Готовый перевод Fallout Equestria: Viva Las Pegasus / Фоллаут Эквестрия: Вива Лас-Пегасус!: Глава первая: Звук безмолвия

------------------------------

Фолаут Эквестрия: Вива Лас-Пегасус
Автор S3rb4n
------------------------------

Часть 1: рассвет

Глава 1: звук безмолвия

"Добрый вечер всем пони, говорит мистер Нью-Пегасус, принося вам самые свежие новости и сладчайшие мелодии чтобы успокоить ваши утомлённые души. Сегодня был замечательный день большого города Нью-Пегасус! Казино "Флагман" Стрипа Нью-Пегасус и "Платиновая Подкова" вновь открылись для общества после десятилетнего молчания и загадок. Некогда считавшийся мёртвым владелец этого джаггернаута развлечений для пони, Фулл Хаус имел уважение чтобы прислать сообщение этому скромному пони сюда. Я не воспроизведу его, согласно его просьбе, но я расскажу вам, что он мне рассказал. Он сказал, что Подкова теперь самое лучшее казино в городе, с наилучшими удобствами, самыми удобными номерами, самыми увлекательным развлечениями и самыми большими сочными призами. Все пони приглашены в новую Подкову!

В Других новостях, городской совет решает приветствовать Новую Эквестрийскую Республику, чтобы установить дипломатическую делегацию в пределах городских стен, при условии, что они будут уважать независимость и самоуправление города. Так что, дорогие граждане Нью-пегаса, если вам случится увидеть пони, одетых в форму с двуглавым единорогом, не бегите обратно в свои дома и не стройте баррикады! Эти солдаты дружелюбны и гостеприимный настолько, пока городской совет не скажет что-нибудь необычное. В Соответствии с городским советом, НЭР будет иметь постоянное посольство в северной части Стрипа, у стен.

Однако как неприятный побочный эффект этого дипломатического манёвра, городские силы безопасности начнут проводить проверки граждан, так что не забудьте свою карточку гражданина или значок "с вами на все времена". Вы рискуете быть вытолкнуты из этого маленького кусочка рая!

А теперь, для всех наших повседневных слушателей и новичков, вот то, что только что из печи. Прямо из Мэйнхэттена, от самого диджея Пон-3, последний хит Вельвет Ремеди. Помните, это радио Нью-Пегасус, и я, ваш мистер Нью-Пегасус, прямо в вашей душе..."

– Фарсайт, – заговорила Смотрительница в достаточно формальном тоне, – позвольте мне выразить свою бесконечную благодарность за вашу жертву сегодня. Уверена, что пони из Стойла 188 навсегда в долгу перед вами. Мы никогда не забудем, что вы сделали для нас.

Я посмотрел на Смотрительницу. Я не был зол, не был печален, не был напуган; но я знал, что страх придёт ко мне как только ворота закроются за моей спиной. В этот момент, каждое негативное чувство, которое я питал к стойлу, его организации, его правил и способов, и больше всего, к Смотрительнице, было заменено для чистого разочарования и горечи. Она привела меня в общий шах и мат, превратив меня в изгоя в собственном доме и раздробив мои стремления сделать что-нибудь хорошее для отдыха; и в конце концов, она бросила меня к моей смерти.

— Смотрительница, — ответил я сквозь стиснутые зубы, смотря на неё полным чистой, абсолютной ненависти взглядом. — Надеюсь, Вам хватит смелости сказать то же самое своей кобылке, если она будет выбрана.

Я повернулся и пересек ворота входя в бесконечную темную пустоту. Я обернулся назад посмотреть на закрывающихся ворота за мной, но... Я заметил слабую ухмылку на лице Смотрительницы?

*** *** ***

Тьма. Повсюду.

Когда массивная дверь захлопнулась позади меня, мир погрузился во тьму. Не было ничего кроме тьмы и тишины, благодаря которым было понятно, что двери стойла были звуконепроницаемые. Уверен что жители устроют огромную вечеринку прямо за дверью, и я ничего не услышу.

Я стоял... как долго? Я не знаю, и опять же, как мне было знать, находясь в окружении кромешной тьмы, без единого намека начать? Как я и представлял раньше, я обнаружил себя в полном страхе. Что могло находиться передо мной? Я не мог ни видеть, ни слышать, и я чертовски уверен, что не мог чувствовать ни одной вещи; и что ещё хуже, я не мог ясно мыслить. Моё воображение сошло с ума и начало представлять жуткие картины, которые были в двух шагах от меня, ожидая чтобы затащить меня в свои тёмные норы чтобы разорвать меня на куски.

Я чувствовал, что мои кишки свернулись еще раз, на этот раз более жестоко, и я мог даже почувствовать рвоту, подступающую к моему горлу, и меня вырвало. Один раз, два, три, пока ничего не осталось в моем животе. Я чувствовал, как все мое тело дрожит от страха и слабости. Текли слезы. Я не сделал ничего, чтобы удерживать их назад, а просто дал им затопить глаза и скользить по моим щекам. Я пинался, вопил и плакал как маленький жеребенок, проклиная всех жителей стойла к медленной и мучительной смерти, обвиняя их в лицемерии, как виновника своей судьбы. Я топал моими копытами по полу и мой гнев терялся, в сумасшедшем плаче. Может быть, это было не самое умное решение, но это помогло мне чувствовать себя немного лучше.

Я медленно начал думать о моей жизни в стойле. Я пропустил её? Я думаю да, но я не был уверен, в любом случае. Там было безопасно, удобно, и еда была гарантирована, пока дела не пошли на перекосяк. Тем не менее, я был одиночкой всю жизнь, без каких-либо реальных друзей, только искусственные отношения, с продуктами моей тяжелой работы, пытаясь понять принципы речи и харизмы. Оглядываясь на неё, я не мог вспомнить имя кобылы или жеребца, положительно выражавшего любовь ко мне. Нет, никто мне не нравился. Я чувствовал что слезы снова заполнили мои глаза, но на этот раз это был не страх, что подпитывает их, ни ярость. Это было горе, это было сожаление за то, что потерял все, что я никогда не имел.

Затем улыбка из Смотрительницы пришла мне в голову. Я видел её, я не сомневался. Почему она улыбалась, если момент должен был быть одним из серьезных или даже печальных? Как Смотрительница, она отправляла одного из жителей ее Стойла к наиболее верной смерти! Как она могла найти это забавным вообще? Или, может быть, это не было забавным, что привело её к усмешке.

