Готовый перевод Вечная молодость / Вечная молодость: 33

ГЛАВА 33

Это неописуемое чувство - быть чистой и носить сухие вещи. Переодевшись в чистое льняное платье, я будто заново родилась, хотя платье не совсем подходит для моей работы. Я выхожу из ванной комнаты, вся обстановка которой - большой деревянный чан и зловонная дыра в земле, и бреду на цыпочках в маленькое помещение, предоставленное нам Хосе.

Вместо кроватей здесь гамаки, и Пейшенс спит спокойно в одном из них. Мали лежит под ней на деревянном полу и разгрызает на мелкие части большую кость, которую она получила от Хосе. Сай сидит на полу под окном.

Море за окном освещено солнцем, которое играет на стенах отблесками крохотных волн. Один лишь Сай кажется непривычно угрюмым, и вновь в его глазах появлется это выражение - эта тьма, объяснить которую я не в силах.

Я сажусь перед ним, скрестив ноги, и лишь когда его взгляд почти незаметно скользит вниз, мне приходит в голову, что я в платье. Я быстро подгибаю ноги под себя.

Уголок его рта приподнимается, и в его голосе слышится едва уловимая насмешка.
- Всё, как всегда, под контролем.
Он бросает взгляд на мой сапог, в голенище которого торчит нож. Рукоятка уже оставила красноватый отпечаток на моей обнажённой ноге.

- Не доверяй никому.- Я отвожу от него глаза, пристально разглядываю дощатый пол. - Вычеркни слово "доверие" из своей памяти. Не доверяй даже себе самой, потому что и ты можешь оказаться слабой. Ни капли не доверяй своему подопечному, потому что он может навредить себе же в минуту слабости. Доверие - это чувство, знать которое созерцателю запрещается.

Сай наклоняется ко мне и понижает голос:
- Возможно, в данном случае кодекс ошибается.

- Кодекс не ошибается никогда!

- Он определяет всю твою жизнь, Джо.
Краем глаза я замечаю, как он стучит себе пальцем по лбу.
- Не позволяй ему определять и твои мысли. Твои чувства. Пусть ты созерцатель, но и человек!

- В чём это проявляется? - Я встаю,точнее говоря, мои ноги как будто сами делают это, потому что у меня вдруг возникает настоятельная потребность двигаться, чтобы как-то избавиться от закипающего внутри гнева.

Сай тоже встаёт и поднимает руку в знак примирения, но я продолжаю говорить.
- Мы не едим, не спим, у нас нет ни семей, ни друзей, ни жилья, ни автомобилей. И нет никакой иной задачи, кроме той, чтобы заботиться об опекаемом. В чём проявляется наша человеческая сущность, Сай?
Я подхожу к окну и смотрю на прозрачную воду, листья, мягко покачивающиеся на ветру, на всё то буйство природы там, снаружи, которое однако вселяет в меня лишь предчувствие опасности.

Сай долго молчит, и довольно долго я не слышу позади себя ни шороха. Потом вдруг он бережно поворачивает меня к себе. Его пальцы покоятся на моём плече, а я гляжу на Сая.

- А что ты скажешь о чувствах?-спрашивает он.-Ты что-то ощущаешь, значит, ты не менее человек, чем Пейшенс. Мы такие же люди, как она.- Его ладонь медленно скользит вниз по моей руке, потом он отпускает меня.

Меня бросает в дрожь, несмотря на то, что это прикосновение было мимолётным. Я не понимаю, как нечто столь ошибочное может казаться настолько правильным, что часть меня желает этого всё больше и больше, хотя вторая часть - мой рассудок, которому я доверяла на протяжении всей своей жизни - при каждой попытке сближения громко кричит "нет!"

Как будто та Джолетт, которой я была всего лишь пару дней назад, взбунтовалась и рявкает на меня: "Ты же совсем не знаешь этого Сая!"

- Созерцатели не влюбляются, - шепчу я.

- Странно, потому что я по уши влюблён в тебя.

Мои руки гладят кожаные манжеты на его запястьях, его руки, плечи, а затем его грудь. Слова Сая прокручиваются в моей голове, будто эхо. В третий раз, с тех пор как он так неожиданно вошёл в мою жизнь, наши губы встречаются, и мы целуемся, и в этот раз я заставляю себя насладиться этим.

Не думать, только чувствовать, полностью сосредоточиться на человеческом во мне, как на маяке, на который мы оба держим курс из разных направлений. Я быстро озираюсь на Пейшенс, но она всё ещё крепко спит, и Мали тоже так увлечена своей косточкой, что, кажется, она нас вообще не замечает,

В это мгновение мир вращается только вокруг нас, только вокруг меня и Сая. Я позволяю ему слегка приподнять моё платье вверх так, что его руки блуждают по моим бёдрам.

Я закрываю глаза и думаю о своём сне. Пшеничное поле, Сай надо мной, эта невесомость, которую я чувствовала одну или две минуты. И внезапно я жажду ещё большего, ещё больше этого ощущения принадлежности к кому-то.

Принадлежать кому-либо и не получать за это денег, не использовать при этом оружие, никого не убивать. Я притягиваю Сая к себе, его сильное, пульсирующее тело, наслаждаюсь каждой секундой и даже головокружением, которое грозится выбить землю у меня из-под ног.

И тут, так резко, будто он умер на моих руках, Сай перестаёт целовать меня и гладить моё тело. Я открываю глаза. Он в бешенстве смотрит в окно.

- Что случилось? - выдыхаю я.

- Там, на берегу, среди деревьев, кто-то был. И он следил за нами. Когда я заметил его, он исчез.

Я освобождаюсь из его обьятий и тоже всматриваюсь вдаль сквозь испещрённый царапинами иллюминатор.
- Может, этот Хосе?

- Нет. Кто-то другой, повыше. Но я не смог различить его лица.

Я глубоко вдыхаю.
- В последнюю ночь на корабле... когда мы с Пейшенс потеряли сознание... На минуту в машинном отделении мне почудился Купид.

- И ты говоришь об этом только сейчас? - охает Сай.

Я гляжу на него снизу вверх.
- Да, потому что я, собственно говоря, уверена, что это мне только показалось. Он не нападал на нас, а просто стоял и наблюдал. Если бы он был реальным, то, пожалуй, воспользовался бы удобной возможностью...

Сай испытующе глядит на меня.
- Тогда, возможно, просто один из местных хиппи - пошлый любитель подсматривать эротические сцены.

- Как ты сказал: один из ...?

- Забудь об этом.
Его взгляд снова перемещается на окно, а его руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

- Мы должны быть осторожны, - тихо говорю я. - Если об этом узнают в школе созерцателей...

- Этого не случится! Ведь люди на этом острове пока не догадываются, что мы созерцатели.

Я задумчиво киваю, но всё же не успокаиваюсь. Я никогда не могла и подумать, что любовь делает человека настолько легкомысленным. В конце концов, моя любовь к Пейшенс всегда побуждала меня к действиям осторожным и благоразумным. Однако это чувство сейчас абсолютно другое, и оно в равной степени пугающе и прекрасно.

- Я осмотрю дом. - Я оправляю платье и направляюсь к двери. - Наблюдай за окном.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52578/253799

Переводчики: alisag, sakura163