Готовый перевод Karina Halle Love, In English / Карина Хейл: Глава 14

Матео потребовалось три дня, что бы он смог ходить без чьей-либо помощи и костыля и еще два дня что бы ходить не хромая. Разрыв сухожилий был первого класса, что означало он быстро пойдет на поправку: было удивительно наблюдать как он, совсем недавно корчившийся от боли делает первые неловкие шаги по земле. Врач сказал ему, что это благодаря тому что Матео держит себя в хорошей форме и еще совсем "молодой" - что совсем немного польстило Матео.

Теперь его все чаще можно было найти сидящим в кресле: и хотя у нас были общие сессии и мы могли просто поговорить, мы больше не совершали долгие прогулки по проселочным дорогам и не общались в чате на моем балконе. Всегда кто-то был поблизости... и хотя нам нечего было скрывать. И все же было такое чувство, что мы прятались.

Погода становилась хуже день ото дня: все чаще шли проливные дожди, которые ручьями стекали вниз по склону образуя трясины. Джерри сказал, что однажды здесь не было осадков целое лето.

Я провела ночь в Квартире Клаудии: бездельничали с Поли и Беатрис, пили вино и листали женские журналы. Я привез целую кипу из дома и в тот же вечер сделали тест для Эдуардо. И полверсии Cosmo Эдуардо у нас оказался, внимание, "Шлюхой".

- Я не могу поверить, что нас уже не будет здесь на следующей недели, - уныло простонала Поли, бросив журнал Гламур Беатрис. Беатрис была настолько захвачена сплетнями испанского журнала Diez, что даже глаз не подняла.

Мне потребовались доли секунды, что б осознать о чем Поли толкует. - Подожди, ты о чем?

Она откинула назад челку и посмотрела на меня. - Да. Так и есть. На следующей недели все мы будем дома.

- Вау, как время быстро пролетело, - сказала Клаудия. Она оглядела всех нас и печально улыбнулась. - Я буду скучать по вам, ребята.

Я отрешенно кивнула и пробормотала тоже, что и она: но не это было главное, конечно я буду скучать по ним, по этому месту - я не могла свыкнуться с мыслью, что больше никогда не увижу Матео. На следующей недели я уже буду лететь домой. Дом. Вернусь к маме и Джошу - в свою холодную, мертвую вселенную где не будет Матео, который заставляет меня чувствовать себя живой.

Моя грудная клетка болезненно сжалась. Сама мысль, что я его больше не увижу - была невыносима. Все эти дни я держала дистанцию, что бы уберечь себя от боли - но это не помогло. Сердцу не подвластно время и боль.

Теперь я знала, что надо было цепляться за каждый миг, за каждую секунду. Но боюсь, уже слишком поздно.

Голос Беатрис вывел меня из раздумий. Я подняла на нее глаза, она читала журнал, раскрыв рот. Она посмотрела на меня.

- Что? - спросила я.

Она что-то пробормотала и показала журнал сначала Клаудии, потом Поли. Поли взвизгнула, Клаудия поморщилась а потом прикрыла рот ладонью.

- Что там?! - снова спросила я, уже громче. И потянулась что бы вырвать его, но она сама мне его отдала.

Я взяла журнал из ее рук. С начачала, все что там было написано казалось мне бредом (он же испанский) и картинки красивые: улыбающиеся женщины за обедом. Но когда мой взгляд упал на нижнюю половину страницы, наверное я ахнула.

Я чуть не подавилась.

Там был Матео, заснятый ночью. Он натянуто улыбался, одетый в серебристо серый костюм с галстуком - он был начисто выбрит. Он держал за руку женщину. Одетая в не менее дорогое черное платье, она широко улыбалась: это была блондинка с коротко стриженными волосами и темными глазами.

Под фото я различила слова: Матео и Изабелль Казаллез на фоне "Вилы", насколько я знала это название его ресторана

Просто... черт побери. Блядь, убейте меня прямо сейчас.

Помимо того, что его жена была красавицей со скандинавскими чертами: высокие скулы со стрижкой как Мии Фэрроу и... она действительно существовала. И теперь обрела лицо. Стала реальной.

А я любила ее мужа. И этот человек рассказывает мне, что не был в нее влюблен.

Человек, который узнал обо мне все меньше за неделю.

