Готовый перевод «Thunderer» by Felix Gilman / «Громовержец» Феликс Гилман: 8

ГЛАВА 8
Перед тем как решить, что в «Чёрной луне» до сих пор безопасно, Джек целый день наблюдал за ней с противоположной крыши. Увидев, что Фисс с Эйденом вернулись после рабочего дня, он через несколько минут последовал за ними. Их радушный приём его удивил.

- Мы, было, думали, что тебя сцапали, - сказал Фисс. – Где ты был?

- Поднимался выше в Тор.

- Ты рехнулся? Там кишит стражей.

- Да уж, теперь-то я это знаю.

- Впрочем, ты вышел сухим из воды, - сказал Эйден.

- Лучше, чем просто сухим: пока на меня здесь охотились, я прятался в их собственном дурацком храме. Смотрите, что я прихватил, – Джек вытащил из куртки яркий украденный клинок и покрутил его запястьем. Фисс с Эйденом подтянулись оценить.

- Так как, меня до сих пор ищут? – спросил Джек.

- Тебе свезло. Их не видно уже несколько дней.

Какой-то черноволосый парень протиснулся мимо Фисса и встал перед Джеком. Пожалуй, он был его ровестником, только крупнее и уже имел размах плеч взрослого мужчины и густые чёрные брови. Джек его не узнал.
- Это он? – спросил мальчишка.

Какая-то девочка в голубом платье воскликнула:
- Не больно-то он похож. – Джек не узнал и её. «Если уж на то пошло, - подумал он, - в комнате полно незнакомых детей».

- Это тот самый малый, хошь верь, хошь нет, - сказал Фисс. – Джек, они смерть как хотели с тобой увидеться.

Черноволосый мальчишка ухмыльнулся и хлопнул Джека по плечу.
- Дом Барботин, нихрена себе. Расскажи нам о нём.

Старшего мальчика звали Намди. Он сбежал из работного дома на 34-й Известковой улице.
- Забрал с собой эту компанию, - сказал он, показывая на горстку грязных ребят. – Все мы работали во дворе, раскалывали камни. Не самое худшее из мест, где мне доводилось бывать. В смысле, работёнка непыльная, правда. Однажды я побывал в Кинжальном Ряду, так там хозяин, бля, прям сумасброд какой-то. Но когда у нас над головами пролетела эта хрень, я просто почувствовал… ну, не знаю. Я ощутил какой-то свет, не мог всё это больше терпеть. Мне захотелось свободы. Я прямо таки должен был убежать.

- Так ты… - начал Джек.

- Нет, не так как ты, даже близко. Я просто дал хозяину по башке, и мы свалили, перемахнув через стену.

Девочка в голубом платье сказала:
- Я Бет. Эти девочки со мной. Не думайте ничего лишнего, парни, они здесь не для вашего удовольствия, а в поисках убежища. Фисс позволил нам остаться. Значит так: мы ушли из дома Мамы Фоссет. Та же история, что у Намди, ну, более или менее. Там было тяжело, но нас всё устраивало до недавнего времени. Тот бог! Ну, вы знаете, какой он, я должна была стать как он. Свободной.

- Во-во, - подтвердил Намди, - так оно всё и было.

- Так что в ту же ночь мы украдкой вылезли из окна и прятались, пока нас не прекратили искать, - продолжила Бет.

- Здесь, Джек, ребят вроде них куда больше, - сказал Эйден. – Они по всему городу. Начали появляться сразу после тебя. Все вырвались из той или другой дыры, либо удрали от хозяев.

- Хлопотный нам выдался денёк, - сказал Фисс. – Явились эти двое бездомных, и ни в какую не уходят. Мы рассказали им о тебе, а они решили, мы всё выдумали. Ну кто сбегает из Барботина?

- Причём здесь Барботин. Ты же улетел, - сказала Бет. – Улетел с Птицей. Расскажи нам снова, каково это.

Как Джеку передать свои ощущения? Таких слов не существует. Когда это случилось, оно отнюдь не казалось тем, для чего можно придумать название. Подобное никогда не повторишь, да и не разделишь, так что какой прок в словах?

Тот корабль, удивительный корабль, что произвольно поднялся и улетел вместе со своей командой, не в счёт. Неужели такое возможно?

