Готовый перевод The Autobiography of Malcolm X / Автобиография Малкольма Икс: Chapter 4. Laura

Шорти брал меня в клёвые, безумные мужские и женские притоны, где при приятном освещении и соответствующей музыке, все глушили дешёвый виски, накачивались им и оттягивались.

Мы встречались с цыпочками, которые были прекрасны как Майское вино и "стилягами", которые были модно одеты во всех случаях.

Этот параграф, конечно, дан преднамеренно для того, чтобы показать немного больше сленга, который использовался всеми, кто пользовался у меня авторитетом, кого я считал «хиповым»(прим. перев. англ. hip – крутой, высший класс, модный.) в те дни.

И в мгновение ока, я стал использовать сленг, как закоренелый хипстер.

Подобно сотням тысяч выросших в деревне чернокожим, приехавшим на Север в черное гетто до меня и с тех пор, как приехал и я, я также приобрел все другие модные в гетто украшения, костюм зут и прическу конк, которую я описывал, ликер, сигареты, затем марихуану - все то, что стирало происхождение, которого я стеснялся.

Но я все еще укрывал в себе одно тайное унижение: Я не мог танцевать.

Я не могу вспомнить, когда я в действительности научился, т.е. я не могу вспомнить определенную ночь или ночи.

Но танец был главным действием на тех "вечеринках в притоне", таким образом, я не сомневаюсь в том, как и почему мое принятие в танец-линди произошло.

Освобождение танцевальных инстинктов моего Африканского наследия не заняло много времени, с алкоголем и марихуаной, облегчающими мою голову и с той дикой музыкой, вопящей на портативных проигрывателях.

Все, что я помню это то, что во время одной из вечеринок, в то время, когда почти все, кроме меня, танцевали, какая-то девушка схватила меня - они часто брали инициативу на себя и хватали партнеров, ни одна из девушек на тех вечеринках, не могла даже и подумать, что кто-то из присутствующих не умеет танцевать - и я оказался на танцполе.

Я был в глубине толкущейся толпы и внезапно, неожиданно, ко мне пришла идея.

Это было, как будто кто-то щелкнул светом.

Мои долго подавляемые Африканские инстинкты прорвались и освободились.

Проведя как можно больше времени в белом окружении Мэйсона, я всегда верил и ожидал, что танец содержит определенный порядок и набор определенных шагов, поскольку танец создан белыми.

Но здесь среди своих, среди не таких закрепощенных людей, я обнаружил, что легко позволить своим ногам, рукам и телу совершать спонтанные движения, какие бы импульсы не вызывала музыка.

С тех пор, почти не одна вечеринка не проходила без меня - без моего приглашения, если я участвовал в танцах-линди моя голова отключалась.

Я всегда быстро учился новым движениям.

Я наверстывал упущенное так быстро, что скоро девушки просили меня, чтобы я потанцевал с ними.

Я хорошо работал со своими партнершами; вероятно по этому я так им понравился.

Когда я работал, в мужской комнате Роузленда , я не мог вести себя тихо.

Моя чистящая тряпка трещала в ритм тех великих групп, которые сотрясали танцпол.

Особенно белые клиенты в кресле для чистки обуви, смеялись бы, увидев, как мои ноги внезапно сами пускаются в пляс и выдают несколько шагов.

Белые правы в своих рассуждениях насчет того, что темнокожие - танцоры от природы.

Даже маленькие дети, за исключением тех Чернокожих сегодня, которые на столько "интегрировались", как раньше я, что их инстинкты подавлены.

Вы знаете те танцующие игрушки, которые нужно заводить? Я походил на живую игрушку, только меня заводила музыка.

К следующим танцам чернокожего народа Бостона - я помню, что должен был играть Лайонел Хемптон - я уведомил менеджера Роузленда о своем увольнении.

Когда я с казал Элле, почему я бросил работу, она громко засмеялась; я сказал ей, что не мог одновременно найти время и для чистки обуви, и для танцев.

Она была рада, потому что ей никогда не нравилась моя идея заниматься такой не престижной работой.

Когда я сказал Шорти, он сказал, что знал, что я рано или поздно перестану этим заниматься.