- Ты в порядке? - спросила Поли, в ее голосе слышалось беспокойство. - Ты ведь знала что он женат, не так ли?

Я тупо уставилась на нее, но кивнула. Я посмотрела На Беатрис. - Когда это сфотографировали? О чем статья?

Беатрис забрала журнал. Чему я была только рада. Я не хочу видить этого снова.

Наконец она сказала. - Ничего особенного. Лишь то, что в прошлом месяце его "Барселона" ресторан, отпраздновал двухлетнюю годовщину с большим размахом. Этот журнал освещает все, в особенности экс звезд футбола. К тому же Изабелль королевских кровей.

- Какого хрена? - воскликнула я.

- Ух, - выдала Поли.

Я заметила на лице Беатрис лукавую улыбку. - Вы о ней мало говорили, да?

- Матео не любит.

- Ну, я не виню его, - сказала она.

Я уставилась на нее. - Почему? Она стерва? - Ко мне пришла надежда, что она была психованная сучка, что позволило бы мне не чувствовать за свои чувства к ее мужу.

- Не совсем, - произнесла Беатрис медленно. - Люди говорят, она довольно милая и приятная. Вежливая. Хотя свами, вероятно она бы не была такой. Понимаешь.

Черт. - Так она из королевской семьи?

- Так или иначе, - Беатрис пожала плечами. Мать Изабелль, Палома была в очереди наследников на Испанский престол; но затем мать Паломы, Пенелопа отказалась от претензий. Я не знаю почему. Политика. Кажется ее бабушку до сих пор называют герцогиней, хотя, наверное это просто формальность.

- Вау, - сказала я. Здорово. Что получается: она красива, обходительна, к тому же королевских кровей. Я никогда не с могу с ней тягаться.

- Да, - сказала она, изучая меня. - Вокруг них всегда ходят слухи и разговоры.

Я уже хотела задать вопрос, но мои глаза сделали это за меня.

Беатрис продолжила. - Все видят приятную и красивую Изабелль, но ей далеко до совершенства. Поговаривают, что Матео хотел вернуться в "Атлетико". На тот момент ему было только тридцать и он был в отличной форме, на пике как вы говорите. И колено не сильно беспокоило. Но Изаббель уговорила его бросить все. И отказаться от образа жизни, который она считала "диким".

- Диким?

Она ухмыльнулась. - Ах, да. Наши игроки известны своим диким нравом и безрассудством. Много секса, драки, пьянство. И Матео не был исключением. А с ее статусом светской львицей и бабушкой герцогиней - это было неприемлемо. Команда дала ей прозвище Йоко Оно за кражу Матео.

Я и забыла, что Беатрис спортивный репортер и не удивительно, что она так много знает. Я посмотрела вниз, на свои руки. - Но он уехал с ней. Он женился на ней.

- Знаю. Для всех это было сюрпризом. Я думаю, что Матео был растерян после травмы и не знал что делать. Она появилась в нужный момент и сказала что делать. Вскоре они поженились и у них появился ребенок. Она помогла в инвестиции ресторана. Ее брат шеф-повар, вот она его и пристроила.

Все это только подтвердило мои догадки, подкрепленные словами Матео, что все это ему безразлично. Восемь лет забвения. Не удивительно, что футбольный матч и травма вызвали у него такую реакцию. Я только могла предположить, что он чувствовал снова пережив боль и унижения - в тот момент его жизнь изменилась, появилось что-то чего раньше не было.

Я вдруг почувствовала непреодолимое желание пойти и найти его. Я не знала, что скажу или сделаю, конечно же я не скажу про то что мне рассказала Беатрис. Но я хотела, что бы он знал - что он не один. Что я понимаю его и все будет хорошо. Мне больше нравился настоящий Матео - звезда футбола в футболке и шортах; чем холодный бизнесмен Матео в дорогих костюмах. Мне нравился спокойный Матео, остроумный Матео, страстный Матео, горячий Матео.

Мне все в нем нравилось.

Нет. Я любила всего его.

Я любила Матео Казаллеса.

Я медленно обвела всех взглядом, глаза были полны слез: Поли, Беатрис, Клавдию, которые смотрели на меня с озабоченностью; они молчали.

Я должна была что-то сказать, все что угодно.