Взамен рассказа Джек пообещал:
- Может, потом, - и, повернувшись к Фиссу, предположил, – их, должно быть, тоже ищут. Если их… нас… так много, обязательно должны искать.

- Разумеется, - ответила Бет. – Только вчера схватили девочку. Она пыталась украсть еду на рынке Клейм, и её сцапала стража. Наша Кайтлин всё это видела. Они не зевают, всё верно. Теперь нас слишком много. «Граждане ужасно озабочены», - жеманно передразнила она.

- Они нас скоро опять поймают, - сказал Намди. – Нас всегда ловят, и возвращают обратно. Хотя, свобода стоит порки, даже если она на чуть-чуть.

- Нет, - заявил Джек, - ни за что. Никто не вернётся.

С ними было сложно совладать. В конце концов, Джека окружали просто буйные, непослушные дети, – он оказался чуть ли не самым старшим. Весь фокус в том, пришлось объяснять Джеку снова и снова, что нельзя выходить всем скопом. Больше нельзя. Нельзя, если они намерены сохранить свободу. Нельзя больше делать, что вздумается. Стража переловит их одного за другим.
– Кто-то же должен работать на мануфактурах, верно? – сказал им Фисс. – Вот для этого вы им и нужны, парни и девчонки. Они вернут вас назад - моргнуть не успеете.

- Так и есть, - подтвердил Джек. - Слушаете меня? Теперь придётся проявлять осторожность. Так что побудьте-ка вы все денёк здесь. Клянусь, мы поделимся тем, что принесём. Ну а вы - охрана. Вам придётся остаться и всё время смотреть в оба, поняли? Это важно.

Не сразу он приучил их к порядку, заставил понимать, что раз уж они хотят остаться в "Чёрной луне" им придётся играть определённые роли и выполнять определённые обязанности. Меж тем одного или двух ребят поймали. Впрочем, они вовремя изменились.

То как основательно они преобразились изумляло Фисса. Он поднялся на крышу, чтобы найти Джека, у которого вошло в привычку сидеть здесь вечерами, и сказал:
- Они даже больше не жалуются. Вернулись мальчишки, которых мы посылали на Семиколёсный рынок. На ночь выставлены часовые. А жалоб ни одной. - Он вздохнул, - сам знаешь, я пытался говорить ребятам то же самое, но они либо просто забывали, либо говорили "нет", и их снова ловили. Раньше они ко мне никогда не прислушивались.

Они прислушивались к Джеку. Он был тем героем, что вырвался из неприступного Дома Барботин. Его коснулся бог-Птица. Именно он говорил с ребятами по ночам, рассказывая истории о Птице, Нессене и Лавилокане, как будто он какой-нибудь священник, как будто он миссионер, а не только их лучший вор. А ещё Джек умел летать. Он сказал, что вообще-то не умеет, однако малыши ни в какую не слушали, и думали, что он лишь ждёт своего мгновенья взлететь.

Дети прислушивались к Джеку, а Джек прислушивался к Фиссу. Когда его посадили под замок, Джек был так мал. Каждый день ему что-нибудь напоминало о том, как много он не знает о городе. Он нуждался в Фиссе. Например, именно Фисс знал, как сбыть ворованное. Джек раз или два ходил с ним и наблюдал, как Фисс ведёт дела с суровыми мужиками, что продают и покупают на задворках кабаков в гавани Ар-Мауф, или в сомнительных подсобках магазинов у торговцев предметами мужского туалета из Округа. Фисс общался с этими людьми уважительно, но бесстрашно, в непринуждённой, уверенной и в то же время шутливой манере. Джек считал, что тот себя ведёт очень по-взрослому. Сам он так не умел.

Именно вокруг Фисса в своё время собрались люди. Фисс стал первым... а ещё Эйден, который не покидал его никогда и, кажется, с ним и сбежал, хотя ни один из них не хотел говорить откуда или почему. Спокойный, задумчивый Эйден и добрый, благоразумный весельчак-Фисс явно не обычные уличные дети. Такие черты характера редки при той жизни, что они ведут. Они сумели сделать из "Чёрной луны" дом и убежище для всех беспризорников, что проходят мимо, но им не достаёт силы и твёрдости, чтобы обуздать ребят. У Джека эта сила есть, лишь бы они ему помогали.

