Готовый перевод Grave Secret by Charlaine Harris / Секрет мертвеца. Шарлин Харрис: 1 глава

Шарлин Харрис

Секрет мертвеца


Это четвертая книга из серии Харпер Коннелли,
2009 г.



БЛАГОДАРНОСТИ

Я очень признательна Айвэну Ван Лэнингему, Керри Хэммонд, Эшли Макконнелл, Мэри Фицсимонс, Джине и ее неизвестной подруге, Бет Гроундуотер, моей помощнице и подруге Пауле Уолдэн, Нэнси Хайес, знатоку видов оружия, и доктору Эду Атмену, моему однокашнику, за их неоценимую помощь при написании этой книги.
Все ошибки я сделала сама, и не желаю обвинять в этом кого-либо.

Глава 1.

- Ладно, - сказала блондинка в дорогой джинсовой куртке.
- Принимайтесь за работу.
У нее был тягучий техасский говор, и ее ястребиное лицо недовольно хмурилось. Но, похоже, она была готова попробовать что-то новенькое. Мы приехали на двух автомобилях, и теперь стояли на продуваемом всеми ветрами холме, в нескольких милях к югу от автомагистрали «Тексаркана – Даллас», возле кладбища Последний приют Первопроходцев, расположенного возле городка Клер Крик.
Когда все замолкали, слышался только свист ветра.

Небольшое кладбище не было ограждено, но выглядело очень ухоженным, и, видимо, было очень старым – посаженный молодой дубок посередине успел стать мощным деревом, в ветвях которого сейчас распевали птицы. Поскольку мы были в Техасе, под ногами стелилась трава, но, конечно, в феврале она еще не зеленела. Я не ожидала, что будет настолько холодно. Застегнув замок куртки, я невольно посочувствовала Лиззи Джойс, которая выскочила из машины без пальто.

Люди, жившие в этих местах, были жесткими и прижимистыми. Это относилось и к Лиззи. Ей было около тридцати, она была худощава и мускулиста. На ней были поношенные ботинки и шляпа, а в свои джинсы она, должно быть, влезала с помощью мыла. Я не могла представить, как в таких узких джинсах можно сесть на лошадь. Однако, пряжка на ее поясе утверждала, что Лиззи – чемпион прошлогоднего родео. Сделка с Лиззи Джойс была верным дельцем.

На ее банковском счете денег было больше, чем я когда-либо заработаю за всю свою жизнь. При каждом взмахе руки в сторону старого кладбища, на ее пальцах вспыхивали бриллианты. Мисс Джойс за свои денежки хотела, чтобы я устроила шоу на кладбище.
Я подготовилась к показу. Лиззи притащила с собой своего любовника, младшую сестру и брата, чтобы и они насладились незабываемым зрелищем. Однако, вся ее небольшая свита, должно быть, мечтала оказаться где угодно, только бы подальше отсюда.

Мой брат прислонился к нашему автомобилю и застыл. Пока я не сделаю свою работу, Толливер не будет обращать внимания ни на кого, кроме меня. Я поймала себя на мысли, что все еще называю его братом, хотя наши отношения были довольно далеки от чисто родственных.
Мы встретили Джойс и компанию этим утром впервые, после того, как долго ехали по извилистой дороге, между бескрайними огороженными полями, ведомые толковыми указаниями Лиззи, которые она посылала на наш ноутбук.

В конце концов мы выехали к огромному красивому дому. Он был красивым, но не вызывающим. Это был дом людей, которые много работали. Латиноамериканка, открывшая нам дверь, была одета не в униформу, а в приличные блузу и брюки. И она называла хозяйку не «мисс Джойс», а «Лиззи».
Я была удивлена, что огромный дом был пустоват. Издалека слышались отголоски разговоров. Когда экономка вела меня к хозяйке, я увидела, что из полей к заднему крыльцу дома едет джип.

Лиззи Джойс и ее сестра ожидали меня в оружейной комнате. Должно быть, они называли эту комнату гостиной, или как еще называют комнату, где собирается народ, чтобы поиграть в настольные игры или посмотреть телевизор, или что там еще делают богатенькие, пока не мостят себе путь в ад. Как по мне, так это была оружейная комната. В ней было много оружия и голов животных. Скорее всего, дед Джойс построил этот домик как охотничий, и здание полностью отразило вкусы деда. Судя по изменениям в обстановке, дед уже умер.

Лиззи Джойс выглядела так, как я ее и представляла. Практичная, деловитая. Ее сестра Кейт, представившаяся как Кейти, была ее копией, только помягче: более молодой, менее закаленной. Но выглядела она столь же уверенной и твердой. Должно быть, сказывалось воспитание в обеспеченной семье.

Французские окна выходили из оружейной комнаты на крытую террасу, где стояли вазы для цветов. Сажать цветы было еще рановато – иногда ночью температура опускалась ниже нуля. Я заметила, что Джойс оставила кресла-качалки на террасе на зиму, и подумала невольно о том, как было бы здорово сидеть летом в кресле-качалке, пить кофе и лениво разглядывать пейзаж. Джип тем временем подъехал к заднему крыльцу, из него вышли двое мужчин и зашли в комнату.

- Харпер, это – управляющий моим ранчо, Чип Мозли, а это – наш брат, Дрекселл.
Толливер и я обменялись рукопожатиями с мужчинами. Управляющий был видавшим виды практичным типом, с зелеными глазами и каштановыми волосами. Он хотел улизнуть так же, как и брат. Останавливало их только то, что этого хотела Лиззи. Чип Мозли рассеянно поцеловал Лиззи в щеку, и я поняла, что он не просто управляющий, но еще и любовник. Мне стало неловко.

