Готовый перевод Palo - Alto / Пало - Альто: American History

На другой день на уроке американской истории, Мистер Хартсон рассказывал нам о рабстве и

мы должны были разыграть пародию на дебаты между рабовладельческими штатами и свободными штатами. Я играл Миссисипи и

должен был делать вид, что хотел, чтобы рабство оставалось законным. Я и четверо других парня, разыгрывавших рабовладельческие штаты, сели на

одной стороне комнаты и столкнулись с пятью ребятами, игравших свободные штаты. Остальная часть класса смотрела на нас

тусклым взглядом.

Я не самый общительный человек, но никто вообще не говорил. Поэтому я начал:

- Нам нужны негры, чтобы быть рабами, потому что страна может развалиться без них.

Джерри Холтс, представлявший Нью Йорк и хорошую сторону. Джерри был красив, приятен и

хорошим футболистом. Его волосы были коротко - стрижены под ежика и смотрелись в самый раз.

- Смотри, - сказал он. - Мы не хотим вызывать никаких проблем с рабовладельческими штатами, но страна может

выжить без рабовладения в наши дни. Мы установили себя отдельно от Англии, и новая индустрия

передвигает страну на новый уровень.

- Это было бы превосходно для вас, - сказал я, немного вжившись в роль. - Но мы, Южные

штаты, зависим от рабской рабочей силы для выращивания наших плантаций. Так было с самого начала,

не вижу смысла менять это положение сейчас.

Дальше было забавно; кое-что случилось. Стефен Гэри реально разозлился:

- Что ты говоришь? - сказал он. - Это неправильно! Абсолютно неправильно. Я не могу поверить, что ты говоришь об этом

так спокойно!
Стефен играл Массачусетс и сидел около Джерри. Его вспышка

была шоком для всех. Его лицо покраснело, а глаза были большими. Он выглядел взбешенным и как будто

собирался заплакать одновременно. Лицо мистера Харстона ничего не выражало, он пялился на заднюю стенку. Я

посмотрел на других учеников. Теперь некоторые заинтересовались в дебатах. У Льюиса, единственного негра в классе,

так же был отсутствующий взгляд. Стейси, самая красивая девушка в классе, чесала

руку.

Мои партнеры ничего не сказали, поэтому я заговорил опять:

- Все правильно. - сказал я Стефену так спокойно как это возможно. Я был по-настоящему рационален. - Это наше право, как американцев, владеть неграми, потому что мы высшая раса.

Большие глаза Стефена стали еще больше, а его рот превратился в черную дыру. Он стоял и никто ничего не говорил.

Все ждали. Хороший Джерри начал говорить, когда Стефен прыгнул

со своего места. Его живот трясся как водяная кровать. Он кричал:

- Вы расисты! Расисты! Не удивительно, что Гитлер убил всех евреев, потому что вы все кучка расистов!

Вообще Стефен был идиотом. У него не было много друзей. Он не был красив, он не занимался

Но помимо всего этого, он был жутко странным - то, как он вытаскивал еду

из своих брекетов, а затем, оставлял маленькие разноцветные штуки от брекетов у себя на парте, или как он сказал Миссис Штейнбах, что

не будет читать "Портрет Дориана Грея" потому, что геи были гоблинами, которые крали детей

для приношения в жертву. Но обычно он молчал.

Сейчас класс был очень заинтересован в дебатах. Иван с Джоном тихо смеялись в уголке.

Стейси перестала чесать руку и смотрела то на Стефена, то на меня.

Я сказал:
- Думаю, что это довольно расистское заявление. Не знаю, как это происходит у вас,

особенно потому, что я не еврей, но я думаю, вы ошиблись веком.

Мистер Харстон оторвался от своих мечтаний и на секунду спустился с небес:

- Да, Стивен, ты не можешь говорить такое, потому что прошло около сотни лет с того момента, которое мы сейчас изображаем.

- Гитлер - вечен! - взвизгнул Стивен. Сейчас он плакал. Большинство людей смеялись в голос.

Джон и Иван уже были в истерике в углу. Они похлопали друг друга по спине и снова захихикали.