...Нет. Нет, нет, нет! НЕТ! Я отказался думать об этом, не было никакой уверенности, она могла сфальсифицировать выборы! Сколько бы я ненавидел её, хотелось поверить в то, что в ней было хоть чуть-чуть порядочности. Тем не менее, голос в моей голове говорил мне, что я был дураком полагаться на это. Что если она сфальсифицировала мой не первый выбор? Почему все ее «друзья» были так спокойны в момент лотереи? Разве это не подозрительно? Сама мысль об этом заставила меня трясти от злости. Это отвратительно, сука! Если бы я мог положить мои копыта на нее тот самый момент, я бы порвал ее в клочья.

Я глубоко вдохнул два или три раза, чтобы успокоиться, и вспомнил о ПипБаке который я носил. Когда мне его выдали, инструктор сказал нам о функции фонарика. Как я мог забыть, это? Я нажал пару кнопок с помощью моего телекинеза, и ПипБак начал светится слабым золотистым светом. Теперь, когда вещи не были черные как смола, я мог видеть мир вокруг себя, и я был весьма удивлен, увидев что я не нахожусь в открытом, как я думал месте, а в каком-то подземном туннеле обслуживания, четыре стены из бетона привели меня к неизвестному месту. Кроме этого (о, да, и моя рвота в полу), не было ничего что, можно было увидеть или сделать здесь.

Одно копыто за другим, я медленно пополз в темный туннель, надеясь, что там не будет никаких монстров. Записи в Стойле говорили об ужасном воздействии радиации на живых существ, мутации, извращенных мерзостях, которые вышли из испытаний, проведенных до войны. Всё что я знал, эти ужасы могут легко пошатнуть мир прямо сейчас. Тем не менее, мои страхи были скоро закончились, так как тоннель прервался бетонной стеной с лестницей, ведущей к отверстию в потолке. Вдруг мой ПипБак издал слабый сигнал. Я посмотрел на него, чтобы увидеть, что функция карты начала работать и показал, что я стоял над ... Стойлом 188. Очевидно. Это навело меня на мысль, что на карте должны были быть записи где-то до или во время войны, и так же как какой-то пони добавил Стойло 188 в базу данных, другие места должны быть там также.

Что мне теперь делать, я задался вопросом. Мне нужна была цель в жизни.К чему стремиться, и сейчас у меня не было ничего. Так как не было никакого пути назад в мою прежнюю жизнь. Хуже чем могло бы быть. Тем не менее, я не знал, что ждет меня впереди, и честно говоря, я боялся,того с чем я могу столкнуться, когда я шел по туннелю, но я нашел что-то в глубине моего сознания, Я нашел желание мести. Что-то внутри подсказало мне, что я хотел бы вернуться в стойло когда-нибудь, и Смотрительнице придется заплатить за то что она меня вышвырнула. Но во-первых я должен выжить чтобы увидеть этот день

Оставив эти мысли, я направился к крышке люка, чтобы найти выход из тоннеля. Слабое голубое свечение моего рога затопило комнату, бросая мою тень на лестнице. Крышка люка отошла в сторону, и поток света вошел в туннель сверху. Может ли это быть ... солнечный свет? Может быть, все, что я читал и все, что сказала нам смотрительница была ложь? Может быть, мир снаружи был еще зеленый и солнечный? Прожив всю жизнь под землей, я мог бы подумать, что дневной свет - сила Богини? Почти зависнув от волнения, я поднялся по лестнице и вышел из туннеля.

*** *** ***

—*БИП!* Вы обнаружили Лас-Пегасус Стрип! — Запищал ПипБак и дал мне знать, что я был где-то, кроме как около Стойла 188, но я был слишком занят, чтобы на самом деле заметить. Мои глаза блуждали в восторге, от света к свету. Это не было солнечным светом, как я думал на первый взгляд. Это было чисто и просто магия, целые здания горят, как факелы, сверху донизу, показывая массивные, светящиеся рекламные щиты, которые объявляли артистов, певцов, фокусников, комедиантов, выставки и почти повсеместно, азартные игры. Это был Лас Пегас, столица веселья в Эквестрии, как записи и сказали.

В моём разуме царил полный распад. Как такое было возможно? Не должно ли это быть уединенной Пустошью где пони выживают? Что это за ёбаное издевательство? Здесь была какая-то уловка. В любом случае либо все жители были мертвы, либо они были каннибалами, ожидающими пони, которые выйдут из Стойла (пожалуйста, Селестия, пусть это будет не так), либо это Стойло было наподобие нелепого эксперимента. Ничего, казалось, не складывалось из этого и я чувствовал себя растерянно в этот момент, мне так хотелось развернуться и вышибить дверь Стойла чтобы рассказать им, что над ними целый город.

Когда я вышел из туннеля, я оказался в небольшом тупике между двумя шлакобетонными зданиями, на их стенах были смазанные граффити, которые гласили, "НЭР домой!" Или "Кто ФулХаус?". Картины были нарисованны недавно, так что я исключил идею что город пустынен. У меня не было идей, что они значили. НЭР? Кто в Эквестрии мог,знать что они значат? И кто мог быть этот ФулХаус ? Пытаясь привести свои мысли в порядок, я вышел из тупика, чтобы выйти на главную улицу.

Было ясно и просто великолепно. Выйдя из тьмы подземного коридора, я оказался в мире ослепительных огней. Мои челюсти раскрылись в изумлении,я начал осматриваться, пытаясь понять, как много в этом новом, захватывающем мире. Насколько это возможно. Это не имело ничего общего с картиной Пустоши которую я себе представлял. Вместо бесплодной, безжизненной пустыни. Я столкнулся с живым городом, где были блеск и слава старого мира.

Огни были ослепительны, музыка была гармоничной, кобылы были красивы,а жеребцов одеты стильно. Мои глаза разбегались по проспекту, который был окружен зданиями, каждое из которых более и более зажиточными, чем предыдущие. Там были бары, модные рестораны, казино, гостиницы, портные и обычные магазины... но в основном казино. Я насчитал шесть казино, в десяти минутах рысью вниз по Стрипу. Все выглядело так необычно, так привлекательно...