Брат, Дрекселл, был самым молодым из всех Джойсов и самым смущенным. У сестер была яркая запоминающаяся внешность, а круглое лицо Дрекселла выглядело еще немного ребяческим.
Он избегал смотреть мне в глаза. Казалось, что я уже где-то видела обоих мужчин. Что и неудивительно - я выросла неподалеку от Тексарканы, и могла встречать их раньше. Но я бы не хотела, чтобы они меня вспомнили. Я не всегда была таинственной женщиной, находящей мертвецов, после того, как в нее ударила молния.

- Я так рада, что Вы нашли время и приехали, - сказала Лиззи.
- Моей сестре нравится собирать диковинки, - сказала Кейти Толливеру. Она определенно глаз с него не сводила.
- Харпер – одна из них, - ответил он и посмотрел на меня. Похоже, ему было весело.
- Думаю, Вы устроите для Лиззи прекрасное шоу за ее денежки, - сказал Чип. Я присмотрелась к нему повнимательней. Не в моих правилах засматриваться на чужих парней, но в Чипе Мозли была какая-то загадка. Мой дар откликался на него, хотя Чип двигался и дышал. А это означало дисквалификацию. Конец моей работы с мертвыми.

С тех пор как Лиззи нашла сайт, описывающий мои приключения, она не могла ни есть, ни спать, пока я не отвечу на ее вопрос – как погиб ее дед.
Рич Джойс был найден у своего джипа, вдали от ранчо, с проломленным черепом. Следствие предположило, что он сам поскользнулся, и упал. Возможно, джип врезался в скалу, и Рич получил эту травму при аварии, хотя доказательств не было.

В любом случае, джип не взорвался, Рич Джойс был мертв, а вокруг на многие мили никого не было. Его смерть объяснили остановкой сердца, и последующей травмой при падении, и мирно похоронили. Поскольку единственный сын Рича и его жена погибли в автокастрофе за несколько лет до этого, три внука получили наследство. Толливер изучил дела семьи и выяснил, что основной наследницей и главой является Лиззи, у которой было на одну акцию больше. Легко догадаться, кому доверял дед.

Я подумала невольно, знал ли Рич Джойс о том, что его внучка ударилась в мистику, или просто она любила все необычное? Но было непонятно, почему Лиззи тянула время.
Скорее всего, Лиззи за свои денежки хотела, чтобы я выложилась по полной. Она не собиралась подводить меня к могиле дедушки. Я даже не знала, кого мне предстоит искать, пока мы не вышли из машин возле кладбища, полчаса назад. Конечно, я могла бы сама найти могилу, прочитав таблички на памятниках и сопоставив дату смерти. Не думаю, что под этими деревьями и памятниками лежало много Джойсов. Но я решила ее побаловать и устроить феерическое представление – ведь она даже глазом не моргнула, услышав сумму моего гонорара.

Я сняла обувь и внимательно осмотрела землю под ногами. В траве могли быть шипы. Затем я еще раз обвела взглядом пейзаж передо мной. Это небольшое кладбище могло быть и на Луне – таким изолированным и оторванным от города оно выглядело. Ничего общего с кладбищем в Северной Каролине, где мы недавно побывали. Там всегда было ощущение, что цивилизация рядом.

Здесь, по крайней мере, было не так холодно, и я могла быть уверена, что не будет никакого снега. Мои ноги сразу же озябли, но здесь было намного теплее, чем во влажной Северной Каролине.
Джойсы были похоронены около старого дуба. Я увидела большой валун с высеченной на нем надписью ДЖОЙС. Я остановилась около этой могилы, хотя это было явно не то. Но я должна была начать откуда-то. На надгробной плите было начертано: «Сара, любимая жена Пола Джойса». Я глубоко вздохнула и ступила на могилу. Кости глубоко под землей немедленно откликнулись. Сара ждала, как и все они, давно и недавно похороненные, лежащие в аккуратных могилах и не погребенные. Я послала мысленный импульс. Чтобы слиться. Чтобы понять.

- Женщина шестидесяти лет, аневризма, - сказала я. Открыла глаза и ступила на следующую могилу. Это захоронение было значительно старше. «Хирам Джойс». Я стояла, пытаясь услышать причину смерти от немногих оставшихся костей под моими ногами.
- Заражение крови, - наконец сказала я. Я прошла к следующему, отдохнув ненадолго от гудения, от требования. Они хотели, чтобы я знала, что их убило и как прошли их последние мгновения. Я смотрела на надгробие. Не было смысла заново изобретать колесо.

Это была не Джойс, но все же она была как-то связана с этой семьей. Прошло уже восемь лет и несколько месяцев. На табличке было выбито имя «Мэрайя Пэриш». Я почувствовала, как двое мужчин, стоявших неподалеку под тенью искривленного дерева, напряглись и выпрямились,
но была слишком сосредоточена, чтобы думать еще и об этом.
- О, бедняжка, - сказала я мягко.
Ветер ерошил мои короткие темные волосы.
- Что? – встревожено спросила Лиззи и пояснила:
- Это сиделка моего дедушки. У нее, кажется, был перитонит.

