Готовый перевод Fallout Equestria: Viva Las Pegasus / Фоллаут Эквестрия: Вива Лас-Пегасус!: Глава одиннадцатая: Кто хочет жить вечно?

//------------------------------//

Фоллаут Эквестрия: Вива Лас-Пегасус!
Автор – S3rb4n

Глава одиннадцатая: Кто хочет жить вечно?

Говорит агент Тёрнер, Эквестрийская Военная Разведывательная Служба, кодовое имя "Теннант", передаю сигнал по безопасной частоте Штабу Армии в Ней-Орлеане. Эта передача предназначена только для Верховного Главнокомандующего Разведкой Форлон Стар.

Полковник,

Операция "Маскарад" завершилась совместными силами Министерства Стиля и Службой Разведки. Принимая во внимание, что всё Золото было успешно доставлено до места назначения, операция завершена успешно. С транспортировкой не возникло никаких проблем, и все сотрудники достигли точки эвакуации, не превысив лимит времени.

Однако, наличествуют некоторые проблемы безопасности, связанные с операцией. Так называемая защитная система хранилища понесла... непредвиденный урон. С сотрудники Службы Разведки, задействованные в этом задании, не знали о непосредственном вовлечении Министерской Кобылы в операцию, и, надеюсь, Верховное Командование также не знало её истинных мотивов.

Непредвиденные обстоятельства возникли из-за прямого приказа лично министра Рэрити, против которого ни я, ни агент Коннейри пойти не могли. Изначальный план операции «Маскарад» предполагал использование многоточечного маскирующего заклинания для того, чтобы скрыть местонахождение Убежища для золота от посторонних. Однако, министр решила изменить план, приказав своим агентам развернуть заклинание привязки на уровне города.

Я уверен, вам известно, что суть такого заклинания состоит в том, что оно привязывает душу живого существа к определённой точке и не даёт покинуть её. Такая магия классифицируется как некромантия и запрещена как армейским командованием, так и Правительством. Несмотря на это, Рэрити использовала свои административные ресурсы, чтобы воплотить такое заклинание, и потому нам с Коннейри оставалось только использовать антизаклинание чтобы защитить самих себя.

Последствия применения этой магии были катастрофическими. Я не знаю точно, что произошло, но заклинание уничтожило все следы жизни во всём Ней-Орлеане и его окрестностях. Количество жертв превысило число пострадавших в любом из сражений идущей войны. Если что-либо из этого станет известно населению, Правительство раз и навсегда потеряет доверие, а все наши усилия в этой войне пойдут прахом.

Я строго рекомендую Верховному Командованию приступить к подготовке операции «Атлантис». Я понимаю, что этот план был придуман только на случай захвата местности зебрами, но последствия наших ошибок в Ней-Орлеане могут стоить нам гораздо больше, чем затопление города.

Да рассудит нас история. Конец сообщения.

Должно быть, это сон, но мне совершено не хочется его прерывать, настолько он оказался приятным.

Я восседаю на огромном стуле или чём-то подобном посреди огромного зала, заполненного экранами, которые показывают карты, графики и таблицы чисел. Я держу всё под контролем с помощью какой-то необъяснимой магии. В голове мелькнула мысль – и мир вокруг меня изменяется, решаются жизнь и смерть, цветут сады и в мгновение ока рушатся города. Моя власть абсолютна и неоспорима, и на минуту я чувствую удовлетворение от достигнутой цели.

Впрочем, не может же это быть взаправду. Между ней-орлеанским банком и этим мгновением мне словно память стёрли, но никакая отключка не объяснит таких разительных перемен. Наконец я понимаю, что окружающий мир совсем не такой, как поначалу казался. Всё какое-то никакое, безвкусное и ненатуральное, даже мои действия – и те руководимы не мною, а чем-то иным.

Я пытаюсь подняться и пройтись по комнате, но оказывается, что я прикован к трону, я не могу двигаться. Изображения на экранах меняются, теперь на них картины смерти и разрушения, причём всех, кто был мне дорог: Роуз, Надир, Штука... Их безжизненные искалеченные тела мерцают на экране, и куда бы я ни смотрел, я везде вижу их. В комнате раздаётся зловещий металлический голос, громыхающий в пустоте комнаты.

— Это всё твоя вина. Их кровь на твоих копытах. — говорит голос.

Что стряслось? Это же должен был быть сон, но я уже не настолько уверен в этом. Я мог отключиться на дни, недели, даже месяцы, но почему – не знаю. Амнезия ли это? Или я попросту был без сознания? Вправду ли мои копыта обагрены кровью моих товарищей или мой разум издевается надо мной, заставляя страдать просто забавы ради? Под давлением искажённой реальности и всеобщей неопределённости нервы начинают сдавать.

Самое страшное – я чувствую себя абсолютно проснувшимся, асболютно в сознании. Всё ведёт к тому, что эта пыточная камера реальна, и по совершенно неясному стечению обстоятельств я оказался закованным внутри неё. Пытаясь игнорировать поток кровавых образов и ужасающих сообщений, я пытаюсь найти путь из заточения.

Первым делом нужно попытаться вырваться из оков, привязывающих меня к креслу. С подходящим набором инструментов я мог бы освободить хотя бы одну ногу за минуту-другую, но под копытом не было ничего подходящего для открытия наручников. Я нервно оглядываюсь по сторонам чтобы получше разглядеть помещение: вдруг внутри найдётся что-нибудь полезное. Но в глубине души я хочу разорвать оковы грубой силой, но что-то подсказывает мне, что это мартышкин труд.

— Почему ты так трясёшься, Фарсайт? — спрашивает голос. — Тебе не уйти отсюда.

Голос звенит в ушах и кажется знакомым, будто бы я уже слышал его раньше, но в то же время он какой-то искажённый, измененный... Он другой.

— Фарсайт? — повторяет голос. — Фарсайт!

Внезапно комната с экранами исчезла и я открыл глаза. Надо мной был деревянный потолок, снизу чувствовался ковёр, а в воздухе витала смесь запахов дыма и сырости, которые, казалось, пытались заглушить друг друга. Внезапно я вспомнил что же произошло до моей отключки. Роуз выпустила на свободу какую-то неведомую силу, которая заставила меня потерять сознание. А секундами раньше я сделал ей инъекцию адреналина прямо в сердце.

Мысль о Роуз заставила меня вскочить и лихорадочно искать взглядом кобылку. Взгляд носился по углам комнаты в поисках любых её следов, и, должен признать, в своём порыве я так и не догадался проверить Л.У.М. на наличие живых поблизости. Как бы то ни было, спустя несколько секунд нервного поиска я обнаружил её глядящей в окно.

— Роуз... — выдохнул я. — Ты жива.

— Не-а, — Роуз покачала головой, повернулась и уставилась мне в глаза. — Ошибся адресом, Фарсайт.

Я ожидал увидеть два огромных изумрудных зрачка, но на меня смотрела лишь пара черным-чёрных точек; когда же я понял, кто командует телом Роуз, у меня в груди похолодело. В голове я стал лихорадочно придумывать наилучший выход из ситуации: милашку Роуз снова подменила незваная гостья Лаванда. Я ещё не забыл какой жестокой и смертоносной она бывает, и надо было вести себя осторожно, иначе бы я сейчас не записывал этот рассказ.

— Л-лаванда, — выдавил я, — что стряслось? Как много времени прошло?

— В смысле с того момента, как я вас вырубила? — Лаванда явно была довольна. — Точно не скажу, но где-то часа два-три. Что же до первого твоего вопроса, то я бы не сказала, что я сделала это умышленно. Впрыск адреналина в сердце, наверное, возбудил какой-то защитный механизм вроде телекинетического взрыва или чего-то подобного.

Я кивнул. Наверное, это наиболее вероятное объяснение тому, что случилось после адреналинового укола в сердце. Впрочем, причина тому, что Лаванда снова заняла место Роуз, оставалась загадкой. И мне во что бы то ни было требовалось узнать каким сеном она захватила контроль; правда, прямо спрашивать было бы совсем глупо и, учитывая характер Лаванды, небезопасно.

