Готовый перевод Patrick Rothfuss - The Lightning Tree / Патрик Ротфусс - Дерево, расколотое молнией: ч. 3 "Evening: Lessons"

Вечер: Уроки

Несколько часов спустя вечерние тени вытянулись, накрыв Баста, и он вздрогнул, просыпаясь.

Он присел, потирая лицо и бездумно осматриваясь. Солнце только начало окрашивать верхушки западных деревьев. Вилк и Пэм не вернулись, но это не стало для него неожиданностью. Он съел часть сот, которые пообещал Пэм, медленно облизывая пальцы. Потом он лениво пожевал воск и посмотрел на пару соколов наматывающих в небе ленивые круги.

Спустя какое-то время он услышал свист со стороны деревьев. Он поднялся и потянулся, его тело выгнулось словно лук. Затем он сбежал с холма... только, в сгущающихся сумерках это выглядело не совсем как бег.

Если бы он был десятилетним мальчишкой, казалось бы, что он бежит вприпрыжку. Но он не был мальчишкой. Ели бы он был козлом, казалось бы, что он скачет. Но он не был козлом. Человек спускающийся с холма так быстро, покажется бегущим.

Но в сгущающихся сумерках в движениях Баста виделось что-то странное. Что-то, что трудно описать. Он выглядел как будто... что? Резвится? Танцует?

Не важно. Достаточно сказать, что он быстро подошёл к краю поляны, где Рике стоял в сгущающейся темноте между деревьев.

— Я добыл её, — торжествующе сказал мальчик, он вытянул руку, но иголка была не видна в темноте.

— Ты одолжил её?, — спросил Баст. — Не купил и не обменял?

Рике кивнул.

— Хорошо, — сказал Баст. — Иди за мно

Они вдвоём спустились к серовику, Рике молча последовал за Бастом, когда тот вскарабкался на полузаваленный камень. Здесь всё ешё было достаточно солнечного света, им обоим хватало места, чтобы стоять на широкой верхушке склонённого серовика. Рике беспокойно осмотрелся, словно боясь, что кто-то их увидит.

— Давай посмотрим на камень, — сказал Баст.

Рике засунул руку в карман и протянул камень Басту.

Баст внезапно одёрнул руку, словно мальчик пытался вручить ему раскалённый уголь.
— Не будь дураком, — раздражённо сказал он. — Это не для меня. Амулет будет работать только для одного человека. Ты хочешь, чтобы это был я?

Мальчик притянул руку и посмотрел на камень.
— Что значит только для одного?

— Таковы амулеты, — сказал Баст. — Они работают только для одного человека. — Видя замешательство, явно отразившееся на лице мальчика, Баст вздохнул. — Знаешь, как некоторые девушки делают приворотные амулеты, надеясь привлечь взгляд молодого человека?

Рике кивнул, немного смущаясь.

— Этот наоборот, — сказал Баст. — Это отворотный амулет. Ты проколешь палец, капнешь на него каплю крови, это запечатает его. Он будет отталкивать вещи.

Рике посмотрел на камень.
— Какие вещи? — спросил он.

— Всё, что может причинить тебе вред, — просто сказал Баст. — Ты можешь просто носить его в кармане или взять кусок верёвки...

— Он заставит отца уйти, — перебил Рике.

Баст нахмурился.
— Я об этом и говорю. В тебе его кровь. Так что амулет будет отталкивать его сильнее, чем что-либо ещё. Возможно, ты захочешь повесить его на шею...

— Как насчёт медведя? — спросил Рике, задумчиво глядя на камень. — Он отгонит от меня медведя?

Баст махнул руками.
— Дикие животные другие, — сказал он. — Ими управляют инстинкты. Они не хотят причинить тебе вред. Они хотят еды или безопасности. Медведь...

— Я могу отдать его маме? — снова перебил Рике, взглянув на Баста. Его тёмные глаза были серьёзны.

— ...захочет защитить свою терр... Что? — сбился Баст.