- У нее было послеродовое кровотечение, - сказала я. Глянула на двух мужчин и внезапно все поняла. Дрекселл подобрался поближе. Чип Мозли был ошеломлен и разъярен. Наверное, не стоило мне говорить это вслух. Как бы то ни было, Мэрайю было уже не вернуть. Я отвела взгляд и подошла к двойному огромному надгробию. Жена Ричарда Джойса скончалась на десять лет раньше его. Ее звали Синдилинн, и она умерла от рака груди. Я произнесла это вслух. Лиззи и Кейти посмотрели друг на друга и кивнули.
Я перешла на сторону Рича. Он умер восемь лет назад, немногим позже своей сиделки. Я наклонила голову и стала слушать кости Ричарда.

Он увидел что-то, что его потрясло. Кого-то знакомого. Остановил джип и вышел.
Я не могла видеть этого человека. То, что я чувствую, не похоже на кино. Это похоже на то, что я внутри человека за секунду или две до смерти. Ощущая его мысли. Испытывая его чувства. Рич остановился, потому что кого-то встретил.

Как Рич Джойс, я остановила джип, вышла из машины, и затем на меня прыгнула гремучая змея. Это было таким шоком, что у меня просто сердце разорвалось.
«Как горячо, как кипяток… добраться до телефона… о, мой Бог… как глупо все закончилось…» И затем перед моими глазами все почернело. Вся эта сцена пронеслась перед моими закрытыми глазами, и я поняла, что произошло.

Когда я открыла глаза, все четверо глазели на меня так, как будто на мне стигматы появились. Иногда то, что я делаю, людей захватывает, иногда – ужасает. Хотя я делаю то, что они от меня требуют.
И уж точно, сегодня я никакого восхищения не дождусь. Любовник Лиззи уставился так, как будто примерял на меня смирительную рубашку. Трое Джойсов смотрели, не моргая. Все молчали.

- Ну, вот вы все и знаете, - сказала я бодро.
- Вы, наверное, выдумали это, - сказала Лиззи.
- Там кто-то был? Как это могло случиться? Никто не признался, что был там. Вы говорите, что кто-то бросил гремучую змею в дедушку? И у него сердце остановилось? И затем кто-то просто оставил его там умирать? И Вы говорите, что у Мэрайи был ребенок? Я не нанимала вас, чтобы вы мне лгали!
Я была оскорблена..
Краем глаза я заметила, что Толливер готов идти ко мне на выручку. Позади всех Чип Мозли отвернулся к джипу и прислонился лбом к стеклу. Он страдал от душевных мук, и я не думала, что он скажет мне «спасибо», если я привлеку к нему внимание.

- Вы сами меня пригласили, - сказала я. - Все это невозможно проверить, даже если вы потребуете эксгумации тела Вашего дедушки. Я Вас предупреждала, что может быть и такое. Конечно, Вы можете узнать о ребенке Мэрайи Пэриш из записей актов гражданского состояния.
- Вы правы, - сказала Лиззи.
- Но, кроме ребенка Мэрайи, если, конечно, у нее был ребенок, меня удручает мысль о том, что кто-то так поступил с дедушкой. Если Вы говорите нам правду.
- Хотите - верьте, хотите - нет. Вы знали о его проблемах с сердцем?

- Нет, он не обращался к врачу. Но у него уже был инфаркт. И после очередного медосмотра, он вернулся домой подавленным.
Очевидно, Лиззи много думала о смерти своего дедушки.
- У него был сотовый телефон в джипе, верно? – спросила я.
- Да, - сказала она. – Был.
- Он пытался достать его.
В последних мгновениях жизни что-то видится четко, а что-то расплывчато.

Я скользнула взглядом по Толливеру. Он расслабился. Я поняла, что все будет хорошо.
Чип спросил недоверчиво у сестер:
- И вы этому верите?
Он уже пришел в себя, и подошел к Лиззи. Он смотрел на нее так, как будто видел первый раз в жизни, хотя я точно знала, что они были любовниками уже шесть лет.
Лиззи была полностью уверена в своем ответе, но не торопилась. Вытащила сигарету, закурила. И. наконец, кивнула:
- Да, я верю ей.
- Проклятье, - Кейт Джойс сорвала с головы свою ковбойскую шляпу и хлопнула ею по тощему бедру.
- Теперь не худо бы встретиься с Джоном Эдвардом.
Лиззи метнула в сестру взгляд, который трудно было назвать любящим. Дрекселл сказал:
- Думаю, что она сделала все, что нужно, если вам интересно мое мнение.

Мы получили от Лиззи аванс. В любом случае мы бы заехали в Техас, но даже не подумали бы остановиться здесь, если бы не получили задаток. Богатые клиенты были зачастую капризны, и легко меняли свое решение. Бедняки были честнее. И, хотя мы уже обналичивали один чек от "Ранчо Джойс", я не была уверена, заплатит ли она нам обещанную сумму полностью. Слишком недоверчивой выглядела Лиззи. И когда я уже начала волноваться по поводу оплаты, Лиззи достала свернутый чек и отдала его Толливеру. Он обнял меня за талию. У меня немного кружилась голова. Я всего две секунды чувствовала, как Рич Джойс умирал, но общение с мертвыми очень изматывает.
Толливер спросил:
- Леденец?

