Готовый перевод A Bluer Shade of White / Более Синий Оттенок Белого: Глава 2

Эльзе опять приснился этот сон.

В нём был сильный мужчина, с руками рабочего. Он подкрадывался к ней, как охотник подкрадывается к дичи, спокойный и уверенный в себе. Его руки на её коже казались горячими, и её обычно летаргичное сердце отбивало в груди отчаянный ритм.

Очнувшись она почувствовала себя глупо. У неё уже не должно было быть таких снов, ей было двадцать семь лет. Эльза окутала себя льдом - платье с высоким воротником и длинными свисающими рукавами, всё связанно вместе её магией. Она смастерила себе новую ледяную корону, как обычно по утрам, изменяя её дизайн согласно своим причудам. Эта корона была символом её позиции в королевстве, каким никакие драгоценности быть не могли.

Завтрак, состоящий из сваренных вкрутую яиц и консервированного мяса, она съела в библиотеке, разбираясь с корреспонденцией - читая письма из дальних земель.Среди них была большая куча просьб о помощи, предложений союза, и несколько ложных любезностей, которые знатные люди, словно были обязаны слать друг другу.

Эльза всегда держала часть её силы сфокусированной на погоде, над которой у неё был по крайней мере частичный контроль. У неё до сих пор так и не получилось создавать ветер, хотя она и слышала теории о том, что она могла бы это сделать охлаждая и нагревая большие объемы воздуха. Нагревание вещей ей всегда казалось неестественным, часть её силы, которая каким-то образом ей не подходила. Ничего подобного тому, что произошло с Аренделом после того, как она поцеловала Анну шесть лет назад, когда весь залив из цельного льда превратился в чистую воду в течение часов, а снега растаяли за день, ей повторить не удавалось. Но она могла поддерживать погоду нейтральной и, по крайней мере, охранять подданных от штормов.

"С Олафом что-то не так", сказала Анна. Она стояла, опёршись о дверь в библиотеку, и сложив руки на груди. Если Эльза и не постарела ни на один день после коронации, этого нельзя было сказать о её сестре. В то время Анна была всего лишь восемнадцатилетней девушкой, молодой и наивной. Она только что спасла королевство и полюбила Кристофа. Анна обещала быть аккуратнее с ним, не спешить, как она очень часто делала, но затем шесть месяцев спустя они были уже женаты, а ещё пять месяцев спустя появился их первенец. Если бы Анна не была так сильно любима всеми в Аренделе, горожане могли всё подсчитать и неодобрительно покачать головой. Материнство заметно изменило её, сделало спокойнее. И вот на её лице начали проявляться еле заметные линии и складки, уже не осталось почти никого, кто бы назвал её лицо ребячьим - оно стало женственным, более серьёзным, чем раньше, но всё ещё скорым на улыбку и шутки.

"Не так?" спросила Эльза, как можно невиннее.

"Он читает детям книгу" сказала Анна.

"Он не умеет читать," ответила Эльза. Она отложила письмо, которым была занята. "Или по крайней мере, он никогда раньше не умел читать."

Двоим старшим детям Анны было четыре и пять лет, а младшенький был всё ещё младенцем. У них были собственные комнаты во дворце, расположенные подальше от серьёзных управленческих дел. Анна и Кристоф бывало заговаривали о переезде за город, но эти праздные беседы ни к чему ни приводили, за что Эльза была очень благодарна.

Анна и Эльза вместе стояли, наблюдая за тем, как Олаф читает детям. Он держал книгу вверх тормашками, но, похоже, несмотря на это читал. Это была детская книга, повествующая о дьяволе, сделавшем проклятое зеркало, и насколько Эльза могла судить, прочитанное соответствовало истории, которую она помнила. Как только дети её увидели, они вскочили и поспешили объять её за ноги.

"Тётя Эльза!" вскрикнул Бьёрн. "Почему ты никогда нас не навещаешь?"

"Я приходила к вам три дня назад" сказала Эльза. Она наклонилась и обняла их обоих. "Мы вместе пили чай, помните?"

"Но это было так давно!" сказала Герда.

"Поэтому я послала Олафа своим эмиссаром" улыбнулась Эльза. "Правда, Олаф?"

"Та-дам!" сказал Олаф. Какие бы изменения ни произошли в его голове, на его лице сияла всё та же одурманенная улыбка.