— А... Ну... А Надир где?

— Полосатик? — пожала плечами кобылка. — Без понятия. Наверное, продрал глаза раньше меня и смылся искать золото. Жлоб хренов.

— А как он мог проснуться раньше? Если ты – источник взрыва, то ты и должна была очнуться первой.

— Мне тоже так кажется, но, кто его знает, может те, кто использует магию, больше к ней чувствительны. Тогда этот жадюга легко отделался, он же ни бум-бум в колдовстве.

— Вполне похоже на правду, — я улыбнулся уголками рта.

— Да естественно похоже, — фыркнула Лаванда. — Что-то незаметно, чтобы ты о нём волновался.

— Волнуюсь, но ты же меня знаешь, Лаванда, я предпочитаю скрывать эмоции, — я снова пожал плечами; мне казалось, такая демонстрация безразличия её успокоит. — Кстати, а ты тут как оказалась?

— Это же элементарно, умник. Роуз сильно пострадала, поэтому я здесь до тех пор, пока ей не полегчает... Если полегчает.

От этого "если полегчает" у меня пошли мурашки по коже, но я всё так же не подавал виду.

— Знаешь, а ведь ты, выходит, переживаешь за Роуз.

— Я за себя переживаю в первую очередь. Потому что если Роуз умрёт, то и я тоже; её благополучие – моё благополучие. Кстати, а кто меня в ходячую мумию превратил?

— Похоже, это был я, — я улыбнулся, подняв бровь.

— Ёлки-палки, Фарсайт, ты ходячее недоразумение; хотя Полосатик ничем не лучше, правильно я угадала?

Теперешнее поведение Лаванды меня отчасти удивляло. Конечно, грубости и злобы у неё было не отнять, но она до сих пор умудрилась не устроить кровавую баню, хотя, быть может, ограничивало её только паршивое состояние тела Роуз. Не то чтобы я жаловался; сталкиваться с её яростью снова у меня не было никакого желания.

— Так уж вышло, Лаванда. Роуз у нас санитар, а наши с Надиром знания медицины не уходят дальше бинтов и обезболивающего.

— Ладно, ладно, хватит тебе. Всё равно ничего от этого не поменяется.

Я улыбнулся и кивнул, мне даже начинал нравиться новый образ Лаванды. Её угроза всё ещё витала поблизости, но вела себя она чуть более цивилизованно, и это радовало.

— Да уж, тут ты права. А можно ещё кое-что спросить?

— Валяй, — буркнула та. — Всё равно ведь будешь допытываться.

— Ты выглядишь более... сдержанной со времён нашего последнего разговора. Ты и вправду изменилась, или ты просто играешься?

У Лаванды вырвался высокомерный смешок, а в глазах заплясали весёлые огоньки. В отличие от наших прошлых встреч, её психозность была не такой очевидной. Улыбка, от которой кровь стыла в жилах, сплыла, а следовательно спектр эмоций на её лице стал куда шире, и понять, кто контролирует тело, можно было лишь по глазам.

— Ах, Фарсайт ты бываешь очень наивным для такого умника, если постараешься. Я не стала другой пони, но я не ушла в спячку, пока главенствовала Роуз. Знаешь, посмотрев на всё её глазами, я по-настоящему задумалась о мире, в котором мы живём. Меня запрограммировали действовать в контролируемой среде, в Стойле, и весь разработанный для меня код работал как надо в этих границах цивилизации.

— Под «как надо» ты имеешь в виду быть больной на голову убийцей?

— Почему ты такой дурень, Фарсайт? Я эксперимент, созданный ради того, чтобы раздвинуть границы науки, в которой пони достигли всего, чего только могли; а если моральные устои будут отодвинуты на второй план ради достижения цели, то ничего страшного, — Лаванда посмотрел мне в глаза и снова хихикнула. — Что я вижу, Фарсайт, неужели у тебя на лице промелькнула тень угрызений совести? После всех твоих схем, манипуляций жизнями других пони, будто они лишь пешки на шахматной доске, ты не похож на пони, готового раскаяться. Какое разочарование, я думала, ты не так жалок.

— Раскаяние? — я пожал плечами. — Может... В конце концов, я всего лишь пони из Стойла, выросший на устаревшей морали. Не спеши с выводами, я быстро адаптируюсь к новым условиям.

— А как же... — хихикнула Лаванда. — Как говорится, ешь или будь съеден. В любом случае, как я уже сказала, я должна была обитать внутри Стойла, но затем пришёл ты и показал мне целый огромный мир вне его. Богатый, неоднозначный мир, где границы между хорошим и плохим размыты. Вот эта самая неопределённость и заставила меня адаптироваться и в конечном итоге измениться. Этот мир так жесток и безжалостен, что моя жажда крови и разрушения покрывается сама по себе, мне даже не нужно ничего делать. И за это, Фарсайт, я говорю тебе спасибо.

— Да пожалуйста, — я улыбнулся, стараясь выглядеть расслабленным, хотя всё ещё боялся, что она захочет что-нибудь вытворить. — Рад, что пригодился.

— Воплощение вежливости и самообладания даже когда на тебя давят, — Лаванда прошлась по комнате. — Ты такой удивительный, Фарсайт.

— Хаос порождает только ещё больший хаос, — я взглянул на злую кобылку, иронично усмехнувшись. — И если ты вдруг не хочешь разрушить мир, хаос мало чем поможет.

— Говорит тот, кто замыслил свергнуть банды Фридом Филда. Вблизи ты не кажешься таким уж твёрдым, — Лаванда сделала неуклюжий шаг.

— Лаванда... — сказал я так твёрдо, как только мог. — Если мы хотим чего-то добиться в этом путешествии, нужно прекратить склоки. Ты уже видела, что местная живность может сделать с пони, так что нам стоит держаться вместе и хорошенько постараться, чтобы вернуться в целости и сохранности.

— Конечно, я просто немножко развлекаюсь, — Лаванда посмотрела на меня с фальшивой грустью, изобразив несчастную кобылку. — Не будь таким строгим.

— Думаю, нам нужно установить несколько правил по поводу твоего вмешательства. Во-первых, никакого потрошения, по крайней мере не с нами, но если ты хочешь превратить наших врагов в кровавый фарш, ты можешь так поступить, но только с моего согласия. Во-вторых, относись к Роуз с уважением, потому что вы обе зависите друг от друга, как бы ты презрением ты к этом не относилась. Последнее, и самое важное: когда Роуз сможет идти, я хочу, чтобы ты отдала ей контроль над телом.

— С первым и вторым соглашусь, но третье - фигушки. Ты серьёзно думаешь, что я просто так сдамся?

— Не слишком, но это переговоры: я делаю одно предложение, а ты отвечаешь мне встречным. Ну-ка послушаем, что ты можешь мне предложить.

Лаванда улыбнулась и иронично посмотрела на меня из-под прикрытых век.

— Как я уже сказала, на первые два правила я согласна. Что же касается управления телом, то это решим мы с Роуз.

Теперь в её тоне слышалась угроза и, похоже, она не собиралась торговаться. Или всё будет так, как она скажет, или сделка не состоится. Зная её способности, ругаться с неё мне не хотелось. Зовите это как хотите, но мне моя шкура дороже.

— Ну ладно, — я пожал плечами. — Я это переживу.

— Вот и договорились, Фарсайт, — Лаванда горделиво улыбнулась, и я тоже не сдержал улыбку. В её поведении я увидел себя самого, и это радовало.

— Да, договорились, очень приятно! — продолжая улыбаться, я пожал ей копыто. — Не пора ли теперь выдвигаться?

— Не хотелось бы портить тебе настроение, но у нас путь к отступлению отрезан, — хмуро отозвалась Лаванда. — Лодки-то нет.

— Лодке нужна магия для работы. Как же он отплыть сумел?