Внезапное урчание в животе напомнило мне, что я не ел ничего с утра, и если подумать об этом, после того, как я был изгнан из Стойла, меня вырвало столько раз, я не сомневался, что во мне ничего не осталось. Когда я шел к ресторану, жеребец, одетый в неудобный костюм, остановил меня как вкопанного. Он посмотрел на меня сверху вниз, как будто он судил меня.

— Сэр, — сказал он. — Боюсь, я не могу впустить вас так. Вы одеты неподходящим образом.

"Неподобающе?" Спросил я в недоумении. Мой комбинезон был чистым и опрятным! Почему это не соответствует?

"Да, сэр. Этот ресторан гордится своими стандартами гардероба, и я боюсь, ... комбинезон не то, что соответствует нашему этикету. Кроме того, даже в опасности быть невежливым? Я не думаю, что вы можете позволить себе цены в нашем меню ".

Деньги! я должен был воздержаться от фейсхуфа. И я считаю себя умным пони! Я прочитал столько о деньгах в довоенных времен; Я знал о торговле и инвестициях, и я даже имел некоторые понятия в экономике. Но тем не менее, я не имел понятия что деньги имеют большое участие. В конце концов, если этот город был похож на один из довоенных, это было разумно, что была довоенная экономика.

– Простите, сэр, но я попрошу вас уйти, – жеребец смотрел на меня с суровым лицом." Если вы откажетесь, боюсь, я буду вынужден вызвать полицию.

Я не хотел попасть в неприятности с самого начала. После страха, который я чувствовал, когда я покинул Стойло, я вдруг увидел легкий выход из проблемы. Этот город, Лас-Пегас, может быть мой убежищем. Если бы я мог найти здесь работу, может быть, я мог бы зарабатывать на жизнь от опасностей, которые были там. Вдруг я чувствовал себя гораздо более легко, почти весело. Вещи не выглядят так плохо с этой точки зрения.

Мое счастье, было быстро заменено тоской. Где я могу найти работу в таком месте, как это? Всю жизнь я работал в качестве бухгалтера, менеджером на входах и выходах.Так что я не имел никаких навыков, как те, которые нужны для работы в ресторане или казино, и скорее всего, они не будут нанимать меня в любом случае. В конце концов, кто я, бездомный пони? Кто бы на самом деле будет нанимать жеребца, что приходит из ниоткуда, одетый в странный комбинезоне, который является чуждым во всех местах? Нипони, вот и ответ.

Я должен был попробовать или я сдохну. Я медленно размышлял о том, что я мог бы сделать для жителей этого города. Черт, Фарсайт, ты умный пони. Ты сможешь найти способ как устроиться на работу. Я мог обращаться с деньгами, как бы то не было. В Стойле денег не было вообще, но были ресурсы, такие как энергия, вода, кислород, продукты питания и топливо. Кто нибудь из пони контролировал все тонкости,управлял количеством, так что деньги ещё один ресурс. И я должен был достать его найдя работу

Если нет, у меня есть компьютер; в конце концов мой ПипБак был особенно модифицирован и имеет мощность обыкновенного терминала, если не больше. Кроме того, я работал всю жизнь перед терминалом, и я узнал, как сделать такие вещи как: разрабатывать программы для управления роботами, для автоматизации учетных записей, для доставки сообщений... Возможно это может быть также полезным.

Укол печали пришёл ко мне ещё раз. Стойло, моя жизнь ... Ушли навсегда. Моя жизнь не была счастливой там, я знаю, но теперь я потерял её. Даже яркие огни этого города, всё было чуждо мне, как будто мне действительно не место здесь. Вспоминая свою обыденную рутину, я чувствовал, как мрак вновь сжимает сердце. Мой небольшой офис, старый письменный стол, где был расположен мой терминал, запах книг на полке... я пропускал простоту всего этого. Я пытался скрыть слезы; вместо этого, я тихо рассмеялся в иронии. Просто удивительно, как вы можете оценить простые вещи, когда вы потеряли их.

И вновь, мысли о благополучии Стойла ли привели меня к изгнанию, или же всё это было подстроено? Я обвинял Смотрительницу, но маленькая часть моего разума всё же осознавала, что всего можно было бы избежать, не говоря ничего лишнего, просто оставаясь хорошим и послушным пони. Мне хотелось отомстить, однако что-то внезапно поменялось. Я желал возмездия, не Смотрительнице, но той системе, что сотворила это. Внезапно до меня дошло, что она была не более чем марионеткой, видимым придатком невидимого чудовища, порождённого слепым фанатизмом и узколобым мышлением всех обитателей Стойла. Все они был виновны. Все они были в ответственности за мою судьбу, и ни один их них не сделал и шага, чтобы помочь. И поэтому я поклялся, что отомщу всем им.

*** *** ***

"Мне очень жаль, но я не могу нанять вас." Сказала причудливая кобыла которая была поставщиком снаряжения. Она покачала головой, и ее лицо, показывало совершенно фальшивую печаль. "Вы не подходите по умениям."

"Не достаточно умею?" Спросил я в гневе. "Разве ты не видишь, что я только что из Стойла? Ты хочешь, чтобы я полз обратно?

"Меня не волнует, что вы будете делать." С её лица исчезла вся печаль, чтобы дать суровый отказ. "Нет умения, нет работы."

Я...

Теперь уйдите или я вызову полицию! "Она указала копытом на дверь.

Я спешно покинул магазин, не желая привлекать к себе внимание полиции. Каким-то невероятным образом мне пришло на ум, что это было бы крайне неразумно. Постепенно меня охватывало отчаяние, живот продолжал урчать, а голова гудела в полном хаосе. С того самого момента, как меня вышвырнули за двери Стойла, я, фактически бездомный, слонялся по городу, пресмыкаясь от одного магазина к другому, чуть ли не на коленях моля о работе. Но, тем не менее, всюду мне отказывали, и волей-неволей я вынужден был уходить. Рестораны выкидывали меня прочь, так как я был грязен, поставщики снаряжения презирали за одежду, а отели поспешно отвергали предложения, боясь, как бы я не оказался грабителем. Вне зависимости как изворотливо я пытался говорить, мне бы ни за что не дали возможности.