— Он должен принадлежать маме, — сказал Рике. — Что если я уйду с амулетом, и отец вернётся?

— Он уйдёт слишком далеко для этого, — сказал Баст, его голос источал уверенность. — Это не значит, что он будет прятаться где-то поблизости в кузне...

Лицо Рике окаменело, его курносый нос делал его более упрямым. Он покачал головой.
— Он должен принадлежать ей. Она важнее. Она должна заботится о Тесс и маленькой Бип...

— Он сработает...

— Он должен быть ЕЁ! — взакричал Рике, его рука сжалась в кулак вокруг камня. — Ты сказал, он будет работать только для одного человека, так сделай его для неё!

Баст сердито посмотрел на мальчка.
— Мне не нравится твой тон, — жёстко сказал он. — Ты просил меня, сделать так, чтобы твой отец ушёл. Я это и делаю...

— А что если этого не достаточно? — лицо Рике покраснело.

— Этого будет достаточно, — Сказал Баст, рассеянно потирая костяшки пальцев. — Он уйдёт далеко. Даю тебе слово...

— НЕТ! — сказал Рике, его лицо было красным и злым. — Что если прогнать его — недостаточно? Что если я вырасту таким же как отец? Я могу... — его голос сбивался, из глаз потекли слёзы. — Я не хороший. Я знаю это. Знаю лучше, чем кто-либо. Как ты и сказал. Во мне его кровь. Ей нужна защита от меня. Если я вырасту непутёвым и плохим, ей нужен будет амулет, чтобы... ей нужно что-нибудь, чтобы прогнать меня...

Рике стиснул зубы, не в силах продолжать.

Бас потянулся и ухватил мальчика за плечо. Оно было жёстким и твёрдым как доска, но Баст притянул его и положил руку ему на плечи. Мягко, ведь он видел спину мальчика. Они постояли так немного, Рике жёсткий и тугой как тетива, дрожащий как парус, натянутый против ветра.

— Рике, — мягко сказал Баст, — ты хороший мальчик. Ты знаешь об этом?

Мальчик наклонился, повис на Басте, и казалось, что он разорвёт себя на части всхлипываниями. Он уткнулся лицом в живот Баста и сказал что-то, но оно было приглушённым и бессвязным. Баст издал мягкий тихий звук, похожий на те, которыми успокаивают лошадь или усмиряют рой беспокойных пчёл.

Буря прошла, и Рике быстро отступил и грубо вытер лицо рукавом. Небо только начало окрашиваться красными закатными цветами.

— Хорошо, — сказал Баст. — Пора. Мы сделаем его для твоей матери. Ты должен будешь отдать его её. Речной камень работает лучше, если его подарить.

Рике кивнул, не смотря вверх.
— А что, если она не станет его носить? — тихо спросил он.

Баст озадаченно заморгал.
— Она будет носить его, потому что ты дашь его ей, — сказал он.

— А если не будет? — спросил Рике.

Баст открыл рот, затем поколебался и снова закрыл. Он посмотрел вверх и увидел, что зажглись первые вечерние звёзды. Он посмотрел на мальчика. Вздохнул. Он не был хорош в этом.

Многое было гораздо проще. Чары были второй натурой. Нужно было просто заставить людей видеть то, что они хотят увидеть. Дурачить людей было так же легко как петь. Хитрить и обманывать людей было как дышать.

Но это? Открыть кому-то правду, которую тот сам не видит? С чего вообще начинать?

Они были непостижимыми. Эти сознания. Они были перегружены и издёрганы своими желаниями. Змея никогда не ужалит себя, но этот народ превратил это в искусство. Они кутаются в свои страхи и плачут, будучи слепыми. Это бесило. Это могло разбить сердце.

Баст выбрал легкий путь.
— Это часть волшебства, соврал он. — Когда будешь отдавать ей амулет, ты должен будешь сказать, что сделал его, потому что любишь её.

