Готовый перевод Palo - Alto / Пало - Альто: Lockheed

Математика- любимый предмет моего отца. Он работает в Кремниевой долине в Машинном Интернациональном Бизнесе. Это было делом всей его жизни, а я вот на дух не переносила

этот предмет, но по правде говоря, у меня хорошо получалось решать всё эти сложные задачки и доказывать непонятные моим сверстникам теоремы, поэтому отец всегда занимался со мной. Но кроме моей семьи, никто не знал о моих способностях к алгебре, потому что

я девочка, а девушки не должны хорошо в этом разбираться.

Когда я перешла в старшую школу, моя лучшая подруга переехала, а кроме неё в школе друзей у меня больше не было. Я не была одной из тех популярных девчонок, от которых все без ума и которым подражают всё кому не лень. На вечеринки я

не ходила, да и напилась то только один раз, на свадьбе. Потом мне было очень плохо, и меня рвало за беседкой. У меня был один единственный друг.

Это мой двоюродный брат, Джейми, он гей. Он учится в старшей школе в Мэнло Парк, это недалеко, всего в пяти минутах езды.

У Джейми есть одна вредная привычка, он курит, но курит только сигареты с ментолом.

После школы я сразу иду домой. Я. мама, и Тим собираемся за обеденным столом и смотрим "Розанну",

потому что отец так рано не возвращается, а значит нет никого, кто был бы против.

Когда папа возвращается с работы, мы с ним начинаем заниматься.

Чаще всего нам дают тесты по алгебре по четвергам, поэтому мы с отцом обычно ещё сильнее налегаем на математику

по средам, и я как всегда пропускаю новую серию "Беверли Хиллс 90210", но мне ни разу не приходило в голову записывать этот сериал на кассету.

Я была лучшая в классе математики, и поэтому я получила стажировку на лето в Локхид Мартин, где строят

ракеты и спутники. Я была единственной девочкой из десяти студентов, получивших возможность стажироваться там. Мой отец был очень

горд за меня.

Он сказал мне:
- Марисса, в один прекрасный день мы будем работать вместе!

Этим летом, между моим первым и вторым годом в старшей школе, я работала на шведа, которого звали Ян.

Моя работа состояла в том, чтобы смотреть старые фильмы о луне, которые были записаны на катушки. Их было огромное количество, и мне казалось, что в этой небольшой комнате их скопилось тысячи, и всё это мне предстояло просмотреть. Я работала в

холодном и сыром подвале,в который не проникал даже лучик света,потому что окон здесь не было, и по мне так многое здесь было не совсем законно. Здесь стояла старая машина, которая была, наверное, старше меня в два раза, а может и того больше. На этом древнем агрегате, который больше смахивал на танк, плёнка переходила с одной катушки на другую,

а мне оставалось только записывать все помехи и неисправности в фильме. На плёнке

были записаны все фазы луны, и я наблюдала за этим. Но иногда фильмы были

настолько сильно исцарапаны, что с ними нельзя было сделать ничего кроме того, как выбросить в помойку. Я находилась в этом мрачном подвале около сорока часов в неделю, за это время я увидела огромное количество лун.

И в конце концов мне это очень сильно наскучило, и я перестала искать неисправности в фильмах. Я нашла себе новое занятие, стала рисовать картинки на компьютерной бумаге, которая

всё равно шла на выброс. Рисование занимало всё мое время, Ян почти никогда не заходил ко мне, поэтому я занималась этим делом, не боясь, что это могут заметить. Рисовала я много и всё, что мне приходило в голову. На моих рисунках были радуги, люди,

города, и оружия, и люди, в которых стреляли, а затем истекали кровью, и даже влюблённые пары, которые занимались любовью. Когда я уставала, я просто

рисовала всякий бред. Рисовать портреты знакомых мне людей, мне так же надоело. Моя семья всегда выглядела немного нелепо и смешно,

если мои рисунки и напоминали их, то совсем немного. Потом я стала рисовать персонажей из мультиков, которые я смотрела совсем маленькой.

На бумаге появлялись такие персонажи, как Хеллоу Китти, Яркая Радуга и конечно же Моих маленьких пони. Потом вспомнила игрушки своего брата и решила нарисовать солдатиков.

Нарисовала так, что Мои Маленькие Пони убивали этих игрушечных солдатиков.

Я рисовала очень много, но так как я была не особо в этом сильна, мои наброски получались плохими, и от этого мне становилось немного грустно.