"Олаф, когда ты научился читать?" спросила его Анна.

"Вчера," ответил Олаф. "Это становится просто, когда понимаешь, что все слова сделаны из букв."

"Олаф, ты держишь книгу вверх ногами," сказала Эльза.

Олаф посмотрел вниз, на место, где его ветки обхватывали страницы книги. "Правда?" спросил он. "А что тут написано, если держать правильно?"

"Написано то же самое," ответила Эльза, "Надо читать сверху вниз и слева направо."

"Ууууу," сказал Олаф. Потом на мгновение затих. "Я не понял."

"Неважно," сказала Эльза. Потом взглянула на детей. "Идите послушайте, как дядя Олаф читает вам сказку."

"Но ты останешься поиграть с нами?" спросила Герда.

"Конечно," сказала Эльза. "Нам с твоей мамой просто нужно обсудить некоторые вещи, мы будем рядом."

Ребята вернулись и сели рядом со снеговиком, а в это время Эльза с Анной отошли немного вглубь коридора.

"Ты несчастлива," сказала Анна. Это было скорее утверждение, чем вопрос.

"Я... Я сейчас много чем занята," сказала Эльза.

Анна положила руку на плечо сестре. "Ты дорога мне, ты знаешь это. А твоя сила, твои эмоции иногда влияют на то, как она выражается. Я волнуюсь за тебя."

"С моей силой всё в порядке," сказала Эльза. "Я держу её под контролем. Я теперь ей так часто пользуюсь, что она для меня практически вторая натура. Сила хочет, чтобы ею пользовались, и я её использую."

"Что происходит с Олафом?" спросила Анна.

"Я его изменила," сказала Эльза. "Совсем немного. Я пыталась сделать его умнее. Это была идея герцога."

"Герцога Города Ласок? (прохвостов)" спросила Анна.
(Weasel [висел] англ. - животное ласка (которых разводят в Weselton'e), а также используется для обозначения изворотливых, предающих людей.)

"Веселтона," сказала Эльза, они уже не раз заводили этот разговор.

"Но они разводят ласок," сказала Анна, "Он должен называться Город Ласок."

"Они разводят циветов из-за их мускуса," сказала Эльза.

"А цивет - это вид ласки," гордо проговорила Анна.

"Нет, это не правда," вздохнув сказала Эльза. "Они ласки настолько же, насколько мангусты - ласки. Тебя можно простить за то, что ты считаешь цивета лаской, но всё равно - это невежливо называть этот город городом ласок (прохвостов). Они наши союзники."

Они обе обернулись к игровой комнате и молча прислушались к Олафу на мгновение. Анна просто веселилась, а Эльзе было просто обязательно начать сыпать фактами. Они были сёстрами и любили друг друга, но иногда было очень легко увидеть пропасть между ними и как сильно они были несовместимы.

"Ты действительно можешь это сделать? Сделать его умнее?" спросила Анна.

"Похоже, что да," сказала Эльза. "Это очень странное ощущение - заглядывать в его разум. Маршмеллоу и ледяные гиганты даже и близко не находятся по сложности. Чем дольше я глядела, тем больше я могла увидеть, и я почувствовала, что я просто могу наблюдать за ним вечно - всё время находя что-то новое в его мыслях. Все его воспоминания были там - с того момента как он был создан. И более того, там были наши воспоминания - мои воспоминания - о том дне, когда мы вместе его лепили. Такое ощущение, что это было вечность назад, правда?"

Они вместе немного постояли молча, пока Олаф читал детям сказки вдалеке.

"Зачем это делать?" спросила Анна.

"Не знаю," сказала Эльза. "Я уже давно чувствую, что обязана сделать что-то большее с моей жизнью. Да, конечно, герцог попросил меня, но это не всё."

"Что-то большее с твоей жизнью?" спросила Анна, приподнимая бровь. "Ты королева самого процветающего королевства на свете."

"И я ценю это, правда," сказала Эльза. "Королевство мне очень дорого, но иногда я смотрю на вас с Кристофом, на ваших детей и... вот."

Анна глубоко вздохнула. "Ты можешь говорить со мной об этих вещах. Вообще говоря, ты должна говорить со мной о таких вещах. Даже после того, что случилось после коронации, ты слишком прячешь свои чувства. И это неправильно, а с твоей силой... ну, мы знаем, что произошло в прошлый раз. Если ты хочешь детей, то всё, что нам нужно сделать - это найти тебе подходящего мужчину. А судя по тому, насколько ты важная личность это не должно быть-"

"У меня не может быть детей," мягко сказала Эльза.

