Готовый перевод Harry Potter 1 / Гарри Поттер 1: Гарри Поттер

Гарри Поттер и Философский Камень

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мальчик, который выжил

Мистер и Миссис Дурсли, проживающие в доме номер 4 по Тисовой улице, очень гордились собой, говоря всем, что они совершенно нормальная семья, слава богу. От кого угодно, только не от них вы могли бы ожидать, чего-нибудь необычного или ненормального, потому что они старались держаться подальше от всякой ерунды.

Мистер Дурсль был директором фирмы "Граннингс", которая производила дрели. Он был крупный, солидный мужчина, у которого почти не было шеи, зато были очень большие усы. Миссис Дурсль была худой блондинкой, но её шея была вдвое длиннее, чем надо, что для неё было весьма кстати, ведь она любила подглядывать за соседями через забор. У Дурслей был сынишка по имени Дадли, и они считали, что нет на свете мальчика лучше.

У Дурслей было все, о чем они мечтали, если бы не секрет и снедающий страх, что кто-нибудь его раскроет. В глубине души Дурсли не сомневались: стоит кому-то узнать о Поттерах – жизнь кончена. Миссис Дурсли несколько лет не встречалась с миссис Поттер, своей родной сестрой. Притворялась, что у нее вообще нет сестры, поскольку что сестра, что ее никчемный муженек какие-то анти-Дурсли, если можно так сказать. Просто дрожь брала при мысли, что скажут соседи, встретив Поттеров на улице. К тому же у них тоже маленький сын, о котором Дурсли знали, но никогда не видели. Еще одна веская причина держаться от Поттеров подальше – не хватало, чтобы Дадли водился с подобным мальчишкой.

Когда мистер и миссис Дурслей проснулись утром скучного, серого вторника - того самого дня, когда начинается наша история - в пасмурном небе за окном не было видно ничего такого, что дало бы основания предполагать, что вскоре произойдут таинственные, загадочные события. Мистер Дурслей гудел что-то себе под нос, выбирая на работу галстук поскучнее, а миссис Дурслей торопливо досказывала вчерашние сплетни, одновременно впихивая Дудли в высокий детский стульчик.

Никто из них не заметил большую, рыжевато-коричневую сову, пролетевшую мимо окна.

В пол восьмого, Мистер Дурслей подхватил свой портфель под мышку, клюнул Миссис Дурсли в щеку, и хотел было также облабызать на прощанье своего Дудляшенка, но вынужден был отказаться от этой затеи, потому что Дудли находился в наисквернейшем из своих плохих настроений, первым признаком чего была в изобили размазанная по стенам его каша на завтрак. "Ууу, маленький непоседа", - деланно нахмурился мистер Дурслей и вышел из дома. Он сел в машину и выехал на четвертую улицу.

Он был уже на углу улицы, когда впервые заметил что-то необычное - кошку, внимательно изучавшую карту. В первый момент мистер Дурслей даже не осознал, что на самом деле увидели его глаза - затем он резко крутанул головой, чтобы посмотреть еще раз. На углу Прайвет Драйв действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты ни в ее лапах, ни вообще где-либо поблизости не наблюдалось. Что ему оставалось подумать? Должно быть, солнечные лучи сыграли с ним шутку, вызвав обман зрения. Мистер Дурслей моргнул и снова уставился на кошку. Та в ответ уставилась на него. Минуя угол и выезжая на дорогу, мистер Дурслей не сводил глаз с зеркала заднего вида, следя за кошкой. Она была занята тем, что читала название улицы, нет, то есть смотрела на табличку с названием улицы, ведь коты и кошки в частности не могут читать. Мистер Дурслей тряхнул головой и поспешил избавиться от всех мыслей, связанных с кошкой. Подъезжая к городу, он уже не думал ни о чем, кроме как о сверлах, сверлах и еще раз о сверлах.

это дрели, а не сверла!

Мистер Дурслей имел привычку сидеть спиной к окну в своем офисе на 9 этаже. Если бы не это обстоятельство, то ему вряд ли бы удалось сконцентрироваться на сверлах в то утро. Он не видел тучу налетевших сов напротив его окна, изрядно, однако ж, смутивших покой городка. Люди внизу на улице останавливались посреди дороги, задирали головы и, открыв от удивления рот, смотрели во все глаза на кувыркающихся в воздухе птиц. Многие из этих зевак никогда не видели сов даже в ночное время, не то что посреди белого дня. У мистера Дурслея, тем не менее, выдалось совершенно обычное, свободное от каких-либо пернатых хищников утро. Сначала он обругал 5 первых попавшихся человек, затем сделал несколько важных телефонных звонков, а после вдоволь покричал на подчиненных. Мистер Дурслей находился в прекрасном расположении духа вплоть до самого обеда, пока ему не пришло на ум пойти размять ноги и заодно прогуляться за сдобными булочками в булочную напротив офиса.