— О, это достаточно забавно! — рассмеялась Лаванда. — То, как он грёб воду импровизированным веслом-железякой, надо было видеть. Жалкое зрелище, но двигаться он всё же мог.

Внутри меня снова стал распаляться гнев. Как он мог оказаться настолько жадным, чтобы бросить нас тут? Его так ослепила близость богатств, что он решил рискнуть жизнью и отправиться Селестия знает куда в одиночку? И, что волновало меня ещё больше, не сделал ли он это специально, чтобы не делиться добычей?

— Да как он мог нас тут оставить? — протянул я.

— Говорю же, Полосатик весь из себя такой волк в овечьей шкуре, да ещё и жуткий жлобяра, — Лаванда пожала плечами. — Надо было думать, прежде чем звать такого к себе в команду.

— Да уж, жадности ему не занимать, — проишпел я. — Вот добрусь до него – и ему придётся прояснить кое-какие моменты.

— Ага, ага, но нам бы сначала выбратсья отсюда, — хмыкнула Лаванда и отвернулась к окну снова.

— Может ты знаешь что-нибудь такое, чего не знаю я?

Ширх.

От этого звука я на секунду замер, увидев за головой лаванды дракоспрайта небесно-голубого цвета. Кобылку насекомое, казалось, нисколько не волновало.

— Они ещё не кончились? — я безуспешно попытался дотянуться до оружия.

— Нет. Но этот вроде бы не агрессивен. Оказывается, вся их стая охраняла вот это.

Лаванда магией вытащила из сумки что-то небольшое и положила на директорский стол. Я подошёл поближе и обнаружил там сияющий слиток из чистого золота. На нём был выгравирован символ старой Эквестрии, светящее солнце, а вверху чётко просматривалась подпись: "24 карата золота". Обещаные сокровища начинали претворяться в реальность.

— Золото Эквестрии... — восхищённо выговорил я. — Его ведь должны были отсюда вывезти, так?

— Ну, этот слиток был спрятан в одном из сейфов. Я вытащила его, а спрайт появился из ниоткуда и с тех пор следует за мной.

— Так он что, отправляется с нами? — поинтересовался я.

— Да, он отправляется с нами, — тон Лаванды не терпел возражений.

— Ладно, я не имею ничего против до тех пор, пока он не станет пытаться нас поджарить, — я пожал плечами. В конце концов, ручной дракоспрайт был неплохим козырем в рукаве. — У него уже есть имя?

— Я назвала его Бонфайр.

— Бонфайр? Ладно, — я подошёл поближе. — Итак, Бонфайр, добро пожаловать в команду. Не задавай жару до тех пор, пока нам это не понадобится, хорошо?

Бонафайр в ответ что-то ширхнул и порхнул вверх-вниз, как бы изображая кивок.

— Отлично, похоже, ты согласен.

— Кажется, он куда умнее, чем нам казалось, — восхищённо улыбнулась Лаванда. — Мир полон сюрпризов.

— Да уж, — кивнул я. — Так, мы отвлеклись. Надо выбираться отсюда.

Я вернулся к компьютеру и стал искать на жестком диске план эвакуации из банка или что-то подобное, способное помочь на перебраться на другое здание, не спускаясь на заболоченые улицы. У меня была мысль, что важный объект навроде нашего банка должен иметь нечто вроде запасного выхода на случай ограбления или атаки, но ничего подобного не нашлось

— Как успехи? — спросила Лаванда.

— Никаких, — вздохнул я. — Тут куча всего, но пока ничего полезного.

Стоило мне произнести эти слова, монитор замерцал, и во весь экран появилось сообщение: "Вы здесь ничего не найдёте. То, что вы ищете, было удалено давным-давно". Увидев, что говорит мне система, я вздрогнул и принялся нажимать на кнопки, чтобы хоть как-то убрать сообщение, но, похоже, локальное управление терминалом было заблокировано, чтобы управлять им из другого места.

— Кто там? — крикнул я. — Кто за нами наблюдает? Покажись!

— За тобой следят? — Лаванда широко улыбнулась. — Ох, становится интересно.

Экран снова мигнул, и сообщение переключилось на другое: "Я не причиню вам вреда. Не бойтесь". Кто бы ни пытался завоевать наше доверие, скрываясь в тенях, у него это плохо получалось.

— Когда кто-то говорит мне не бояться, мне он не кажется слишком честным, — буркнула Лаванда.

— Кем бы он ни был, он реагирует на наши слова, значит, он нас слышит, — я задумался. — Эй! Это твой единственный способ общения? Может, попробуем как-нибудь по-другому?

После этого вопроса, мы с нетерпением ждали ответа нашего наблюдателя. Казалось, будто время остановилось, пока мы пялились на экран компьютера, вздрагивая от неожиданности при малейшем мерцании какого-либо пикселя. Через некоторое время сообщения снова сменилось: "У тебя на передней ноге ПипБак?"

— Нет, он просто рад тебя видеть, — съязвила Лаванда.

— Лаванда! — прикрикнул я. — Да, это ПипБак.

На секунду окно пропало с экрана, потом появилось другое сообщение: "Радио, 95.5 МГц. Я слушаю". Внемля такой чёткой команде, я быстро воткнул себе в правое ухо наушник моего накопытного устройства и установил радио на нужную чистоту.

— Эй! — голос казалось бы молодого жеребца оглушительно раздался в моём ухе, из-за чего я быстро скрутил регулятор громкости.

— Наконец-то, нашлось что-то получше загадочного компьютерного экрана, — вздохнул я.

— Не ругайся. Только так я мог связаться с тобой.

— О, ты ещё и слышишь меня?

— Да, слышу. В ПипБаки встроены приёмопередаточные радиоустановки, приятель, так что ты говоришь через микрофон.

Я вздрогнул от удивления. Вытащив наушник, можно было увидеть маленькую приёмочную мембрану на середине провода. Об этом микрофоне и говорил неизвестный жеребец. Тогда понятно.

— Да, есть тут микрофон. Странно, что я не замечал его раньше, — я пожал плечами.

— Ничего, приятель. С каждым бывает.

— Ты из Троттингема? — Спросил я. Его акцент напомнил мне Миксера.

— Ну, да. Оттуда.

— А ты не гуль, приятель? — я передразнил его обычное окончание предложения. Если верить Миксеру, Троттингем был разрушен мегазаклинаниями. Соответственно, если я говорил с кем-то из этого города, он просто обязан быть гулем. Другого не дано.

— Гуль? Прости, друг. Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Что-то не складывалось. Если он не гуль и троттингемец, то где мы? И в каком времени? Что этот телепорт сделал с нами? И что представляет собой Ней-Орлеан? Вдруг это бесконечный Тартар, куда Надира, Роуз и меня забросило из-за нашей жадности? Нужно было вытащить из этого таинственного незнакомца по максимуму информации.

— Ладно, неважно. С кем имею честь разговаривать?

— Агент Тёрнер, Эквестрийская Военная Разведка. Работаю совместно с Министерством Стиля. Думаю, нет никаких проблем, если я назовусь. В конце концов, я не под прикрытием.

Эквестриская Военная Разведка? Министерство Стиля? Но это же было НЕВОЗМОЖНО! Мне не приходилось слышать про Разведку, но Министерство Стиля не существовало уже две сотни и двадцать лет, а сейчас я разговариваю с агентом из той самой организации? От горы бессвязных фактов, свалившихся на меня в последние несколько минут, мои мозги заклинило. Я глубоко вздохнул и постарался остаться спокойным, несмотря на весь творившийся вокруг хаос.

— Очень приятно, агент Тёрнер. Меня зовут Фарсайт, я независимый мусорщик, а это моя напарница, Лаванда.

— Взаимно, Фарсайт. Что привело тебя в Ней-Орлеан?

Я приготовился к этому каверзному вопросу, особенно после того, как узнал, что разговариваю с агентом Министерства Стиля. Кем бы ни был этот Тёрнер, я не собирался выкладывать ему, что мы прибыли сюда в поисках затерянного золота Эквестрии. К счастью, у меня был туз в рукаве.