Льюис, чёрный парень, был на своём месте, ничего не делая.

- Стефен, почему бы тебе не сесть? - Сказал Мистер Харстон.

- Нет, я не сяду! Я не буду подчиняться этим расистам! Они заслуживают смерти! Они должны гореть в

в печи!

Все хорошо проводили время, кроме

Стивена. Мне правда было его жаль, но улыбка Стэйси что-то изменила во мне. Когда я оглядываюсь назад на тот момент, я вижу то, как это и происходило:

уголки её глянцевых розовых губ поднимались. Я хотел разозлить Стивена ещё больше, так

я мог бы увидеть улыбку Стэйси.

- Ну, Стивен, - сказал я. - Поскольку мы запутались в разных веках, почему я не принёс маленькую

книжечку под названием "Колоколообразная Кривая"? Там рассказывается о том, что белые люди и азиаты доминируют над неграми.

- Расист! Это интернациональное тестирование расистского еврея! Так нечестно! - завопил Стивен, жестикулируя.

Он махал руками в разные стороны пуще

прежнего.

- Ребята, - сказал Мистер Харстон. - Вы можете высказывать своё мнение так, как хотите, но вы должны придерживаться

обсуждения 1860-ых годов.

Стейси больше не улыбалась. Ей было скучно. Он продолжила ковырять свою болячку

на руке.

Я должен был перестать пререкаться со Стивеном, но я не стал. Я знаю, тогда я получил то, чего заслужил,

но я не мог остановится, потому что хотел заставить Стейси смеяться. Я взглянул на Льиса, у него всё ещё было

то тупое выражение лица. Льис был плохим учеником. Он тусовался с компанией чёрных людей. В школе

не было много чёрных учеников, но компания из этих людей всегда тусовалась вместе и выглядела так, будто они были

бандой. Льис был коротышкой в компании. Было видто, что происходящее никак не волновало

его, поэтому я решил вжиться в свою роль ещё больше.

"Негры" - я продолжал повторять это слово несколько раз. Я говорил это словно исполнял свою роль в дебатах. А Стивен

продолжал кричать и махать руками. Стиснув свои зубы, он шипел и

задерживал своё дыхание, дабы показать свою правоту. Я не мог поверить, что Мистер Харстон не останавливал происходящее. Это было

реальное шоу. Все смеялись, кроме Стейси и Льюиса.

Затем все закончилось. Мистер Харстон закончил дебаты за минуту до звонка. Он сказал

Стефену сесть, но тот не подчинился. Затем он сказал, что это было хорошее задание, и что это было хорошо

и храбро с моей стороны сыграть как я это сделал, используя слово на букву Н и все остальное, потому что это дало каждому ощущение того,

какими люди был раньше.

Некоторые глупые люди пытались сделать так, чтобы слово на букву Н убрали из книги о приключениях Гекльберри Финна, потому что находили

это слово оскорбительным. Идиоты с хорошими намерениями, - сказал Мистер Харстон. - Но если бы у них это вышло, то мы

потеряли бы смысл тех вещей, который были до нас. И если мы не знаем своей истории...

- ...мы обречены повторить её снова, - пробормотал класс со звонком. Все запихивали свои тетради

в сумки. В другом конце класса я видел Льиса, выходившего с опущенной головой. Мистер Харстон крикнул ему в след,

но тот уже был за дверью.

Я вернулся к своему месту, дабы собрать свои вещи. Парта Стейси была через парту от меня. Она уже

собралась, когда я проходил мимо.

- Довольно таки смешно, правда? - сказал я.

- В смысле? - спросила она.

- Стивен, он был в ярости.

- Думаю, это было жутко, - сказала она. Мне было нечего сказать, поэтому она ушла.

Остаток для был однообразным. Я пообедал, побывал на оставшихся уроках, а затем, пошёл домой

после школы. Я проходил через поле и увидел Джерри Холтза и футбольную команду, разминавшимися перед большой игрой

против Ганнов.