Я кивнула. Он развернул конфету и положил ко мне в рот. Объеденье.
- Я думала, что он Ваш брат, - сказала Кейт Джойс, глядя на Толливера. Я знала, что ей около двадцати, но все повадки Кейти говорили о большей искушенности в жизни. Я задумалась – было ли это результатом воспитания в богатой, но скуповатой семье, или, может быть, в
доме Джойсов были иные источники стресса.
Я ответила:
- Да, так и есть.
Дрекселл хихикнул:
- Он выглядит, скорее, Вашим парнем.
Толливер вежливо ответил:
- Я ее сводный брат и ее парень, Дрекс. Мы, пожалуй, поедем. Спасибо, что обратились к нам за помощью.
Он кивнул им всем. У Толливера рост около метра девяносто, он худой, но с широкими плечами.
И я люблю его больше жизни.

Меня разбудил звук льющейся воды. Мы в своих странствиях видим столько мотелей, что иногда мне нужно сделать усилие и вспомнить, где что расположено. Это утро было одним из таких.
Техас. После того, как мы покинули Джойсов, мы ехали большую часть дня, и остановились в этом мотеле, в Гарлэнде, пригороде Далласа. Мы заехали сюда по делам своей семьи.
Я открыла глаза и подумала, что я слишком часто вспоминаю прежние, отвратительные времена. Так происходит всякий раз, когда мы навещаем мою тетю и ее мужа в окрестностях Далласа.
Сама местность тут ни при чем. Когда я вижу своих младших сестер, я невольно вижу сломанный трейлер в Тексаркане, где Толливер и я жили с его отцом, моей матерью, братом Толливера, моей сестрой и двумя нашими сестричками, бывшими тогда еще младенцами. В один миг все изменилось.

Тщательно скрываемый обман открылся тогда, когда исчезла моя старшая сестра Кэмерон. Наша неприглядная семейная жизнь была выставлена на всеобщее обозрение. Наших младших сестер забрали, Толливер стал жить со своим старшим братом Марком, а мне пришлось идти в приемную семью.
Две наших младших сестрички даже не помнили Кэмерон. Я спрашивала у них, когда мы приезжали их проведать. Они живут с тетей Ионой и дядей Хэнком, которым не по душе наши визиты. Но Мэриэла и Грейси – наши сестры, и мы хотим, чтобы они помнили, что у них есть семья.
Я лежала, облокотившись, и любовалась Толливером, который вытирался после душа. Он оставил дверь ванной открытой, чтобы зеркало не запотело, и он бы смог побриться.

Мы похожи – оба худые и темноволосые. Даже наши волосы одинаковой длины. У него карие глаза, у меня темно-серые. У Толливера все лицо в шрамах от угрей. Его отец никак не мог расстаться с деньгами на дерматолога для своего сына. У Толливера узкое лицо, и он частенько отращивает усы. Он равнодушен к одежде и носит в основном джинсы и футболки, а мне нравится разнообразие, и я люблю наряжаться. Это неудивительно, потому что я – «звезда», а Толливер – мой менеджер, мой консультант, мой компаньон, и, уже несколько недель – мой любовник.
Он повернулся и посмотрел на меня. Увидел, что я наблюдаю. Улыбнулся и уронил полотенце.
- Иди сюда, - сказала я. Он очень быстро исполнил мою просьбу.

Чуть позже я спросила:
- Может, пробежимся? И примем душ вместе. Сэкономим воду.
Мы быстро облачились в нашу обычную одежду для пробежек. Толливер, как всегда, обогнал меня. Он обычно бежит со мной только последние метры, и сегодня он поступил так же.
Мы были рады, что мотель расположен возле прекрасного скверика с беговой дорожкой, с миртовыми деревцами по обеим сторонам и клумбами.
Возле мотеля были автостоянка, бензоколонка и ресторан, все удовольствия для дальнобойщиков в одном флаконе .

Скверик примыкал к бизнес-центру, но, поскольку была пятница, все клиенты и клерки уже разошлись, и машины с автостоянки разъехались.
В таком месте последнее, о чем бы я подумала, был бы мертвец. Я была обеспокоена болью в правой ноге – той, в которую попала молния, и не сразу откликнулась на слабый призыв.
Мертвые люди, конечно, были везде. Я не могла слышать только новеньких. Но древних, даже самый слабый отзвук тех, кто когда-то упокоился в этой земле, я чувствую. Этот парень , которого я услышала в пригороде Далласа, был недавним усопшим.

На мгновение я запнулась. Не полностью уверена, но, кажется, это был самоубийца с пистолетом. Я довольно точно определила его месторасположение – самая дальняя комната офиса под названием «Дизайнетед Инжиниринг». Я стряхнула с себя его последнее страдание. У меня уже был опыт в таких делах. Нужно ли было его жалеть? Он сам выбрал то, что привело его к смерти.
Если бы я скорбела о всех, кто встречался мне за это время, я бы не прекращала рыдать.

Я не разменивалась на жалость. Сейчас я пыталась решить, что делать дальше. Моей первой мыслью было оставить его там, где он был. Первый же человек, вошедший в двери офиса, был бы потрясен, или семья парня обратилась бы в полицию, потому что он не пришел вечером домой.
Оставить все, как есть, было бы жестоко. Но я не хотела долгих полицейских разбирательств.
Я слишком долго топталась на одном месте. Нужно было что-то решать, наконец.

Я не могу страдать над каждым покойником, но и становиться монстром, которому чуждо все человеческое, я тоже не хочу.
Я осмотрелась. Вытащила камень из красивого ограждения одной из клумб перед офисным зданием. Взвесив в руке, я решила, что смогу добросить его одной рукой. С первого раза ничего не вышло, пришлось раскачивать и вытаскивать второй камень. Отойдя на безопасное расстояние, я размахнулась и бросила его в стекло. Была вознаграждена сигналом тревоги и продолжила пробежку. Надо отдать должное полиции – не успела я добежать до стоянки возле мотеля, как патрульная машина свернула с дороги в скверик перед офисами.