— Мы с товарищами забрались сюда в поисках чего-нибудь интересного, но, кажется, из нашей компании пропал зебра, так что мы сейчас скорее ищем нашего потерявшегося друга.

— Понятненько. Может, мне удастся вам с этим помочь.

— Как?

— В городе есть система наблюдения, но питание отключено. Если поможешь мне вернуть его к жизни, я смогу найти вашего друга.

Милостивая Селестия, а Тёрнер вообще был в курсе мегазаклинаний и Войны? Ну или хотя бы видел, во что превратился город? Наполовину затонувший или разрушенный, конечно, питания не будет. В любом случае, у Тёрнера, похоже, была очень выгодная позиция над руинами Ней-Орлеана, так что его помощь в поисках Надира, а если повезёт – и золота, будет очень кстати.

— Погоди-ка минутку. Если питания нет, то как ты наблюдаешь за нами?

— Эта комната автономна, как и многие другие места в городе. Однако, главный источник питания не работает, поэтому камеры не функционируют.

— Хорошо, но тебе придётся направлять нас в городе. Мы здесь впервые. И кроме того, сперва нам нужно выбраться отсюда.

— Насчёт этого не беспокойтесь, — голос Тёрнера звучал уверенно. — Из этой комнаты в ратушу ведёт безопасный туннель.

— А он не будет не затоплен?

— Затоплен? — Тёрнер помедлил перед ответом. — Ну, ничего не скажу о другом конце, но шлюзы под вами в рабочем состоянии.

— Отлично... Где вход?

— Ох, сейчас, минутку.

В стене что-то щелкнуло, и одна из полок откатилась, открыв нашему взору тёмный коридор, ведущий далеко вниз. Тёрнер не солгал о туннеле, так что всё остальное тоже могло оказаться правдой.

— Так, туннель есть. А не подскажешь ли, куда...

— Конечно, приятель. Воткни ПипБак в компьютер снова.

Я снова подошёл к столу и соединил моё накопытное устройство с терминалом. Пара секунд – и писк ПипБака оповестил меня об успешной загрузке данных. Я переключился на карту, где появился новый значок с подписью «Траснформаторная Станция Байу».

— То, что надо, — я кивнул. — Лаванда, выдвигаемся.

Лаванда вздохнула и поплелась в открытый Тёрнером тёмный проход, и я последовал за ней. Шагах в десяти от входа коридор спускался в лестницу, и свет внутрь уже не проникал. Я обогнал Лаванду и включил фонарик ПипБака, чтобы видеть, куда мы идём по этому подземному ходу.

— Никогда бы не подумала, что ты такой доверчивый, — фыркнула Лаванда. — Этот Тёрнер запросто может завести нас в ловушку. И вообще, какого хрена он тут делает? Я думала, это место заброшено.

— Естественно, у меня к нему много вопросов, и если Тёрнер хочет дальнейшего сотрудничества, ему придётся дать ответы на них. Но на данный момент он помог нам выбраться из тупика и не сказал ничего, что мы могли бы опровергнуть. Пусть почувствует, что мы ему доверяем... пока что.

— Как скажешь... — вздохнула кобылка и, видимо, пожала плечами. — Надеюсь ты прав, ради твоего же блага.

Мы продолжали спускаться ещё несколько минут. Следы влаги в бетонных стенах были всё более очевидны тем дальше, чем ниже мы были, и я был готов копыто дать на отсечение, что мы уже ниже уровня водной поверхности. Больше всего я боялся обнаружить, что туннель затоплен или просто обрушился: он был нашей последней надеждой выбраться из банка. Если не удастся воспользоваться этим шансом, придётся ждать, пока Надир вернётся. Если он вернётся.

Вскоре мы добрались до низа лестницы и шли по коридору внизу. Массированная и тяжёлая дверь гермозатвора преградила путь, а около неё мерцал небольшой терминал. Пробежавшись по его содержимому, я узнал, что камера за дверью в порядке и готова к использованию. Поэтому я вошёл и после того, как Лаванда зашла следом, запер дверь позади нас с внутреннего терминала. Последовал скрежет механизмов и свист воздуха, и вскоре терминал предложил мне отворить вход в туннель. Я знал, что он мог быть наполнен водой, и для нас это будет значить верную смерть... Но выхода не было.

— Готова столкнуться с неизведанным, Лаванда? — спросил я.

— Открывай уже дверь, чего ломать комедию, — хмыкнула она.

— Задержи дыхание.

Я вдавил кнопку открытия и надеялся на лучшее, пока шестерни двери проворачивались и открывали её. Скрип, шипение – и гермозатвор открылся, но позади него не было чёрной воды, готовой хлынуть в маленькую камеру. Лишь тишина. Я с облегчение выдохнул и направился в непроглядную тьму.

***

Зеленый луч моего ПипБака прорезал тьму и освтил наш путь на пару метров вперёд — там был лишь влажный бетон. Шагая вдоль голых стен, я продолжал думать о недавнем разговоре с агентом Тёрнером. Во-первых, тот факт, что он одновременно состоял в Эквестрийской армии и работал агентом Министерства Стиля, был крайне странным. Армия, Министерство, да и вообще почти вся довоенная Эквестрия были полностью уничтожены в тот роковой день. Даже воображать, что они всё ещё функционировали, было бы полной бессмыслицей. Поэтому догадка была такова: кем бы ни был этот Тёрнер, он лишь выдавал себя за довоенного пони, который мог состоять в тогдашней Армии или быть агентом Министерства Стиля. И, хотя это может звучать очень запутанно, этот тип мог оказаться мародером, притворявшимся агентом Министерства, чтобы обдурить живущих где-то неподалёку, например в Мертари, гулей. Не самый простой план, но он был возможен.

Во-вторых, меня выводило из себя его неведение о текущем состоянии города. Тёрнера как будто бы удивило отсутствие электричества, которое, знай он о разрушении Ней-Орлеана (а это было очевидно с первого взгляда), не должно было оказаться сюрпризом. Но он говорил так, будто здесь за последние два с чем-то столетия не произошло вообще ничего. Это был абсурд, чистой воды абсурд.

Несмотря на всё это, у нас не было выхода лучше, чем руководствоваться совету Тернера и ориентации. С уходом Надир мы с Лавандой остались одни в этих суровых условиях, разыскивая вещь, о которой почти ничего не знаем. В конце концов, вся эта ситуация началась из-за полу-зебры с самого начала, и нам нужно встретиться с ним перед тем, как ещё что-то случится.

— О Тёрнере задумался? — спросила Лаванда. Она незаметно подкралась ко мне, и от её голоса над ухом я отпрыгнул в сторону.

— Ох … Лаванда, не делай так больше, прошу тебя. Мне сердечный приступ не нужен, — я перевёл дух. — Что же до твоего вопроса, то это так. Ты что, ещё и мысли читать научилась?

— Нет, пока ещё не научилась, — хихикнула кобылка. — Хотя было бы замечательно. В любом случае, догадаться несложно. Ты ни слова не произнёс с того момента, как мы зашли в туннель, хотя идем мы уже очень долго. У тебя явно что-то на уме и, учитывая обстоятельства, Тёрнер – самый верный вариант.

— Ты уже меня насковз видишь — я улыбнулся в темноте, несмотря на то, что она могла меня не видеть. — Лаванда, можно кое-какими мыслями поделиться?

— Валяй, здесь всё равно больше заняться нечем. Помимо ходьбы к выходу из этой дыры, конечно.

— Да уж, — буркнул я. — Тёрнер утвержадет, что он — агент Военной Разведки Эквестрии. Но, если я не ошибаюсь, Эквестрийская Армия исчезла в тот же день, когда пали мегазаклинания. Если это так, зачем он продолжает стоять на своём? Было бы разумнее прикинуться мародёром, наёмником или частным детективом… Их-то в Пустоши хоть пруд пруди.

