Готовый перевод Вечная молодость / Вечная молодость: 31

ГЛАВА 31

Боль - это одна из вещей, с которыми нас учат справляться во время подготовки. Очень немногие виды боли оказывают значительное влияние на работоспособность нашего тела. Чаще всего, они субъективны, и мы ощущаем их как нечто более неприятное, чем физический недостаток, их обуславливающий, - так гласит теория.

И в данный момент мне кажется, что мои руки вот-вот оторвутся от плеч, а плечи просто взорвутся. Все мышцы, и прежде всего, ножные, тверды и напряжены, и с уверенностью можно сказать, что температура моего тела понизилась минимум на десять градусов.

Но я продолжаю плыть, так как знаю, что у меня нет выбора. Испанская земля обозначает спасение, всё прочее обозначает смерть. Не поворачивая головы, я взглядываю на Сая.

Он немного медленнее, чем я, несмотря на то, что размах его рук и ног больше. Наверняка, причина этого в том, что у него на спине висит Пейшенс, которая больше не может самостоятельно двигаться, потому что мы плывём по морю уже несколько часов.

Постепенно силы покидают и Мали. Она раз за разом лихорадочно барахтается, когда её коротких, энергичных движений не достаточно для того, чтобы держаться над водой. Ей, должно быть, хочется пить, и мне остаётся лишь надеяться, что у неё хватит ума не напиться солёной воды.

- Утонуть,- вдруг произносит Сай, с трудом переводя дыхание, - считается одним из самых неприятных видов смерти.

- Я знаю, - отвечаю я, задыхаясь.

- Сначала нарастает давление на лёгкие, а потом ты не выдерживаешь и делаешь вдох. Но ты дышишь только водой, лёгкие судорожно сжимаются, ты кашляешь и рефлекторно вдыхаешь ещё больше воды.

- Зачем ты рассказываешь мне об этом? - спрашиваю я, тяжело дыша.

- Чтобы ты продолжала плыть.

Теперь я всё-таки поворачиваю голову в его сторону. В надвигающихся утренних сумерках я могу различить, как он побледнел от холода, губы приобрели голубоватую окраску. Солёная вода сделала его волосы слегка волнистыми, тонкие пряди висят у него перед глазами.
- Ты думаешь, что я сдамся?

- Нет, но иногда не веришь во что-то, потому что не хочешь в это верить.

- Я никогда не сдамся.
Чтобы подчеркнуть свои слова, я делаю несколько более сильных движений и немного ускоряюсь. Сай исчезает из моего поля зрения, равно как и Пейшенс, глаза которой полузакрыты. Я гляжу в другую сторону и вдруг замечаю посреди воды что-то, что, наверняка, находится лишь в паре сотен метров от нас. Не слишком большое, однако слишком бесформенное, чтобы можно было принять это за корабль.
- Сай, погляди-ка туда!

Он смотрит в ту же сторону и ошарашенно фыркает.
- Это совершенно невозможно! Суша должна быть там.
Он указывает в том направлении, в котором мы двигались несколько часов. Там нас ждёт всё тот же бескрайний, безжизненный океан. Суши не видно.

- Я знаю, но до того, что находится позади нас, мы сможем доплыть быстрее.

- Мы не знаем, что нас там ожидает.
Он бросает на меня взгляд, намного более голубой и полный надежды, чем этот мрачный, холодный океан.
- Ладно, лишь для протокола...

- Запротоколировано! - Я меняю курс.- А теперь - за мной!

Приятно видеть, как серый объект вдали вырастает с каждым метром, который мы преодолеваем. Кажется, что и Мали и Пейшенс заметили, что спасение близко: собака плывёт быстрее, и её губы радостно приподнимаются, а Пейшенс находит в себе силы хотя бы болтать ногами.

Наша цель на горизонте обрисовывается всё отчётливее, всё яснее становятся её очертания. По-видимому, это будет продолговатый остров, напоминающий по форме парус, только с обрезанной вершиной.

Никогда в своей жизни я не видела чего-то столь многообещающего и прекрасного. Чем ближе мы подплываем, тем теплее становится окружающая нас вода, море - спокойнее, и кажется, что волны помогают нам, как будто мы заслужили того, чтобы они вынесли нас на сушу целыми и невредимыми.