Мальчик смотрел неуверенно, словно пытался проглотить камень.

— Это необходимо для волшебства, — твёрдо сказал Баст. — Потом, если ты захочешь, чтобы амулет работал лучше, ты должен будешь повторять это каждый день. Один раз утром и один раз на ночь.

Мальчик кивнул с решительностью на лице.
— Ладно. Я могу это сделать.

— Отлично — сказал Баст. — Сядь здесь. Уколи свой палец.

Рике сделал это. Он ткнул в свой короткий палец, дал набухнуть кровяной бусине, а затем уронил её на камень.

— Хорошо, — Сказал Баст, садясь напротив мальчика. — Теперь давай мне иголку.

Рике протянул иголку.
— Но ты сказал нужно только...

— Не говори мне, что я сказал. — проворчал Баст. — Вытяни камень вперёд отверстием вверх.

Рике сделал это.

— Держи ровно, — сказал Баст и проколол свой палец. Бусинка крови медленно росла. — Не двигайся.

Рике схватился за камень второй рукой.

Баст повернул палец и капля крови, на мгновение зависнув в воздухе, упала точно через отверстие, ударившись о серовик.

Не было никакого звука. Никакого дребезжания в воздухе. Ни отдалённого грома. Казалось на минуту в воздухе повисла тяжёлая тишина. Но возможно это был лишь перерыв в веянье ветра.

— Всё? — спросил после паузы Рике, явно ожидавший чего-то большего.

— Ага, — ответил Баст, слизывая с пальца кровь красным-красным языком. Затем он немного пожевал и выплюнул воск, который жевал. Он покатал его между пальцами и протянул мальчику. — Натри этим камень, потом отнеси его на самый высокий холм, который сможешь найти. Оставайся там, пока не погаснут последние лучи солнца, а ночью отдай его матери.

Взгляд Рике заскользил по горизонту, высматривая подходящий холм. Затем он спрыгнул с камня и убежал прочь.

Баст был на полпути к Путеводному Камню, когда понял, что понятия не имеет, где его морковка.

Когда Баст вошёл в заднюю дверь, он учуял запах хлеба, пива и кипящего рагу. Осмотрев кухню, он увидел крошки на хлебной доске и крышку, снятую с котла. Ужин уже был подан.

Мягко ступая, он выглянул через дверь в общую комнату. Обычная компания склонилась над барной стойкой, там были Старый Коб и Грэхэм, выскребающие свои тарелки. Ученик кузнеца вытирал свою тарелку хлебом, затем запихивал в рот целый кусок за раз. Джейк размазывал масло по последнему куску хлеба, а Шеп вежливо постукивал пустой кружкой по барной стойке, глухой звук содержал в себе просьбу.

Баст торопливо пробрался через дверь, неся новую миску рагу ученику кузнеца, в то время как трактирщик налил Шепу ещё пива. Собрав пустые миски, Баст снова исчез на кухне, затем он вышел с очередной порезанной и дымящейся буханкой хлеба.

— Угадайте, что я узнал сегодня? — сказал Старый Коб с улыбкой человека, который знает самые свежие новости.

— Что такое? — спросил парнишка, с наполовину набитым рагу ртом.

Коб потянулся и взял хлебную корочку, право на которую он заслужил как самый старший из присутствующих, несмотря на то, что в действительности он не был старшим, и что больше никто не интересовался корочкой. Баст подозревал, он взял её, потому что гордился тем, как много зубов у него сохранилось.

Коб ухмыльнулся:
— Угадай, — сказал он парнишке, потом медленно намазал на хлеб масло и откусил большой кусок.

— Думаю, это что-то насчёт Джессома Вильямса, — беспечно сказал Джейк.

Старый Коб сердито посмотрел на него со ртом, набитым маслом и хлебом.