Этой ночью я позвонил Стейси. Я достал её номер, когда мы вместе работали над докладом о судебном процессе над салемскими ведьмами

в начале этого года. Она никогда не помогала мне с докладом, но я попросил её номер, дабы

временами спрашивать как её дела. Но я никогда не пользовался этим шансом.

Я сильно волновался, когда звонил ей. Я готовил некоторые смешные шуточки, чтобы отвечать ей, когда она поднимет трубку, но она не

отвечала, а я не оставлял сообщений. Я звонил ей ещё несколько раз ночью в тот момент, когда смотрел Бивиса

и Баттхеда, а затем, тогда, когда смотрел Секретные Материалы. На мои звонки постоянно отвечал автоответчик. Её голос был хриплым и то,

как она говорила "Стейси" звучало таким раздражительным шёпотом, что заставляло сжать мои гениталии до самой боли.

Позже, когда я позвонил снова, я понял, что это был пейджер, поэтому я набрал номер на домашнем телефоне. В середине

игры в Дум на моём компьютере, я услышал звонок телефона. На часах было 23:30. Оттуда, где она была,

доносились громкие звуки музыки.

- Алло?...Алло? - сказала она громче, прижав трубку телефона ближе ко рту. Услышав её голос вне класса, что-то заставило звенеть

в моей шее.

- Привет, это Джереми. - сказал я.

- О, привет. - сказала она.

- Ты где? - спросил я.

- Что? - она сказала. Рядом с ней был кто-то еще.

- Что делаешь сейчас? - сказал я.

Она с трудом слышала меня.

- Кто это?

- Это Джереми. Джереми Томпсон?

- О, привет. Как дела, Джереми?

- Я не знаю... Я просто подумал, что мы могли бы погулять вместе как-нибудь.

- О, что ты имеешь в виду?

- Я не знаю. Просто подумал, что мы могли бы сделать что-нибудь вместе.

- Хорошо... Конечно.

- Ладно. - сказал я. Больше ничего не было, о чем можно было поговорить. Я забыл все свои шутки.

Тогда она сказала:
- Хорошо, мне пора. Я должна идти.

- Ладно, я позвоню тебе как-нибудь. - сказал я.

Она отключилась, но до этого я услышал, как кто-то спросил: "Что это было?".
Я закусил сильно губу,

пока она не начала кровоточить. ее голос был эхом в холодном воздухе. Я остался со своим компьютером,

пустой комнатой и темнотой за окном. Все источало пустоту. Я не мог

опять начать играть в видео игру с ее голосом в моей голове и с теми, другими, голосами. Я не мог играть

в игру, зная, что трачу свою жизнь. Я посмотрел ещё немного телевизор

в гостиной, пока мой отец не вернулся домой в 12.30 и не сказал идти спать.

Первым уроком у меня была физкультура. Было мучительно влезать во всю эту тупую форму, в короткие зелёные шорты с грязно-белой футболкой, первым делом утром.

Я всегда вподал в депрессию, играя в софтбол с остальными

слабаками, которые не были освобождены от физ-ры, потому что они занимались спортом. Я обычно опаздывал.

На следующий день, после срыва Стивена, я переодевался один в раздевалке, когда вошёл Льюис,

следуя за кучкой крепких чёрных парней: Эзрой, Джексоном, Дэймоном, Роландом, и за двумя белыми ребятами,

которые тусовались с ними, толстым парнем по имени Майк Фарлей и за мускулистым парнем по имени Даминьян Петрон.

Они были все старше и действительно крупными. А Льюис рядом с ними был худым карликом.

Джексон подошёл ко мне. Он играл раннинбэка за нашу школу, и поэтому у нас было много голов.

Он был ростом метр девяносто. Я пытался натянуть мои физкультурные шорты, когда он толкнул меня на скамью.

- Скажи мне в лицо слово "Нигга". - сказал он.

- Прости?

- Давай, скажи мне в лицо это чертово слово, белый мальчик.
Он положил руку мне на голову, так что я не мог встать с лавочки. Он не давил; просто держал руку, поэтому я не мог

встать.