Наконец я распознаю скалы, возвышающиеся впереди, и утёсистую землю со скудной растительностью, похожую на английское побережье.

- О, какое счастье, - Сай рядом со мной тяжело дышит. - Мы нечаянно доплыли до дома!

- Ты как будто читаешь мои мысли.

Сай с облегчением усмехается мне, затем мы молча преодолеваем последние метры, экономя силы. Наконец мы подплываем к первым каменистым выступам суши, и я помогаю Саю поднять и высадить на них Пейшенс. Затем наступает наш черёд, и мы быстро оказываемся рядом с ней.

Я растягиваюсь на твёрдой земле, которая сохранила тепло вчерашнего дня, и моё тело, заметив, что я больше не плыву, посылает по нервной системе короткий импульс паники.

Потом оно, кажется, начинает понимать, что всё в норме, и я могу наконец расслабиться. Я склоняюсь над Пейшенс, которая обессиленно лежит на каменистой земле.
- Эй!

Пейшенс открывает глаза. Я думаю, она улыбнулась бы, если бы у неё были силы сделать это.
- Я думала, что мы умрём, - тихо произносит она и добавляет еле слышно: - Спасибо.

Я киваю головой и пожимаю её руки.
- У тебя нет необходимости благодарить меня.
Собственно, я считаю, что она даже не обязана это делать. В концке концов, в первую очередь, из-за меня она оказалась в таком незавидном положении. После совершённой нами одиссеи я начинаю серьёзно задумываться над тем, способна ли я быть хорошим созерцателем.

До сих пор всё шло как по маслу, всех Купидов, пытавшихся подобраться к ней, мне удалось обезвредить. Однако с той поры, как мы вынужденно покинули Лондон, моя подопечная постоянно в опасности, и каждый миг, когда с ней может случиться беда, свидетельствует о моей несостоятельности.

Джо, - говорит Сай и кладёт мне руку на плечо, - пусть она немного отдохнёт, пойдём же!

Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что Пейшенс закрыла глаза и, по-видимому, только что уснула. Я подзываю свистом Мали, которая обтряхнула воду со своей шерсти и похожа теперь, скорее, на морского ежа, чем на собаку. Она ложится рядом с Пейшенс и очень плотно прижимается к ней своим телом.

На данный момент этого ей должно хватить. Несмотря на то, что я с большой неохотой отлучаюсь от Пейшенс, я наконец встаю. Мои ноги дрожат, как пуддинг. Как будто желая убедиться в том, что мы не утонули, я внимательнее рассматриваю землю у себя под ногами: скудный песок и острые осколки ракушек, разбившихся о скалы.

В нескольких метрах от нас серые камни постепенно сменяются буйно разросшейся травой - лугом, уходящим выше и выше. Я не могу обнаружить признаков человеческого присутствия. Я оборачиваюсь к Саю. Маленькие облачка пара от дыхания сгущаются перед его лицом. За его спиной высится продолговатая гора, которая, как может показаться, занимает почти весь остров.

- Мы справились с этим, - говорит он.

- Скажешь это тогда, когда мы будем в Лондоне, а Пейшенс - в безопасности. - Я отхожу в сторону, чтобы Пейшенс не заметила моей досады.

Сай следует за мной, и, как будто это само собой разумеется, обнимает меня за плечи.
- Не суди себя так сторого. Такой опыт ей не повредит.

Я с сомнением гляжу на него.

- Я не шучу, Джо,- Сай глядит на Пейшенс и понижает голос. - Эти дети не сахарные. Они, точно как и мы, люди из мяса и крови. Я считаю неправильным держать её всю жизнь под стеклянным колпаком.- Он снова поворачивается ко мне.- Во всём плохом всегда есть и что-то хорошее.

Я решаю, что не стану на этот раз пускаться с ним в дискуссию. Просто есть темы, обсуждая которые мы никогда не прийдём к общему знаменателю. Вместо этого я честно говорю ему то, что вертится у меня на языке ещё с момента его появления в машинном отделении:
- Я рада, что вчера в лесу с тобой ничего не случилось.

- Ах, - отвечает он с нескрываемой насмешкой в голосе, - ты вдруг поняла, что два стража всё-таки лучше, чем один?