"Милая" прошептала Клавдия и подойдя ко мне обняла, вскоре к ней присоединились и остальные. Я дала волю слезам, зная что осенью мне придется распрощаться с любовью, так и не познав ее; Клаудия и Поли плакали, зная что им придется расстаться с Рикардо и Эдуардо.

Часы стали тикать громче. Отсчитывая время до расставания.

- Я не хочу возвращаться домой, - кричала я в трубку.

Это ты сейчас так говоришь, все изменится когда ты будешь дома, - сказал Джош, было похоже что он жует чипсы. - Кроме того если ты не вернешься в ближайшее время, твой английский испортится. Я думал вы там только на английском и говорите.

- Они предупреждали нас, что это произойдет, - сказала я, осознавая что я по-другому с ним разговариваю, по-другому произношу слова.

Я отстранила телефон и посмотрела на время. Я сидела в своей спальне и разговаривала с Джошем: на мне было красное макси платье, которое я случайно прихватила. Это было на утро после того как я увидела статью в журнале и последовавших за этим слезами; и теперь все испанцы и англичане идут на ужин в ресторан Акантиладо. Я хотела поговорить с братом, прежде чем на всю неделю отключить телефон. Сказать нужно было многое. Но я не сказала и половины из того, что собиралась.

- Когда ты вылетаешь, - спросил он. - я встречу тебя в аэропорту.

- Говоря о том, что ты встретишь меня, ты конечно же имеешь в виду что я буду сидеть на раме твоего велосипеда?

- Нет, - сказал он с гордостью. - Нет я приеду за тобой на трехлетнем Фольцвегене Гольф (Volkswagen Golf.)

- И откуда ты его взял? Кража машин на восточном побережье?

- Не угадала. Я купил его. У меня теперь машина.

- Что? - Мой брат всегда хотел машину, которая просто необходима в нашем городе, но с его то работой ему так и не удалось накопить нужную сумму. - Как тебе удалось?

- Я не говорил тебе про конкурс? - сказал он самодовольно. - Я выиграл.

- Бог ты мой, - закричала я. - Удивительно. И быстро. И сколько, черт возьми ты выиграл?

- Тысячу долларов. Плюс мои сбережения - этого оказалось достаточно.

Я натянуто улыбнулась. Я знала, что у него есть какие-то сбережения, но я собиралась убедить его потратить их на путешествие. Я знала, что Джош чувствует дома себя как в ловушке - в этом мы с ним похожи. Я хотела взять его с собой в программу. Испытать вкус жизни. Может любви, девушек в штанах для Йоги кажется не впечатляют его татуировки.

Рада за тебя, - сказала я. - Это значит у меня тоже появилась машина.

- Ты кажется не рада.

- Не хочу возвращаться домой.

- Ох, Вера...

- Меня нет! И вы не сможете заставить меня!

- У тебя нет денег.

- Я могу показывать фокусы. Испанским мужчинам, они кажется нравятся.

- Это отвратительно. Не хочу это слушать.

- Я серьезно Джош. Я не хочу возвращаться домой. Я на все готова, что бы остаться здесь.

- Значит ты из этих, - упрекнул он меня.

- Ты не понял, - Я со вздохом выглянула в окно, где солнце клонилось к горизонту. Люди собирались к ужину. Мое сердце было готово выскочить из груди, когда я смотрела на них - все мои друзья. - Это место меняет тебя: твои привычки, взгляды, отношение к людям. Оно затрагивает... глубокие струны твоей души. И не имеет значения от куда ты и сколько тебе лет. Все мы люди обременены проблемами.

- Я скажу как есть - это звучит безумно. Ты кто такой и что ты сделал с моей сестрой?

- Я знаю как это звучит. Девушка, по имени Бекка - она бы тебе понравилась, так вот она мне говорила об этом в первые дни, я ей тогда не поверила. Но так и произошло, как она говорила. Все люди здесь связаны, как никогда. Они становятся частью твоей жизни, твоей... Вселенной. - Мой голос дрогнул на последних словах.

- Окей, - сказал он медленно. - Думаю, теперь я должен повесить трубку.

Я что-то проворчала, чувствуя себя иностранцем говорящим на другом языке. - Вот и славно. Люблю тебя.

- Я тоже. До встречи во вторник. Тебя встретит горячий парень на автомобиле.

- Ох.

Повесив трубку, я положила телефон в сумочку и выбежала за дверь.