— Ну, видимо, у него есть причины, не особо волноваться о том, что другие будут о нём думать. Этот городишко не слишком-то густонаселённый, поэтому выстраивать себе крепкое прикрытие нет особой необходимости. Кроме того, типичный обитатель пустошей – не злобный интриган вроде тебя. Ты знаешь .что у тебя прямо-таки талант чувствовать заговоры вокруг себя?

Я не смог удержаться от смеха. У Лаванды было всё хорошо с сарказмом, это мне по-настоящему нравилось.

— Ах, Лавендер, аплодирую стоя. Как бы там ни было, предположим, что он нам не лжёт. И даже предположим, что он и вправду агент. Как бы ты это объяснила?

— Он вполне может быть одним из этих мерзотных гулей.

— Кажется самым очевидным объяснением, но ты слышала разговоры других гулей.

— Честно говоря, не слышала, так как у руля была Роуз, но я догадываюсь, к чему ты клонишь. Голос, да?

— В точку. У гулей скрипучий, резкий тон в голосе, а у Тёрнера голос чистый и нормальный. Вот это меня и удивляет.

— Ай, да ну тебя. Прекращай перенапрягать мозг, Фарсайт, — фыркнула Лаванда. — Что с ним ни было, сейчас ты ничего не можешь сделать, поэтому сосредоточься на выходе из туннеля. В своё время ты найдёшь ответы.

— Надеюсь, ты права, Лаванда, — я вздохнул. — Это место как одна гигантская головоломка. С каждым нашим шагом, кажется, тропинка виляет и всё меняется.

— Как поэтично, — съязвила Лаванда.

Я проигнорировал замечание Лаванды, так как мой ПипБак ожил и сообщил, что мы нашли Ратушу Неё-Орлеана. Очевидно, ПипБак не определял высоту местоположения владельца, ведь мы должны были быть на несколько метров ниже уровня земли или, в данном случае, уровня воды. Так или иначе, туннель, похоже, подходил к концу.

— Что такое? — спросила кобылка.

— ПипБак говорит, что мы под Городской Ратушей. Где-то неподалёку должен быть шлюз, поэтому будь внимательна.

— Как скажешь.

Я решил не заострять внимание на отсутствии у Лаванды энтузиазма и начал водить фонариком ПипБака из стороны в сторону, в поисках металлических ворот шлюза, с открытием которых в конце тунеля в прямом смысле забрежжит свет. Спустя ещё десяток шагов в темноте, я понял, что смотрю прямо на дверь, в которую нам и нужно было войти. Она была закрыта, но не заперта: болты, предназначенные для того чтобы держать дверь закрытой, были расшатаны и не сидели в своих гнёздах. Искорка магии – и мы смогли пройдём через шлюз.

— Лаванда! Помоги мне с этим!»

— Что там уже, Фарсайт? — неохотно подошла Лаванда.

— Дверь шлюза закрыта и электричества нет… Придётся действовать грубой силой. Не хочешь подать мне копыто?»

Лаванда издала протяжный и презрительный вдох, и её рог окрасил туннель в красный, а ворота раздвинулись в стороны с жутким дребезжанием. Я нырнул в шлюз в нетерпении узнать, открыта ли другая дверь. Мы были так близки к выходу из туннеля, что никогда в жизни не хотел увидеть какой угодно свет так сильно, пусть даже он окажется тусклым и зелёным. Другая дверь тоже была закрыта, но защёлки опять-таки не были заперты. Наверное, это была стандартная процедура в случае потери электричества, чтобы не какой-нибудь пони не оказался в ловушке в шлюзе. В этот раз я не ждал Лаванду, а просто врезал по двери и стал толкать её изо всех сил; через десять секунд недюжинных усилий ворота поддались и отодвинулись, открыв нам путь из темного туннеля.

***

— Тёрнер! — позвал я. — Ты слышишь?

— Сотню крышек ставлю, что нет, — ухмыльнулась Лаванда. — Не ожидала я, что ты настолько наивен, чтобы доверить двухсотлетнему призраку провести тебя по радиоактивному болоту. Нет, серьёзно, Фарсайт, мне казалось, что ты куда более рационален.

Я вздохнул.
— А знаешь, Лаванда, ты права. Мы и правда гоняемся за призраками. Жаль, что вернуться домой с пустыми копытами уже нельзя.

Лаванда посмотрела на меня с ироничной усмешкой.

— Скажи это любой другой пони, Надир например, я бы поверила. Но тебе – нет. Тебя порядком заинтересовал голос Тёрнера, и ты явно снова разгадываешь загадки.

— Это не главное, — отмахнулся я.

— Да вы только посмотрите на него! — рассмеялась Лаванда. — Все эти разговорчики про военных, разведку и всё такое. Ага, не главное.

— Ладно, как тебе угодно, — я покачал головой, признав своё поражение. Лаванда оказалась серьёзным соперником в дискуссиях. Не будь она, во-первых, психованным серийным убийцей и, во-вторых, кобылкой, я бы в неё влюбился, причём влюбился бы по уши.

Туннель вывел нас в небольшую комнату с бетонными стенами, в которой не было ничего, кроме высокой винтовой лестницы. Когда мы вскарабкались по ней, то оказались в комнате, которая должна была быть офисом мэра Ней-Орлеана. Она представляла собой довольно роскошную палату с огромной террасой, с которой открывался шикарный вид на останки старой части города и окружающие холмы. Зловещий зеленый свет, пробивавшийся сквозь завесу из листвы, усиливал впечатление запустения. Я на минуту прикрыл глаза и представил себе прошлое Ней-Орлеана: бьющую фонтаном пони, снующих туда-сюда по мощёным улицам Старого Города; гирлянды и флажки, любимые охочими до празднований местными жителями, льющуюся на улицах музыку... Рассыпалось всё так же внезапно, как и появилось.

Я понял, что тупо пялюсь в зеленоватый горизонт, и что-то привлекло моё внимание. На одном из холмов, почти у стенки купола, стояла роскошная усадьба, котрую почти не затронули царящие в городе по воле сначала Войны, а затем природы хаос и разрушение. Памятник славным былым временам, дом являл собой классическое трёхэтажное строение с окрашенной в серый цвет крышей и портиком, ведущим в то, что когда-то было прекрасным садом.

— Прекрасный вид, правда? — от голоса Тёрнера в ухе я чуть не подпрыгнул на месте.

— Тёрнер! Вы с Лавандой меня до инфаркта довести хотите?

— Извини, Фарсайт, ты ведь, кажется, вызывал меня, — Тёрнер был прав, я действительно пытался связаться с ним раньше. Видимо, у него просто не было возможности ответить. — Что такое?

— Проясни-ка пару моментов. Почему ты делаешь вид, будто не знаешь, что город лежит в руинах? Твое прикрытие просто смешно. Сначала утверждаешь, что ты – агент Военной Разведки, но когда я упоминаю затопление улиц, изображаешь удивление. Я хочу знать правду перед тем, как что-либо делать.

— Правду, говоришь? — Тёрнер глубоко вздохнул. — Ладно. Я знаю, что в городе произошла катастрофа. Я наблюдаю её последствия уже долгое, долгое время и жду, пока кто-нибудь заберётся вглубь руин достаточно, чтобы можно было связаться.

— Ну мы вот забрались, — процедил я. — Ты сможешь помочь нам отыскать нашего исчезнувшего компаньона, если мы восстановим электроснабжение?

— На самом деле, забудьте про электроснабжение. Его восстановить невозможно, работать смогут только резервные магические генераторы. Но я всё ещё хочу, чтобы вы добрались до трансформаторной подстанции. Там я смогу рассказать всё прямо.

— Хорошо, мы придём. Кстати, я сейчас вижу на холме весьма неплохой домик. Не знаешь что это могло бы быть?

Тёрнер тихо рассмеялся.

— Это «Дом Восходящего Солнца», и, наверное, ты сейчас гадаешь, почему он всё ещё цел.

— Да, как раз об этом подумал, — кивнул я. — Минутку, ты сказал «Восходящего Солнца»? Это случайно не «Отель "Восходящее Солнце"»?

