Готовый перевод Robin Hobb - Fool's Assassin / Робин Хобб - Убийца Шута (полный текст): Chapter 8 - The Spider's Liar

Глава Восьмая

Логово паука

Итак, как и прежде, я обращаюсь к тебе за советом. Хоть ты и шут, но именно ты всегда давал мне самые мудрые советы. Я знаю, что это невозможно, но всей душой жажду снова посидеть и подумать рядом с тобой. Тебе всегда удавалось посмотреть на клубок придворных интриг и указать мне, где запуталась каждая нитка, проследить путь от петли палача до его подстрекателя. Мне мучительно не хватает твоей проницательности и твоей дружеской компании. Ты никогда не был воином, и все же, когда ты прикрывал мой тыл, я чувствовал себя защищенным, как ни с кем другим.

Но также я признаю, что ты ранил меня, как мало кто другой смог бы. Ты писал Джофрон? Но не мне? Если бы за все эти годы мне пришла хотя бы весточка от тебя, то по крайней мере мне было бы куда отправлять эти бесполезные строки. С вестником или птицей я мог бы отправить их тебе и представлять, что в неком далеком времени и месте, они достигли тебя и ты вспомнил обо мне. Тебе известна моя природа. Из кусочков и зацепок я составляю картину, в которой ты намеренно не пишешь мне, чтобы я никак не мог добраться до тебя. Почему? Что мне остается думать, кроме как, что ты боишься, что я каким-то образом разрушу твои труды? Исходя из этого, я должен задуматься, неужели я всегда был для тебя лишь этим - просто Изменяющим? Оружием, которое ты беспощадно использовал, а, отложив, побоялся, что оно может навредить тебе и твоей работе?

Я нуждаюсь в друге, но у меня нет никого, кому я мог бы признаться в своих слабостях, страхах, ошибках. Молли любит меня, а Би нуждается в моей силе. Я не смею признаться ни одной из них, что мое сердце разбивается, когда я вижу, что Би продолжает быть пассивным ребенком. И вот мои мечты о ней развеиваются, и я боюсь будущего, в котором она навсегда останется неразвитой и больной, но кому я могу признаться в своей боли? Молли, которая не чает в ней души и отчаянно настаивает, что со временем она все наверстает? Она словно не понимает, что наш ребенок кажется менее разумным, чем цыпленок двух дней от роду.

Шут, мой ребенок не смотрит мне в глаза. Когда я касаюсь ее, она отстраняется так далеко, как может. Однако недалеко, потому что она не может переворачиваться, и даже поднимать голову. Она не производит ни звука, кроме плача. И то не часто. Она не держит свою мать за палец. Она пассивна, Шут, скорее растение, чем ребенок, и это каждый день разбивает мне сердце. Я хочу любить ее, а вместо того падаю духом, представляя ребенка, которого нет, которого я вообразил. И вот я смотрю на мою Би и страстно желаю, чтобы она стала той, кем не является. Той, которой, вероятно, она никогда не будет.

Ох, не знаю, что бы меня утешило, разве что возможность сказать вслух эти слова и не увидеть отвращения от моей бессердечности.

Вместо того, я пишу эти строки, а после они предаются огню или теряются в беспорядке других бесполезных размышлений, которые я с одержимостью записываю ночами.

Я ждал месяц прежде чем отправиться в Баккипский замок выяснять отношения с Чейдом и леди Розмари.

В те дни в поместье было спокойно, оно было наполнено обычной суетой каждодневной жизни. Моя маленькая дочь хорошо ела и спала, как утверждала Молли, также мало как и любой новорожденный, мне казалось, что меньше просто невозможно. Однако ночью она не будила нас плачем. Напротив, она лежала тихо и спокойно, открыв глаза и устремив взгляд в угол комнаты. Она все еще спала укрытая между мной и Молли, а все дневные часы находилась под наблюдением матери.

Би росла, но очень медленно. Она была здорова, но Молли призналась мне, что Би не делала того, что могли делать дети ее возраста. Поначалу я не обратил внимания на ее беспокойство. Для меня Би была маленькой, но совершенной. Когда я заглядывал к ней в колыбельку, она смотрела на потолок своими голубыми глазами, и мое сердце пронзала любовь.
- Дай ей время, - сказал я Молли. - Она все нагонит. Я выкормил немало слабых щенков и видел, как они становились самыми ловкими гончими в стае. Так будет и с ней.

- Она не щенок! - упрекнула мня Молли, но, улыбнувшись, добавила: - Она долго была во мне и все равно появилась маленькой. Может быть, ей нужно больше времени, чтобы подрасти и теперь, когда она родилась на свет.