- Давай, белый мальчик, скажи это чертово ниггерское слово.

- Назови его ниггой. - сказал Майк, толстый американец.

- Слушай, я делал это для урока, я не думал так об этих вещах.

- Не думал о чем? - спросил Джэксон.

- О том, что говорил. Я просто говорил это потому, что можно было.

- Можно было? Твой учитель сказал тебе, что можно было называть Льюиса негром?

- Я не называл Льюиса негром.

Он ударил меня по лицу.

- Следи за своим языком. - сказал он, больше не смеясь. Я посмотрел на него. Я посмотрел на

остальных. Теперь они все были серьезны. Я повернулся к тощему Льюису с его большой и круглой головой.

- Льюис, ты же знаешь, я никак тебя не называл.

Льюис ничего не сказал. Он стоял там со скрещенными руками. У него был все тот же отсутствующий взгляд,

что был и в классе.

- Послушай, я не имел в виду то, что говорил, хорошо? Я просто делал это для урока и потому что хотел увидеть

Стефена взбешенным.

- Льюис. - сказал Джексон. Это было так, как будто они уже договорились о дальнейших действиях.

И теперь настало время это делать. Льюис посмотрел на Джексона, потом на меня, но он все еще стоял на месте.

Медленным, холодным голосом Эзра сказал:
- Льюис, разорви этого белого мудака.
Это прозвучало

очень жестоко.

- Льюис, я был идиотом. Я просто хотел взбесить Стефена. Ты видел, каким он был. - я

сказал.

- Почему ты хотел его взбесить? - спросил Льюис.

- Я не знаю. Я просто пытался показать все это. Ты слышал мистера Харстона, он сказал, что я делал то,

что можно было делать.

Льюис смотрел на меня. Он не выглядел жестоким, но пытался. Затем он сказал:

- Томас Джефферсон делал то, что ему было разрешено делать, и он изнасиловал своих рабов.

- Что? - спросил я. - О чем ты?

Льюис отступил, а затем ударил меня в нос. Я чувствовал взрыв между глаз. Я начал падать назад,

ударился головой о шкафчики и упал между лавочкой и шкафчиками. Мои ноги

были все еще на лавочке, но мой зад был на земле. Я держал ном, и из

глаз катились слезы, но это была как будто психологическая реакция.

Я посмотрел через пальцы и увидел Льюиса, смотрящего на меня. Его обычно пустой взгляд выражал злобу

теперь. Неуверенный, но стараясь быть таковым. Я убрал руку с лица и посмотрел на нее; было

полно крови на пальцах. Я слышал других ребят, ободряющих Льюиса. Он все еще выглядел неуверенно, но я

мог сказать, что он собирался что-то сделать. Я стащил ноги со скамейки и скользнул под нее. Здесь было

по-настоящему грязно и влажно. На нижней стороне скамейки было полно старых серый жвачек, и

на дне шкафчика было написано Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ СУКА! Кто написал это? Это было довольно креативно.

- Надери задницу этому сукиному сыну! - сказал кто-то.

Льюис сделал шаг назад и пнул меня прямо по голове, ушибив свою ногу о мой

череп, а все начали смеяться, потому что он сказал "О, чёрт" и начал плясать от боли по кругу. Я лежал на полу,

закрыв своё лицо, пока они все смеялись над ногой Льюиса. Я ждал большего. Но ничего не произошло.

Смех затих, а затем, они ушли.

Какое-то время я лежал на полу и разглядывал надпись "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ СУКА!" Потом, я встал. Пошёл в туалет,

сел в одну из кабинок и ждал окончания урока. Просто сидел там. Когда звонок прозвинел, я встал и посмотрел на себя в зеркало. Под моим правым глазом появился фиолетовый синяк

и из носа текла кровь вниз по губам и по шее на мою грязно-белую футболку. Милые

брызги на вырезе. Все ребята заходили. Некоторые посмотрели на меня, но я не умылся

и не переоделся обратно. Я оставил мои вещи в шкафчике и пошёл на следующий урок,

урок американской истории с Мистером Хартсоном.

