Готовый перевод Expanse Series: The Churn; The Vital Abyss, Strange Dogs / Сильная тряска или (Болтанка); Губительная бездна, Странные Псы.: Болтанка (The Churn) - не разбитый вариант

Бёртон был маленьким, худым, смуглым человеком. Он всегда носил костюмы с иголочки. Свои черные густые кудри и бороду он держал в идеальном состоянии. А еще он жил криминалом. Сам по себе этот факт, скорее больше характеризовал среду и общество, в которых он пребывал, нежели его характер. Возможно, будь у него больше возможностей, престижное образование, правильные друзья по общежитию котирующегося вуза, он бы и попал в совет директоров какой-нибудь межпланетной корпорации с представительствами на Луне, Марсе, Станции Церера и Ганимеде. Но сложилось иначе: он оказался во главе нескольких периферийных кварталов Балтимора.

Ему подчинялась дюжина мелких криминальных боссов, пара сотен уличных бандитов и вышибал, кучка "поваров" дури, хакеров, грязных копов и торговцев оружием. А еще целая группа, наверное, с тысячу профессиональных жертв: наркоманы, шлюхи, беспредельщики, незарегистрированные дети и прочий сброд, жизнь которых не стоила и гроша... Все они смотрели на него снизу вверх. Так же, как и он, наверное, смотрел на Луну – символ власти и богатства, сияющий в недосягаемой безграничной пустоте. Таков порядок вещей.

Бёртону не повезло: он просто родился не в то время, и не в том месте. В городе деградировавшей морали, грязи и коррупции. В то самое время, когда общество разделилось во мнении как же жить: на государственном пособии или все же зарабатывая себе на жизнь собственной профессией. Сам факт того, что он от беспризорника поднялся до своего положения с авторитетом и властью, уже был громадным достижением. Громадным, но скрытым от посторонних глаз. Но его путь, путь с самого дна наверх, не есть пример для подражания тем, кто находился в его власти. Напротив, это было подтверждение его силы и авторитета. Исключение, не подтверждающее правило, такое же невероятное, как полет морской чайки на Луну... Бёртон редко задумывался об этом. Но ведь так, если он смог, значит такое возможно. А значит все те, кто не обладал его упорством, жесткостью, удачей заслужили быть у него на побегушках, исполнять все те грязные поручения, которые он требовал. Ослушание и самостоятельность нужно было, с его точки зрения, карать.

-- Он... что сделал? - спросил Бёртон.

-- Пристрелил его, – ответил Оэстра, упершись взглядом в стол. В забегаловке, где они сидели, в гаме толпы можно было не беспокоиться быть услышанными.

-- Пристрелил. Его.

- Ага. Остин все болтал, что должок он отдаст, у него уже все схвачено и ему нужно только пару деньков. Он даже не успел договорить, как Тимми достал этот свой самопальный, хрен поймешь какой, обрез и ..., - Оэстра сложил руку в виде пистолета и жестом выстрелил. Движение как-то незаметно перешло в нервное одергивание, от чего получилось каким-то ни то свирепым, ни то жалко-извиняющимся. Бёртон откинулся на спинке стула и посмотрел на Эриха. Взгляд его будто бы говорил, что "твой щенок нассал на мой коврик".

Эрих в свое время отрекомендовал Тимми, поручился за него, а значит нес ответственность в случае, если что-то пойдет не так. Кажется, в этот раз все очень пошло не так. Эрих слегка подался вперед, облокотившись на свой здоровый локоть, и скрывая страх под маской некой обыденности. Его левая рука, больная, была не длиннее, чем у ребенка шести лет. В местах изгиба ее сильно покрывали шрамы. Уродство было результатом того, что в детстве его сильно били. Однако Бёртону о случившемся он никогда не рассказывал. Не стал акцентировать внимание и сейчас, хотя это было некоей иллюстрацией его жизни. Тимми тоже не рассказал.

- У него был повод, - сказал Эрих.

- Разве? - ответил Бёртон, приподнимая бровь с притворным терпением. - И что за повод?