Анна отступила назад. "Кто это сказал?"

"Три различные акушерки, все очень известные, и ещё один врач из Италии," ответила Эльза. "Моё тело холоднее, чем обычно, почти ровно тридцать градусов по шкале Лорда Кельвина. Все с кем я разговаривала об этом, сказали, что это маловероятно, что я смогу родить ребёнка, хотя некоторые расходились во мнениях о том, что будет главной причиной. Врач предполагал, что ребёнок будет мертворождённым, в то время, как две из акушерок сказали мне, что я скорее всего не смогу забеременеть. Помнишь, как мама рассказывала нам о женской крови? У меня никогда этого не было, ни разу в жизни, и свахи приняли это за очень плохой знак."

"О, Эльза," сказала Анна. Она обняла свою сестру. Эльза почуствовала, как по щеке Анны соскользнула слеза. "Почему ты мне не сказала?"

"Я уже давно подозревала, практически с тех самых пор, как мама с папой... с их кончины," сказала Эльза. "Я решила начать расспрашивать сразу после рождения Бьёрна. И, конечно, у тебя и так было полно забот, да и мне казалось несправедливым затмевать рождение твоего первенца моими плохими новостями. А после, я посчитала, что мне будет легче справляться с этим самостоятельно."

"Мы... мы найдём что-нибудь, какую-нибудь возможность. В мире столько разных вещей Эльза, столько чудес, должно быть хоть что-то," сказала Анна. Она уже плакала, и Эльза не знала, что можно было сделать, чтобы утешить её.

Это было хорошо - расскзать кому-то, сбросить этот груз с плеч. Анна ничего не могла сделать, как-то исправить ситуацию, но по крайней мере она могла сочувствовать. Эльза слушала, как Олаф читает детям ещё одну сказку в детской, пока Анна плакала. Герцог говорил о прогрессе и развитии, но для Эльзы это было чем-то более глубоким и первобытным - надежда, что она сможет создасть что-нибудь, что переживёт её. У неё были другие проблемы, но Эльза знала, что они малы и жалки, скорее продукт её собственных размышлений, чем реальная причина жаловаться.

Однажды, четыре года назад, она принимала во дворце огромный бал, которые Анна так любила. Эльза танцевала медленный вальс с прекрасным принцем из далёкого королевства, и на протяжении всего танца они разговаривали, скользя вокруг Большого Зала, плавно порхая вверх и вниз. Она говорила о ледяном саду, который она содержала недалеко от дворца, наполненном скульптурами, которые она сделала сама, а принц рассказывал о его многочисленных сёстрах и прогулках на лошадях, на которые они ходили всей семьёй.

После, они удалились вместе на один из балконов, и смотрели наружу на Кристальное Море. Они говорили ещё немного, и затем она повернула к нему её лицо, а он повернулся к ней, и они поцеловались. В двадцать четыре года это был её первый настоящий поцелуй. Эльза почувствовала стеснение, и отстранилась он него, и сразу же увидела выражение его лица, мгновенно сокрушившее её дух. Он думал о том, какими холодными были её губы, и думал на что было бы похоже - целовать только эти губы до конца дней. Он разочаровывался в ней.

Эльза очень хорошо понимала двусмысленность выражения "Снежная Королева". Возможно это были ещё менее утонченные мысли, выразившиеся лице принца, ставшем хмурым после поцелуя с ней.

Позже от группы людей, с которыми был этот принц, она услышала смех, сопровождавший фразу "холодная рыба". Анна пыталась убедить её в обратном, но она знала, что было предметом их разговора. Это была мимоходная жестокость, которую она не могла забыть очень долго.

Эльза мечтала о возможности изменить себя с той же лёгкостью, с которой она изменила Олафа. Если бы она только могла вскрыть свой разум и удалить из него все тревоги и всю неуверенность, все плохие воспоминания, обиду на родителей, за то, что они держали её взаперти, её злость на троллей, которые удалили воспоминания Анны и направили их жизнь по опасному пути...

На сегодня, улучшения Олафа должно быть достаточно. Возможно она сможет создать более прекрасный Арендель и это заполнит пустоту в её сердце.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53302/229614

Переводчики: efim