Час спустя я наносила макияж и рассказывала об этом Толливеру. Я долго стояла под душем, и, конечно же, он зашел ко мне, под предлогом «помочь вымыть волосы».
Я приблизила свое лицо поближе к зеркалу, чтобы нарисовать стрелки возле глаз. Мне было только двадцать четыре, но я подозревала, что при следующей встрече с окулистом он выпишет мне очки. Я никогда не была кокеткой, но одна мысль о том, что мне придется надеть очки, приводила меня в отчаяние. Может быть, контактные линзы? Нет, тоже не вариант – я содрогнулась, представив, как моих глаз что-то касается.

А хуже всего была финансовая сторона. Мы экономили каждый цент, чтобы внести авансовый платеж за дом, который хотели купить здесь, близ Далласа. Дом в Сент-Луисе был бы выгоднее с деловой точки зрения, но живя в Далласе, мы бы могли чаще видеть наших сестер, Иона и Хэнк настраивали малышек против нас, но, возможно, если бы мы жили поблизости, мы могли бы убедить их в том, что девочкам будет полезно общение с нами.

Толливер пришел в ванную и прервал меня поцелуем в плечо. Я встретилась с ним глазами в зеркале, и улыбнулась ему.
- Полиция возле офисного здания, - сообщил он. - Ты в курсе?
Я виновато ответила:
- Это с моей подачи.
Когда мы были в душе, я не торопилась рассказывать Толливеру о самоубийце, теперь же рассказала все – и о камнях, и о разбитом окне.
Толливер сказал:
- Ты все сделала правильно – ведь полицейские его нашли. Хотелось бы оставить его там, но что поделаешь.

Я ожидала, что он это скажет – ему не нравились ситуации, когда мы были обязаны бесплатно работать на государство. По его напряженной позе я поняла, что он хочет начать серьезный разговор.
Толливер спросил:
- Ты никогда не задумывалась о том, что мы можем просто оставить все, как есть?
- Что значит – оставить все как есть?
Я закончила правый глаз и поднесла тушь к ресницам левого.
- Мариэллу и Грейси.

Я повернулась к нему.
- Я не понимаю тебя, - сказала я, хотя, боюсь, я очень хорошо поняла его.
- Может быть, мы будем навещать их раз в год? И просто присылать подарки на Рождество и на день рождения?
Я была потрясена.
- Зачем ты так говоришь? Мы могли бы стать ближе к ним, роднее. Дело же не в деньгах!
Толливер придвинулся ко мне и положил мне руку на плечо.
- Они совсем запутались. Им лучше с Ионой и Хэнком, чем с нами. Мы не можем заботиться о них. Мы слишком часто путешествуем. Иона и Хэнк – прекрасные родители, не алкоголики и не наркоманы. Они водят девочек в церковь и проверяют уроки.

- Ты это серьезно? – я сказала это автоматически, потому что Толливер никогда не шутил по поводу семейных дел. Просто он меня огорошил.
- Знаешь, я никогда не думала, что мы можем забрать девочек к себе. Но - реже их видеть? Еще реже?
Он сказал:
- Да.
- Объясни.

- Когда мы их видим, это всегда как праздник, но мы приезжаем нерегулярно, и не остаемся надолго. Мы общаемся с ними и показываем что-то необычное, а потом исчезаем, и их родителям приходится потом с этим как-то справляться.
- Что значит – справляться? Мы что – злые феи?
Я уже еле сдерживалась.
- Помнишь, Иона говорила нам как-то, что им пришлось долго успокаивать девочек, когда мы взяли их с собой в кино? Обычно они не ходят в кино.
- Но… - я не знала, что сказать, и покачала головой.
- Мы не должны думать о том, удобно Ионе или нет. Мы – брат и сестра девочек. Мы любим их. Они должны знать, что существуют люди, не похожие на Иону и Хэнка.
Я повысила голос.

Толливер сел на край ванны.
- Харпер, Иона и Хэнк заботятся о них. Они не обязаны этого делать, и государство забрало бы девочек, если бы Иона и Хэнк добровольно не вызвались. Я гарантирую тебе, что мы проиграли бы суд по опеке. Нам повезло, что Иона и Хэнк взяли их к себе. Они старше, чем остальные родители детей такого возраста. Они строги, потому что боятся, что девочки пойдут по стопам своих родителей. Но они приняли девочек. Они – родители.
Я открыла и закрыла рот. Было похоже, что Толливера прорвало. Он долго скрывал от меня свои соображения.

Он продолжил:
- Да, они ограниченные люди. Но они – единственные, кто справится с Мэриэлой и Грэйси. Они посещают родительские собрания, они встречаются с классным руководителем, они берут девочек и учат их стрелять, они везут их в больницу, если девочки болеют. Они следят за режимом дня. Они покупают одежду и следят, чтобы дантист вовремя поставил девочкам скобы.
Он пожал плечами.
- Все эти хлопоты. Мы не сможем этого делать.