— Как я слышал, — Джейк медленно растягивал слова, улыбаясь тому, как Старый Коб яростно пытается прожевать то, что у него во рту, — Джессом проверял свои ловушки и на него напала пума. Потом, пока он убегал от неё, потерял дорогу и вышел к Литлклифской скале. И свалился, рассвирепев.

Старый Коб наконец справился с едой.
— Ты тупой как бревно, Джейкоб Уокер. Всё было не так. Он упал со скалы, но там не было пумы. Пума не нападает на взрослого человека.

— Нападёт, если он весь пропах кровью, — настаивал Джейк. — А Джессом пропах, принимая во внимание тот факт, что он собирал свою добычу.

Последовало согласное бормотание, которое естественно рассердило Коба.
— Там не было пумы, — настаивал он. — Он был в стельку пьян. Вот что я слышал. Не держался на ногах. Это единственная причина. Потому что Литлклифская скала вдалеке от его ловушек. Если только ты не думаешь, что пума гналась за ним почти милю...

Старый Коб сел на свой стул, самодовольный как судья. Все знали, что Джессом был пьянчугой. И поскольку скала была более чем в миле от земель Вильямсов, это было слишком далеко для пумы.

Джейк сердито посмотрел на Коба, но, прежде чем он что-то сказал, Грэхэм вмешался в разговор.
— Я тоже слышал, это из-за выпивки. Пара детишек нашла его, пока они играли у водопада. Они решили, что он умер, и убежали за констеблем. Но он только ударился головой и был пьян как сапожник. И там повсюду было битое стекло. Он порезался об него.

Старый Коб вскинул руки:
— Разве это не чудесно! — сказал он, сердито переводя взгляд с Грэхэма на Джейка. — Ещё что-нибудь из моей истории вы хотите рассказать, пока я не закончу.

Грэхэм опешил:
— Я думал, ты...

— Я не закончил, — сказал Коб, словно обращаясь к идиоту. — Я рассказывал её медленно. Я клянусь. Того, что вы не знаете о рассказывании историй, хватит на целую книгу.

Напряжённая тишина повисла между друзьями.

— У меня тоже есть новости, — почти робко сказал ученик кузнеца. Он сидел за барной стойкой слегка ссутулившись, словно стеснялся того, что был на голову выше остальных и в два раза шире в плечах. — Если никто больше их не слышал.

Шеп заговорил:
— Давай парень. Тебе не нужно разрешение. Эти двое просто годами грызутся друг с другом. Но они ничего такого не имели в виду.

— Ну, я делал подковы, — сказал ученик, — когда пришёл Чокнутый Мартин. — Парень с изумлением покачал головой, и сделал большой глоток пива. — Я всего пару раз вдел его в городе и забыл, какой он большой. Мне не нужно задирать голову, чтобы посмотреть на него. Но я всё же думаю, что он больше меня. А сегодня он казался ещё больше, потому что был в ярости. Он был взбешён. Я клянусь. Он выглядел так, словно кто-то связал двух разъяренных быков и надел на них рубашку! — Парнишка рассмеялся легким смехом того, кто выпил больше, чем привык.

Повисла пауза.
— И в чём новость? — мягко спросил Шеп, подталкивая его.

— Ой! — сказал ученик кузнеца. — Он пришёл спросить мастера Ферриса, достаточно ли у того меди, чтобы залатать большой котёл. — Ученик развёл свои длинные руки в стороны, одна почти хлопнула Шэпа по лицу.

— Очевидно кто-то нашёл самогонный аппарат Мартина, — Ученик кузнеца наклонился вперёд, слегка покачиваясь, и сказал стихающим голосом: — Украл часть его выпивки и немного покрушил там всё.

Парнишка откинулся на свой стул и гордо скрестил руки на груди, уверенный в том, что ичтория рассказана хорошо.

Но не было бормотания, обычно сопровождавшего хорошую сплетню. Он ещё глотнул пива, и начал медленно смущаться.

— Тейлу, — сказал Грэхэм, его лицо побледнело. — Мартин убьёт его.

— Что? — спросил ученик. — Кого?