- Речь идёт не об этом.

- Тогда о чём же?

Я не отвечаю, потому что всё, что я могу сейчас сказать, прозвучит так высокопарно и чуждо, что я ни за что этого не произнесу. Мой взгляд останавливается на теле Сая, я вижу, как при вдохе и выдохе его грудь то поднимается, то опускается, и больше всего мне хотелось бы протянуть руку и ощутить это лёгкое движение. Но я сдерживаю себя.

- Моя жизнь у стен интерната была одинокой, - вдруг тихо произносит Сай.

Я поднимаю на него глаза, но он смотрит на океан, а не на меня.

- Иногда, особенно ночью, я ловил себя на том, что часами смотрел на твоё окно в надежде увидеть тебя. Я люблю смотреть, как ты время от времени осматриваешь окрестности, всегда в поисках кого-нибудь, с кем ты могла бы померяться силами.

Я чувствую, как краснею.
- Тебе следовало бы концентрироваться на окнах Пейшенс.

Сай театрально закатывает глаза.
- Ваши окна находятся рядом. Я никогда не забывал о малышке. Только иногда мне хотелось быть не её, а твоим защитником.

- Но мне он не нужен...

Прежде чем я успела закончить предложение, Сай положил палец мне на губы, и я замолчала. От его прикосновения у меня, как и в первый раз, задрожало все внутри. Казалось, эта ситуация между нами, тогда в лесу, и не заканчивалась. Я вдруг снова почувствовала его руки, которыми он обхватил меня и притянул к себе.

Я беззащитнее, чем утверждала несколько минут назад и уже не контролирую свои руки, находясь всего в нескольких метрах от спящей Пейшенс. Мои пальцы проникают под мокрую рубашку Сая, я глажу его грудь, чувствую влажную кожу.

Неизведанное доселе чувство распространяется во мне, одновременно приятное и неприятное. Начинаясь где-то в животе, оно распространяется по всем направлениям. Это непременное желание быть ближе к нему, еще ближе, чувствовать его тело совсем близко с моим.

Кажется, Сай чувствует то же самое, так как он хватает меня еще крепче, легко поднимает и садит на скалу. Он берёт меня за бёдра и притягивает к себе, при этом его кожа теперь не прохладная, а разгоряченная. Его взгляд касается моего, он смотрит немного испытующе. Затем его губы прижимаются к моему открытому рту.

Этот поцелуй совсем другой по сравнению с последним. Менее осторожный и невинный. На вкус Сай как соль, как многие неопределенные часы между жизнью и смертью. Ногтями я впиваюсь в его спину, как будто пытаюсь заставить его стать еще ближе, потому что каждый миллиметр между нами невыносим для меня.

Губы Сая отрываются от моих, он проводит по моей щеке, и я закрываю глаза, полностью отдавшись его прикосновениям.

- Я несколько лет страстно желал того дня, когда наконец познакомлюсь с тобой,- тихо сказал он. - Я даже завидовал Купидам, с которыми ты мерялась силами. - Я чувствую его улыбку, затем он, играючи, кусает меня в шею.

- Ты сумасшедший, - с трудом выдавливаю я. Мысль о том, что он не терял меня из виду, наблюдал и думал обо мне, кажется почти что жуткой. Еще страшнее то, что я его никогда не замечала. С другой стороны, он такой же созерцатель, как и я. В том, что касается наших способностей, мы равны.

Я смотрю на него и провожу рукой по его мокрым волосам. - Как тебе удалось победить шпиков? - Я осторожно расстегиваю его рубашку. Как и в моих странных снах, его грудь усеяна зубчатыми, кровавыми рубцами. - Батюшки мои, они так изранили тебя!

- Н-да, но Сай Уайтвуд не даст так легко себя зажарить.

Я глажу открытые раны, одна из них совсем близко от сердца. - Серьезно, как ты это сделал? Как ты вырвался от них?

- В чём дело, ты мне не доверяешь? - Неожиданно его голос звучит жестче, и его глаза сужаются.

- Нет, - спешу я сказать. - Нет, я...