Шорти и сам хорошо всегда танцевал, но по некоторым личным причинам, он никогда не хотел ходить на большие танцы.

Он любил только музыку - процесс создания её.

Он практиковался на своем саксофоне и слушал записи.

Меня удивляло, что Шорти не хотел пойти и послушать, как играют биг-бенды(прим. переводчика "биг-бенд" - от англ. big band - большой джаз-оркестр).

У него был свой идол альт-саксофона, Джонни Ходжес, с командой Дюка Эллингтона, но он сказал, что думал, что слишком много молодых музыкантов только имитировали членов биг-бенда, играя на том же самом инструменте.

Так или иначе, Шорти ни к чему не относился так серьезно, как к своей музыке и работе, благодаря которой он сможет однажды создать свою небольшую группы для игры в Бостоне.

Утром после того, как я ушел из Роузленда, я радостный и пораньше зашел в магазин мужской одежды.

Продавец проверил и подсчитал, что я просрочил одно недельный платеж: у меня был кредит "A-1".

Я сказал ему, что только что ушел со своей работы, но он сказал, что это не имеет никакого значения; я мог бы избавиться от оплаты за пару недель, если у меня было чем; он знал, что у меня все наладится.

На этот раз, я тщательно изучил все, что было на полках моего размера.

И в итоге, я выбрал свой второй зут-костюм.

Серого акульего цвета, с большим длинным пиджаком, брюки раздувающиеся в коленях, а затем сужающиеся к низу у манжет, на столько, что мне пришлось снять свою обувь, чтобы надеть их.

Уступив уговорам продавца, я приобрел другую рубашку, шляпу и новые ботинки - которые были в хипстерском стиле; темно-оранжевого цвета, с подошвой, тонкой как бумага и стильными мысами.

Это все добавило к стоимости 70 или 80 долларов.

В такой праздничный день, я даже пошел и сделал свой первый конк в парикмахерской.

На этот раз, это было не так больно, как и предсказывал шорти.

Той ночью, я рассчитывал поразить Роузленд, поскольку должно было собраться много народа.

В заполненом вестибюле, я заметил нескольких настоящих хипстеров Роксбери, рассматривающих мой зут-костюм и некоторых прекрасных женщин удостоивших меня своим взглядом.

Я зашел в мужскую комнату, чтобы немного отпить от моей пинты во внутреннем кармане пиджака.

Там был тот кто работал вместо меня - напуганный, узколицый, выглядевший голодным - маленький парень с коричневой кожей, только что приехавший из Канзас Сити.

И когда он узнал меня, он не мог подавить своего восхищения и удивления.

Всё шло хорошо, когда я вошел в танцевальный зал.

Группа Хэмпа работала и большой, натертый воском пол был заполнен людьми исполняющими танец-линди как сумасшедшие.

Я схватил какую-то девушку, которую я никогда не видел и следующее, что я помню это то, что я счасливо смеясь танцевал по очереди со многими партнёршами.

Это не могло быть более прекрасно.

Раньше я так танцевал только в тесных небольших гостиных квартиры, а теперь у меня было пространство для маневрирования.

Как только я действительно согрелся и расслабился, я хватал партнерш из числа сотен одиноких, свободных девушек около боковой линии - почти каждая из них действительно умела танцевать - и я почти что нервничал. Группа Хэмпа вопила.

Я вращал девушек так быстро, что их юбки издавали щелчек.

Черные девушки, светлокожие негритянки, сексуальные мулатки, там даже было несколько белых девушек.

Я подкидывал их своими бедрами через мои плечи в воздух.

Хотя мне тогда было неполных шестнадцать, я был высок и костляв и выглядел на двадцать один год; я также был довольно силен для своего возраста.

Перемещаясь покругу, отбивая чечётку, я ловил девушек, когда они приземлялись сверху на меня сделав такие элементы как "flapping eagle"," kangaroo" и "split." ( прим.пер - акробатические элементы танца линди)

С тех пор, я никогда не пропускал танцы-линди в Роузленде все время пока жил в Бостоне.