- Ну, и что ты предлагаешь? Что мы должны делать?
Я вышла из ванной и села на край не застеленной кровати. Он уселся рядом. Я пыталась говорить спокойно.
- Ты считаешь, что мы должны бросить своих сестер? Единственных своих родных людей?
Я сейчас не учитывала отца Толливера, сидевшего в тюрьме.
Толливер присел передо мной на корточки.
- Думаю, что мы должны приезжать по большим праздником – День благодарения… Рождество… дни рождения… в четко оговоренные дни. Заранее предупреждая об этом. Самое большее – два раза в год. И мы должны выбирать слова, когда разговариваем с девочками. Грейс передала Ионе твои слова. Ты заявила ребенку, что Иона "слишком сурова". Грейс авторитетно уточнила – «фригидна».

Я еле сдержала смех.
- Хорошо, ты прав. Довольно мерзко обливать грязью людей, которые заботятся о девочках. Я думала, что была осторожна.
Он улыбнулся.
- Ты пытаешься.
Но твое обычное выражение лица…
- Хорошо, я поняла тебя. Но я думала, что мы бы сблизились с ними, если бы жили поблизости. Достучались бы до Ионы и Хэнка. Видели бы девочек чаще, и ситуация бы изменилась. Может быть, брали бы девочек к себе на выходные. Чтобы Иона и Хэнк отдохнули.

Толливер заговорил о другой проблеме.
- Ты действительно думаешь, что Иона будет в состоянии это принять? Теперь, когда мы вместе?
Я замолчала. Новость о том, что мы с Толливером теперь пара, потрясет тетю и ее мужа, и это еще мягко сказано. Я их понимала. В конце концов, мы с Толливером выросли вместе, его отец был женат на моей маме, и я очень долго говорила о нем как о брате. Иногда я все еще по привычке называла его своим братом. И хотя мы не были близкими родственниками, с точки зрения постороннего, наши сексуальные отношения выглядели извращением. Было бы глупо не признавать этого.

- Я не знаю, - сказал я, просто чтобы не сразу сдаваться.
- Они привыкнут.
Я лукавила.
- Ты лжешь, - сказал Толливер. - Они будут против. Ты прекрасно знаешь, как Иона религиозна. Если она думает, что это аморально, то Бог думает так же. И Бог, через Иону, управляет их семьей.

Я беспомощно сказала:
- Но мы не сможем это скрыть.
- Мы не будем скрывать. И увидишь, что там начнется.
Я попыталась сменить тему, чтобы обдумать этот разговор.
- Когда мы встречаемся с Марком?
Марк Лэнг был старшим братом Толливера.
- Мы встретим его завтра вечером в «Придорожной Закусочной Техаса».
- О, прекрасно.
Я улыбнулась. Я всегда любила Марка, но Толливер все-таки был ему ближе. Марк заботился о нас, как мог. Мы не часто виделись, и я была рада, что он выкроил время, чтобы поужинать с нами.
- Ну, что, сегодня вечером у Ионы? И посмотрим, как оно пойдет. Есть ли у нас план?

- У нас нет плана, - сказал Толливер, и мы улыбнулись друг другу.
Я попыталась сохранить эту улыбку до небольшого домика в Гарлэнде, где жили наши сестры. Хотя погода была ясная, на душе у меня было пасмурно.
Иона Горхэм (урожденная Хоу) сделала все, чтобы быть полной противоположностью моей матери.
Лорел Хоу Коннелли Лэнг, моя мать, была ее единственной сестрой, старше ее на десять лет. И подростком, и девушкой, перед тем, как подсесть на наркотики, мать была довольно привлекательна, популярна, и любила вечеринки. Она успешно закончила школу, и поступила в юридический колледж. Там она встретила человека, за которого вышла замуж – моего отца, Клиффа Коннелли. Она любила поразвлечься, но, несмотря на это, прекрасно училась.
Для того, чтобы соперничать с нею, Иона с головой окунулась в религию.

Дверь открылась, и я увидела Иону. Ее лицо всегда выглядело разочарованным. Но сегодня она казалась веселее, чем обычно. Интересно, почему? Каждый раз, когда она смотрела на меня и Толливера, казалось, что она только что съела лимон. Я никак не могла вспомнить, сколько ей лет. Кажется, около сорока.
- Ну, проходите, - сказала тетя и отступила в гостиную.

Я всегда чувствовала, как неохотно она приглашает нас, и как рада она будет, когда дверь за нами закроется. Я невысокая, а моя тетя еще ниже меня. У нее приятная округлая фигура, красивые каштановые волосы с сединой, и темно-серые глаза, как и у меня.
Толливер спросил вежливо:
- Как вы поживаете?
- Чувствую себя
замечательно, - сказала Иона, и мы одновременно разинули рты. Иона никогда не произносила таких слов. Она продолжала, не замечая нашей реакции:
- Артрит Хэнка капризничает, но он может ходить на работу, хвала Господу.
Иона работала неполный рабочий день в забегаловке "У Сэма", а Хэнк – продавцом в мясном отделе супермаркета Вэл-Март.

- Как у девочек дела в школе? – спросила я, пытаясь собраться с мыслями. Я не смотрела на Толливера, но знала, что его тоже поразило поведение Ионы. Мы прошла на кухню, где она обычно нас принимала. Гостиная предназначалась для более почетных гостей.
- Мэриэла учится хорошо. Она крепкий середнячок. Грэйси ленится, она могла бы учится получше. Хотите кофе? У меня только что чайник вскипел.