И именно Фисс начал называет его Джек Шёлк из-за его странной рубашки, пронизанной яркими нитями. Имя к нему прилипло. Пожалуй, оно устраивало Джека. Сперва, он, было, принял его за шутку на свой счёт, потому что у Фисса всё звучит как шутка, зато остальные восприняли его не так. Они восприняли его серьёзно, словно он какой-то герой, легенда. Джек знал, что ему придётся соответствовать.

***

Пошли разговоры: люди Шёлка живут хорошо, у них есть еда, одеяла и даже деньги, они могут предложить защиту. Пришли новые дети. Они хотели пристанища, а ещё все они хотели увидеть чудо-парня собственными глазами. В тот же необыкновенный день, что и Джек, большинство вырвались из работных домов либо сбежали: кто от ученичества, кто из семей, кто от сводников.

Среди них были Мартин и Эр, ещё двое с Известковой улицы. Они последовали за Намди через забор, но затем отделились на улицах. Намди с гордостью тотчас взял их под своё крыло, замолвив за них словечко. Они, похоже, не возражали, поскольку и так были благодарны за место, где можно остаться.

Турик раньше был подмастерьем у плотника из Масс Хау. Он не знал, что такое цепи, по крайней мере, телесные: ему-то и пришлось лишь выглянуть из окна на Птицу, которая исчезала в голубой дали среди облаков, отбросить инструменты, прихватить дневную выручку и выбежать из двери.
- Он спятил, - сказал Намди. - Работа хорошая. Кто от такой откажется?

- Он выполняет свои обязанности, - ответил Джек. - Займись своими.

Лаура и Элси сбежали из борделя в Округе. Вряд ли им было больше двенадцати-тринадцати лет. Джек испытывал чувство вины, глядя на их тощие тела, и попросил Бет присмотреть за ними.
- А я чем по-твоему занимаюсь? - спросила она. - Позаботься-ка лучше, чтобы к ним никто не приставал.

Джек слышал много других историй о побеге, но его была самой необычной. Ему снова и снова приходилось повторять свой рассказ. Все кто сбежал в день Птицы невольно ему верили. Беглецы чувствовали себя так, будто сделали это сами.

Однажды стража решила обыскать остовы заброшенных зданий на улице Мура. Ребята успели перелезть через ограду и спрятаться возле канавы внизу. Что-ж, их часовые были на высоте - здорово.

Приходили не одни беглецы. Некоторые привыкли собирать милостыню. Таким Шатлоу подходил плохо: здесь не спешили развязывать кошельки. Нищих покрывали болячки, они были слабыми. Хотя их принимали, но Джек не позволял вымаливать подаяние, и тем приходилось учиться воровать. Джек хотел, чтобы у них появилось чувство собственного достоинства.

Что ж, были и те, кто побывал в других шайках, кто пришёл в "Чёрную луну" ради защиты от врагов. Первый прибыл из Четвёртого округа, где его сотоварищи жили в канализации, копаясь в городских отбросах, пока их не выгнало Непорочное Пламя. День за днём приверженцы Пламени громили имущество шайки и жестоко избивали её членов, пока те не присоединялись к ним или сбегали. С той же историей приходили и другие: кто из Округа, кто из Барбери.

- Пламя? - спросил Джек у Фисса.

- Неужто ты не знаешь? Я понимаю, ты во многом не смыслишь, но это-то ты должен знать из своих книг. Они чокнутые сыновья Тибра.

На уроках в Доме нам рассказывали о Непорочном пламени. Его последователи противопоставили себя церкви Тибра. Что-то вроде культа, только сплошь из детей, будто какая-то шайка. Основоположником был один безумный монах то ли Вилар, то ли Волар. Они одевались в белые рясы и ходили с факелами. Церковь Тибра предала их анафеме и заставила заткнуться. Но они то и дело возвращались, и всегда были детьми: в Доме говорили, что Непорочное пламя - одна из ересей, от которых нас там защищают.

- Как скажешь. Важно то, что они не только в книгах. Последователи Пламени теперь по всему городу, по крайней мере, в последнюю пару лет.

- Слышал, на сей раз они начали с Градоборья, - сказал Эйден, - там, в лабиринте туннелей.