В этот раз мы обошлись одним автобусом, похожий на тот что привез нас сюда из Мадрида. Он не мог отвезти нас прямо в город, но ресторан в любом случае должен быть где-то на окраине. Повезло испанцам, которые уже были там на прошлой неделе по случаю победы в футбольном матче.

Я не смогла сесть с Матео в автобусе потому, что с ним сели Мартин или Марти (я решила, что они стали ближе после травмы), так что я сидела с Вессой. Я чувствовала что иду по пабу, одна. Не смотря на это, у всех было отличное настроение; они радовались возможности выбраться на ночь из Las Palabras и отпраздновать окончание программы. У нас осталось только две ночи здесь.

Мы с Матео не сводили с друг друга глаз, пока он сходил с автобуса - он осторожничал из-за колена. Я толком не видела его сегодня.

Он выглядел... потрясающе.

Он снова надел один из своих костюмов. Черный гладкий. Белая черная рубашка с расстёгнутыми первыми двумя пуговицами, без галстука. Темные волнистые волосы были аккуратно зачесаны назад, он был гладко выбрит. Я хотела коснуться его лица пальцами к его груди, вниз к животу; потом я бы расстегнула его ширинку. Я хотела упасть на колени и сделать что-нибудь безумное, что бы он запомнил меня.

Но это только мечты, он поднял голову и посмотрел на меня. Щеки мои горели и я бросила на него быстрый страстный взгляд.

- Вера, - сказал он, его лицо просияло. - Ты прекрасна.

Он положил руки мне на плечи и наклонился, что бы поцеловать меня в обе щеки. Меня охватило желание и похоть; он был так близко. Его шероховатая щека прижалась к моей, от его запаха я почувствовала слабость; его губы мягко коснулись моей кожи, я закрыла глаза.

Это не было похоже на приветствие других испанцев. Он был такой один.

Когда он наконец отстранился, я почувствовала как краснею. Он посмотрел на меня с грациозной улыбкой. Он убрал волосы с моих плеч. - Солнце село, а вы сияете.

Я сжала ноги, нервничая. Он даже и не подозревал.

Именно тогда я увидела Бекку, Сэмми которые ждали нас в стороне. Я прочистила горло и мы поспешили к ним. Сэмми одетая в облегающее фиолетовое платье-футляр, они смотрели на нас слегка ошеломленно.

- Смотрю на вас, - проворковала я. - Какая замечательная пара.

Я бросила на нее испепеляющий взгляд. - Эй как дела у Петра и остальных? - предостерегла я.

Она растянула губы в тонкую линию и улыбнулась. Мы не были парой и даже предположить такое было не возможно. Я снова посмотрела на него, он не сводил с меня глаз в его глазах отражались последние лучи заката. Они были не просто добрые...

Мы прошли квартал, наслаждаясь красотами вечернего города; уже зажглись фонари, отбрасывая причудливые тени на узкие улочки. Когда мы наконец пришли в ресторан, я чувствовала что мы словно уже были пьяны. Витрина ресторана выглядела сносно в сравнении с названием: "Печь Лыны" и сама вывеска свисала с шеи жуткого манекена. Сэмми сразу же стала хихикать над именем и Бекка указала вверх.

Мы зашли внутрь и мое мнение поменялось. Нас вели вниз по лестницы, которая как казалось была высечена из стены, пока мы не оказались под землей (это было похоже на подземелье) или в погребе. Здесь был один зал с лестницей в другой части помещения. От пола и потолка он был выложен из старого камня, даже поддерживающие арки были сделаны из того же серого камня. В передней я могла видеть печь, встроенную прямо в камень; а с другой стороны бар. Здесь стояли квадратные столики искусно оформленные с белыми скатертями и канделябрами.

Джерри, который смотрелся абсурдно в темно-синем костюме сказал нам, что лестница ведет на задний дворик на тот случай если кто-то захочет глотнуть свежего воздуха или выкурить сигарету. Мы вольны были выбирать с кем сидеть.

Я видела как Рикардо, Клаудия и еще несколько курильщиков сели ближе к бару. Она помахала мне, указывая на несколько пустых мест.

Я посмотрела на Матео. - Не хотите побеседовать со мной сегодня вечером?

Он усмехнулся. - Только если мы сделаем вид, что я плачу?

- Естественно. И я сделаю вид, что плачу.