— Он самый. Вот только эта вывеска «Отеля "Восходящее Солнце"» – полная чепуха. Усадьба построена с совершенно иной целью.

— Какой же, Тёрнер?

— Вы, наверное, нашли документ в офисе директора банка?

— Это случайно не тот, что про операцию «Маскарад»?

— Да, тот, — Тёрнер прокашлялся. — Никаких вопросов не возникло?

— Целая куча, на самом деле, — по спине в предвкушении ответов побежали мурашки. Тёрнер мог рассказать, что же тут произошло! — И дай угадаю, ты можешь на них ответить.

— Могу, но не сейчас. Аккумуляторы почти на исходе, и я не хочу оказаться отрезан от всего мира до того, как вы доберётесь. Придёте – и я наконец отдохну.

— Что ты имеешь в виду? — слова Тёрнера меня ещё больше заинтриговали.

— Времени в обрез, Фарсайт. Доберитесь до электроподстанции. Конец связи.

Разговор окончился, и у меня была целая гора вопросов и сомнений. Что Тёрнер имел в виду, когда говорил «наконец отдохну»? Кем на самом деле был Тёрнер и как на него повлияло Проклятье Ней-Орлеана?

— Это был Тёрнер? — Лаванда спросила, не выходя из офиса мэра.

— Да, — быстро ответил я. — Нашла что-нибудь интересное?

— Вообще ничего. Это место уже кто-то успел грабануть.

— Надир?

— Нет, на полках уже порядочно пыли. Кабинет опустошили заранее, наверное, ещё до Войны. Всё это здание – большая запылившаяся скорлупа, — буркнула Лаванда, потянувшись. — Пойдём уже.

— Но как? Лодки-то у нас нет... Или уже есть?

— Не совсем лодка, но я сумела кое-что смастерить. Она довольно импровизированная, конечно, но поплывёт. Эдакая самодельная плоскодонка без двигателя, так что нам придётся найти весло, но она точно плавучая и не перевернётся.

— Выбор у нас невелик. Веди.

Лаванда вскочила и порысила из офиса и повела меня сквозь лабиринт разрушенных коридоров и обвалившихся лестниц, на ходу перепрыгивая через дыры в полу, сквозь которые несло сыростью от мутной болотной воды. В конце концов мы пришли в полузатопленную комнату, где и нашлась та самая лодка. Она, вне всяких сомнений, была сколочена наспех из железного шкафа и обломков деревянного стола, но хотя бы держалась на водной поверхности, пусть и выглядела хрупко.

— Да уж, это ты точно собственными копытами соорудила, — пробормотал я. — Напомни мне попросить тебя построить небесную повозку.

— Это ещё почему? — въедливо поинтересовалась Лаванда.

— Спорим, что всё это и пятнадцати минут вместе продержаться не сможет.

— Заткнись и лезь в лодку, Фарсайт, — прошипела кобылка. — Иначе заставлю.

— А куда ж я денусь?..

Я забрался в самодельное судно, которое угрожающе закачалось под моим весом, из-за чего пришлось уравновесить его с помощью магии. Лаванда запрыгнула следом и тоже едва не опрокинула лодку. Потом она левитировала пару деревяшек и стала использовать их в качестве вёсел. Лодка-шкаф с жуткой тряской скользнула из здания по водной глади. Я включил на ПипБаке навигатор и стал править в сторону подстанции.

— Что рассказал Тёрнер? — стала допытываться Лаванда.

— Мне казалось, тебе плевать что он скажет, — ухмыльнулся я. — Зачем он тебе сейчас понадобился?

— Плевать мне на Тёрнера, но мы из-за него по городу носимся вместо поисков нашего сундука с сокровищами. Меня, знаешь ли, тоже заботит моё будущее.

В словах Лаванды скользил непритворный интерес, это была возможность забраться поглубже в её мысли и лучше её понять. Нужно было лишь подойти к этому аккуратно.

— Отвечу на твой вопрос только если ты ответишь на мой, возражения не принимаются.

— Справедливо. Так что он сказал?

— Он рассказывал про «Дом Восходящего Солнца». Помнишь тот отель, который упоминался на голодиске?

— Тогда слушала не я, а Роуз. До меня донеслись какие-то обрывки, но всего я не знаю. Напомнишь?

— Ну, в двух словах, Правительство проводило какие-то секретные операции, связанные с золотом, Рэрити и «Домом Восходящего Солнца», и по итогам всё население города было уничтожено. Тёрнеру, похоже, известно больше, и он готов рассказать, но для этого придётся приплыть к нему, поскольку у него садятся аккумуляторы.

— Мы направляемся к нему?

— Это как-то связано с золотом, а мы пришли сюда за ним. Ещё есть вероятность повстречать Надира. Он – наш козырь в поисках.

— Не слишком убеждена, но логика во всём этом есть. Давай свой грёбаный вопрос.

— Что заставляет тебя убивать? — я решил задать вопрос прямо. Не время для тонкостей. — Почему это тебе так нравится?

Лаванда громко рассмеялась.

— Ты так и не понял? Фарсайт, почему ты всё ещё смотришь на меня как на обычную пони? Я – скрипт, сгенерированный компьютером алгоритм для сотворения жестокости и хаоса. В меня не прописали ограничений морали, граней добра и зла. Я – лишь машина смерти.

— Но у тебя всё равно есть своя личность.

— Как бы это странно ни было, но да. Наверное, создатели не учли, что я могу обучаться и выработать инстинкт самосохранения. Вселяясь в разные умы, я начала добавлять к себе частички личностей. Чувства, эмоции, страхи, сомнения. мечты, надежды... По чуть-чуть они заставили меня начать думать о чём-то кроме моей изначальной цели. Очень многое дала мне Роуз, ты заметил.

— И ты хочешь забрать у неё контроль?

— Богини, Фарсайт, кто я по-твоему такая? Я не могу просто взять и забрать у неё контроль, она слишком сильна, чтобы я смогла разрушить её. На самом деле, она мне всё больше нравится. Глядя на мир её глазами я поняла, что разрушения больше не моя единственная цель. У меня, конечно, к этому есть огроменный потенциал, но я чувствую, что у меня наконец-то появился выбор.

Вдруг я почувствовал облегчение. Я думал, что Лаванда всегда будет больным на всю голову монстром, но личности Роуз как-то удалось влиться в неё и изменить к лучшему.

— Тогда у нас другая проблемка, — вслух подумал я. — Как вы уживётесь вместе?

— Думаю, когда придёт время, мы сольёмся в одну личность. Больше не будет никакой Лаванды, только Роуз. Но она не будет прежней... и этого не случится без её желания. Если она примет меня, я уйду и прекращу своё существование. В конце концов, меня никогда не задумывали так, чтобы моё сознание постоянно было во главе.

Я был удивлён позицией Лаванды. Я считал её захватчиком, старающимся уничтожить Роуз в битве за тело, но, кажется, Роуз выиграла эту битву, и Лаванда ждёт подходящего момента, чтобы сдаться. Я не собирался противиться такой развязке. По правде, я всеми копытами был за.

— Понимаю... — ПипБак пискнул. — Смотри, мы достигли цели!

Наш шкаф-лодка колыхался у входа в высокое кирпичное здание, обвитое водоросялми. Одно из выбитых окон послужило нам входом в трансформаторную станцию; внутри оказалась просторное пустое помещение, где металлические громадины трансформаторов были наполовину затоплены водой. Некоторые из них продолжали мерно гудеть, а значит водонепроницаемая изоляция успешно продержалась два столетия.

— Куда сейчас? — Спросила Лаванда.

— Пришвартуй эту хрень куда-нибудь, — ответил я. — Пойду поищу комнату управления. Если Тёрнер в этом здании, то он будет ждать нас в чём-то таком.

Лаванда направила лодку к участку бетонного пола, который торчал из-под воды, туда-то мы вдвоем и перепрыгнули. Поиски Тёрнера начались, и ему предстояло многое рассказать.

