальные. Они просто хотят знать, что они в безопасности.

Нетти смотрела на поле, неосознанно кивая Бастовым словам.
— Осталось только два, — сказала она. — Достаточно для небольшого количества свечей. Чуть-чуть мёда. Не много. На самом деле, едва ли стоит затрачиваемых усилий.

— Да бросьте, — мягко сказал Баст. — Иногда маленькие сладости это всё, что у нам остаётся. Это всегда стоит того. Даже если для этого придётся потрудиться.

Нетти повернулась к нему. Она встретилась с его глазами. Ничего не говоря, но и не отводя взгляд. Её глаза были как открытая книга.

Баст улыбнулся, мягко и терпеливо, его голос был тёплым и сладким как мёд. Он протянул руку.
— Идёмте со мной, — сказал он. — Я должен вам кое-что показать.

К тому времени как Баст вернулся к молниевому дереву, солнце начало клониться к деревьям, росшим с западной стороны. Он слегка прихрамывал, в его волосах застрял мусор, но он, казалось, прибывал в хорошем настроении.

У подножия холма было двое детей, они сидели на серовике, болтая ногами, словно это была огромная каменная скамья. Баст даже не успел присесть, прежде чем они вместе взобрались на холм.

Это был Вилк, серьёзный десятилетний мальчик с взлохмаченными светлыми волосами. Рядом с ним была его маленькая сестрёнка Пэм, бывшая в два раза младше и втрое болтливей.

Поднявшись на вершину холма, мальчик кивнул Басту, затем посмотрел вниз.
— Ты поранил руку, — сказал он.

Баст посмотрел на свою руку и удивился, увидев на ней несколько тёмных кровоточащих полос. Он достал платок и промокнул их.

— Что случилось? — спросила его маленькая Пэм.

— На меня напал медведь, — беззаботно соврал он.

Мальчик кивнул, хотя было неясно, поверил он или нет в то, что это правда.
— Мне нужна загадка, которая озадачит Тессу, — сказал мальчик. — Хорошая.

— Ты пахнешь как дедушка, — пробубнила Пэм, встав рядом с братом.

Вилк проигнорировал её. Баст тоже.

— Хорошо, — сказал Баст. — Мне нужна услуга, я обменяюсь с тобой. Услуга за загадку.

— Ты пахнешь как дедушка, когда он принимает своё лекарство, — уточнила Пэм.

— Но она должна быть хорошая, — подчеркнул Вилк. — Сбивающая с толку.

— Покажи мне что-нибудь, чего никто раньше не видел и больше никогда не увидит, — сказал Баст.

— Хмм… — задумчиво пробормотал Вилк.

— Дедушка говорит, что чувствует себя лучше, когда принимает лекарство, — сказала Пэм громче, явно раздражённая тем, что на неё не обращают внимания. — Но мама говорит, это не лекарство. Она говорит он подсел на выпивку. Но дедушка говорит, что чувствует себя лучше, так что это лекарство, чтоб его. — Оно переводила взгляд с Баста на Вилка, словно бросая им вызов поспорить с ней.

Никто из них не стал. Она смотрела несколько подавлено.

— Эта хорошая, — наконец признал Вилк. — Какой ответ?

Баст медленно осклабился.
— А что ты дашь мне за него?

Вилк склонил голову набок.
— Я же уже сказал. Услугу.

— Я дал тебе загадку за услугу, — легко сказал Баст. — А теперь ты просишь ответ…

Мгновение Вилк казался сбитым с толку, затем его лицо покраснело от гнева. Он глубоко вдохнул, словно собираясь кричать. Потом обдумал это получше и рванул с холма, топая ногами.

Сестра проводила его взглядом, затем повернулась к Басту.
— Твоя рубашка порвалась, — осуждающе сказала она. — И у тебя пятна от травы на штанах. Твоя мама выпорет тебя.

— Не выпорет, — самодовольно сказал Баст. — Потому что я уже взрослый и могу делать со своими штанами всё, что захочу. Я могу сжечь их в костре, и у меня не будет никаких неприятностей.

Маленькая девочка уставилась на него с разгорающейся завистью.

Вилк вернулся на холм.
— Хорошо, — сказал он угрюмо.

— Первая услуга, — сказал Баст. Он протянул мальчику маленькую бутылку, заткнутую пробкой. — Мне нужно, чтобы ты заполнил её водой, пойманной в воздухе.

— Чего? — спросил Вилк.

— Естественно падающая вода, — ответил Баст. — Ты не можешь наполнить её из бочки или ручья. Ты должен поймать её, пока она в воздухе.

— Вода выстреливает из насоса, когда качаешь её… — проговорил Вилк без особой надежды в голосе.

— Естественно падающая вода, — вновь сказал Баст, подчёркивая первое слово. — Не пойдёт, если кто-нибудь встанет на стул и будет поливать из ведра.

— Зачем она тебе? — спросила Пэм своим писклявым голосом.

— А что ты дашь мне за ответ на этот вопрос? — сказал Баст.

Девочка побледнела и закрыла рот рукой.

— Дождя может не быть несколько дней, — заметил Вилк.

Пэм нетерпеливо вздохнула.
— Не обязательно нужен дождь, — сказала его сестра, её голос сочился снисхождением. — Можешь просто пойти к водопаду за Литлклифом и наполнить бутылку там.

Вилк моргнул.

Баст ухмыльнулся ей.
— Ты умная девочка.

Она закатила глаза:
— Все так говорят…

Баст достал что-то из кармана и протянул. Это были зелёные кукурузные листья, обмотанные вокруг куска липких сот. Глаза девочки заблестели, когда она увидела их.

— Мне ещё нужен двадцать один хороший жёлудь, — сказал он. — Без отверстий, с невредимыми шляпками. Если ты соберёшь их для меня у водопада, я дам тебе это.

Она пылко кивнула. Затем оба, она и её брат, поспешили с холма.

Баст снова пошёл к пруду у разросшихся ив и помылся еще раз. Обычно он не мылся в это время, поэтому птички его не ждали, из-за чего купание было более скучным, чем в прошлый раз.

Он быстро помылся, очищаясь от пота и мёда, и немного потёр свою одежду, отскребая травяные пятна и запах виски. Холодная вода немного защипала порезы на его костяшках, но они были не серьёзными и скоро должны были зажить.

Обнажённый и мокрый он нашёл большой тёмный камень, за день нагретый солнцем. Он расстелил на нём свою одежду и дал ей просохнуть, пока вытряхивал волосы и смахивал воду с плеч и груди.

После этого он пошёл назад к молниевому дереву, прихватив длинную травинку, чтобы пожевать, и почти сразу же заснул в золотых лучах послеполуденного солнца.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51225/218671

Переводчики: 120, depolarize, SeverNord, Misterior