Рисуя, я переносила всю свою жизнь и внутренний мир на бумагу, и этого немного огорчало меня, потому что всё о чём я думала, всё что было внутри меня не было чем-то захватывающим и прекрасным.

Всё, что находилось внутри меня, было всего лишь кучей игрушек, разных телевизионных программ и моей семьёй. Вот, в принципе, и вся моя жизнь! Не очень-то занимательно, только вгоняет в скуку и грусть.

Да и целовалась я лишь один раз, и было это с моим кузеном, Джэйми, который то на самом деле гей, так что настоящим поцелуем это не назовёшь.

Как-то раз Ян спустился ко мне в подвал, проверить, как идёт работа, и увидел все мои рисунки.Он не проронил ни слова упрёка, он

лишь поднял их и стал внимательно рассматривать каждый рисунок, потом он

аккуратно сложил их в стопку на краю стола.

Он был высоким, и весь его вид говорил о том, что это очень сдержанный и терпеливый человек. Он был опрятным человеком, его выцветшие светлые волосы были всегда чистыми, и его волнистый волос был спереди очень хорошо уложен.

На его руке было простенькое обручальное кольцо, богатым он не был. Когда он рассматривал мои рисунки, я пыталась представить, будто он

просматривал их забавы ради, но я не могла. Он положил последний рисунок в аккуратную стопку и посмотрел на меня.

"Как поживает Мистер Луна?"- спросил он. Хоть он и говорил с небольшим акцентом, но слова его звучали коротко и чисто, и я почувствовала в его словах

сдержанный намёк.

- Я нашла несколько неисправностей сегодня, - сказала я

- Хорошо, - сказал он, и ушёл. В этот день я больше не решилась взяться за карандаш, а только смотрела на луну.

На следующий день я как обычно пришла на работу в этот темный подвал. Было время ланча, когда Ян опять зашел ко мне.

- Пойдём, - сказал он, и повернувшись, вышел. Я последовала за ним по коридору и за его пределы. Мы

пересекли автостоянку. Поверхность асфальта буквально таяла там, где они разлили

смолу, дабы заделать трещины. Здесь не было ни одно деревца на парковке, поэтому солнце сильно припекало. Я следовала

за светло-жёлтой рубашкой и коричневыми брюками Яна к его грузовику. Этот пикап был старым, выцветшего горчичного цвета с названием ТОЙОТА на белом фоне сзади.

Когда я добралась до грузовика, он возился с чем-то в багажнике грузовика. Он открыл заднюю

часть, где была надпись ТОЙОТА. Затем, он достал большую, черную папку. Он открыл её и там

были рисунки.

- Смотри, - сказал он. Он сделал шаг назад и вглянул. Он сказал, - Они мои.

Они были хороши. В основном это были портреты. Здесь была куча портретов симпатичного лица женщины,

одной и той же женщины. Он рисовал лучше, чем я.

- Это Грета, моя жена, - сказал он. - Она не была моей женой тогда, когда я нарисовал их. Она после стала моей

женой.

- Она очень красивая, - сказала я. Она была. Прекраснее меня.

- Я нарисовал их, когда был в школе, - сказал он. - Я хотел быть художником. Но это была плохая идея. Это не очень хорошо -

быть художником. Я практиковался каждый день, по восемь часов в день. Затем, я мог рисовать как Микеланджело. И что тогда?

Уже есть один Микеланджело. Я понял, что делать больше нечего. В науке, в ней всегда

много всего, что можно узнать. Всегда.

Я не смотрела тогда на него; я смотрела на его рисунки. Я чувствовала себя очень одинокой. Я представила его и его жену, одних за

длинным столом, ужиная мягкой шведской едой, не разговаривая. Слышны только звуки ударов столовых приборов о посуду

и звуки пережёвывания.

- Ну так, - сказал он. - Ты видишь. - Он потянулся ко мне и закрыл папку с рисунками, акцентируя "Ты видишь," но

я не знала, что я должна была видеть. Затем я посмотрела на него. Он стоял напротив и смотрел на меня. Мы выглядели

так нелепо.

- Ладно, - сказал он наконец. - Увидимся.

- До встречи, - сказала я.

Этим летом моим единственным другом был мой кузен Джейми. Он был умён и знал, что ему нравится. Он

мог быть достаточно злым за спинами людей, потому что люди были такими с ним в лицо.