Желудок Эриха словно узлом стянуло. Кисть искалеченной руки сжалась в маленький кулачок. Жесткость во взгляде Бёртона напомнила Эриху, что, несмотря на все его знания и умения, найдутся и другие, кто сможет внести изменения в записи, удостоверяющие личность. Подделывать ДНК-профили. Сделать для Бёртона то, что делал Эрих. Незаменимым он не был. Именно это послание хотел донести до него Бёртон.

- Я не знаю, - сказал он. - Я ведь Тимми знаю целую вечность, понимаешь? Он просто так ничего не делает.

- Ладно, - ответил Бёртон, протянув слово из двух слогов. - Что ж, если ты его знаешь целую вечность, тогда все в порядке.

- Понимаешь, если он что-то делает, то не просто так.

Оэстра почесал руку, нахмурившись, чтобы скрыть чувство облегчения от того, что внимание Бёртона было приковано к Эриху.
- Он сейчас в кладовке.

Бёртон встал, отодвинув стул коленями. Официантка даже взглядом не моргнула, когда эти трое пересекли комнату и прошли через дверь с надписью "Только для персонала". Первым шел Бёртон, потом Оэстра. Последним плелся Эрих. И столик их она начала прибирать лишь тогда, когда убедилась, что они не вернутся.

Мало того, что комната сама по себе была очень маленькой, так она еще от самой двери была заставлена всевозможными ящиками, что делало ее и того меньше. На выцветших одноразовых коробках были наклеены зеленые этикетки с указанием содержимого. На них же были показания дешевых разовых детекторов, которыми, по пене внутри ящиков, вычисляли сильно ли испортились продукты. Посреди этой тесноты стоял стол из прессованной стружки, в котором, казалось, клея столько же, сколько и дерева. За ним сидел Тимми. Комнатушка освещалась слабым светодиодом прям у него над головой, от чего его брови бросали на глаза тень. Он уже потихоньку начал терять свои каштановые волосы в районе лба, а ведь он еще даже не перевалил за вторую половину своих двадцати лет. Крепкий, высокий парень с каким-то внушающим страх абсолютным спокойствием. Тимми поднял взгляд на вошедших, одинаково улыбаясь каждому из троих: другу детства; заматерелому преступнику, чье доверие он только что подорвал; худощавому, хорошо одетому человеку, который держал в своих руках все то важное, что было в жизни Тимми.

-- Привет, -- сказал Тимии сразу всем и никому одновременно.

Эрих уже было сел за стул, но тут увидел, что Оэстра и Бёртон стоят не шелохнувшись. Он вернулся на место. Даже если Тимми и заметил, он ничего не сказал

-- Я слышал, ты завалил Остина, -- сказал Бёртон.

-- Типа того, -- ответил Тимми. Он продолжал улыбаться своей пустой улыбкой.

Бёртон выдвинул стул, что стоял на противоположной от Тимми стороне стола. Сел. Эрих и Оэстра тщательно избегали смотреть друг на друга. Отводили они взгляд и от Бёртона. Все их внимание сейчас было приковано к Тимми, который беззлобно поджидал своей участи.

-- Может быть, соизволишь объяснить поподробней? -- потребовал Бёртон.

-- Я лишь выполнял твой приказ, -- ответил Тимми.

-- Он мне задолжал. И мой приказ был выбить из него все, что можно. Малой, это было твое испытание. Выполнить приказ так, как ты считаешь нужным. В каком месте я тебе сказал завалить его, объясни?

-- Я вытряс из него все, что мог, - ответил Тимми. Ни голос, ни выражения его лица не выражало страха. Бёртон даже подумал, будто он разговаривает с умственно отсталым. - Денег от него было не получить. У него их и не было. Если были б, он бы их уже давно тебе отдал. Поэтому "выбить" из него можно было только одно. Сделать так, чтобы другие хорошо запомнили, что платить надо вовремя. Что я и сделал.

-- Даже так?

-- Ага.