И что ещё хуже, каждая новая попытка всегда оканчивалась всё большими и большими шансами привлечения полиции. С каждой захлопнувшейся дверью я отчётливо видел перед глазами, как шансы на выживание же стремятся к нулю. Хотелось кричать, даже просто попросить у кого-нибудь одну-единственную морковку. Это был ещё один урок, который мне довелось узнать: в этом внешнем мире никто ни о ком не заботится. В Стойле имелись хотя бы некоторые принципы любви и сплочённости, никого не оставляли позади всех. Это же в каком-то смысле было соревнованием. Выживание – удел одного пони, и чем скорее я бы понял сию жестокую правду, тем лучше было бы для меня. Встряхнув головой, я попытался мыслить чётко. Нужно отыскать больше мест. Авось в казино получится извлечь выгоду из своих витиеватых речей.

*** *** ***

Вы когда-нибудь пробовали пофантазировать в разговоре с каким-нибудь пони, который целится в вас пистолетом? Вот в такой ситуации я находился во всех казино, где я искал работу. Нет, они не хотели брать меня как крупье, потому что я не мог доверять. Нет, они не хотели брать меня как пони безопасности, потому что я был малодушным жеребенком без опыта. Нет, они не хотели брать меня в качестве бармена, потому что я не был достаточно привлекательным. И черт возьми, нет, они не хотели, чтобы я обрабатывал их деньги. Все это было сказано черным дулом пистолета, направленного непосредственно на мое лицо.

Всё очень ясно: я не приветствовался в городе; и они не будут вызывать полицию, потому что у них были другие способы разбираться с самозванцами. Пуля в голову и проблема будет решена. Затем они затащат мой труп в Пустошь и пусть хищники делают свое дело, они сказали, что я лучше уйду из их казино, прежде чем они исчерпают своё терпение. Волна страха пошатнула мое тело, и я клянусь, что я был близок чтобы обосраться. Пустошь была такой же, как и была. Под ослепительными огнями, это место было диким обществом. Была большая разница с тем, чему меня учили в Стойле. Все следы любви и терпимости ушли насмарку.

Как я и боялся, я покидал каждое казино со смесью облегчения и безысходности. С одного копыта, я едва избежал более вероятной смерти, но, с другого копыта, я находился в очень тревожной ситуации; потому у меня не было ничего, чтобы поесть, ни денег, чтобы заплатить за что-либо, и я начинал привлекать внимание граждан ко мне. Это был просто вопрос времени, пока они не позвали полицию, чтобы взять бездомного пони в комбинезоне Стойла с улиц.

*** *** ***

После блуждания по улицам в течение некоторого времени, утонув в спирали моего собственного пессимизма, я остановился перед большим красным зданием с металлической крышей. Это не было массивнее казино, не магазин одежды, и не выглядело как ресторан, но это было именно то, что мне было нужно. На серебряном знаке было написано "Публичная библиотека Лас-Пегасус", но "Лас" было плохо прикрыто деревянной доской, где был нацарапано слово "Нью", которое заставило меня осознать, что город не Лас-Пегасус, а Нью-Пегасус . Почему они изменили имя в первую очередь? Когда я читал знак, я заметил краем глаза, что два робота перестали патрулировать и смотрели на меня. Они были прекрасным произведением инженерной мысли, в самом деле. Инженеры пытались сделать так, чтобы они походили на пони настолько, насколько это было возможно, так как они имели свое тело с четырьмя ногами и головой; но это был предел сходства; поэтому они были разные. Передние левая и правая ноги были соединены большим колесом, как и задние. Головой был монитор, как в моём терминале, и он показал статический образ сурового на вид пони с полицейской шляпой на нем. Кто-то из пони наконец позвал полицию, и я предположил, эти устройства были ответственны за сохранение в городе безопасности... в соответствии с теми или иными стандартами, которые они создают для безопасности. Я также предположил, что они не будут двигаться ко мне, если я не буду на них пялиться, поэтому я решил пробежаться рысью вокруг здания.

Мои надежды уйти незамеченным, однако, быстро развеялись, когда самым краешком глаза я заметил, что патрульные роботы уже начали преследование. Парочка держалась на расстоянии, как будто не желая меня спугнуть, однако определённо следовали по пятам. Сердце стало биться учащённее, когда все попытки сбросить хвост не дали никаких результатов. Почему они прицепились именно ко мне? Что я такого сделал, чтобы меня преследовали? Это ли судьба всех изгнанников на поверхность – быть загнанным в этом городе, словно какое-то животное? Хотелось плакать, но усилием воли я сдерживал слезы, пытаясь всё так же не привлекать излишнего внимания к своей персоне. Однако внезапно передо мной вновь очутился вход в библиотеку, и более не оставалось варианта, кроме как в отчаянии ломануться прямо туда.

Стойка регистрации представляла собой произведение искусства и мастерства довоенных времён, целых два сорта древесины переплелись друг с другом, формируя собой Богинь, Селестию и Луну, словно бы поднимающих небесные светила. На стене же был приклеен крупный плакат, изображавший пони-солдата с завязанными глазами, который стоял перед нарисованной книгой и как будто бы наблюдал за всей приёмной. Хоть постер и был изрядно попорчен временем, а краски уже давно потеряли свои цвета, надпись ещё можно было различить:

Невежество убивает!

Солдат, поддерживай свой ум в форме!

Министерство Тайных Наук

Скорее всего, это был один из пропагандистских плакатов военного времени, если записи из Стойла не врут. Я просто стоял и пялился на плакат, размышляя о том, что его образ прямо-таки символизирует моё нынешнее положение. В каком-то роде сейчас мне приходилось бегать с завязанными глазами в полностью неизвестном мире.

— Что смешного в плакате? — неожиданно спросил голос кобылки из-за стойки.

Я заметил, что над своеобразным прилавком что есть сил пыталась придерживать голову небольшая, золотистого цвета кобыла. У неё была яблочно-зелёная грива, изящно заплетённая за голову, а на носу торчала пара маленьких круглых очков. Я просто стоял на месте, разглядывая кобылку и не говоря ни слова. Должно быть, ей не очень понравилось моё лицо, так как выглядела она грубовато.

— Эй, с с тобой всё нормально? — она повторно задала вопрос.

— Ох, извините, извините. Я увлёкся, — поспешил ответить я. Мой голос дрожал, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Я, у... у меня проблема.

— У всех нас есть проблемы, дружище, — на первый взгляд она не выглядела особенно полезной. — А теперь быстрей, я работаю. Так чем я могу тебе помочь?