Джейми пригласил меня на вечеринку по случаю дня независимости США в дом девушки, Кейти Хестер, в Менло. Это была моя первая

вечеринка в старшей школе. Девушка жила на другом конце маленького Сан-Франциско. Там было очень много деревьев.

Это был большой, одноэтажный деревянный дом, типа модного бревенчатого домика. Здесь были

полные комнаты людей. Все пили пиво, в большинстве случаев Кейстоун Лайт. Я узнала мноих людей

со школы, из параллели, но я никогда не встречала их вне школы.

Джейми принёс мне пиво; я открыла его и просто держала. Джейми куда-то ушёл, а я села на диван в

гостинной. Люди приходили, садились на диван рядом, болтали, а затем уходили. Я сидела там долгое время. Я никого

не знала из Менло и я никого не знала из моей школы. Я пила пиво понемногу . Оно было какое-то

густое, словно моча с пеной.

Я думала о том, как Ян празднует день независимости. Я представила его, собирающегося в кино. Он был со своей женой, Гретой.

Они вошли в кинотеатр, держа друг друга за руку. Они улыбались. Возможно, они

собирались посмотреть "Список Шиндлера". Они сидели в кинозале, ели попкорн и наслаждались происходящим, будучи серьёзными

по поводу жизни.

Чуть позже я встала с дивана и вышла на улицу. Был туман. Я пошла вниз по дороге, под

огромными платанными деревьями. Чем дальше я шла, тем тише становились звуки, доносившиеся с вечеринки. В конце

дороги я пересекла улицу. На другой стороне было дно Сан-Франциско. Дно было таким глубоким и крутым, что я могла видеть воду. Она была такой тёмной.

У меня всё ещё было пиво в руках. Я не могла допить его. Я сделала ещё один глоток, затем вылила оставшееся в грязь.

Ручей сочился к нижним тёмным кустам, который всё ещё окружали меня. Держа банку, я пошла

обратно через улицу по дороге. Я встретила парня из моей школы, ватерполист по имени

Зак Куттли. Он был за одной из машин, стоявших на дороге. Я думала, сказать "Привет", но затем я

поняла, что, скорее всего, он опорожняется. Я старалась идти осторожно. Когда я проходила мимо, я заметила, что его

глаза были закрыты. Я посмотрела и убедилась в том, что он не опорожнялся; ему кто-то делал минет

за машиной. Я остановилась на секунду. Затем, я быстро ушла до того, как он увидел меня. Я поднялась

по лестнице и вернулась на вечеринку.

Я не могла найти своего кузена Джейми. Я села обратно на диван, прямо посередине. Здесь всё ещё было много

людей. Все так громко разговаривали. Через несколько минут Зак Куттли и Стефани Джеффс

вошли внутрь. Я посмотрела на них, а потом вниз. Они пошли на кухню, где было много

народу.

Потом этот парень, Ронни Фелдман, сел рядом со мной. Он сел буквально рядом. Он был плохим

парнем, хоть и красивым. Он ходил в мою школу, но его вышвырнули оттуда.

- Что ты тут делаешь? - сказал он.

- Меня кузен сюда привёл.

- Но почему ты здесь?

- Без понятия. - сказала я. Он засмеялся. Он выхватил мою банку из моих рук и потрёс её немного. Он опять рассмеялся,

потому что она была пуста. Он поставил её на стол.

- Вот, держи, - сказал он, протягивая мне ещё одну банку Кейстоуна Лайт. Но я уже была немного пьяна от

первой банки пива.

- Спасибо, - ответила я. Он был в белой футболке, которая была тусклой от многочисленных стирок.

Его шея была сухой. Руки были худыми, но мускулистыми. Они все были в шрамах и синяках.

У него были короткие, прямые блондинистые волосы и ангельское личико с идеальным носом. Он был таким

красивым, но в то же время таким маленьким опасным ребёнком.

Я не знала, что сказать, поэтому я открыла банку пива и сделала глоток. Слишком большой глоток. Я поперхнулась.

- Эй, полегче, - сказал он. Он постучал мне по спине.

Он продолжал хлопать меня по спине даже тогда, когда я уже перестала кашлять. Я не остановила его. Он делал это нежно. Один из его

друзей вошёл, это был тёмный парень по имени Кемпер Уилльямс. У него были худые конечности, но толстое

брюхо. Его лицо выглядело как у питбуля.

- Это хреново, Ронни, - сказал Кемпер.