— Джессома, , — проворчал Джейк. Он попытался шлепнуть парнишку по затылку, но вместо этого попал ему в плечо. — Человек, который в стельку пьян в середине дня и упал с обрыва, неся с собой кучу бутылок?

— А я думал, это была пума, — злобно сказал Старый Коб.

— Он захочет, чтобы это был десяток пум, когда Мартин до него доберётся, — безжалостно сказал Джейк.

— Что? — рассмеялся ученик кузнеца. — Чокнутый Мартин? Он свихнувшийся, конечно, но он не злой. Пару оборотов назад он зажал меня в углу и два часа нёс всякую чепуху про ячмень, — он снова рассмеялся. — О том, как он полезен. Как пшеница вредит человеку. О том, что деньги это грязь. Как они привязывают тебя к земле или другую бессмыслицу.

Ученик понизил голос и немного сжал плечи, вытаращил глаза и скопировал выражение лица Мартина:
— Понимаешь? — сделав свой голос грубее и вращая глазами. — Да. Понимаешь. Ты слышишь, что я говорю?

Ученик снова рассмеялся, покачиваясь на стуле. Он определённо выпил несколько больше пива, чем следовало.
— Люди думают, что им следует бояться верзил, но это не так. Я ни разу в жизни никого не ударил.

Все только уставились на него. Их взгляды были абсолютно серьёзны.

— Мартин убил одну из собак Энсела за то, что облаяла его, — сказал Шэп. — Прямо посреди рынка. Метнул в неё лопату как копьё. Затем пнул её.

— Почти убил последнего священика, — сказал Грэхэм. — Того, что был до аббата Леодина. Никто не знает за что. Парень пришёл к Мартину домой. Тем же вечером Мартин приволок его в город на тачке и оставил напротив церкви. — Он посмотрел на ученика кузнеца. — Это было до тебя. Понятно, почему ты не знал.

— Однажды ударил лудильщика, — сказал Джейк.

— Ударил лудильщика? — недоверчиво воскликнул трактирщик.

— Реши, — мягко сказал Баст. — Мартин долбанный псих.

Джейк кивнул.
— Даже сборщики налогов не ходят к Мартину.

Коб посмотрел так, словно собирался снова поспорить с Джейком, затем выбрал более мягкий тон.
— Ну да, — сказал он. — Вполне справедливо. Но это потому, что он отслужил полный срок в королевской армии. Восемь лет.

— И вернулся сумасшедшим как бешеная собака, — сказал Шэп.

Старый Коб уже встал со стула и был на полпути к двери.
— Хватит болтать. Нужно сказать Джессому. Если он сможет убраться из города, пока Мартин немного не успокоится...

— Значит... когда он умрёт? — прямо спросил Джейк. — Помнишь, как он метнул лошадь в окно старого трактира, потому что бармен не хотел наливать ему ещё пива?

— Лудильщика? — повторил трактирщик, не менее шокировано чем в прошлый раз.

При звуке шагов на крыльце наступила тишина. Все уставились на дверь и замерли точно каменные за исключением Баста, который медленно отступал к кухонной двери.

Все вздохнули с облегчением, когда дверь открылась, показав высокую, худую фигуру Картера. Он закрыл за собой дверь, не замечая напряжения в комнате.
— Угадайте, кто сегодня угощает всех виски? — весело воскликнул он, затем остановился, где стоял, смущенный полным залом суровых лиц.

Старый Коб вновь направился к двери, жестом призывая друзей следовать за ним.
— Идём, Картер, объясним по дороге. Нужно срочно найти Джессома.

— Вам предстоит долгая прогулка, чтобы найти его, — сказал Картер. — Сегодня днём я довёз его в Баден.

Все в комнате, казалось, расслабились.
— Так вот почему ты так поздно, — сказал Грэхэм, его голос сочился облегчением. Он плюхнулся на свой стул и твёрдо постучал кулаком по барной стойке.