- Да, было бы прекрасно, - отозвалась я. – Мне черный.
- Я помню, - сказала она оскорблено, как будто я обвинила ее в нерадивости. Это уже было больше похоже на обычную Иону, и я успокоилась.
- А мне немного сахара, - сказал Толливер. Когда она отвернулась, он посмотрел на меня и вопросительно вздернул брови. С Ионой что-то было не так.
Толливер очень быстро получил свою кружку, сахарницу, ложку и салфетку. Я была обслужена позже, у меня оказалась простая кружка. Иона немного пригубила кофе, и устроилась на стуле, который ближе всего находился к кофейнику. Чувствовалось, что она устала. Минуту или две царило молчание. Казалось, она упорно что-то обдумывает. На круглом столе была груда почты, и я невольно посмотрела: счет за телефон, за кабельное ТВ, и письмо, написанное от руки, выглядывающее из распечатанного конверта. И что-то неприятное было связано с этим почерком.

- Я устала, - сказала Иона. - На ногах шесть часов подряд, на работе.
Иона носила футболку, брюки цвета хаки и кроссовки. Она никогда не заботилась, в чем она ходит, в отличие от моей матери, пока мать не стала заботиться только о том, где бы раздобыть очередную дозу. Я неожиданно посочувствовала Ионе.
- Это же вредно, так работать, - сказала я, но она не дала мне договорить.
- Девочки приехали, - сказала она, и я услышала то, что ее привычное ухо уже отметило: звук шагов из гаража.
Наши сестры ворвались в комнату, бросили свои портфели под вешалкой, повесили свои курточки на вешалку, сняли обувь и поставили ее возле портфелей. Невольно мне стало интересно, сколько времени убила Иона на то, чтобы выработать эти привычки.

Я внимательно смотрела на сестер, отмечая изменения. Мэриэле было уже двенадцать лет, Грэйс – на три года младше.
Девочки были удивлены, но не поражены. Я не знала, предупредила ли Иона о том, что мы зайдем их навестить. Девочки обняли нас, но безо всякой теплоты. Это меня не удивило. Иона не одобряла наши визиты. Девочки не помнили Кэмерон, и я надеялась, что не будут вспоминать и о нашем существовании в трейлере.

Фигурка Мэриэлы уже больше стала походить на девичью. У нее были каштановые волосы и карие глаза, и она была такой же широкоплечей, как и ее отец. Грэйси всегда была маленькой для своего возраста, и более капризной, чем Мариэла. Она первой поцеловала меня, без понуканий.
Нам всегда было тяжело общаться с нашими сестрами, восстанавливая разорванные связи. Они сидели с нами и женщиной, которая стала им матерью, и отвечали на наши вопросы, и казались довольными нашими подарками. Мы старались дарить им книги и поощряли их, если они читали. В доме Горхэмов не любили читать. Но мы все-таки открывали им совсем другой мир, более свободный и раскованный.

Очень тяжело было не запрыгать от радости, когда Мэриэла сообщила:
- Я прочитала еще две книги, которые написала та леди. Спасибо!
Я сдержанно улыбнулась.
Грэйси молчала и улыбалась нам. Это тоже было приятно – Грэйси не улыбчива по натуре. Она не похожа на свою сестру, но и мы с моей сестрой были не слишком похожи. Грейси напоминает маленького эльфа: у нее зеленые глаза, длинные тонкие светлые волосы, небольшой вздернутый носик и прекрасно вылепленные губы.

Может быть, я нехороший человек. Но мне Грэйси нравится больше, чем Мариэла, как бы ужасным это ни казалось. Но кто знает – может быть, и у матерей есть тайные любимчики? Я уверена, что никак не показываю этого. Я с удовольствием общаюсь с Мэриэлой, и очень рада, что ей понравилась книга. Грейси была болезненным ребенком, с хроническим легочным заболеванием, а я была практически инвалидом, пережившим удар молнии.

- Вы правда плохая женщина, тетя Харпер? – неожиданно спросила Грэйси.
«Тетей» я стала по милости Ионы, которая считала, что я намного старше сестер, и требую уважительного обращения.

Но я не из-за этого была так ошеломлена.
- Я пытаюсь не быть плохой, - осторожно сказала я, стараясь выиграть время и понять, что вызвало такой вопрос.
Иона делала вид, что очень занята, размешивая сахар в кружке с кофе. Я пыталась сдержаться и не высказать ей все, что я думаю по поводу этого вопроса. Иона молчала, поэтому я продолжила:
- Я честна с людьми, на которых работаю. Я верю в Бога (очевидно, не в того, которому поклоняется Иона). Я упорно тружусь, и плачу налоги.
Я стараюсь быть хорошей, насколько это возможно.
Все было верно.
- Если вы берете деньги у людей и не делаете того, что обещали, это плохо, правда? – спросила Грейси.

- Конечно, - сказал Толливер. – Это называется мошенничеством. И это то, что мы и Харпер никогда не делаем.
Он прожигал взглядом Иону. Грэйси также смотрела на свою приемную мать. Уверена, что они видели двух разных людей.
Иона все так же размешивала кофе, не осмеливаясь поднять глаза.
Очень вовремя из гаража вышел Хэнк. Это был крупный человек с широким лицом и белокурыми волосами. Он все еще был очень красив, хотя немного расплылся в талии.
- Харпер, Толливер! Очень рады вас видеть. Мы скучали.

