Готовый перевод The Autobiography of Malcolm X / Автобиография Малкольма Икс: Introdurction

В воскресенье перед своим официальным заявлением о разрыве с Элайджа Муххамадом, Малкольм Икс пришел ко мне домой, обсудить свои планы и передать мне некоторые важные документы.

Миссис Хендлер никогда раньше не встречала Малкольма до этого важного визита.

Она подавала нам кофе и пирожные, пока Малкольм говорил в своей тихой, вежливой манере, которая была присуща ему в личной беседе.

Мне было ясно, что Малкольм произвел впечатление на миссис Хэндлер.

Его личность заполняла нашу гостиную.

По убеждению Малкольма, человек, находившийся на перепутье жизни, делает выбор по внутреннему принуждению.

Время от времени тоскливая улыбка освещала его лицо - улыбка которая говорила о многом.

Я чувствовал себя неловко, потому что Малкольм, очевидно, пытался сказать что-то, что его гордость и достоинство не давали ему выразить.

Я чувствовал, что Малкольм не был уверен, что он сможет вырваться из темного мира, пленником которого он был.

Миссис Хендлер была тиха и задумчива после ухода Малкольма.

Внезапно подняв взгляд, она сказала " Знаешь, это как выпить чаю с черной пантерой."

Такое описание поразило меня.

Черная пантера - аристократ в мире животных

Она замечательна.

Она опасна.

Как человек, Малкольм Икс обладал манерой поведения и внутренней самоуверенностью присущей аристократу с рождения.

И он был потенциально опасен.

Ни один человек в наше время не вызывал ненависть и гнев в белом человеке, как это делал Малкольм, потому что в нем белый человек чувствовал непримиримого врага, который в большей степени был привержен освобождению темнокожего человека в Американском обществе, чем интеграции темнокожего в этом обществе.

Моя первая встреча с Малкольмом Икс произошла в марте 1963 года в мусульманском ресторане Темпл номер 7 на Ленокс-авеню.

Газета Нью-Йорк Таймс назначила меня, исследовать растущее давление внутри Негритянского сообщества.

Тридцатилетний опыт работы репортером в Западной и Восточной Европе научил меня, что силы в развивающейся социальной борьбе часто не видны на поверхности а скрыты в глубине и дают о себе знать по-разному, задолго до того, как вырваться на поверхность.

Эти порождающие силы дают о себе знать через силу идеи задолго до принятия ей организационных форм, которые могут открыто соревноваться с правящими кругами.

Заслуга Европейской политической науки и социологии в том, что она дает высокий приоритет силе идей в социальной борьбе.

В Соединенных Штатах, наша слабость в том, что мы смешиваем численную мощь организации и пропоганду лидера, с порождающими силами, которые сеют семена социального переворота в нашем обществе.

При изучении растущего давления внутри Негритянского сообщества, я не только искал мнения лидеров правящих кругов гражданских правовых организаций, но и мнения тех, кто работает в теневом движении - "подполье", так сказать.

Именно по этому, я искал Малкольма Икс, чьи идеи добрались до меня благодаря Негритянским интеграционалистам.

Их мышление уже отражало высокий уровень зарождающегося Негритянского национализма.

Когда я ждал Малкольма, я не знал, чего ожидать.

Я был единственным белым человеком в ресторане, это было безупречное заведении, в котором работали мрачные, красивые, необщительные Афроамериканцы.

Надписи гласившие "Курение запрещено" были наклеены на полированные зеркала.

Мне было подано кофе, но с течением времени мне начинало становиться неудобно в этой стерильности и тихой атмосфере.

В конце концов, Малкольм пришел.

Он был очень высокий, красивый и вел себя впечатляюще.

Его кожа была бронзового оттенка.

Я встал, чтобы поприветствовать его и подал свою руку.

Рука Малкольма медленно поднялась.

У меня сложилось впечатление, что для него было трудно взять мою руку, но положение обязывало его сделать это.

Малкольм тогда сделал любопытную вещь, которую он всегда повторял, когда мы встречались на публике в ресторане Нью-Йорка или Вашингтона.

Он спросил, не буду ли я возражать, если он сядет лицом к двери.

Мне задавали подобные вопросы в столицах Восточной Европы.

Малкольм был на стороже; он хотел видеть каждого человека, который входил в ресторан.

Я быстро понял, что опасность постоянно преследовала Малкольма.

Мы проговорили более трех часов во время первой встрече.

Его взгляды о белом человеке были разрушительны, но он ни когда не выступал лично против меня и не заставлял меня чувствовать, что я, как отдельное лицо, разделяю вину.