– Но их можно увидеть повсюду, – вмешался Фисс. - Они поджигают собственность: бордели, игорные дома, пивные, закусочные. Уничтожают в огне книги, музыку, то, что приносит человеку радость. Занимаются очищением мира. Сам я их никогда не видел, но говорят, что они похожи на злых духов. Говорят, их как будто снедает пламя.

- Многие ребята хотят к ним присоединиться, - сказал Эйден - В этом городе многие желают видеть, как горят чужие утехи.

Проходили дни заполненные повседневными делами, однако ребята продолжали судачить о Пламени. Говорили, что адепты Пламени обривают свои головы, чтобы невозможно было отличить мальчишек, от девчонок. Говорили, что те приходят словно призраки, пылающие огнем, и убивают, и лупят, и жгут. Говорили, что они могут проходить сквозь стены, растворяться в дыму, что они бессмертны. Одни дети рассказывали о Пламени с ужасом и слезами, другие - с завистью. Все истории собственныех побегов, личной смелости, надежд на свободу меркли в сравнении с бесконечным обсасыванием страхов, вызванных белыми одеждами

Понимание, что таким образом они загоняют себя в угол собственным страхом, беспокоило Джека. Он просиживал на крыше, пытаясь понять как сломать эти барьеры. Джек понимал, что это урок, который следует извлечь из тех вещей, что выделывает Пламя.

Однажды вечером, призвав их всех на чердак в Луне, он стоял у окна, в обрамлении умирающего уличного света.

Я слышал ваши разговоры - Пламя то, Пламя сё. Я понимаю, некоторые из вас думают присоединиться к ним. И я знаю, некоторые из вас здесь, чтобы просто спрятаться от них. Вроде как Пламя владеет этим городом. Ладно,ну а кто же тогда мы? Никто?

Они возмущенно загомонили

- Мы вырвались отовсюду. Мы все получили знак, мы приняли его и мы вырвались из всего, полностью. Никто не может вернуть нас обратно, если мы не хотим этого. Мы можем взять все, что ни пожелаем. Кто страшится Пламени?- Никто не откликнулся - У них униформа, у них название и выдумаете, это делает их какими то особенными. Мы особенные. Не они.

Младшие повеселели. Старшие смотрели скептически. Все это было настолько грандиознее, лучше, больше, и очевидно правильнее в его мыслях, чем он мог выразить словами. Его рот пересох. Однако они чувствовали его волнение и пристально наблюдали за ним.

- Итак, вот что я думаю об этом: я думаю, нам тоже нужно название.

Джек развернул рисунок летающего корабля из Эры и поднес его к свету. - Знаете что это такое?

Несколько малышей вскинули руки. - Это корабль Графина.- сказал Намди. - Я его видел.

Неверно. Это наш знак. Наш. Намди, ты помнишь день, когда ты свинтил с Известковой улицы. Бет, ты помнишь? Турик, помнишь, когда ты сказал своему Мастеру чтобы он засунул сей предмет себе в задницу. Это тот же самый день, когда сей предмет взлетел. Та самый предмет, который сделал нас свободными и сделал это даром. Я тоже видел его, над Тором. Он невероятен. Он может идти куда угодно. Никто не может ни остановить ни тронуть его. Подобно тому, как никто не может ни тронуть ни остановить нас. Никто, если мы продолжим движение.

Намди усмехнувшись кивнул - Он изумителен.

Тот же день когда мы все сбежали. Тот же предмет, который собрал нас всех вместе. Он изумителен. Он - грядущее. Он станет нашим знаком.

Все воззрились на него. Светлые лица в тени чердака. Он не был уверен, что сказать дальше, поэтому повторил, но уже громче: -Это- наш знак.

Он передал рисунок Фиссу, смотревшему на Джека с любопытством и без слов передавшему рисунок Эйдену, который поделился им с Бет. Затем подтянулись остальные, глядя то на рисунок, то на Джека. Громовержец и Громовержцы. Не просто воры или бродяги. Это должно стать их названием и их силой: они тоже будут изумлять. Джек был очень взволнован. Он решил, что им понравилось. Это было начало.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53738/232234

Переводчики: Neperditi, elenaougrumova, tamika