- Ты о чём? - спросил Ронни. Он перестал хлопать меня по спине. Кемпер рассмеялся и ушёл.

Мы всё ещё сидели и тогда я спросила:
-Почему тебя вышвырнули из школы?

- Потому что я разбил все стёкла в машине одного придурка.

- Зачем ты это сделал?

- Этот мудак, Брайан Симпсон, бросил несколько яиц в меня.

- Зачем? - мне было очень интересно.

- Неважно. В воскресенье до этого я гулял и увидел, как он вёл машину. Кто-то что-то

сказал и тогда я увидел, что машина разворачивалась...

- Где? - сказала я.

Он странно взглянул на меня, типа кого волнует где это случилось, но потом ответил:
- Над Ист

Медоу. Так вот, они развернулись и поехали обратно, кидая яйца в меня. Я, сука, гонялся за ними, но они уехали. Полагаю,

Брайан думал, что я не узнаю машину, но я узнал её. Ну и в следующий понедельник я пришёл в школу

во время обеда...

- Ты не пришёл к первой половине дня?

- Нет, я...нет. Я прогулял. -казалось, будто он смеётся надо мной немного. Но не в

плохом смысле. - В общем, я пришёл к обеду, чтобы раздолбать эту машину к чертям. Битой я разбил все стёкла в дребезги. Ну, и меня вышвырнули

за это.

- И где ты сейчас?

- Ну, я продолжил учится в школе Шорлин, но меня и оттуда выперли, но в этот раз за то, что я был единственным белым

парнем. среди этих темных и мексиканских парней из Ист Пало Альпо. Они думали, что смогут надуть

меня, но им не удалось. Они вышвырнули меня за драку. Сейчас я хожу в школу придурков и я там

реальный тормоз.

Он был таким...таким ужасным, жестикулируя, но в то же время таким милым. Я влюбилась в него, особенно

потому, что он разговаривал со мной.

- Могу поспорить, ты умная, - сказал он. Это был лучший момент моей жизни.

Затем, тот парень подошёл к нему. Он выглядел наполовину латиноамериканцем.

- Как дела, маленькая сучка? - сказал латиноамериканец Ронни. Ронни был спокоен. Он посмотрел на латиноамериканца.

Этот парень был старше.

- Катись к чёрту, - сказал спокойно Ронни. Со временем вечеринка становила тише.

Кейти Хестер вышла из кухни. Она выглядела как-то расстроенной. Она сказала:
- Ронни, нет! Не в доме моих

родителей!

- Выходи, маленькая сучка, - сказал тот парень, что был старше. Этот парень выглядел как разъярённый волк. У него

было худое лицо, острые, неровные зубы. У него было много прыщей вокруг его носа.
-Выходи, маленький

Ронни, - сказал он.

- Ронни, надери его чёртову задницу! - крикнул кто-то в толпе. Ронни встал.

- Будь осторожен, - сказала я. Но он меня не слышал. Всё вокруг происходило так быстро и пугающе. Я сидела на диване ещё минуту.

Все толпились, дабы выйти на улицу за Ронни. Я всё ещё ждала Ронни, дабы

завершить начатый разговор. Он говорил мне, что я умная и он смотрел на меня. Но он ушёл. Казалось, будто

ничего и не было.

Я встала и протиснулась на крыльцо со всеми остальными. Туман был на лужайке перед домом. Вся

вечерка была уже на улице. Ронни был впереди всех, я не могла разглядеть латиноамериканца поблизости. Ронни снял

свою футболку. Он был худ, прочен и жилист. Ребята подбадривали его. Он

волнительно смеялся. У него была большая белая улыбка. Остальные ребята придумывали речёвки. Они

кричали "Уэтбэк в атаку!" снова и снова. Старший брат Ронни, Борис, тоже был здесь. Я знала его только потому, что он

был легендой. У него было намного больше неприятностей, чем у Ронни, когда он был в старшей

школе. Они оба были русскими. Я знала это. Не помню, как выяснила это. Борис тоже снял свою майку.

Кучка парней тоже сняли свои майки. Я стояла за большим количеством людей на крыльце.

Погода немного испортилась - начался мелкий дождь. Их тела были перламутровыми в туманном дожде. Они наклонились грудью вперёд, а их

животы поднимались от каждого вздоха, что они делали.

и все кинулись в драку. Там был не один Ронни. Там были друзья латиноамериканца и друзья Ронни.