Лучшая партнерша по танца-линди, как все считали, была девушка по имени Лаура.

Мы встретились с ней на моей следующей работе.

Когда я закончил с чисткой обуви, Элла была так счастлива, что пошла узнавать насчет работы для меня - работы, которую она одобряет.

Всего в двух кварталах от её дома Таунсендская Аптека собиралась заменить человека, который обслуживал автомат по продаже газированной воды, парня, который уезжал учиться в колледж.

Когда Элла сказала, мне это не понравилось.

Она знала, что я терпеть не мог жителей Хилла.

Но разговор о моей точке зрения именно тогда, вывел бы Эллу из себя.

Я не хотел, чтобы это произошло, таким образом, я надел белый пиджак и начал подавать содовые, фруктовое мороженное, газировку, коктейли и весь ассортимент этого автомата этим капризным Чернокожим.

Каждый вечер, когда я уходил в восемь и возвращался домой, Элла неизменно говорила: "Я надеюсь, что ты здесь в Роксбери встретишь кого-нибудь из тех хороших молодых людей своего возраста".

Но все эти ничтожные людишки, которые вели себя как миллионеры, и молодые и старые только раздражали меня.

Люди, похожие на служанку, работающую на белых в Бикон Хилл, которая приходила и в своей жеманной манере заказывала в еврейской аптеке пластыри от мозолей для своих чернокожих родственников.

Или как работница, которая обслуживает очередь в больничной столовой в выходной, с кошачьим мехом на шее, рассказывает хозяину, что она диетологом - они оба знают, что она лжет.

Даже молодые, моего возраста, о которых всегда говорила Элла.

Автомат для продажи содовой был одним из их излюбленных мест.

Вскоре я уже готов был уволиться из-за их манеры говорить такой ненатуральной, что если вы услышали бы их не видя, вы не поняли бы даже, что они Чернокожие.

Я не мог дождаться восьми часов, чтобы вернуться домой поесть той негритянской еды, что готовила Элла, затем одеть свой зут костюм и направиться в какие-нибудь из тех мест, где обитали мои друзья в городе, к линди хопу и напиться или что-то еще, чтобы забыть тех клоунов Хилла.

Вскоре я не знал, как я смогу продержаться там восемь часов в день, я едва мог это сделать.

Я помню однажды вечером я выиграл на 10 центов - впервые я выиграл - в одном из пари, которые я заключал в аптеке.

( Да, в районе Хилл было несколько игроков; даже достойные Негры играли.) Я выиграл шестьдесят долларов и Шорти и Я наслаждались этим.

Жаль что я не поставил свой ежедневный доллар, на который я играл со своим человеком из города, расплачиваясь с ним понедельно.

Я бы точно тогда ушел из аптеки.

Я мог бы купить машину.

Так или иначе, Лаура жила в доме, который находился на углу через дорогу от аптеки.

Через некоторое время, как только я видел, что она входила, я начинал делать банановый коктейль.

Она обожала их, и она приходила каждый день ближе к вечеру - после школы.

Полагаю, что я делал мороженное перед ней в течение пяти или шести недель, прежде чем я начал понимать, что она не похожа на остальных.

Она была, конечно, единственной девушкой Хилла, которая приходила туда и вела себя в любой ситуации дружелюбно и естественно.

У неё всегда была какая-нибудь книга с собой, над которой она карпела, и она могла просиживать каждый день по полчаса над мороженным.

Я начал обращать внимание на книги какие она читала. Это был довольно тяжелый школьный материал - Латынь, алгебра и что-то подобное этому.

Наблюдая за ней, я задумался над тем, что не прочитал даже газеты с тех пор как уехал из Мейсона.

Лаура.

Я слышал как несколько человек называли её по имени заходя в аптеку, когда она была там.

Но я мог заметить, что они знали её не слишком хорошо; они говорили "Здравствуйте" - что говорило о степени знакомства.

Она вела себя сдержанно и никогда не говорила мне больше чем "Спасибо".

Приятный голос.

Мягкий.

Тихий.

Никогда ни каких других слов.

Но манеры не как у других, не похожа на чернокожую жительницу Бостона.