Мы сели с Сэмми, Бэкки, Поли, Эдуардо, Нирой, Мануэлем, Хорхе и Эдуардо. С одной стороны Матео, с другой Клаудия, все же лучше чем Сэмми, которая не премено бы пристала бы ко мне с расспросами.

К ужину было три смены блюд, ко второму заходу нас переполняли эмоции. Я то и дело смотрела на англичан и испанцев при этом в моей груди поднималось странное щемящее чувство - я успела их полюбить. Я бы ни за что не поверила если бы мне сказали, что я встречу здесь настоящих друзей. Они все стали моей семьей за этот месяц. Я нисколько не преувеличивала, когда говорила Джошу что готова убить что бы только остаться здесь. Я уже не представляла своей жизни без них. Я не представляю как жила раньше без них.

На первый взгляд ничего не изменилось: они улыбались и только в глазах можно было прочесть печаль, как и у меня. Нам остались щипаные дни быть вместе, прежде чем мы скажем "до свидания".

Я чувствовала, что должна что-то сказать человеку рядом со мной. Мы сидели ближе, чем обычно в Las Palabras и я могла чувствовать тепло его тела и это не взирая на сырость. Мы разговаривали совсеми, но прикаждом удобном случае: я смотрела на него, стараясь запомнить каждую черточку лица, разговаривала - так как больше никогда его не увижу.

Я выпила совсем немного. Вместо Heineken - это местный аналог Колумбийского пива, я заказала Aguila. Матео рассмеялся, когда я сказала, что по вкусу оно как моча и это совершено не нравится моим вкусовым рецепторам. Затем мы переключились на вино и Матео, который в этом разбирается - признался, что оно в тысячи раз лучше того что мы пили на курорте.

Сколько раз я порывалась коснуться его руки или прошептать что-нибудь на ухо. Я хотела положить ему руку на внутреннюю поверхность бедра и погладить, я хотела прикусить мочку его уха. Я хотела взять его лицо в ладони и поцеловать с той непринужденностью как делали это Рикардо и Клаудия, Поли и Эдуардо и многие другие.

Внутренний голос нашептывал: "У вас осталось мало времени, у вас осталось мало времени" и я держалась, а голос не унимался. Я заерзала на стуле, играла с салфеткой, теребила волосы - пытаясь отвлечься от неприятных мыслей.

Я проиграла. Когда все покончили с десертом и перешли на разговоры - Матео заметил это.

Он о чем-то увлеченно беседовал с Хорхе, когда он наклонился к моему уху и прошептал; шею обдало горячее дыхание - Ты в порядке?

Я сглотнула ком в горле и кивнула.

То что было дальше удивило меня.

- Ты не боишься остаться со мной? - спросил он мягко, его губы коснулись моей мочки. Возможно случайно. А может и нет.

Я напряглась. Я знала, что нужно сказать. Надо было сказать "да" и прекратить это. Но в его голосе было столько искренности, желания и чувств; что я не могла ему соврать.

- Я хочу быть с тобой, - сказала я достаточно громко, что бы нас услышали. Но здесь было много людей, которые громко смеялись и разговаривали и нас бы вряд ли кто-нибудь услышал.

Я должна была вдохнуть свежего воздуха.

Я быстро поднялась на ноги и оттолкнула свой стул и пошла к лестнице. Я с облегчением вздохнула, когда толкнула дверь и увидела что дворик был совершенно пуст. Здесь было очень красиво.

Это был каменный двор, обнесенный высокой стеной, увитой виноградной лозой и светящимися гирляндами. В центре был небольшой фонтан с херувимами, а по углам были разбросаны гигантские терракотовые горшки с фиолетовыми и синими цветами. Там стояло несколько столов с пепельницами, пустые пивные бутылки сваленные в кучу - будто кто-то собирался отнести их вниз, но забыл.

Я закрыла глаза и вздохнула. И хотя мы были в городе, воздух здесь был чистый и приятный аромат наполнял его в сравнении с погребом. После тех дождливых дней и невыносимой жары - это взбодрила меня, прояснила мою алкоголь-Вселенную, успокоило гормоны в крови и несчастное сердце.

Но это не продлится долго. Я слышала как открылась и закрылась дверь и я знала кто стоял позади меня.

- Вера, - сказал Матео хрипло.

