Готовый перевод «Thunderer» by Felix Gilman / «Громовержец» Феликс Гилман: 10

ГЛАВА 10
На следующее утро Арджун проследовал за Хиди в крепость маркиза Мансонжа, который, словно плюмаж шлема, венчал арку Диоритового* моста. Повсюду висели пурпурные и серебристые знамёна. солдат на воротах, также одетый в пурпур и серебро, сунул Арджуну под рёбра бронированный кулак и вытолкнул обратно на улицу, заявив, чтобы тот, если уж невтерпёж, отнимал время у кого-нибудь другого.
_____________________________
*Диорит - горная вулканическая порода, строительный и поделочный материал.

На следующий день Хиди направил его в парламент Масс Хау, и Арджун весь день простоял в очереди перед его бесстрастной бронзово-красной тушей. Казалось, очередь движется не быстрее мёртвых сановников, вырезанных на стенах. Вечером полиция погнала всех прочь. Арджун засомневался в советах Джироламо.

Он прогулялся в Четвёртый Округ. Остановился на краю пересохшего канала и прислушался к стайке детей, возящихся в грязи. Они собрались в кружок и хором запели. Что-то про чуму; один за другим дети хлопали в ладоши и хохоча покидали кружок, падая на спины. Арджун узнал мелодию - упрощённая версия гимна, который пели канторы Лавилокана наверху в Гошен Торе. Заметив, что он за ними наблюдает, дети бросились врассыпную.

Вечером он присоединился к народу на Хоральной Пустоши, собравшемуся на карнавал, устроенный графиней Илоной. Толкающуюся локтями толпу развлекали клоуны и глотатели огня. Над головами рвались фейерверки. Для более чинной публики на западном краю Пустоши играл оркестр графини. Арджун потихоньку пристроился сзади, чтобы послушать.

Когда последние лучи покинули небосвод, оркестр перешёл к финальному торжествующему крещендо "Священного Танца" Карпинского - грохоту цимбал и рокоту барабанов; а над холмом из-за Обсерватории по небу зловеще надвигался "Громовержец". Его тёмные очертания, исчерченные фейерверком, зависли над Пустошью. На мгновение Арджуну показалось, что он вместе с толпой покидавшей тёмную Пустошь очутились глубоко под водой и смотрят вверх. Оркестр смолк, когда корабельные пушки подхватили медленный, дробный ритм одновременно торжественный и грозный.

По возвращении он обнаружил, что мадам Дефур обихаживает своих постояльцев в саду, где при слабом свете свечей она затеяла натужный флирт с Хиди, а остальные сидели за столом и вели беседу ни о чём. У Арджуна не оставалось иного выбора, как присоединиться к ним. Он спросил Хейкока, как у него прошёл день.

- Чертовски паршиво. Пешком дошёл до самого Тин Уолда и весь день просидел в каком-то богами проклятом кафе, пока этот извращенец не подбежал спросить, будет ли сэр заказывать что-нибудь ещё, и я убрал оттуда свою задницу, что и не удивительно, ведь я ограничен в средствах, так как прождал весь день покупателя на копию "Arcana Caelestia"; если бы её удалось продать, то я бы обеспечил себя надолго едой и выпивкой и смог бы чуть дольше влачить свои паршивые дела, а этот ублюдок так и не явился, весь день к чертям.

- "Аркана Целестия"?

- Интересует?

- Не особенно. Просто никогда о ней не слышал. Меня заинтересовал язык. Аркана звучит, как...

- Не интересует. Что вас вообще интересует? Хиди говорит, что вы просто, как старпёр, шляетесь по округе и целыми днями слушаете музыку.

- Как я и говорил, я представляю свой орден перед властями Арарата в надежде наладить торговые связи между нашими...

- Чушь. Вы что-то ищете. И не похожи на торгового представителя, я про ваш внешний вид. А судя по тому, что я слышал, вы не "представляли ваш орден" никому кроме кучи уличных музыкантов и прочего уличного отребья, которые на большой араратской лестнице стоят, скажу я вам, на ступень ниже книготорговцев, которые, смею утверждать по собственному опыту, по-правде глубоко погрязли в дерьме. Хиди поверил вашей байке, потому что он слишком узкий специалист, чтобы определить даже малейший ореол власти, которого у вас нет, поэтому он видит только вас. Но я-то вижу. Это моя работа. Расскажите, и, может быть, я смогу найти вам это.

Арджун рассказал. Он выложил всё с облегчением. Он никому не говорил об истинной цели своей миссии. Но так на него надавили впервые, а почему бы и нет?

Тем временем Хейкок сменил тему, затеяв дискуссию с Норрисом и Клементом о каком-то спортивном состязании: команда графини неожиданно победила команду Синдиката Рабочих Агдона на стадионе «Око Ургоса». Какая-то игра с мячами и, кажется, пиками. Арджун не совсем понял правила. Также, как старина Норрис, хотя тот и старался. При всякой попытке бедного тщедушного человечка сойтись во мнении с Хейкоком, которую он совершал в собачьем стремлении угодить, заикаясь и теряя дар речи, Хейкок резко менял точку зрения, категорически отрицая все, что ранее утверждал с равной горячностью, до тех пор пока c пятнистого Норрисова лица не закапали слезы и сопли, а Клемент не зафыркал противным смехом.

Утром Хейкок перехватил Арджуна в коридоре и вручил список книг, которые могли бы пролить свет на его затруднения. Все что-либо и кем-либо написанное об отношении города к его богам: Детектив Снов, Трущобы и Звезды, Экстраполяции Лодвика, Размышления Варарди, Загадки и их Загадыватели, Неназываемые Зверогоьловые.
- Какими языками владеете? - спросил Хейкок. - Туваром, в самом деле? Акашиком тоже? Так это по горло работы, но мы то готовы? Есть намного больше того, что я принес. Дай-ка мне подумать.

К сожалению Арджуна, денег у него не было. На самом деле не было, сказал он Хейкоку, ему очень жаль. И ему действительно было жаль. Он смотрел вниз на лысую голову Хейкока, разлинованную, словно большой палец. Глубокие бороздки, казалось, раздраженно шевелились. Хейкок в задумчивости утопал.

Он протопал все дорогу до улицы Катона, и района Фойл, волоча за собой тяжеленный потрепанный чемодан, рыча и плюясь на тех, кто попадался ему на пути и мешал его передвижению. Это был конец месяца и у него назначена встреча с профессором Гольбахом. Гольбах щедро выдавал Хейкоку деньги для проезда в экипаже. По своему обыкновению, Хейкок прикарманил деньги и решил прогуляться, и к тому времени, как он взобрался на холм, он пребывал, по своему обыкновению, в отвратительном настроении.

Они встретились в саду особняка Гольбаха и расположились у пруда. Вокруг особняка суетились худые, бледные ученые, модно растрепанные артисты, разнообразные молодые женщины. Умные, элегантные люди, среди которых Хейкок торчал словно синяк на белоснежной коже. Все это: и Гольбахова манерность, и привычка ожидать, что специалисты, подобные Хейкоку, имеющие также другие неотложные обязательства, учитывая их профессиональные достоинства, будут посещать их на дому, было оплачено Графиней за оказанные услуги. (позже)

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53738/232236

Переводчики: Khalifstork, elenaougrumova