Картер насупился:
— Не так уж и поздно, — проворчал он. — Посмотрел бы я, как ты проделаешь весь путь до Бадена и обратно за такое время, это больше сорока миль…

Старый Коб положил руку ему на плечо.
— Нет. Ничего такого, — сказал он, направляя друга к бару. — Мы просто немного испугались. Возможно ты спас жизнь этому проклятому дураку Джессому, увезя его из города. — Он сощурил глаза на Картера. — Кажется, я говорил тебе, что ты не должен разъезжать один по дорогам в эти дни…

Трактирщик принёс Картеру миску, в то время как Басту ушёл на улицу, чтобы позаботится о его лошади. Пока он ел, друзья вкратце пересказали ему сегодняшние сплетни.

— Что ж, это всё объясняет, — сказал Картер. — Джессом явился, воняя как пьяница, и выглядел так, точно на него напала дюжина разных демонов. Заплатил мне, чтобы я довёз его до Железного Дома, и прямо там принял королевскую монету. — Картер глотнул пива. — Затем заплатил мне, чтобы я сразу же отвёз его в Баден. Не захотел заехать домой за одеждой или чем-нибудь ещё.

— Там не так много нужно, — сказал Шеп. — В королевской армии его оденут и накормят.

Грэхэм тяжело вздохнул:
— Вот это промах. Можете представить, что было бы, если б за Мартином пришли судейские.

Все ненадолго замолчали, представляя, какие б начались проблемы, если бы офицер Королевского Закона появился здесь в городке.

Ученик кузнеца осмотрелся вокруг:
— А что с семьёй Джессома? — явно волнуясь, спросил он. — Мартин не придёт к ним?

Мужчины за стойкой одновременно покачали головами.
— Мартин чокнутый, — сказал Старый Коб, — но он не того сорта. Не будет доставать женщину или её детей.

— Я слышал, он ударил лудильщика за то, что тот приставал к юной Дженне, — скзал Грэхэм.

— Так и было, — спокойно сказал Старый Коб. — Я видел это.

Все в комнате обернулись к нему, глядя удивлённо. Они знали Коба всю свою жизнь и слышали все его истории. За долгие годы даже самые скучные из них рассказывались по три или четыре раза. Мысль о том, что он утаил какую-то из них была… ну… это было невообразимо.

— Он лапал юную Дженну, — сказал Коб, не поднимая взгляда от своего пива пиво. — Кроме того тогда она была еще моложе, представьте себе. — Он ненадолго замолчал, потом вздохнул. — Но я всё же был стар, и… ну… Я знал, что это лудильщик поколотит меня, если я попытаюсь его остановить. Я вполне ясно понял это по его лицу. — Старик вздохнул. — Я не горжусь этим.

Коб поднял взгляд со злобной усмешкой:
— Тогда Мартин вышел из-за угла, — сказал он. — Это было за старым местечком Купера, помните? Мартин посмотрел на парня, на Дженну, которая не плакала и ничего такого, но и рада явно тоже не была. А лудильщик держал её за руку…

Коб покачал головой.
— Тогда он оттолкнул его. Как будто молотком пнули окорок. Выталкал его прямо на улицу. Десять футов, плюс-минус. Затем Мартин посмотрел на Дженну, та была немного заплаканная. Больше от испуга. И Мартин пнул его ботинком. Только один раз. Не так сильно, как мог бы. Казалось, он выплатил долг у себя в голове. Как будто он был ростовщик, передвинувший фишки на счетах.

— Этот парень не был приличным лудильщиком, — сказал Джейк. — Я помню его.

— А я слышал кое-что о старом священнике, — добавил Грэхэм.

Кое-кто из остальных молча закивал.

— Что если Джессом вернётся? — спросил ученик кузнеца. — Я слышал, некоторые напиваются и берут монету, а протрезвев, трусят и сбегают со службы.