-- Ты абсолютно... совершенно точно уверен, что у Остина не было ни копейки?

-- Не подумайте, что я как-то сомневаюсь в умственных способностях тех, кто вообще ему решил дать денег, -- ответил Тимми, -- ведь этот чувак спускал все тут же на бухло и наркоту.

-- Поэтому ты все внимательно обдумал, и пришел к такому мудрому решению, как довести ничтожное дельце по сбору должка до уголовщины?

Тимми слегка наклонил голову.
-- Да я и не думал долго. А чего думать. Вода, вот, мокрая. Небо всегда над головой. Ну, а Остин может принести тебе больше пользы будучи уже на том свете, чем на этом. Кажется, это и так понятно.

Бёртон промолчал. Оэстра и Эрих не смотрели на него. Бёртон потер ладони. В этой тишине образовавшийся звук был самым громким. Тимми в ожидании почесал ногу. Без всяких эмоций. Эрих почувствовал подступающую тошноту. Сейчас на его глазах уйдет его старый друг. Тот, кто когда-то его защищал. Он сжал и разжал свою уродливую руку, сдерживаясь, чтобы не сглотнуть. Бёртон слегка улыбнулся удивленной улыбкой. Заметить ее мог только Тимми, но вот понял ли он ее значение? В любом случае, он никак не отреагировал.

-- Подожди здесь, малой, -- сказал Бёртон.

-- Без проблем, -- ответил Тимми. Бёртон уже почти вышел из комнаты.

В кафе уже начался обеденный наплыв посетителей. Народ затекал в зал, наполняя собой места, занимая столы. Они хмурились, глядя на официанток, на тех, кто успел занять место, и на пустой столик, оставленный для Бёртона и тех, с кем он пожелал бы отобедать. Не успел Бёртон взяться за стул, как официантка была уже тут как тут. Она так сильно удивилась, будто зашел новый посетитель. Он жестом отослал ее. Бёртону чем-то даже нравилось смотреть за голодными людьми, восседая при этом за своим пустым столиком. Он, будто вершитель, мог одарить или отобрать. Не важно, чего хочешь ты. Главное, что твои желания и надежды - в моих руках. Эрих и Оэстра подсели рядом.

-- Пацан, -- растягивая гласные произнес Бёртон, -- тот еще персонаж.

-- Это да, -- ответил Оэстра.

-- Он хорош в том, что делает, - сказал Эрих. -- А станет еще лучше.

Некоторое время Бёртон хранил молчание. Человек у входной двери гневно указал пальцем на стол Бёртона, требуя что-то у официантки. Она схватила руку незнакомца и оттолкнула вниз. Гневный человек ушел. Бёртон проводил его взглядом. Если бы он только знал кто есть кто, он бы даже не смотрел на этот столик.

-- Эрих, я не думаю, что я смогу взять твоего друга без испытательного срока. Не после того, что он выкинул. Пока не могу.

Эрих только кивнул. В нем боролись страх потерять переменчивое прощение Бёртона и желание попросить за Тимми. Оэстра был тем, кто первый нарушил тишину.

-- Ты хочешь, чтобы он пока занимался чем-нибудь другим? - от каждого его слова, выверенного до грамма, несло недоверием.

-- Да, чем-нибудь более соответствующим ему, сказал Бёртон. - На данный момент. Ты говоришь, что он присматривал за тобой, в детстве?

- Верно, - ответил Эрих.

- Пусть опять этим и занимается. Тимми будет твоим личным телохранителем во время твоей следующей работёнки. Будет беречь тебя от неприятностей. Смотри, постарайся держать его подальше от неприятностей тоже. И постарайся присматривать за ним получше, чем Ос, окей? - смеясь, произнес Бёртон. Мгновение спустя Оэстра тоже рассмеялся, только немного кисло. Эрих смог только вымученно улыбнуться, но в улыбке сквозило облегчение.

- Я скажу ему, - сказал он. - И позабочусь о нем.