Он приписывал деградацию Негритянского народа белому человеку.

Осуждал интеграцию, как обман.

Утверждал, что, если лидеры авторитетных правовых гражданских организаций будут упорствовать, то социальная борьба закончится кровопролитием, потому что, как он был уверен, белый человек никогда не захочет признать полную интеграцию.

Он утверждал, что Мусульманский прецедент для разделения был единственным решением, при котором Чернокожий мог достичь своей собственной идентичности, развить свою собственную культуру и заложить основы для само-уважающего продуктивного общества.

Он смутно представлял, где государство чернокожих могло бы быть создано.

Малкольм отказывался видеть невозможность того, что белый человек допустит отделение от Соединенных Штатов; на данной стадии своей карьеры он утверждал, что это было единственным решением.

Он защищал Ислам, как религию, которая не признавала цветных препятствий.

Он осуждал Христианство, как религию, созданную для рабов и Чернокожих священников, как проклятие черного человека, использующее его в своих целях, вместо того, чтобы освободить его, и выставляет его в качестве служителей белому сообществу, в своей решимости сохранить Чернокожих в подвластном положении.

Во время первой встречи Малкольм так же стремился просветить меня о чернокожем менталитете.

Неоднократно предостерегал меня, что необходимо остерегаться хорошего отношения черных по отношению к белому человеку.

Он сказал, что Чернокожий обучен маскированию и сокрытию своих реальных мыслей, как способу выживания.

Он утверждает, что Чернокожий всего лишь говорит белому человеку то, что, как он полагает, последний хочет услышать, что искусство лжи достигло той точки, когда даже Чернокожие не могут с точностью сказать, понимают ли они, чему их товарищи Чернокожие верят.

Он говорил, что искусство обмана практикуемое Чернокожими основывается на глубоком понимании нравов белого человека; в тоже время Чернокожий остается закрытой книгой для белого человека, который ни когда не проявлял никакого интереса к пониманию Чернокожего.

Изображение Малкольмом своих социальных идей было чисто и содержательно, хотя несколько и шокирующе для неподготовленных белых, но самое обескураживающее в нашем разговоре была вера Малкольма в историю происхождения человека Элайджи Мухаммада и в генетическую теорию, созданную, чтобы доказать превосходство черных над белыми - теорию ошеломившую меня своей абсолютной абсурдностью.

После первой встречи, я понял, что существовало два Малкольма - приватная и публичная личность.

Его публичные выступления на телевидение и в конференц-залах производили почти устрашающий эффект.

Его непреклонные факты и логика имели какую-то новую диалектику, дьявольскую по своей силе.

Он напугал аудиторию белого телевидения, уничтожив своих Чернокожих оппонентов, но вызвав поразительный отклик Чернокожей аудитории.

Многие Чернокожие оппоненты, в конце концов, отказывались осуществлять какие-либо публичные выступления на одной трибуне с ним.

Встревоженная белая аудитория была смущена, взбудоражена и чувствовала угрозу.

Некоторые стали считать Малкольма воплощением зла.

Малкольм обращался к двум самым разнородным элементам Негритянского сообщества - к подавленным массам и плеяде Чернокожих писателей и художников, которые ворвались на Американскую сцену в последнее десятилетие.

Чернокожий средний класс - Чернокожие "правящие круги" - люто ненавидели и боялись Малкольма на столько, на сколько он презирал их.

Бедные Чернокожие уважали Малкольма так, как своенравные дети уважают изображение деда.

Всегда было странно и волнующе ходить с Малкольмом по Гарлему.

Он был известен всем.

Люди глядели на него застенчиво.

Иногда Чернокожая молодежь спрашивала у него автограф.

Мне всегда казалось, что их любовь к Малкольму была вызвана тем, что хотя он и стал национальным деятелем, он был еще и из тех людей, по их мнению, кто никогда их не предаст.

Чернокожие слишком долго страдали от предательства и в Малкольме они чувствовали человека миссии(прим. переводчика человек миссии - человек, который пришел, чтобы исполнить определенную миссию во благо народа).

Они знали о его происхождении, с которым они могли себя сопоставить.

Они знали его криминальное и тюремное прошлое, которое он никогда не скрывал.

Они смотрели на Малкольма с определенным удивлением.

Это был человек, поднявшийся из самых низов, где они до сих пор прозябали, человек , который одержал победу над своей собственной преступностью и невежеством, чтобы стать мощным лидером и оратором, непреклонным защитником своего народа.