Качая головой, он отрывается от меня и отворачивается. Я опускаю глаза и спрашиваю себя о том, прав ли он, по-прежнему ли я ему не доверяю? В конце концов у него не было шансов справиться со шпиками и их оружием. Я была уверена, что он мертв, однако он все-таки вернулся.

Вполне возможно, что он заплатил за побег, что он, как только Пейшенс и я ушли , дал понять, что он свой...

- Говори,- требует он, застегивая рубашку. - Выскажись. - Он поворачивается ко мне. - Скажи, что ты считаешь меня врагом. Может я работаю на Купидов.

- Может быть,- шепчу я.

- Боже мой, Джо, я правда хочу знать, что у тебя в голове! Сай опирается слева и справа от меня о скалу и смотрит мне в глаза. - Я спас вас из машинного отделения. Без меня вы бы там плачевным образом задохнулись. Уже забыла?

Я закусываю губы, чтобы не высказать мысль, блуждающую у меня в голове. Возможно, что он наш враг, хоть и спас нас. Может быть у него есть задание, доставить нас к кому-нибудь живыми. С другой стороны, в ту первую ночь он не стал бы стрелять в Купидов, напавших на нас в Вудпери... Я тоже качаю головой, раздосадованная тем, что все вдруг так чертовски осложнилось.

- Единственный враг,- шипит Сай, направив взгляд на меня,- который у тебя есть среди нас троих - это ты сама, Джо.

- Я бы не был в этом так уверен,- говорит чей-то голос, не принадлежащий ни ему, ни Пейшенс, ни мне. Мы одновременно оборачиваемся и видим мужчину с длинными, волнистыми волосами и морщинистой кожей, появившегося из ниоткуда на поляне выше скалистого пляжа. Значит, этот клочок земли, к которому мы приплыли, всё же обитаем!

- Кто вы? - рассерженно спрашивает Сай. - И почему подслушиваете нас?

Длинноволосый рассматривает его, затем устало улыбается и делает широкий жест рукой. - Потому что у меня есть право подслушивать разговоры, ведущиеся на моем острове.

- Ваш остров? - Я встаю и поправляю свое насквозь промокшее пальто. - Вы здесь живете?

Он поднимает руку и щипает себя за кожу. - Ну, кажется я еще не умер, значит это, видимо, так.

У меня пропал дар речи. Я учила, что большинство маленьких островов уже много лет назад были расселены, потому что там не хватало воды, а береговые линии были слишком плохо защищены от захватчиков. То, что именно на этом кусочке земли еще кто-то живет, кажется мне абсолютно нереальным. - Вы промышленник?

Человек смеется. - Вряд ли.

- Это Ничья земля?

Он скрещивает руки на груди.- Обижаешь, девочка.

- Почему вы нам просто не скажете, в чем дело?- спрашивает все еще рассерженный Сай. Я беру его за руку, хотя и боюсь, что мое прикосновение сделает его еще более раздражительным, вместо того чтобы успокоить.

- Дело в том, что...,- мужчина проводит рукой по щетине,- вы оказались на Финистерре, и потому как на протяжении двадцати лет никто из Испании, Португалии или еще какой-нибудь страны не проявлял ни малейшего интереса к этому клочку земли, то я вправе по меньшей мере называть его своим.

Финистерре. Я роюсь в памяти, но с уверенностью могу сказать, что никогда не слышала этого названия.

- Финистерре в переводе означает что-то вроде "конца земли". - Сай измеряет длинноволосого недоверчивым взглядом. - Не скажешь, что это хорошо звучит.

Я удивленно смотрю на него. - В переводе?- спрашиваю я тихо.

- Латынь. Один из старейших запрещенных языков.

Владелец острова смеется. - Зависит от того, что думать о данном мире, не так ли? Но прежде чем мы начнем философствовать... - Он указывает на Сая и меня, затем на Пейшенс и Мали, которые все еще лежат, прижавшись друг к другу, между нами и океаном. - Что вы думаете насчет того, чтобы взять девочку и собаку и пойти со мной? Я мог бы предложить вам сухие вещи, кровать и горячую еду.

- Но у нас нет ничего, что бы мы могли дать взамен,- отвечает Сай, однако мужчина только пожимает плечами.

- Пусть будет так!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52578/253797

Переводчики: alisag, Julia85, sakura163