- Действуй, - сказал Бёртон, улыбаясь. Через какой-то неловкий момент Эрих встал, сильно качая головой, будто птица, не то в благодарности, не то от навалившегося бремени. Бёртон и Оэстра наблюдали за тем, как он прохромал назад в кладовку. Оэстра выдохнул.

-- Я не понимаю, почему ты поддерживаешь этого урода, - сказал лейтенант Бёртона.

- Он вне подозрения, и он готовит хорошие документы, удостоверяющие личность, - сказал Бёртон. - Да и мне хорошо, что его так просто не вычислить. Репутация в порядке.

- Я не имею в виду калеку. Я про того другого. Серьезно, что-то не так с этим парнем.

- Я думаю, что в нем есть потенциал.

- Потенциал для чего?

– Вот именно, для чего? – сказал Бёртон. - Ладно, расскажи мне все остальное. Что там происходит?

Оэстра поднял брови и подался вперед, оперевшись локтями в стол. А дела были такие, что пацаны, собиравшие дань с предприятий в порту, приносить стали меньше, чем обычно. В одном из борделей вдруг случилась вспышка массового сифилиса, да еще с какой-то устойчивостью к антибиотикам. У одного пятилетнего сифилис поразил глаза. Соседа Бёртона, чуть северней (земные "владения" Локи Гриеги), стали чаще донимать рейды по наркопроизводящим точкам. Бёртон слушал с полуоткрытыми веками. Каждое событие само по себе мало что значило, но вот все вместе. Кажется, это были первые крупные капли надвигающегося ливня. И Оэстра это тоже понимал.

В кафе то заходили, то выходили люди, движимые будто бы ударами сильного городского сердца. Под конец обеда голова Бёртона была забита кучей разных мыслей. В голове все еще были и Эрих, и Тимми, и смерть этого мелкого наркоши. Но большого значения он этому не придавал. Ведь это и означало быть Бёртоном. Если кому-то какое-то событие уже закрывало весь горизонт мыслей, то у него это было лишь одно из многих. Ведь он главный. Босс. Его внимания требовала вся картина происходящего. И даже если штормит, ему словно самому городу Балтимору, нужно выстоять перед напором стихии.

* * *

Время не пощадило город. На побережье стояли разрушенные полузатопленные здания, от разграбления которых защищали чьи-то права, юрисдикции, регламент и безразличие. Но это все было лишь до тех пор, пока море не заявит на них свои собственные права. Движение Городской Аркологии* достигло своего пика за одно или два десятилетия, прежде чем эта технология позволила сделать из мечты огромную жизнеспособную структуру реальной. Она представляла из себя стену в семь миль длиной и в двадцать этажей высотой гниющей надежды и строительной смолы, которая простиралась от кольцевой дороги до озера Монтебелло. Улицы окутывали электрические сети автострады, питали и управляли транспортными средствами, которые могли ими пользоваться. Воробьиный Остров (Остров проституток) выпирал из волн, как вдова, высматривающая в море судно, что никогда не вернется домой, а Союзный Холм сердито смотрел назад на город поверх мелкой, грязной воды, словно император осматривающий собственные заброшенные земли.

*аркология (градостроительная концепция, представляет собой синтез архитектуры и экологии; разработана архитектором П. Солери)
Аркология - футуристические автономные города, где всё население живёт в одном огромном здании.

Во всем городе повсеместно не хватало пространства. Целые поколения семей жили в прогнивших апартаментах, предназначенных для вдвое меньшего количества жителей. Мужчины и женщины, которые не могли выбраться из стесненных комнатушек, проводили дни перед экранами своих терминалов, смотря новости, драмы и порнографию. Они жили на текстурированном протеине и обогащенном рисе. Большинство из них совершали какие-то мелкие, словно застенчивые, преступления: в подсобке мужик варил слабенькое разбавленное пиво; детишки воровали у соседей одежду или ломали мебель; банда бродяг с ворованным инструментом выковыривала металл из разрушенной городской инфраструктуры.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52237/297462

Переводчики: refuse, bazalmont, Alpie