— Помочь? — я попытался выдавить из себя улыбку, но лицо лишь мучительно задёргалось. — Меня зовут Фарсайт, я здесь новенький. Мне нужна работа.

— А, так ты один из тех обитателей Стойла, да? — поинтересовалась она, указывая копытом на мой сине-жёлтый комбинезон.

— Да, да, — нервно произнёс я, беспокоясь, хорошо это было или плохо. Мне совершенно не представлялось, как они здесь, в Нью-Пегасусе, относятся к пони из Стойла. Может, они их ненавидят. Или убивают ради спортивного интереса. Ох, нет, пожалуйста, нет.

— Ты уже не первый, кого я встречаю. По факту говоря, я сама оттуда.

— Ты ЧТО? — мои глаза широко распахнулись. — Почему я про тебя не знаю?

— Меня вышвырнули оттуда несколько лет назад, — она нахмурилась. — Ты тогда должен был быть ещё жеребёнком. Скорее всего, пустобоким.

— Думаю, да, — ответом послужило пожатие плечами. — Можно задать один вопрос?

— Спрашивай, — по выражению её лица было ясно видно, что кобылка не настроена отвечать на какие-либо вопросы, но, видимо, заставляла себя казаться вежливой. Просто ради старого соотечественника.

— Где работает твоя семья?

— Отец работал на реакторном уровне. Постоянно возился с радиацией и высокими температурами. Бедолага умер совсем молодым, оставив нас с мамой одних.

<i>Блядь</i>. Это было очень похоже на меня самого. Лишь пони низшего класса были теми, кого могли изгнать. Высокорожденные же будут жить в безопасности и комфорте Стойла всю свою жизнь.

— Мне очень жаль это слышать, — пробормотал я. — Что насчёт матери?

— Мама работала в столовой. Застревала на весь день перед задымлёнными кастрюлями, горбатилась что есть сил, чтобы прокормить Стойло. Но потом меня выбрали, и сейчас не имею понятия, что с ней случилось.

Я ожидал, что кобылка выкажет хотя бы капельку грусти или сожаления, однако она так не поступила. Каковы бы не были её чувства, сейчас они были сокрыты под маской безразличия.

— Если это поможет, конечно, я понимаю, — я кивнул в согласии, дабы показать, что действительно разумею собеседницу. — Я подумывал о получении работы. Немного подождём, пока из Стойла не выпрут следующего пони. Прольём свет на правду, уличим Смотрительницу, и, может быть, в процессе что-нибудь выясним о твоей маме.

Кажется, упоминание её матери вряд ли было хорошей идеей. Челюсти золотистой кобылки сомкнулись, стиснулись в гневе, придавая ей вид убийцы. Готов поклясться, у меня кровь застыла в жилах, когда я попытался заглянуть ей в глаза.

— Послушай-ка сюда. Я была терпелива, потому что изгнали тебя совсем недавно, но сейчас ты начинаешь меня бесить. Что сделано, то сделано и похоронено, и я абсолютно уверена, что не хочу, чтобы всякие там ушлые умники приходили и копались в моём прошлом.

— Извини, я понятия не имел, что воспоминания настолько болезненны для тебя, — с того момента, как негодование кобылки уступило место злости, я изо всех сил старался выглядеть так жалостливо, как только мог. И если уж быть совсем честным, я предпочёл бы презрение, которое она демонстрировала в самом начале нашей беседы. — Пожалуйста, прости меня.

Та неопределённо хмыкнула, махнула копытом и одарила меня самого осуждающим взглядом.

— Перестань вести себя как придурок. Давай просто забудем про это и поговорим уже о твоей работе. Что ты умеешь? — она вновь стала той сварливой и раздражительной, холодной как лёд кобылой, что и раньше.

— Что я умею? — тупой вопрос, конечно, но я настолько нервничал, что даже не мог ясно соображать.

— Да, твои способности, глупый, — она посмотрела на меня с ироничной ухмылкой на губах. — Потому что все вы что-то умеете, не так ли?

— Я хорошо обращаюсь с компьютерами, — это был мой единственный туз в рукаве. Если он не сработает...

— У нас уже есть техник, — кобылка за стойкой регистрации отрицательно покачала головой. — Тем более, чтобы управиться с нашими компами, не нужно больше, чем какая-нибудь ремонтница тостеров.

Нет! Мне просто необходимо получить работу! Кроме того, было заметно, что парочка роботов уже выследила меня и теперь направлялась прямо в библиотеку.

— Пожалуйста! — попытался разжалобить её я, чувствуя, как слёзы начинают подкатывать к глазам. — Мне нужна работа! Пожалуйста! ОНА НУЖНА МНЕ!

— Я сказала нет, значит нет, так что заткнись! — рявкнула кобылка. — Прекрати ко мне приставать, или, обещаю, я позову полицию!

Надо же, какое совпадение: именно сейчас два патрульных робота показались в дверях, беря курс на меня.

— Удостоверение гражданства, пожалуйста, — прогудел робот монотонным голосом.

— Прошу прощения?

— Удостоверение гражданства, пожалуйста, — опять тот же самый ответ. В это же время другой робот обогнул меня и встал за спиной, словно бы вместе с первым беря в кольцо. Это был он. Конец моей жизни. Я молил Богинь, чтобы со мной разделались быстро.

— Я не знаю, о чём Вы говорите.

— Проследуйте за нами, пожалуйста, — стоящий передо мной автомат развернулся, а второй резко толкнул сзади, заставляя в спешке рысью покинуть здание. В неизвестном направлении.

*** *** ***

Если бы я не знал, что это не было так, я бы подумал, что я вернулся в моей прекрасной комнате в Стойле. Всё вокруг меня было тусклым и серым: серые стены, серый потолок, серый пол, серый матрац оставили в углу небольшой комнаты. Оставляя в стороне тот факт, что место не было предназначено, чтобы быть красивым или удобным, номер был в довольно хорошем состоянии. Без трещин на краске, ни сколы на полу, нет царапин на стенах, говорящих "К черту полицию" или что-нибудь подобное. На самом деле, единственное, что отличается от стандартного номера в Стойле было маленькое окно на одной из стен, которое позволяло лучам слепящих огней Нью-Пегасуса войти в комнату, а если быть более точным, в клетку.