Не думаю, что она поверила моим словам, но они все же ее утешили. Тем временем дни шли, и я не мог не замечать, что мой ребенок не меняется. Через месяц она стала чуть больше, чем когда родилась. Поначалу служанки делали замечания о том, что она "хороший ребенок", спокойный и тихий. Но вскоре, они перестали что-либо говорить, а их лицах наполняла жалость. Во мне рос страх, что наш ребенок слабоумен, хотя у нее не было всем известных признаков слабоумия. Язычок помещался во рту, глаза и уши соответствовали пропорциям маленького личика. Она была мила, как куколка, так же мала и неотзывчива.

Тогда, я не решился это признать.

Вместо этого, я сосредоточился на шпионе, которого Чейд подослал в мой дом. Втайне во мне закипал гнев. Вероятно, пищей ему служил страх и ужас, в которых я не признавался сам себе. Я долго обдумывал ситуацию. Я не хотел выяснять отношения с Чейдом при помощи Скилла. Я сказал себе, что должен лично увидеться с ним и дать ему понять, что я не тот человек, с которым стоит играть, когда дело касается моего ребенка.

По прошествии четырех месяцев, убедившись, что дома все спокойно, я придумал оправдание, чтобы посетить Брашбэнкс. По легенде я хотел взглянуть на жеребца, который, как я слышал, там был. Я обещал Молли вернуться так скоро, как смогу, собрал теплые вещи для холодной поездки и выбрал в конюшне непримечательную гнедую кобылу по имени Салли. Она была поджарой, шла, легко покрывая мили и не имела намерения испытывать своего седока. Я решил, что это прекрасная лошадь для путешествия в Баккип.

Я мог бы воспользоваться Скилл-колоннами для путешествия, но тогда мне бы пришлось где-то оставить лошадь. Я сказал себе, что не хотел вызывать любопытства, и хоть мое дело к Чейду и было срочным, но все же не настолько неотложным. Я признался себе, что боялся воспользоваться порталом. С тех пор как я совершил путешествие через камни к постели больного Чейда, меня тянуло повторить эксперимент. Если бы я был моложе и не столь опытен во владении Скиллом, я бы подумал, что мной движет любопытство и жажда знаний. Но мне было знакомо это чувство: это был голод по Скиллу, желание воспользоваться магией, просто ради того, чтобы почувствовать, как ее возбуждение проходит сквозь меня. Нет, я не стал вновь рисковать и совершать путешествие через камни. Тем более, когда начал подозревать, что Чейд следит за ними, и ему станет известно о моем прибытии.

Я же намеревался удивить старого паука. Напомнить ему, что чувствуешь, обнаружив, что кто-то обошел твои защитные меры.

Я ехал с раннего утра и до позднего вечера, жуя на ходу вяленое мясо или овсяные лепешки, и спал у обочины дороги. Мне многие годы не приходилось совершать столь трудного путешествия, и моя ноющая по утрам спина напоминала мне, что даже в молодости это не было комфортно. Тем не менее, я не останавливался в гостиницах и не задерживался в маленьких городках, мимо которых проезжал. Спустя день после того, как я покинул Ивовый Лес, я переоделся в незаметную одежду торговца. Я сделал все, что мог, чтобы никто не обратил внимания на одинокого путника, не говоря о том, чтобы никто не узнал во мне Тома Баджерлока.

Я рассчитал время путешествия так, чтобы прибыть в Баккип поздно ночью. Я нашел опрятную маленькую гостиницу на окраине Баккипа и заплатил за комнату на одну ночь для себя и за место в стойле для своей лошади. Я сытно поужинал запеченой свининой, компотом из сушеных яблок и темным хлебом и отправился в свою комнату.

Поздно ночью я тихо покинул гостиницу и пустился в длинную прогулку до Баккипского замка. Я пошел не к одним из ворот, а к тайному ходу, который обнаружил, будучи учеником Чейда. Дефект в стене "починили", чтобы обеспечить скрытый вход и выход из замка. Колючие кусты, служившие маскировкой, разрослись как никогда, и моя кожа, и мой камзол были изрезаны еще до того, как я добрался до камней стены и протиснулся в обманчиво узкую щель, которая обеспечивала проход в Баккип.

Однако преодолеть внешнюю стену было лишь первым шагом. Я был внутри стен замка, но не в самом замке.

Он был глуп. - Что привело тебя сюда?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53608/273025

Переводчики: onyxjungle, igorShap