Казалось, все задумались над этим. Им не тяжело было такое представить. Только в прошлом месяце отряд королевских стражников заходил в город, повесив объявление, обещающее награду за дезертиров.

— Тейлу, — жестко сказал Шеп в свою полупустую кружку. — Не будет ли это лучшим выходом из положения?

— Джессом не вернётся, — небрежно сказал Баст. В его голосе была такая уверенность, что все в удивлении повернулись к нему.

Баст отщипнул кусок хлеба и положил в рот, до того как понял, что оказался в центре внимания. Он неуклюже сглотнул, и широко развёл руки.
— Что? — спросил он, смеясь. — Вы бы вернулись, зная, что Мартин вас ждёт?

Последовал хор отрицательного ворчания и кивки.

— Нужно быть особым дураком, что б поломать аппарат Мартина, — сказал Старый Коб.

— Может быть восьми лет будет достаточно, чтобы Мартин немного успокоился, — предположил Шеп.

— Как бы не так, — ответил Джейк.

Позже, после того как посетители ушли, Баст и трактирщик сидели на кухне, ужиная остатками рагу и половиной буханки хлеба.

— Ну что ты узнал сегодня, Баст? — спросил трактирщик.

Баст широко ухмыльнулся:
— Сегодня, Реши, я выяснил, где купается Эмберли!

Трактиршик задумчиво склонил голову:
— Эмберли? Дочка Элардов?

— Эмберли Эштон! — Баст вскинул руки в воздух и издал сердитый звук. — Она третья по красоте девушка на двадцать миль вокруг, Реши!

— А, — сказал трактирщик, настоящая улыбка скользнула по его лицу впервые за этот день — Ты должен показать её мне.

— Я отведу тебя туда завтра, — пылко заверил он. — Не знаю, купается ли она каждый день, но стоит рискнуть. Она нежная как сливки и у неё широкие бёдра. — Его улыбка расползлась до неприличных размеров. — Она доярка, Реши, — сказал он с особым ударением. — Доярка.

Трактирщик покачал головой, несмотря на то, что его собственная улыбка расползлась по лицу. Наконец он тихо рассмеялся и выставил руки.
— Ты можешь показать мне её как-нибудь, когда она будет одета, — уточнил он. — Это было бы неплохо.

Баст неодобрительно вздохнул.
— Тебе пошло бы на пользу, иногда выбираться отсюда, Реши.

Трактирщик пожал плечами:
— Возможно, — сказал он, лениво ковыряясь в своём рагу.

Какое-то время они ели молча. Баст думал, что бы сказать.

— Я раздобыл морковку, Реши, — сказал Баст, прикончив своё рагу и вычерпывая остатки из котла.

— Полагаю, лучше поздно чем никогда, — сказал трактирщик, его голос был вялым и бесцветным. — Используем её завтра.

Баст заёрзал, смущаясь.
— Боюсь, я потом потерял её, — робко сказал он.

Это вызвало у трактирщика ещё одну усталую улыбку.
— Не волнуйся об этом, Баст. — Его глаза сузились, сфокусировавшись на руке Баста, которая держала ложку. — Что с твоей рукой?

Баст посмотрел на костяшки своей правой руки, они больше не кровоточили, но кожа была повреждена.

— Я упал с дерева, — сказал Баст. Не ложь, но и не ответ на вопрос. Лучше было не врать напрямую. Даже усталого и поникшего, его учителя было не легко одурить.

— Тебе следует быть осторожней, Баст, — сказал трактирщик, безучастно ковыряясь в еде. — И поскольку тут почти нечего делать, бало бы не плохо, если бы ты уделял больше времени своей учёбе.

— Сегодня я узнал много вещей, Реши, — возразил Баст.

Трактирщик уселся, смотря внимательнее.
— Правда? — спросил он. — Тогда удиви меня.

Баст на мгновение задумался.
— Нетти Вильямс нашла рой диких пчёл, — сказал он. — И ей удалось поймать королеву...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51225/219878

Переводчики: 120