Она просто была сама собой.

Мне нравилось это.

Через какое-то время я завел разговор.

Я только не помню на какие темы я начал говорить, но она с готовностью открылась и поддержала беседу, она была очень дружелюбна.

Я узнал, что она была ученицей средней школы, гордость школы.

Её родители развелись, когда она была еще маленькой и её воспитывала бабушка, старая леди на пенсии, которая была очень строгая, старомодная и религиозная, у Лауры был только одна подруга, девушка, которая жила в Кембридже , с которой она когда-то ходила в школу.

Они говорили по телефону каждый день.

Её бабушка едва разрешала ей ходить в кино, не говоря уже о днях рождения.

Но Лауре действительно нравилась школа.

Она говорила, что хочет пойти в колледж.

Ей особенно нравилась алгебра и она планировала посвятить себя науке.

Лаура и не думала, что она на год старше меня.

Я сделал такой вывод косвенно.

Она смотрела на меня так, как будто она чувствовала, что у меня был жизненный опыт больше чем у неё - это было действительно так.

Но иногда, когда она уходила, я разочаровывался от мысли, что я забросил книги, которые я любил в Мичигане.

Я дошел до того, что с нетерпением ждал каждый день, когда она придет после школы.

Я перестал принимать у неё плату и давал ей дополнительное мороженное.

И она не скрывала тот факт, что я понравился ей.

Вскоре она перестала читать свои книги, приходила, садилась, ела и разговаривала со мной.

Так она начала пытаться расспросить меня о себе.

Я сразу же пожалел, когда проговорился о том, что я когда-то хотел стать адвокатом.

Она не желала позволять мне переставать думать об этом.

"Малкольм, нет ни одной причины, по которой ты не смог бы стать адвокатом."

Она считала, что моя сестра Элла, поможет мне на столько на сколько сможет.

Еслибы Элла когда нибудь подумала, что она могла бы помочь любому члену семейства Литтл построить какую угодно карьеру - учителя, врача, кого угодно- вам бы пришлось связать её, что бы не дать ей брать стирку на дом.

Я никогда не упоминал при Лауре Шорти.

Я просто знал, что она никогда не поймет его или тот народ.

А они не поймут её.

Она не была помешанной, я уверен она никогда не пробовала алкоголь, и она понятия не имела, что такое марихуана.

Для меня было удивление, когда однажды Лаура, намекнула, что она "просто-любит" танцы-линди.

Я спросил её, когда у неё была возможность посетить танцы-линди.

Она сказала, что познакомилась с танцами-линди на вечеринке устроенной родителями одного Чернокожего друга, только что поступившего в Гарвард.

Как раз подошло время закрывать автомат с газировкой и я сказал, что Каунт Бэйси будет играть в Роузленде в эти выходные, и не хотела ли бы она пойти?

На лице Лауры появился удивленный взгляд.

Я думал, что поймаю её, она была так взволнована.

Она сказала, что ни когда не была там и, что многое слышала о Роузленде, она представляла на, что он похож и она бы многое отдала, чтобы посмотреть на него - но бабушка не пусти её.

Я сказал может быть как нибудь в другой раз.

Но днем перед танцами, Лаура прибывала в полном волнение.

Она шепнула мне, что никогда раньше не врала бабушке, но тогда она сказала, что должна была посетить некоторое школьное торжество вечером.

Если бы я забрал бы её из дома пораньше, она бы встретилась со мной - если я все еще хочу её взять с собой.

Я сказал ей, что мы должны будем зайти ко мне, чтобы переодеться дома.

Она колебалась, но сказала хорошо.

Прежде чем мы поехали, я позвонил Элле, чтобы сказать, что зайду по пути на танцы с девушкой.

Хотя я никогда прежде ни делал ничего подобного, Элла скрыла сове удивление.

Я долгое время смеялся в последствии над тем, как рот Эллы был раскрыт от удивления, когда мы показались в парадной двери - я и хорошо воспитанная девушка Хилла.

Лаура, когда я представил её, была теплой и искренней.

И Элла, вы подумали бы, что она приближается к своему третьему мужу.