Роботы забрали меня из библиотеки в небольшое, уродливое, двухэтажное здание, которое стояло на переулке, далеко от активности и нарочитой пышности на главной аллее. Само здание было в виде куба, без намека на эстетику в нем, простая функциональность была на краю пароксизма. Офисы на первом этаже, решетки на окнах на втором. Небольшой знак у главного входа дал мне знать, что я был приведён в Департамент Полиции Нью-Пегасус, обвинённый в нелегальной иммиграции.

В клетке было абсолютно нечем заняться, ну, точнее, ничем, кроме чтения маленького буклетика, валявшейся в углу. Он представлял собой старую, грязную брошюру, скорее всего, напечатанную ещё до Войны. «Лас-Пегасус и окрестности» – гласил заголовок, а редактировалась она, по-видимому, Туристическим Рекламным Агентством Лас-Пегасуса. Я буквально парил по страницам буклета, заполненным старыми фотографиями и лаконичными справочными текстами. Ничего особенно интересного, тем более были совершенно другие вещи, беспокоящие меня гораздо больше. Например, моё будущее. Однако крохотный голосок, засевший в голове, всё же посоветовал отсканировать книжку в ПипБак, что я и не преминул сделать. И тогда до меня наконец дошло, что не оставалось более ничего иного, как вновь впасть в отчаяние.

Я заскучал по Стойлу. Никогда не подумал, что когда-нибудь поступил бы так, но часы шли, а я сам начал задаваться вопросом, чем же сейчас заняты его жители. Затем на ум пришла родная кровать, тёплая и уютная. Слезы наворачивались на глаза – вряд ли мне удастся поспать на ней ещё раз. Точнее, правильней было бы сказать, вряд ли мне удастся вообще поспать на кровати. По естественному ходу вещей следующим образом возникла Смотрительница, и теперь уже ярость заполняла мой мозг. Никак не удавалось прекратить думать о событиях, предшествующих изгнанию, а с минуты на минуту я всё больше убеждался в том, что Лотерея была проведена нечестно. Хотелось отомстить, однако были и другие вещи, о которых стоило волноваться. Меня выбросили из родного дома туда, где, о, ирония, я считался незаконным чужаком. Конечно же, скоро мою персону снова изгонят, но на этот раз в настоящую Пустошь.

И вновь, ещё раз, я затрясся от страха, перед глазами стояла картина последнего тающего намёка на цивилизацию и выживания на дикой природе, до готовности к которому мне было несоизмеримо далеко. На тело нахлынула слабость, и я рухнул на пол, одиноко хныча в тишине. Чувствовались рвотные позывы, но в животе не было ничего, что могло выйти наружу, только горькая желчь, почувствовавшаяся во рту, а после вернувшаяся обратно. Так что не оставалась ничего, кроме как положить голову на пол и ждать, пока кто-нибудь не придёт ко мне.

*** *** ***

– Эй! Встань и иди сюда! – Грубый голос крикнул в темноте.

Где? Что? О, я заснул в конце концов, и я все ещё был в этой скучной серой камере. Однако, была хоть какая-то разница. Дверь клетки была открыта и пони в полицейской форме стоял там, глядя на меня с отвращением, которое вызывало мой гнев. С тех пор я покинул Стойло, я выглядел крысой или гнилым телом, и я больше не собирался быть им.

– Что с тобой не так, ленивая зебра? – застонал он, – Я сказал идти сюда!

Без особых усилий, я поднялся на свои копыта и небрежно направился к сторожевому пони. Когда я подошел ближе, я заметил, что он был не намного старше меня, до такой степени, что я мог поклясться, что он был моложе. Его кьютимарка была две скрещенных, дымящихся пушки, так что я предположил, что это сделало его воинственным жеребёнком.

– Первый день на работе? – спросил я. Честно говоря, я чувствовал себя так зол, что не заботился о последствиях. Я просто хотел ударить какого-либо пони, и если это не было физически, по крайней мере, я бы разозлил его.

Да, как ты... Агрх, заткнись нахер и продолжай двигаться, сволочь! "Он сорвался в гневе, избивая меня копытом. Я чувствовал, как боль распространяется по всему моему телу, и я чуть не потерял равновесие; но боль действовала как облегчение, давая мне силы продолжать.

Охранник привёл меня в маленькую комнату, где не было ничего, кроме стола и наручников на одной его стороне.

– Сюда! – Выплюнул он, и заковал мои задние копыта.

– Даже не думай, что я собираюсь бежать, – Я усмехнулся самодовольно, – Если ты думаешь об этом, то ты еще более тупой, чем я думал.

Я знал, что будет после этого был готов к этому. Охранник ударил своим копытом прямо в мои передние ноги, заставляя меня потерять равновесие и согнуть колени. Моя голова также ударилась об стол передо мной, и я чувствовал вкус крови во рту, когда она потекла в моё горло. Даже если бы я был близок к веселью пока меня избивали, маленький голос логики в моей голове постоянно предупреждал меня. Знай своё место, Фарсайт, это больше не Стойло; а если оговорился, это может означать твою смерть. Как только ты это узнаешь, тем лучше ты будешь.

Стэндофф, этого достаточно! – приказал старше звучащий голос . Стэндофф. Два пистолета. Кто бы мог подумать?

– Но шеф, Я... – Стэндофф звучал как маленький жеребёнок, пойманный на месте преступления в краже конфет в магазине. Даже в боли, я улыбнулся. Это преподаст ему урок.

– Если ты хочешь избить пони до полусмерти, ты можешь пойти путешествовать по Пустоши как Селестией-проклятый рейдер! Департамент Полиции Нью-Пегасус не нуждается в головорезах.

– Он вёл себя неуважительно! –заскулил Стэндофф.

Ох, да ладно! Ты мог бы сказать: "Плохой пони в комбинезоне первый начал!" и ты мог быть более убедительным.

– Я. Не. Слушаю! – ответил пожилой голос режущим тоном. Он определенно не в восторге от ситуации. Может быть, здесь было место для доброты и уважения? Я, наконец, смог подняться на мои копыта снова и посмотреть за стол. Я смотрел на начальника старшего пони, что приказал Стэндоффу отойти. Он выглядел большим, темно-зелёным жеребцом с проседью в коротко стриженной гриве. Когда он заметил меня, он посмотрел меня вверх и вниз, а затем уставился на меня с суровым лицом.

– Как тебя зовут? – спросил он. Он излучал уважение и страх с каждым словом. Глядя на него, все мои гнев и моя ирония исчезли, оставив место для благоговейного страха.