Были крики. Я не могла разглядеть в этой куче Ронни; он был в эпицентре происходящего. Я видела Бориса, он

орал на кого-то, затем, снова влез в драку. На земле валялся парень, весь в траве,

лицом вниз. Двое парней колотили его. Одним из них был Ронни; он колотил и пинал его. Было

тяжело наблюдать на всех этих людей.

Затем, кучка дерущихся убежала. Это был латиноамериканец и его приятели. Ронни и

некоторые побежали за ними. А затем, они все исчезли, кроме Бориса и чёрного парня; они вернулись

и начали колотить парня на земле.

Машина подъехала очень быстро. Это была белая SUV. На капоте машины был человек. Машина резко

остановилась и человек упал с капота на дорогу. Затем SUV развернулась и быстро уехала. Все

побежали по газону к телу. Я сделала то же самое. Это был Ронни. Я смогла разглядеть его лицо среди голов. Его глаза были немного открыты, как у кита. Они подняли его; Он пытался сказать что-то. Они взяли его

с дороги и положили на траву между тротуаром и дорогой. Затем, кто-то

завопил. Все оглянулись.

Белая SUV ехала обратно. Она свернула на тротуар в сторону группы, которая была вокруг Ронни.

Фары освещали всё происходящее жёлтым цветом. Все вскочили и отбежали в сторону, а

SUV подъехала к телу Ронни. Это случилось быстро. Его тело дёрнулось и перевернулось так,

что он был лицом вниз с растопыренными руками.

Девушки кричали, затем, я поняла, что это была я, кричавшая громче всех. Я ничего не могла видеть

какое-то время. SUV уехала. Я вышла на середину лужайки, дабы посмотреть, что происходит. Борис был около Ронни.

Он плакал, пытаясь перевернуть Ронни. Все орали, споря о том, что нужно делать.

Люди говорили Борису не переворачивать тело. Борис кричал всем, чтобы они вызвали полицию.

Из под лица Ронни по тротуару растекалась кровь.

Половина людей либо уходила, либо убегала к своим машинам и уезжали. Я видела Кейти Хестер плачущую на

крыльце с людьми, утешавшими её. Некоторые соседи выходили в спортивных штанах и

тапочках. Соседка в фланелевой рубашке вышла к Кейти. Потом, я оглянулась назад снова,

соседка, стоявшая на коленях на ступеньках перед Кейти, утешала её. Борис перевернул Ронни.

Лицо Ронни было разбито с одной стороны и опухшее с другой. Никто

ничего не делал, пока не приехала полиция. Борис положил свою руку на грудь Ронни и спокойно разговаривал с ним.

Здесь было около пяти полицейских машин, а затем, десять, ещё скорая помощь и пожарная машина. Все мигалки

осветили деревья и они превратились в туманный дождь красного цвета. Медработники были

спокойны. Они осмотрели Ронни, а затем, аккуратно положили его на носилки и положили его в машину скорой помощи.

Затем, полиция составляла протакол. Я была одной из тех людей, которых они опрашивали. Толстая

полицейская в постоянной одежде и с тёмными волосами задавала мне вопросы. У неё был грубый

внешний вид, но она была нежна со мной. Я рассказала ей все о машине и о том, как начиналась драка.

Я рассказала ей о том, что мы с Ронни разговаривали на диване. Она спросила, была ли я девушкой

Ронни.

Я сказала, что нет.

Знала ли я его хорошо? Нет, но.

- Но что? - она спросила.

Ну, он сказал, что я умная. Я имею в виду, думаю, я нравилась ему. - она смотрела на меня, как будто не понимала,

что я говорю. Она поблагодарила меня и сказала, что позвонит, если ей нужно будет еще

информации.

Она так и не позвонила. Латиноамериканец, Ричард Альваро, был арестован. Ронни умер. Меня не пригласили

на похороны. Никто не знал, что я была последним человеком, с кем он разговаривал.

Мои родители видели, что я была

расстроена, но я не могла сказать им, почему.Даже Джейми я не могла сказать. Я ничего не делала, кроме как наблюдала за луной. Она

вспыхивала со звуком в фильмах. Я начала представлять лицо Ронни на луне. Моё лицо было рядом

тоже и он целовал меня. Всякий раз, когда в фильме появлялась царапина, она отрывала меня

от мечтаний, и мне приходилось исправлять царапину.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52864/227239

Переводчики: hopiesss, reveur, RitaT5