Я медленно повернула голову, что бы взглянуть на него через плечо. - Да?

- Ты уверена, что у тебя все хорошо?

Что я должна была сказать? Он все сам понимал: должен был. Все знали, что я чувствую - а он нет?

Я села за ближайший столик и тут же пожалела что не взяла с собой выпить.

Не успела я подумать об этом, как дверь снова отварилась. Хорхе вышел за Матео с полупустой бутылкой из-под пива.

- Джерри собрался раздавать награды, - сказал он осторожно, не хотя. - Он хочет вас видеть.

Я подумала, что Матео хотел что-то сказать, но он этого не сделал. Он продолжал смотреть на меня, ожидая ответа на свой вопрос. Он не замечал Хорхе: отодвинул стул и сел напротив меня.

В тишине было слышно потрескивание провода над нами. Я чувствовала на себе взгляд Хорхе, с неохотой он поставил напиток перед Матео и пошел прочь. Часть меня хотела, что бы он вернулся, что бы развеять напряжение и отвлечь Матео. Другая часть, эгоистичная, радовалась, что Хорхе оставил нас в покое. Одних.

Я отвернулась от Матео, я перевела взгляд на Aguila, затем устремила в прохладу ночного воздуха. После недели общения, шуток и невинных прикосновений - я заметно нервничала, от-того, что мы остались наедине. Не то что бы я боялась его - я боялась себя. Как вести себя с ним за ужином, что бы не выйти за рамки дозволенного.

Он женат, женат, женат - говорила я себе, наблюдая как капля воды падает с бутылки на стол. У него есть жена красавица, любимая дочь - у тебя нет ни того ни другого.

Я могу лишь повторять это.

- Вера, - сказал он, заплетающимся языком. - Вера, посмотри на меня. - Его голос был властным и глубоким, такого я раньше не слышала.

Я перевела взгляд на его губы. Я хотела что-то сказать, но могла только сосать губы, вероятно стерев всю помаду.

- Покажи мне снова звезды, - сказал он. Его глаза пронзили меня, его лицо было опасно красиво.

Я посмотрела на ясное небо, что бы увидеть звезды; но он подошел ко мне и взял за руку. Его прикосновение было теплым, как и его пальцы - это было подобно гидромассажу холодной ночью. Легкая дрожь пробежала вниз по моей спине.

- Не те звезды, - сказал он, подавшись вперед. Его губы были влажные и чуть приоткрытые. - Ваши звезды. Из-за них я называю тебя Estrella.

Я сглотнула, чувствуя как бешено стучит сердце. Я развернулась к нему спиной и подобрала волосы.

Раздался скрежет, когда он вставал, что пробудило во мне новую волну паники.

Нет. Не паника.

Предвкушение.

Я слышала как он встал позади меня. Я затаила дыхание, гадая что он собирается делать.

Одними пальцами он провел от шеи прямо к позвоночнику, где начиналась моя татуировка. Я закрыла глаза, приятные ощущения расползались вниз по спине; я стала влажной. Иисус мне нужно лучше держать себя в руках.

- Что это за звезда? - поинтересовался он, мягко. Я могла утонуть в его голосе.

- Водолей, - прошептала я, словно по секрету. Наверное так и было.

Его палец скользнул вниз, вдоль татуировки Пегаса, оставляя огненный след. - А эта?

- Пегас.

- Почему Пегас?

Я сделала паузу, подбирая слова. Хер с ним. Мы должны быть честны друг с другом. - Потому что я хочу быть ближе к звездам. А это лучший способ.

Какое-то время он молчал. Я хотела развернуться и посмотреть на него, но я не хотела что бы он убирал руку. Я уезжаю через три дня. Он собирался вернуться в семью. Единственное, что у меня было - это его пальцы на моей коже.

Он наклонился, обдав мою шею горячим дыханием. - Ты боишься, что любовь подрежет тебе крылья?

Его слова потонули, заставив мою кровь бурлить. Любовь. Было слишком опасно обсуждать это с ним. Не сейчас. Вообще никогда. Я задышала прерывисто и отодвинулась подальше от его губ и развернулась к нему лицом.

- Нет, - сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Я боюсь потерять любовь.

Его лицо смягчилось. Он посмотрел на мои губы, его красивые длинные ресницы отбрасывали тени. На его идеальной коже.