– Фарсайт, сэр, – сказал я и сглотнул, снова чувствуя кровь.

– Моё имя Брасс Бадж, Капитан ДПНП. Рад познакомиться с вами, Фарсайт. Кофе? – спросил капитан. Его тон стал мягче, немного по отцовски. Если бы он не был так резок и раньше, может быть, я мог бы доверять ему.

– Нет, сэр. Я не думаю, что смогу пить в ближайшее время.

– Хорошо, будь по-вашему. – Бадж слабо улыбнулся. – Вы знаете, почему вы здесь, не так ли?

– Роботы говорили что-то о карточках жителей, или что-то похожее на это.

– Оставайся на месте. Позволь мне объяснить, что здесь за суета, – Брасс Бадж откашлялся и начал ходить взад и вперед по комнате для допросов, как если бы он собирался выступить с речью к толпе. "Нью-Пегасус был настоящим оазисом цивилизации посреди Эквестрийской Пустоши, шпилем света в темноте; и, как свет привлекая мух и паразитов, Нью-Пегасус начал привлекать все виды пони из отходов. Некоторые из них были хорошие, трудолюбивые пони, которые помогли городу процветать; остальные были явно нежелательны. Рейдеры, наркоманы, племена, или хуже. Нью-Пегасус не мог рисковать быть проглочен волной хаоса, поступающего из Пустоши, поэтому Городской Совет решил ограничить гражданство тем пони, которые действительно показали, что они могут делать лучше на благо города. Остальные, ну, они не имели здесь места.

– Но почему у меня нет шанса? – умолял я.

– Ах, Фарсайт. Я так сожалею, что говорю тебе это, так как я точно знаю, через что ты собираешься пройти. Я был пони из Стойла тоже, был выбран дурацкой лотереей года назад.

Я не мог поверить в это. Двое за одну ночт ? Город что ли кормится пони из стойла или что?

– Вы тоже, сэр? – спросил Я в изумлении. – Я встретил уже двух пони этой ночью.

– Тогда тебе нужно познакомиться с Трекер, библиотекаршей.

– Да, – Кивнул я. – Она, кажется, не любит смотреть на её прошлое перед ней.

– Это правда, – согласился Брасс Бадж. – Её изгнание, по её словам, было неприятным.

— Как и моё, — я опустил голову, чувствуя, что из глаз вот-вот польются слёзы. — Я... отстаивал то, во что верил, а за это меня прогнали вон.

Брасс Бэдж покачал головой и проворчал нечто невнятное.

— Ты перешёл дорогу Смотрительнице, я прав? — его голос резко изменился, буквально шипя от злости и обиды, будто струя пара вырвалась из-под крышки котла.

— Да, — грустно кивнул я в ответ. — Я думал, что смогу принести какой-то здравый смысл в Стойло, и попытался ликвидировать Лотерею раз и навсегда.

— Ты в самом деле пытался сделать это? — Брасс казался немало удивлённым. Чистосердечная улыбка сменила его пугающее выражение лица, делая по-отечески добрым. — Ого, это куда больше, чем я ожидал. Я же надеялся обратить внимание на то, что система распределения работы не была справедливой. Самые тяжёлые места уходили одним и тем же пони. А несколько недель спустя на меня пал выбор в Лотерее.

В который уже раз моя личная теория о двухклассовой системе Стойла оказалась верна. Я затряс головой, выражая совершеннейшее отвращение, когда полностью выслушал историю зелёного жеребца.

— И Вы не попробовали отомстить? — последовал мой вопрос.

— Само собой, попробовал, — лицо Бэджа вновь растянулось в улыбке. — Первые недели или где-то около того. Я буквально считал дни до того, как дверь Стойла распахнётся, а я пробью себе дорогу назад.

— Так почему же Вы не сделали так? — кажется, меня заинтриговала история Брасса.

— Ну, я нашёл себе славную работёнку полицейского. Платили хорошо, а здесь, в Нью-Пегасусе, народ с уважением относится к нам, из Стойла, так как у нас есть образование, технологии и всякое тому подобное. Потом, ну, мне повстречалась одна прекрасная кобыла, мы поженились и завели жеребят, и я понял, что наконец обрёл новый дом. Кроме того, Нью-Пегасус внимательно наблюдает за Стойлом в течение всего остального года, которое, кажется, при малейшем же признаке опасности выставит целую армию. Говоря иными словами, если хочешь захватить Стойло, ты должен править городом.

Править городом? Это грандиозный вызов, гораздо больше, чем я мог вообще вообразить достичь. Разумным вариантом будет поступить так же, как это сделал и Брасс Бэдж.

— Вы можете помочь мне найти работу, шеф? — спросил я.

— Извини, Фарсайт, но, боюсь, всё не так просто. Если бы тебе повезло выскочить на поверхность пару месяцев назад, ты стал бы желанным членом общества Нью-Пегасуса, как и все остальные обитатели Стойла. Но с тех пор, как под наши врата пришли НЭР, а Фулл Хаус открыл своё казино, Городской Совет решил ограничить получение гражданства.

Селестия, молю, пошли меня на луну. Или ещё куда-нибудь, потому что в этом месте, в который уже раз, моя несравненная удача отвесила мне пинок под круп и отправила жрать грязь. Хотелось одновременно и плакать, и биться головой о стол. Почему я? Почему это, блядь, случилось именно со мной? Почему меня не изгнали год назад? Однако, несмотря на это, я не рыдал, наверное, потому, что слишком боялся по-настоящему плакать при Бэдже.

— НЭР? — до меня дошло, что пригодится вся информация, которую только можно заполучить, чтобы найти выход из всего этого.

— Новая Эквестрийская Республика. Огромное скопище расфуфыренных рейдеров-пижонов, если спросишь, — кажется, Брасс Бэджа они явно сильно раздражали. — Не могу рассказать много, кроме, может быть, того, что по радио передают о целом списке поселений, объединившихся по их знамёнами. И тем не менее, я не могу поддерживать НЭР. У нэровцев есть оружие, дискордова тьма пушечного мяса, но совершенно нет уважения, хоть они постоянно и твердят о законе и порядке.