***

Эхо перестука копыт гудело в пустоте подстанции, пока мы поднимались по мосткам, свисавшим над машинным залом, где внизу плескалась тёмная водная жижа. То тут, то там между контактами гудящих трансформаторов и водной поверхностью проскакивали искры, и комнату озарял смертоносный голубой свет. Один неверный шаг – и радиация мгновенно перестанет быть главной проблемой. Я невольно подумал: как же печально, что такое величие погибло в Войне. Нью-Пегасус (ну, Лас-Пегасус, если брать в целом) был жуткой дырой, царством продажности и разврата; но там хотя бы сохранилась какая-то небольшая частичка славного прошлого.

Сантиметры пыли покрывали мостки и перила старого сооружения, невольного свидетеля двухсот лет смерти и запустения, воцарившихся в городе-гробнице, который мы исследовали. Я не переставал удивляться как Тёрнер не оставил следов, перемещаясь по зданию... И снова спрашивал себя: кем же был этот пони?

Шагая, я размышлял, что же двигало нашим таинственным гидом. Была ли у него и вправду информация о золоте и Проклятьи, или это всё было лишь ловушкой для жадных и самоуверенных мародёров? Что-то глубоко во мне чуяло подозрительность в Тёрнере, но, в любом случае, других вариантов у нас не было. Надир смылся, а следы клада пропали в опустевшем банке. Тёрнер был игрой ва-банк: рискованной, но сулившей большой куш.

— Ты совсем затих, Фарсайт. У тебя явно что-то на уме, — зловеще ухмыльнулась Лаванда.

— Мы думаем об одном и том же, Лаванда.

— Тёрнер.

— Он самый. Не знаю, что им движет, но чувство у меня не из приятных. Ты знаешь меня, я люблю контролировать ситуацию.

— А сейчас не контролируешь, — пожала плечами кобылка. — Да ничего такого особенного. Научишься действовать по обстоятельствам.

— Это как действие и противодействие?

— Да, вроде того. Во Фридом Филде все фигуры у тебя перед глазами, а двигаешь их ты по чистой доске... Здесь же поле спрятано, а фигуры скрываются в тенях. Ты ни в чём не можешь быть уверен, пока это не произошло, и приходится думать о последствиях.

— Последствия... Раз уж Тёрнер – единственная живая душа в городе, я не могу понять его мотивы... Что ему может быть нужно от нас?

— Я тоже над этим размышляла. Может быть мы – его билет из этой тюрьмы?

— Но зачем ему тогда притворяться довоенным агентом? Куда проще было прикинуться потерявшимся мусорщиком, тебе так не кажется?

— Так действительно было бы проще. А что если он не лжёт? Ты не думал о таком раскладе?

— Думал... — буркнул я. — Но что-то не сходится, если он помнит довоенную жизнь. Пони так долго не живут, если не превращаются в гулей. Как он может быть до сих пор жив?

— Посмотри на меня, — хихикнула Лаванда. — Строго говоря, мне двести лет.

— Намёк на то, что Тёрнер может быть компьютером?

— Возможности, Фарсайт. Обдумай все возможности. Может Тёрнер быть компьютером? Вполне. Каковы шансы? Довольно немного, на самом деле, но всё возможно – даже самое невероятное может оказаться правдой.

— Мне это всё ещё кажется невероятным, — я покачал головой. Доводы Лаванды были неоспоримы, хотя вывод может быть жутким.

Наш спор прервал резкий писк Бонфайра. Дракоспрайт завис перед противовзрывной дверью-шлюзом. Идеальное место, чтобы спрятаться от всего происходящего в Ней-Орлеане. Этот прохвост был куда хитрее, чем могло показаться.

— Отличная работа, мой маленький спутник, — поздравил я спрайта. — Лаванда! Иди сюда, мы, кажется, нашли то, что искали!

— И что там? — кобылка подбежала к нам, на её лице был виден непритворный интерес, какой я раньше видел только у Роуз. — О, снова шлюз! Похоже, тут какое-то укрытие.

— Он ручной. И незаперт, — я приготовился действовать магией. — Помоги открыть!

Наши рога вспыхнули во полумраке здания, на стенах заплясали тени, а колесо шлюза со скрипом сдвинулось с места совместным приложением магии. Когда сопротивление трения было преодолено, дверь без проблем открылась, и мы втроём влетели внутрь, ожидая увидеть обладателя голоса, который взял на себя роль нашего гида в городе. Но внутри было пусто. Внутри камеры управления был лишь огромный экран да двусторонний коммуникатор. На экране мерцали помех, а из динамиков лился белый шум.

— Его тут нет! — взревела Лаванда. — Вот теперь я уверена, что он с нами играет!

— Подожди-ка. На экран подано питание, в отличие от всего остального здания. Здесь что-то есть. Тёрнер? Слышишь меня?

Неожиданно на экране пропал шум, и оттуда на меня взглянул коричневый единорог с довольно торчащей гривой и голубыми глазами. Он был одет в довоенной манере: коричневая шинель, покрывающая полосатый костюм и синюю рубашку, а на вид он был довольно молод.

— Слава Селестии, вы меня нашли, — на его морде блеснула улыбка облегчения. — Прошло очень много времени.

— Времени с чего, Тёрнер? Тебе придтся многое объяснить, — ответил я, не скрывая беспокойства.

— Да, вы заслуживаете знать, что случилось с этим городом... И что я сделал с этим городом.

— Давай-ка без этих театральных вздохов, — отрезала Лаванда.

— Простите, немного занесло. Позвольте начать: Я агент Тайм Тёрнер, Эквестрийская Военная Разведывательная Служба. Моё отделение отвечало за контрразведку, поиски угроз на нашей же территории.

— Как Министерство Морали? — спросил я.

— Нет, вовсе нет. Министерство Морали было тоталитарной службой, держащей население под контролем. Мы разбирались со шпионами, раскрывали заговоры прежде, чем они происходили, и даже проводили некоторые операции за границей. Пони Пинки были просто кучкой мясников без должного руководства.

— То что и нужно здоровой нации, — Лаванда злобно хмыкнула.

— Если быть честным, у меня до Войны работы было немного... я просто проверял слухи и всё. А когда атаковали Зебры, нас отправили на передовую.

— А когда вы сюда добрались? Что за Операция "Маскарад"?

— Это произошло незадолго до мегазаклинаний. Правительство хотело эвакуировать Кантерлот, когда они нашли доказательства тому, что главная вражеская атака ударит именно туда. Чтобы сохранить национальные богатства, искали не слишком важный город, где можно было спрятать золото. Ней-Орлеан был идеальным кандидатом: далёк от фронта, незаметен, и его легко защитить, ведь он окружён водой. Министерство Стиля предложила объединённую операцию, задача которой была перевезти золото и спрятать его от глаз посторонних – вот почему сюда приплели Военную Разведку. Операция «Маскарад» начиналась со строительства нового первоклассного отеля, так как повозки, перевозящие слитки, можно было замаскировать под оборудование строительной команды.

— Погоди-ка! — перебила его кобылка. —То есть ты утверждаешь, что вам удалось контрабандой провезти все богатства страны, просто замаскировав их в строительных повозках? Да каким образом этого никто не заметил?

— Подумай сама, — Тёрнер вежливо улыбнулся, но не без гордости за ловко организованную им операцию. — Ней-Орлеан кишел громилами Министерства Морали, которые держали всех в страхе из-за множества подозреваемых в шпионаже среди жителей-зебр. В то же время Министерство Стиля покупает заброшенную усадьбу на окраине города, чтобы перестроить её в отель Никто не станет задавать неудобных вопросов, а если всё-таки станет, то усадьба большая, а сроки работ сжатые, и потому нужно много рабочих, чтобы всё успеть.

— Но отель вы не строили, — пробурчал я.

— На самом деле строили! Но в то же время другая команда строила убежище для хранения золота. Все шло по плану, и резервы были доставлены туда за три дна до Мерди-Гра. Оставалось лишь хорошо его укрыть, дабы не возникло лишних вопросов.

