Готовый перевод One more for the road / Ещё по одной на дорожку: Diane de Forêt

Диана Де Форе

Как-то осенью 1989-го, в тот сумеречный час, когда кладбище закрывалось, я, незамеченный смотрителями, поторапливающими последних посетителей, набрел на мраморное надгробие Дианы де Форе, то есть лесной, и стоял, прислушиваясь к последним понуканиям смотрителей и шуму закрывающихся ворот. Меня не беспокоило то, что я могу оказаться заперт на ночь на кладбище Пэр Лашез, потому что передо мной простиралась прекраснейшее надгробие, самая восхитительная мраморная резьба, что я встречал на каком-либо кладбище в своей жизни.

Я долго стоял, захлёстываемый волнами чувства столь же загадочного, как ненависть, страх, радость; чувства, имя которому любовь.

Все эти элементы, что вступают внутри нас в танец своих химических реакций, становятся частью общей загадки и вырастают в особые эмоции, которые нельзя ни призвать, ни решить, но лишь принять с радостью или пренебречь ими в поиске других реакций, других эмоций.

Головокружение прошло. Сверху я увидел слова:

Диана Де Форе. 1800—1818.

О, боже, прошептал я. Утрачена ещё до моего рождения. Ниже на мраморе были высечены ещё слова:

Она бежала так быстро, что лишь Смерти было под силу за ней угнаться. Мне довелось знать её час и любить её всю мою жизнь.

Затем стояли инициалы "R.C." и приписка:

высекший это, чтобы придать форму её памяти.

"О, боже", услышал я собственные слова, "здесь двое любовников, не только юная невеста, но и её возлюбленный, скульптор, день за днём вытаскивавший из камня эту грудь, руки, спящее лицо. Сколько лет прошло, как часто приходил он оросить слезами эту тишину."

Не зная, я наклонился ниже, чтобы запомнить мельчайшие детали тонких бровей, чутких ноздрей, застывших в полуулыбке губ, снесших несчетные грозы, но устоявших перед ходом времени.

Слезы, ослепляя меня, упали на мраморное лицо.

Будто обман зрения, её черты внезапно подёрнулись движением, и снова застыли, прежде чем я смог отпрянуть. У меня перехватило дыхание.

Мои слёзы коснулись её век. Казалось, это она плачет. Слезы уже были не мои, а её, стекали по её щекам, касались её губ, которые, ... ... .

"Да?", раздался шепот.

Тишина. Я замер в ожидании.

Губы прятались в своих тенях. "Кто это?"

"Нет-нет", подумал я, "не может такого быть!"

"Ну же?" — шёпот. Слеза задрожала на холодных устах.

В конце концов я проговорил: "это всего лишь я."

"Если так," прозвучал шёпот, "где же ты был?"

"Я, ... "

"Я ждала тебя"

"Я, ... " и опять я не смог продолжить.

"Столько времени прошло," произнес голос, скрывающийся в лице, высеченном из камня. "Почему ты меня бросил?"

"Ты не понимаешь", подумал я, "смерть нас разделила. Твоя смерть. А затем его, твоего любовника, и всё это давным-давно."

Наконец я пробормотал: "Что мне сказать?"

"Что-нибудь. Что угодно." Тень упала на её уста.

"Вот я. Сейчас я здесь."

"Слава богу."

"Ты меня прощаешь?"

"О, есть ли что-либо на свете прекраснее любви?"

"Я люблю тебя", сказал я.

И изнутри гробницы, дрожащий толчок, удар жизни против давящей плиты.

"И всё же," произнёс её тихий голос, "есть другие вещи, о которых нам следует поговорить. С тех пор, как в последний раз мы встретились и говорили, что же?"

"Сто семьдесят один год?" Подумал я.

"Потому что я с тобой разговариваю"

Под моей рукой, лежащей на её руках, раздался звук. Плач? Я ждал и вслушивался.

"Дорогой," сказала она наконец, "как странно. Мы будто на детских качелях: я поднимаюсь, ты опускаешься, ты поднимаешься, я опускаюсь. Дано ли нам действительно повстречаться?"

"Только здесь", сказал я.

Голос её дрогнул. "Ты же вернёшься? Не обманешь меня снова, не покинешь?"

"Обещаю."

"Иди поближе," прошептала она, "Я не могу говорить. Помоги мне."

Я склонился ещё ближе, чтобы мои слёзы снова упали на её лицо. Голос её, обретший новую силу, сказал, "Пока у тебя всё ещё есть слёзы, что позволяют мне говорить, — пора."

"Попрощаться?"

"Семьдесят три года? Тебя ждёт кто-нибудь за этими воротами?"

"К сожалению, нет."

"Тогда ты вернёшься. И слёзы, приноси свои слёзы?"

"Они не прекратятся."

"Приходи ещё. Столько всего есть рассказать."

"О смерти?"

"Ах, нет. О вечности. Обо всём. О вечности, друг мой. Я научу тебя. Но твои слезы остановились. И мне пора. Прощай."

Я поднялся.

"Прощай, Диана де Форе.", сказал я.

Упал лист, бросая тень на её лицо. Прощай.

Я побежал к воротам, зовя смотрителей, наполовину желая на свободу, наполовину надеясь остаться здесь навсегда.

Но тут подоспели смотрители. Отперли ворота.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51490/217067

Переводчики: marchdown