Несмотря на это, многие не разделяли его Мусульманские религиозные взгляды, они находили в строгих взглядах Малкольма воплощение осуждения их собственной жизни

Малкольм очистил себя от всех бед, которые потрясают подавленные Негритянские массы: наркотики, алкоголь, табак, не говоря уже о криминальных делах.

Его личная жизнь была безупречна - она состояла из строгих взглядов недосягаемых для масс.

Человеческое искупление - Малкольм достиг его в течение своей жизни и это было известно Чернокожему сообществу.

В своих телевизионных выступлениях и в ходе публичных встреч Малкольм ясно формулировал беды и стремления угнетенных негритянских масс, как они сами не могли этого сделать.

Когда Малкольм атаковал белого человека, он делал для чернокожих то, что они не могли сделать сами - он атаковал с жестокостью и гневом, которые говорили за века страданий.

Это не было лишь формальным примером нагоняя "мистеру Чарли".

Многие Чернокожие писатели и художники, которые сегодня стали национальными фигурами, уважают Малкольма, принимая во внимание его безжалостную честность при рассмотрения случая с Чернокожими, его отказ от компромиссов и его поиск групповой идентичности, которая была уничтожена белым человеком, когда он привел из Африки Негров закованных в цепях.

Чернокожие писатели и художники рассматривали Малкольма, как великого катализатора, человека который вызывает самоуважение и преданность в угнетенных миллионах.

Группа этих художников собралась однажды в Воскресенье в моем доме и мы поговорили о Малкольме.

Их преданность ему как человеку была трогательна.

Кто-то сказал: "Малкольм ни когда не предаст нас. Мы слишком часто страдали из-за предательства в прошлом"

Отношение Малкольма к белому человеку претерпело существенные изменения в 1964 году - изменения, которые способствовали разрыву с Элайджа Мухаммадом и с его расистскими доктринами.

Стремительное появление Малкома на национальной сцене привело его к более широкому контакту с белыми, которые не были "дьяволами", как он считал ранее.

Он пользовался большим спросом, как оратор, на студенческих форумах в Восточных университетах и выступил на многих из них к концу своей короткой карьеры видного политического деятеля.

Он всегда говорил с уважением и относился с некоторым удивлением к положительной реакции белых студентов на свои лекции.

Вторым фактором, который внес свой вклад в расширение его взглядов, было растущее сомнение в том, верно ли Элайджа Мухаммад истолковывает Мусульманскую Религию - сомнение, которое превращалось в уверенность , по мере приобретения им новых знаний и опыта.

Малкольму стали известны некоторые случаи вступления белых людей в Чикагское отделение Элайджа Мухаммада , и он был глубоко потрясен.

Наконец, он предпринял ряд длительных поездок в Мекку и в недавно получившие независимость африканские государства при содействии Лиги арабских стран в Соединенных Штатах.

Именно в своей первой поездке в Мекку он пришел к выводу, что ему все ещё надо было открывать для себя Ислам.

Пули убийц закончили карьеру Малкольма прежде, чем он смог развить этот новый подход, который в сущности признал Чернокожих, неотъемлемой частью американского сообщества - что сильно отличалось от доктрины разделения Элайджа Мухаммада.

Малкольм достиг ключевой точки в пересмотре своего отношения к этой стране и взаимоотношениям белых и черных.

Теперь он яростно выступал не против Соединенных Штатов, а против части Соединенных Штатов, представленной откровенными сторонниками превосходства белого человека на Юге и тайных приверженцев доминирующего положения белых людей на Севере.

Намерением Малкольма было поднять воинственность черного населения на новый уровень с целью нанести главный удар по Южным и Северным сторонникам превосходства белой расы.

Проблема чернокожих, которую, как он всегда говорил, следовало переименовать в "проблему белых людей," начала принимать новые координаты для него в последние месяцы его жизни.

В итоге, Малкольм стремился возродить разрушенные связи между Афро-американцами и африканской культурой.

Он видел в этом путь к новому осмыслению групповой идентичности, к осознанию своей роли в истории, и прежде всего к ощущению собственной ценности человека, которое, по его мнению, белые люди уничтожили в черных.

Американская автобиографическая литература заполнена многочисленными описаниями замечательных людей, которые самостоятельно достигли карьерных высот.

Немногие из них столь же остры, как мемуары Малкольма.

Как доказательство власти искупления и силы человеческой личности, автобиография Малкольма Икс является открытием.

Нью-Йорк, Июнь 1965

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52608/225463

Переводчики: Andersen1313, tati125