— И тут всё полетело в тартарары.

— Верно, — Тёрнер помрачнел, будто вспомнил что-то неприятное. — Всё, что мы должны были делать – следовать намеченному плану, и всё прошло бы гладко. Но тут решла встрять Министр Рэрити.

— Мы подозревали, что тут не обошлось без неё.

— Не обошлось, друг мой, не обошлось. Изначально план предусматривал многоточечное маскирующее заклинание.

— Минутку... — перебил я. — Какое-такое маскирующее заклинание?

— Всё довольно просто. Заклинание искажает видимость пространства, скрывая что-либо от прямого взгляда. Но в некоторых условиях эффект маскировки не идеален, и объект можно рассмотреть. Воплощая несколько заклинаний в разных точках, можно добиться намного лучшего результата.

— Но этого вы не сделали, верно?

— Не успели. Рэрити сообщила, что сама позаботится о процедуре маскировки. Её Министерство устроило большую вечеринку в честь открытия Отеля "Восходящее Солнце", и таким образом заставило весь город остаться, чтобы увидеть саму Рэрити. Знаете, это же было военное время, и увидев своими глазами кого-то из Правительства, можно было подумать, что в войне мы преуспеваем.

— Что на вечеринке-то случилось? — встряла Лаванда.

— В определённый момент Рэрити применила масштабное заклинания привязки. Это некромантия, запрещённая магия, но в конце концов она же была Министерской Кобылой. Мы ничего не могли возразить, и лишь подготовили контрмеры, чтобы защитить самих себя.

— Это заклинание и стало Проклятьем, так?

— Так и есть. Заклинание привязки запирает душу в определённом месте, в данном случае – в Ней-Орлеане. Рэрити не хотела, чтобы кто-либо смог улизнуть после окончания строительства Отеля. Я наблюдал за этим кошмаром отсюда. Из усадьбы вырвалась зелёная волна, заставившая всех и каждого замереть на месте и вырвавшая из них души в параллельную реальность, где они до бесконечности раз за разом проживают три дня, предшествовавших вечеринке. Заклинание не затронуло лишь меня, моего напарника Коннейри и саму Рэрити. Впрочем, последствий избежать всё равно не вышло.

— Не понял. Ты говоришь, что смог сбежать из города, но в то же время сейчас ты в нём и рассказываешь мне всё это. Как такое возможно? — я действительно запутался. Положение Тёрнера невозможно было объяснить логично!

— Знаю, звучит нелепо, но заклинание всё же смогло нас связать... в какой-то мере. Частичка моей души застряла в городской системе наблюдения, так как я дежурил в штабе. С тех самых пор эта частичка меня непрестанно пытается связаться с кем-нибудь из внешнего мира, и вы – первые за два столетия.

— Итак, если начистоту, — вымолвил я, подперев копытом подбородок, — то ты не настоящий Тёрнер, а что-то вроде порождённой заклинанием копии, которая раз за разом проживаем три дня ада, но в то же время может искать помощи в реальном мире.

— Так и есть, Фарсайт, не ожидал, что ты так скоро всё поймёшь.

— Спасибо. А знаешь ли ты, почему город затопило? Кто за этим стоит?

— Я, — вздохнул Тёрнер. — То есть я настоящий. Покинув Ней-Орлеан, я не мог выкинуть из головы ту мерзость, что мы здесь устроили. Говоря менее драматичным языком, я знал, что если об этом узнают, от Правительства Эквестрии камня на камне не останется. Эту ошибку нужно было сокрыть ото всех. Поэтому я предложил перейти к операции «Атлантис». Она заключалась в ударе захваченными у армии зебр ракетами по дамбам, которые защищали город от затопления. Тогда бы все подумали, что за разрушением Ней-Орлеана стоят полосатые, а правды не узнал бы никто. Но всё же спустя два столетия я хочу, чтоб мир знал правду, Проклятье было снято, и эта часть меня наконец обрела покой.

Объяснение было запутанным, но, вынужден признать, рассказ сходился с реальностью. Или, по крайней мере, в нём не было белых пятен, которые сделали бы его абсурдным. Если Тёрнер говорил правду, то, похоже, именно Проклятье было центром, вокруг которого всё вертелось.

— Ты хотел снять Проклятье, но как?

— Нужно попасть внутрь цикла. И прервать его, — улыбнулся Тёрнер. — Всё просто, но этого не может сделать никто их тех, кто изначально был жертвой заклинания. Пони извне – единственная надежда.

— А что будет, если мы не справимся? — я догадывался, каким будет ответ, но удостоверить было надо.

— Если не справитесь, то Проклятье поглотит вас. Навсегда.

— Погоди, Фарсайт! — завопила Лаванда. — Ты всерьёз думаешь, что мы полезем в магическую ловушку? Ты совсем с катушек съехал?

— Я рассматриваю возможности, Лаванда. Мне не нравится перспектива быть проклятым навсегда, но я чувствую, что это наш единственный путь к Золоту, — я повернулся к Тёрнеру. — Каким образом можно попасть в другую реальность?

— Нужно лишь немного подождать. Если вы останетесь тут надолго, вас поглотит Проклятие. Конечно, того, кто более приспособлен к магии, будет сложнее сломить, а остальных оно поглотит раньше. Боюсь, твой друг-зебра уже в этом цикле.

— Что? Ты не мог сказать об этом раньше? — я заорал на Тернера. — Я должен вывести его оттуда. Он – ключевая часть моего плана.

— Фарсайт, придётся плюнуть на него и идти за золотом, — высказалась Лаванда. — Риск слишком большой.

— Знаю, — выдавил я. — Но Надир нужен нам, чтобы двигаться дальше, и ты это знаешь. А ещё я считаю его другом и не могу просто так взять и забить на него, — я глубоко вздохнул. — Поступим так: ты отправляешься искать возможность пробраться в усадьбу в реальности. Твоя магия сильнее, а значит и сопротивление Проклятью тоже. Я войду в цикл и попытаюсь разорвать его изнутри. Если застряну и я, тебе придётся вытаскивать нас обоих... Хотя у меня есть подозрение, что делать этого ты не станешь, — ухмыльнулся я.

— Недоверчивый засранец, — фыркнула кобылка. — Не убейся там, а то ты начинаешь мне нравиться.

— Лаванда, я рассматриваю все варианты, только-то и всего. Двигай!

Лаванда подмигнула мне, обернулась и исчезла за дверью; её питомец-спрайт не отставал от неё. Я вернулся обратно к экрану и пожал плечами. Тёрнер улыбнулся с экрана.

— Вижу, у вас непростые отношения.

— Непростые – не то слово. Когда в теле кобылки обитают две разные личности – это самая настоящая мука.

— Это как диссоциативное расстройство?

— Боюсь, всё не так просто, но по сути так и есть. И более расстроенными они быть не могут: одна – милая и дружелюбная, другая – агрессивная и грубая. Я пытаюсь достичь компромисса между ними, но в любой момент это может перерасти в конфликт, — я сделал паузу. — Пока что нам удаётся удерживать их воедино. Что мне теперь делать, Тёрнер?

— Не беспокойся, я обо всём позабочусь.

Гермозатвор сдвинулся с места и закрылся, из вентиляции вырвалось шипение. Я подумал, что это был усыпляющий газ; может быть, Проклятье лучше действует на спящих.

— Последние остатки заряда уйдут на активацию защиты комнаты... — Тёрнера было слышно хуже. — Энергии не остаётся. Увидимся на той стороне.

Экран погас, комнату продолжал наполнять газ. Я вздохнул поглубже. Голова стала тяжелеть, глаза слипаться, и я улёгся на пол в ожидании сна. Ставка была больше, чем когда-либо... так что можно было позволить себе отдохнуть.

#

Заметка: получена способность

Не от мира сего — Вы получаете дополнительные 10% к сопротивлению телепатическим атакам

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51978/220325

Переводчики: Construct, w3lc0me, psychoshy, VaJa72