- В этом мы похожи, - прошептал он и на долю секунды мне показалось, что он собирается меня поцеловать, что бы положить конец напряжению между нами; тоске что съедала меня изнутри. Но он выпрямился, избегая смотреть на меня и взял свое пиво со стола.

Я смотрела как он сделал длинный глоток и поставил бутылку обратно. Он пошел к ресторану.

- Знаешь, я не могу больше притворяться, - выпалила я, неожиданно для себя.

Я была на пределе.

Он остановился и так продолжал стоять, спиной ко мне. Не было ясно: собирается он идти дальше или собирается развернуться. Я затаила дыхание.

Не поворачиваясь, он сказал. - Нет. Мы не можем. У меня к вам последний вопрос.

Это не то чего я ждала. Вопросы становились все опаснее.

- Что? - тихо спросила я.

Он медленно повернулся. - Что такое любовь? По-английски.

Я подняла бровь. - Любовь по-английски; любовь?

- А для испанцев?

Я была в восторге от его гипнотических глаз, что едва помнила себя. - Amore?

Он покачал головой, едва заметно. - Нет. Любовь по-испански - это вы.

Затем он развернулся и пошел обратно.

Это полная ерунда.

Я встала со стула и побежала за ним. Я схватила его за руку и дернула, принуждая повернуться ко мне лицом. Я сжимала в пальцах его пиджак и смотрела на него.

Что это значит? - кричала я в гневе. - Вы говорите мне что я есть "Любовь" в вашем языке? А затем бросаете меня здесь?!

Он пристально смотрел на меня, словно был в трансе. - А что бы вы хотели, что бы я сделал? - прошептал он.

Я готова была расплакаться. Моя лицо исказилось от боли и смятения. - Я не знаю. Ничего.

- Что-то в этом духе, - спросил он. Он запустил руку мне в волосы и стал перебирать пряди. Мкурашки побежали по моей коже. - Или это. - Он сделал тоже самое другой рукой, он держал мою голову в ладонях.

Мысли покинули мою голову. Эмоции вытеснили все. Желанием. Потребностями. Мои мысли кружились, как Галактика.

Он сделал еще шаг ко мне, упираясь как мне показалось, эрекцией в мое бедро. Я не могла дышать. Он запрокинул мою голову назад, так что я могла заглянуть ему в глаза, его губы были всего в нескольких дюймах от моих.

- Ты можешь сказать мне остановиться, - прошептал он. - Я так и сделаю. Но пожалуйста не говори мне, что бы я останавливался.

Я и забыла, что означают эти слова.

Я наблюдала, как в замедленной съемке: он приблизил губы к моим. Наши губы встретились: я закрыла глаза, меня охватило блаженство. Его поцелуй был сладким. Мягким. Теплые, влажные губы. Поцелуй был сдержанный и это притом, что это он целовал меня. Это зажгло меня, подобно петарде или бомбе; поднимаясь по моим бедрам, пока все мое тело не запылало, желая получить больше.

И он дал это мне. Он сильней притянул меня к себе, поцелуй стал более глубоким. Его язык, мягкий как шелк, проник в мой рот. Я хотела почувствовать его внутри, только сейчас понимая насколько изголодалась. Я так хотела его: всего его, каждую его клеточку. Я хотела, что бы поцелуй никогда не кончался потому, что это было самое прекрасное что я когда-либо чувствовала. Это был самый жаркий поцелуй, что когда-либо был у меня и это при том что я занималась сексом в троем с девушкой моделью. Матео своим поцелуем перевернул всю мою жизнь.

Я обняла его за талию, чувствуя чувствуя под пальцами: шелк его рубашки, напряженные мышцы живота. Жар внутри меня стал не выносим, каждое движение его языка заставляло меня извиваться и исходить влагой, заставляло желать большего чем я могла получить прямо сейчас.

- Вот и они.

Голос Джерри прозвучал громогласно.

Матео и я уставились друг на друга: грудь вздымалась от нехватки воздуха, рот был приоткрыт, затуманенные страстью глаза; пытаясь понять, что произошло и какую линию мы только что пересекли.

Мы вместе посмотрели на Джерри. Он обвел нас с головы до ног с преувеличенной досадой. - У вас еще будет время вернуться на курорт, - выругался Джерри. - Вы пропускаете церемонию награждения. Вера, там возможно есть награда и для вас. Но вы так и не узнаете, если не спуститесь вниз. Давайте ребята, будет весело.