Лжец.
Он поцеловал Грэйс в макушку и пощекотал Грэйси под подбородком.
- Эй, ребятня, - сказал он девочкам, - Мариэлла, как ты написала сегодня контрольную?
Мэриэлла отозвалась:
- Я ответила на восемь вопросов из десяти.
- Вот это – моя девочка! – сказал Хэнк. Он налил себе Кока-колу из двухлитровой бутылки, бросил в стакан несколько кубиков льда и сел на складной стул, стоявший у холодильника.
- Грейси, как дела в хоре?
- Мы хорошо спели, - ответила Грэйси. Казалось, она с облегчением обсуждает привычные безопасные темы.
Если Хэнк и заметил, что обстановка на кухне накалена, то не подал виду.

- Как идет бизнес? – спросил он. – Нашли еще какие-нибудь тела в последнее время?
Хэнк всегда говорил о наших делах так, как будто это была смешная шутка.
Я слабо улыбнулась.
- Да.
Очевидно, новости обходили Хэнка стороной. И в газетных новостях, и в телевизионных в прошлом месяце я появлялась чаще, чем мне бы это хотелось.
- И откуда на этот раз вы приехали?
Хэнк также потешался над тем, что большую часть времени мы проводим в дороге. Хэнк покидал Техас, только когда служил в армии, на этом его опыт путешественника заканчивался.
- Мы были в горах Северной Каролины, - ответил Толливер. Он помедлил, ожидая, начнут ли расспрашивать нас о самом последнем, печально известном случае. Никакой реакции.
- Потом у нас был небольшой заказ в Клир Крик, и вот мы здесь, в Гэрланде, чтобы повидаться с вами.
- Значит, нет особых новостей в бизнесе по нахождению трупов? – сказал Хэнк с издевательской улыбкой.

- У нас есть другие новости, - сказал Толливер, раздраженный идиотскими остротами Хэнка. Так было каждый раз. Каждый гребаный раз. Толливер, не мигая, смотрел на Хэнка.
- Эх, а мы-то думали! Что ты нашел себе подругу и наконец-то остепенишься! – шутливо сказал Хэнк. Это тоже было дежурной остротой, и у Ионы, и у ее мужа.
- У меня есть девушка, - сказал Толливер, и улыбка на его лице заставила меня закрыть глаза. Настолько яркой и торжествующей она была.
- Ну, девчонки, затаили дыхание! У вашего дяди Толливера есть девушка! И кто она, Тол?
Мой брат ненавидел, когда сокращали его имя.
- Харпер, - сказал Толливер, потянулся через стол и взял мою руку. Мы молча ожидали, как они отреагируют.
- Твоя… Иона почти сказала «сестра», но вовремя опомнилась.
Она смотрела на меня и Толливера.
- Вы… оба… Но это просто неправильно, - сказала она нерешительно.

- Мы не кровные родственники, - сказала я, ослепительно улыбаясь своей тете.
- Ты – моя сестра, - вдруг сказала Мэриэла.
Я улыбнулась ей.
- Да.
- Толливер – мой брат, - сказала она четко.
- Тоже верно. Но мы родились от разных родителей. Ты понимаешь это?

- Значит, вы собираетесь пожениться? – спросила Грэйси. Она выглядела обрадованной. Сбитой с толку и обрадованной.
Толливер смотрел на меня через стол. Его улыбка ослепляла.
- Надеюсь, что да.
- Вот это да! Сказала Мэриэла. – Моя подруга Брианна была на свадьбе своей сестры. У меня будет красивое платье? И красивая прическа? Мама Брианны разрешила ей подкрасить губы помадой. Я могу накрасить губы, мама?
- Мэриэла, у нас не будет большой свадьбы, - осторожно сказала я, ни в чем не уверенная.
- Мы можем просто пойти к мировому судье. Значит, не будет ни церкви, ни белого платья.
- Но, конечно же, независимо от того, как это все будет происходить, вы сможете одеть все, что захотите, - сказал Толливер.
- О, святые небеса! – сказала Иона с отвращением. – Вы не получите разрешения на этот богомерзкий союз! И, Бог свидетель, Мэриэлы и Грэйси там не будет!

- Почему же? – холодно спросил Толливер – Они – наша семья.
- Это просто неправильно, - сказал Хэнк, ставя окончательную точку и вынося приговор нашим отношениям. – Вы воспитывались вместе.
- Мы не кровные родственники, - возразила я, - и мы сможем пожениться, когда захотим.
Вот тогда я и поняла, что зашла в этом споре немного дальше, чем рассчитывала. Толливер радостно улыбался мне. Я закрыла глаза.
Он только что сделал мне предложение. А я его приняла.
- Ладно, - сказала Иона, привычно искривив губы. – У нас тоже новости.
Я заставила себя улыбнуться тете, ожидая продолжения.
- У нас с Хэнком будет ребенок, а у девочек – младший брат или сестра.

Я еле сдержалась, чтобы не брякнуть:
- После стольких лет? - и с трудом заставила себя произнести:
- Это же чудесно! Девочки, как вам новости?
Я сжала руку Толливера под столом. Мы не предполагали, что у Ионы и Хэнка будет свой ребенок, и мне было все равно, почему у них нет детей. Я просто относилась к ним, как к своеобразным барьерам, когда мне хотелось повидаться со своими сестрами. И, признаться, было очень удобно, что они заботились о моих девочках.

Я очень ясно осознала все это. Поняла я и то, как сильно теперь изменится отношение Хэнка и Ионы к моим сестрам. Я внимательно посмотрела на Мэриэлу и почувствовала ее растерянность. Новости не нравились ни ей, ни Грэйси. Они пытались заставить себя радоваться, но у них это плохо получалось.
Им можно было только посочувствовать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53232/229277

Переводчики: fiona2407