Пока они сидели и говорили на первом этаже, я одевался вверху в своей комнате.

Я помню передумал одевать мой зут костюм цвета дикой акулы, который я планировал одеть, и решил вместо него одеть мой первый костюм синего цвета.

Я знал, что должен был надеть самую консервативную вещь, которую имел.

Они были похожи на давних подруг, когда я спустился.

Элла даже приготовила чай.

Элла метнула свой ястребинный взгляд прямо мне в спину.

Но я уверен, что она была благодарна, что я, хотя бы, одел синий костюм.

Зная Эллу, я понимал, что она уже все узнала о жизни Лауры и представляла свадебные колокольчики вокруг меня.

Всю дорогу в такси к Роузленду я смеялся над тем, что показал Элле, что я могу водиться с девушками Хилла, если я захочу этого.

Глаза Лауры были на столько большими.

Она сказала, что почти ни один из ее знакомых не знал ее бабушку, которая никуда не ходила, кроме церкви, поэтому не было большой опасности при возвращении к ней.

Был единственный человек, как она сказала, её подруга, разделяла её волнение.

Тогда, внезапно, когда мы толкались в вестибюле Роузленда.

И я получал кучу улыбок и приветствий.

Мне кричали " Братишка!" и "Эй, Рыжий!" , a я отвечал "Чувак ."

Она и я никогда прежде не танцевали вместе, но это, конечно, не было проблемой.

Любые два человека, которые умеют танцевать линди, могут танцевать линди и вместе.

Мы просто вышли на танцпол среди множества других пар.

Где-то к середине танца, я ощутил как она танцует.

Если вы когда либо танцевали линди, вы знаете о чем я говорю.

С большинством девушек, вы танцуете напротив них, кружась, отступая назад, ведя.

Какой бы рукой вы не вели, она полусогнута, ваши руки слегка притягивают, слегка отталкивают, касаясь её талии, её плеч, её рук.

Она кружится, вертится внутрь и наружу, куда бы вы её не направили.

Если партнерши слабые, то вы чувствуете их вес.

Они медленны и тяжелы.

Но с действительно хорошими партнершами, все что вам нужно это просто делать намекающие толчки и подтягивания.

Они направляются практически без усилий, даже отрываясь от танцпола в воздухе, и вы успеваете станцевать соло до того как они опустятся на танцпол, присоединяясь к вам, кружась синхронно с вами.

Я танцевал со множеством хороших партнерш.

Но с Лаурой я вдруг осознал, что никогда не чувствовал такого маленького веса! Я только задумывал манёвр, а она уже отвечала.

Пока она двигалась в танце вверх, вниз, под моей рукой, делая быстрые движения ногами, пока я дотрагивался до неё и изучал её стиль я мельком замечал как она ловко маневрирует ногами.

Я могу прямо сейчас закрыть глаза и увидеть это, как некое подобие балета - красиво! И её легкость, как тень! Если бы кто-то спросил меня , какая моя идеальная партнерша, я бы сказал это кто-то кто танцует также легко как Лаура, и у которой, была бы сила продержаться весь танец, всё представление.

Но я знал, что Лаура не настолько сильна.

В Гарлеме, годы спустя, один мой друг, которого звали "Сэмми Сводник" научил меня кое-чему, что я хотел бы знать тогда, чтобы найти это в выражении лица Лауры.

Сэмми заявил, что это безошибочный способ определить "подсознательную, истинную сущность" женщины.

Учитывая всех женщин, которых он выбрал из толпы и превратил в проституток, можно считать его экспертом.

В любом случае, он уверял, что если женщина, любая женщина, действительно погружается в танец,на её лице отразится то, что она из себя действительно представляет.

Я не предполагаю, что женщина легкого поведения проявилась бы в Лауре - хотя жизнь приготовила ей жестокие удары, с момента её встречи со мной.

всё что я хочу сказать - это то, что , возможно, если бы я имел тогда эту способность Сэмми, я может заметил бы в Лауре какой-то скрытый потенциал, который мог бы стать реальностью, что шокировало бы её бабушку.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52608/225925

Переводчики: Andersen1313, tati125