И махнув нам, он развернулся и пошел вниз по лестнице. Будто то чему он только что стал свидетелем - не было катастрофой всей моей жизни, сравнимой с большим взрывом.

Мои глаза приклеились к двери, я боялась посмотреть на Матео. Что мы только что сделали?

Я откашлялась и пригладила волосы. - Нам лучше зайти внутрь.

- Подожди, - сказал Матео, беря меня за руку и притянул ближе. Я почувствовала как мир ускользает от его прикосновений и я снова потерялась в глубине его глаз. - Этого не может быть.

- Я не думаю что это можно спутать с чем-то еще, - сказала я. Мое сердце пропустили через мясорубку.

- Так и есть, - сказал он. Его голос звучал твердо, брови сошлись над переносицей.

- Ты женат, - сказала я беспомощно, готовая расплакаться.

- Все кончено.

Я отрицательно покачала головой. - Нет. Нет, это не так. Еще не все кончено. Не для вас. Это просто поцелуй, вы легко можете обо всем забыть. Вы можете сказать, что это была ошибка. Это не ваша вина.

- Я хочу тебя, - сказал он, его хватка стала крепче. - Я с самого начала хотел тебя, но никогда не думал что это возможно.

- Это не возможно! - вскрикнула я, ударив его кулаком в грудь.

- Вы не знаете всего, - прошептал он.

- Ты женат! - заорала я. - Я не хочу делить тебя с другой женщиной!

- Ты и есть другая женщина! - кричал он. Его слова проникали мне в самую душу. Он приподнял мое лицо. - Ты уже есть, нравится тебе это или нет. Ты околдовала меня, Вера. Ты заставила меня забыть мои обеты. И все, что тебе нужно было - это быть рядом. - Он сглотнул и уставился на меня. - Разве ты не знаешь, что я чувствую к тебе?

Я должна была уйти. Я не могла позволить ему сказать мне больше.

Я развернулась на каблуках и побежала к двери, переведя дыхание только когда оказалась внутри. Я бы могла добежать до Las Palabras, но я подозревала что это только бы принесло больше проблем. Я должен был идти вниз, к толпе, которая ждала нас.

Мое сердце так неистово билось, что я думала что упаду в обморок и скачусь вниз по лестнице. Я спустилась в погреб ощущая приятное дуновение холодного воздуха. Я ожидала увидеть, как все уставились на меня, но вместо этого все взоры были обращены к центру где стоял Джерри и протягивал листок Ангелу в номинации: "За улучшение английского".

Пока все аплодировали и выкрикивали слова поздравлений, я пробралась на свое место в кресле. Бекка посмотрела на меня и нервно улыбнулась.

- Что это было? - тихо спросила она.

Я плотно сжала губы, голова раскалывалась. Я не могла говорить. Но надо было что-то сказать... а я не знала с чего начать. Молчать было не правильно.

Мгновение позже пришел Матео и сел позади меня. Клянусь, я перестала дышать, а сердце остановилось. Это было слишком - он сидит рядом со мной, учитывая то что только что произошло. Я все еще могла ощущать вкус его губ, чувствовать тело под пальцами.

В моей голове звучали слова: "Ты и есть другая женщина", прокручивать их снова и снова.

Это было слишком. Возможно, я должна была почувствовать отвращение к себе.

- И награда за "лучшую улыбку" получает Вера Майлз!

Желчь ушла вниз. Что за черт? Я посмотрела туда где стояла моя пустая тарелка и увидела Джерри с листком бумаги и кивает мне.

Лучшая улыбка? Как я могла выиграть в номинации "лучшая улыбка"? У меня было такое чувство, что я никогда не улыбалась - никогда в жизни.

- Вы выиграли, - прошептал мне Матео в самое ухо, я почувствовала его дыхания от чего застыла на месте. - Идите.

Не знаю как, но я поднялась. Я вылезла из кресла и обойдя стол направилась к центру, где Джерри порывисто меня обнял. Он протянул мне бумагу и велел улыбаться, фотографирующему нас Мануэлю. Я думала, что улыбалась бы в любом случае. Я не могла осознать, что моя улыбка принесла мне награду.

Я должна была получить награду местного злодея.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52225/222348

Переводчики: Betani