Я пришёл раньше всех. Сел за свою парту и ждал. Середина моего лица пульсировала. Мои

одноклассники начали входить в класс, не замечая меня. Моя парта была позади других. Наконец зашла Стейси

и села. Она не посмотрела на меня, потому что она никогда на меня не смотрела, но я так сильно уставился на неё,

что ей пришлось посмотреть на меня.

- О, боже! - сказала она. - Что случилось с твоим лицом?!

- Ничего, всё нормально.

- У тебя течёт кровь, Джереми, - громко сказала она. - О, Иисус, у тебя течёт кровь!
Другие взглянули на меня.

- Я знаю, - сказал я. Я больше ничего не сказал; просто уставился на неё. Очень сильно.

- Почему ты так смотришь на меня? - спросила она.

- Потому что, - ответил я.

- Потому что что? - она сказала это тихо, будто была напугала.

Затем, вошёл Мистер Хартсон. Он сказал:
- Здравствуйте, класс, новое утро, та же старая история, - как

обычно, начиная урок.

- Мистер Хартсон, - сказал хороший Джерри Холтс. - Мистер Хартсон, посмотрите, у Джереми кровь течёт.

- Мистер Хартсон, он уставился на меня - сказала Стейси. Она была права; я уставился на неё. Мистер Хартсон

подошёл к моей парте. Он взял меня за подбородок, который был весь в крови, и поднял мою голову. Я

посмотрел в его пустые голубые глаза. Его брови были такими же серебристыми, как и его причёска.

- Что случилось? - спросил он.

- Ничего. - я ответил.

- Кто сделал это с тобой?

- Никто.

- Ладно, никто сделал это, так. Хорошо, кто?

- Никто.

- здорово, если ты не скажешь, то пойдешь в офис прямо сейчас и пообщаешься с миссис Мур. - он оглядел

комнату. - Джерри, я хочу, чтобы ты отвел Джереми в офис к мистеру Мур, ладно?

- Конечно, мистер Харстон. - сказал Джерри. Он вышел за дверь и ждал меня.

Мистер Харстон сказал мне идти. Я не встал. Я только повернул голову и снова посмотрел на Стейси.

- Что? - сказала она. Теперь она звучала разозлено. Все смотрели.

Тогда я наклонился и прошептал:
- Я сделал это для тебя.

- Ты сделал что для меня? О чем ты говоришь?

Но я уже встал и вышел за дверь к Джерри. Здесь был Льюис, шедший

со своим беззвучным взглядом.

- Томас Джефферсон сделал это? - сказал я. И прошел мимо него. Я не оглянулся, но мог услышать, как

люди спрашивали Стейси обо всем этом.

В коридоре Джерри спросил меня, что случилось. Я сказал ему, что подрался за девушку. Он спросил кто. Я ответил, что

он не поймет.

- Почему ты сказал, что сделал это для Стейси? - спросил он, когда мы шли через двор к башенному

строению.

- Что? Я не говорил.

- Я думал, что да.

- Нет.

Ну, тогда хорошо. - сказал он. - Это было бы позором.

- Почему?

- Нет, я имею ввиду, что это хорошо, если ты сделал это не ради неё.
Солнце грело мне спину и отражалось

на окнах офиса ярким кругом в мои глаза.

- Я не делал этого ради неё.

- Потому что она та ещё шлюшка, - сказал он.

- Я, чёрт возьми, знаю это, - сказал я. Но я не знал. Я ничего не знал.

Мы были пошли в офисе. Офис был кирпичным зданием с башней в центре с

испанским куполом. Мы называли офис башенным зданием.

Когда мы подходили ближе к каждому окну на башне вспыхивали жёлтые и белые цвета.

В офисе Джерри взбежал по ступенькам. Он встал около двери и придержал ее для меня. Отражение в

окнах выше Джерри были так же ярки как настоящее солнце. Когда я поднялся, мое лицо пульсировало

под кожей. Я мог чувствовать густую и липкую кровь на моей ключице, уставившись на

горящий центр света.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52864/227317

Переводчики: RitaT5, hopiesss, star_dust