За всё время краткого рассказа Брасс несколько раз топал по полу, особенно сильно приложив копытом на последней фразе. И впрямь уж, не было причин сомневаться – жеребец довольно-таки недолюбливал этих «нэровцев». Он вновь начинал выглядеть рассерженным, тем самым жутким пони, которым Бэдж был в самом начале беседы, так что лучшим выбором оказалось просто сменить тему.

— Рейдеры?

— Весьма дурная компания. Смутьяны, преступники, грабители, убийцы, насильники, поджигатели – одним словом, все те, кого бы ты точно не хотел иметь под боком. Мы зовём их рейдерами. Это распространённое слово.

— А Фулл Хаус?

— Ты, должно быть, мне не поверишь, если я скажу, что тоже не знаю? — Брасс Бэдж добродушно осклабился, на этот раз широко растянувшись в улыбке. И сейчас, без сомнений, он был искренним. — На улицах сказывают, что он – или она – был довоенным бизнеспони, и что он – или она – прибрал к своим копытам добрую половину старого Лас-Пегасуса. Когда посыпались бомбы, Фулл Хаус пропал. Все терялись в догадках, зачем он – или она – сделал это, но теперь двери «Серебряной Подковы» вновь открылись, а Фулл, кажется, обладает вполне справедливой долей на власть в Городском Совете. Так что беседуем мы с тобой о по-настоящему важной персоне.

— Вижу, — не очень-то хотелось признавать, что все темы для разговора уже кончились, а значит, моё пребывание в Нью-Пегасусе довольно-таки скоро подойдёт к концу.

— Хорошо, давай не будем отходить от темы. Так как у тебя нет Удостоверения Гражданства, и ты не собираешься получать его в течение ближайших двадцать минут, боюсь, тебе больше нельзя оставаться в стенах Нью-Пегасуса. У меня нет выбора, но придётся отправить тебя в Фридом Филд.

Его голос вновь изменился на неумолимо-суровый и резкий, но в этот раз, более чем уверен, Брасс пытался скрыть в нём неодобрение нового закона.

— Фридом Филд? Что это? — в страхе спросил я. Это что, какая-то тюрьма? Концентрационный лагерь?

— Просто старый Северный Лас-Пегасус. Сейчас это независимый городок со своими собственными законами. Конечно, не такой цивилизованный, как Нью-Пегасус, но там может жить любой. Либо он, либо Пустошь, приятель, так что твой выбор.

Если таким образом он пытался меня утешить, у него не получилось. Абсолютно не получилось.

— Фридом Филд, — пробормотал я.

— Значит Фридом Филд, — в свою очередь объявил Брасс. — Удачи, сынок, она тебе понадобится.

***

После того, как Бэдж расковал мои задние ноги и отвёл к выходу из здания, знакомая парочка охранных роботов потащила меня так же обратно в нижние районы Нью-Пегасуса, как и несколькими часами ранее они же доставили в Департамент Полиции. Я не особо обращал внимание на пони вокруг, совершенно не волнуясь, наблюдают ли они за мной, что думают, или какие у них лица. Меня заботило лишь то, по какому пути шёл.

«Независимый городок с менее цивилизованными законами», как Брасс описывал Фридом Филд. Во всяком случае, какой же это имело смысл? Значит, мне придётся драться за еду, убей или умри? Ох, дражайшая Селестия, пожалуйста, смилуйся надо мной...

И чем ближе мы подходили к северным стенам Нью-Пегасуса, тем всё более очевиднее это становилось, какие «нецивилизованные» вещи имели место быть за пределами города. Сверкающие, цветасто-пышные казино оказались заменены безвкусными кирпичными башнями, чьи оконные провалы были либо просто выбиты, либо наглухо заколочены досками. Исчезли причудливые рестораны, но только для того, чтобы их место заняли дешёвые повозки-закусочные и яркие торговые автоматы с яблоками. Не было никаких шикарнейших отелей, а немногочисленные, полузасыпанные песком мини-гостиницы выглядели, мягко говоря... плохо.

Наконец, передо мной показалась массивная громада городских стен. Я ожидал увидеть прочные и прямые бетонные сооружения, однако, в отличие от того, что предполагалось, они оказались конструкциями, буквально слепленными из листов металла, старых рекламных щитов, щебня, шлакоблоков, повозок и прочего крепкого, тяжеленного мусора, щедро скреплённого слоем бетона. Расместившаяся над всем этим хламом тройная колючая проволока буквально всем своим видом отговаривала пытаться перебраться через стену сверху. Постойте минутку... а что с пегасами? Они не подумали о пегасах? Что-то здесь не так.

Неподалёку от ворот я заприметил небольшое здание, выделявшееся на фоне остальных очевидной новизной, и, судя по всему, заботились о нём гораздо сильней, чем о других. Оно представляло собой одноэтажный комплекс, построенный из серых кирпичей и медного цвета металла, окружённый по всему периметру такой же небольшой стеной. Прямо перед вратами здания был воткнут флагшток, с которого свешивалось огромных размеров знамя: красный кусок ткани с двумя головами аликорнов, черная на белой, в круге. Надо полагать, это должно быть флагом Новой Эквестрийской Республики. Это были те, кого так яро ненавидел Брасс Бэдж. И тем не менее, я даже не мог сказать, почему.

***

БАХ! СКРИ-И-И-И! Врата Нью-Пегасуса распахнулись предо мной, вынуждая покинуть черту города. По ту сторону створок лежал крупный контрольно-пропускной пункт, переполненный вооружёнными до зубов охранными роботами, что неустанно патрулировали дорогу вдоль стен. По ту сторону лежал тёмный, мрачный проспект, между зданиями, практически полностью обратившимися в руины. Больше не было света казино, лишь немногочисленные костры на улицах, пронзающие тьму ночи, отбрасывающие тоскливые тени пони, что бродили по этому месту. Смрад смерти и грязи переполнял воздух, заставляющий мои внутренности свернуться уже в десятый раз за день. Полностью подавленный чувством страха, я ступил несколько шагов, как ПипБак снова запищал, вызывая изображение карты. Это был Фридом Филд.

#

Заметка: Репутация изменилась

Стойло Сто Восемьдесят Восемь: Изгнанный. Вам не позволено вновь появляться в этом месте, а его жители не желают Вас видеть

Нью-Пегасус: Не изменилась. До тех пор, пока Вы не докажете свою ценность (или не предложите взятку), Вы не сможете войти.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51978/220315

Переводчики: psychoshy, AppleVampire, MrRinior, Freshman