Он уже успел совершенно забыть о людях в плащах, но, когда очередная их группка повстречалась ему на пути к магазину, его гнев вспыхнул с новой силой. Неизвестно почему, но они просто выводили мистера Дурслея из себя. Эта компания также о чем-то восторженно шепталась, а в руках у них совсем не было видно баночек под пожертвования. Возвращаясь обратно в офис с большим аппетитным пирогом в сумке, мистер Дурслей сумел подслушать краем уха несколько слов из их разговора.

"Поттеры, это верно, я слышал своими ушами, да! Их сын, Гарри"

Мистер Дурслей остановился ни жив, ни мертв. Страх переполнял его. Он оглянулся назад на шептунов, будто хотел сказать им что-то, но передумал.

Он побежал обратно по дороге, поспешно направляясь в свой кабинет, приказал секретарю не беспокоить его, схватил телефон, и почти набрав свой домашний номер передумал. Он поставил трубку обратно и, пригладив усы, задумался… нет, он просто глупит. Поттер не такая уж редкая фамилия. Он был уверен что существует множество людей по фамилии Поттер которые назвали своего сына Гарри. Продолжая думать об этом, в нем и уверенности поубавилось что имя его племянника именно Гарри. Да он никогда и не видел этого мальчика. Возможно его звали Харви. Или Гарольд. Незачем зря беспокоить миссис Дурсль; она всегда расстраивается услышав что-либо о своей сестре. И он не винит ее – если бы у него была сестра как эта… но всеже, эти люди в плащах ...

Он обнаружил, что ему очень тяжело сконцентрироваться на сверлах в тот день после обеда и когда он вышел из здания в пять часов, он был настолько взволнован, что практически наступил на какого то человека сразу за дверью.

"Извините" проворчал он, когда маленький пожилой человек оступился и едва не упал. Это произошло за считанные секунды до того, как мистер Дурсль осознал, что старик был облачен в фиолетовую мантию. Тот в свою очередь вовсе не выглядел расстроенным и практически сбитым с ног. Напротив, на его его лице сияла улыбка, а визгливый голос привлекал внимание прохожих "Не извиняйтесь, мой дорогой господин, ничто не сможет огорчить меня сегодня! Ликуйте, Вы-Знаете-Кто наконец-то исчез! Даже таким магглам, как вы, следует праздновать в этот несомненно счастливый день!"

С этими словами старик крепко обнял мистера Дурсля где-то в районе талии и направился прочь.

Мистер Дурсль замер на месте. Его обнял совершенно незнакомый человек. Он также подумал, что его назвали магглом, что бы это слово ни значило. Он был поражен. Мистер Дурсль поспешил к машине и отправился домой, надеясь, как он никогда не надеялся, что все эти вещи были плодами его воображения. Хотя он и не одобрял, что либо связанное с этим.

Когда он припарковывался у дома номер четыре, первая вещь, которую он увидел - и это не улучшило его настроение - была полосатая кошка, которую он заметил сегодня утром. Теперь она сидела на садовой стене. Мистер Дурсль был уверен, что это была именно она; у нее были те же полосы вокруг глаз.

"Шшшш!" сказал мистер Дурслей громко. Кошка не пошевелилась. Он лишь бросил на него неодобрительный взгляд. Это что нормальное поведение для кошек? Мистер Дурслей удивился. Пытаясь собрать мысли он вошел в свой дом. Он все не решил рассказать ли жене...

Миссис Дурслей провела милый, нормальный день. она рассказала мужу за ужинов все о проблемах соседки с ее дочерью, и как Дадли выучил новое слово "не буду!". Мистер Дурслей пытался вести себя как обычноо. Когда Дадли был уложен в пастель он вошел в гостиную, он уловил окончание репортажа вечерних новостей:

"и наконец, наблюдатели за птицами сообщают о необычном поведении сов сегодня. хотя нормальным временем охоты сов считается ночь и днем они мало кому показываются на глаза, но сегодня были замечены тысячи этих птиц летающих в разных направлениях при дневном свете. Эксперты не берутся объяснить причину смены часов бодрствования у сов". Диктор позволил себе ухмыльнуться. "Очень загадочно... А теперь, Джим МакГуффин о погоде. Ожидается ли совиный дождь сегодня ночью"

"Что ж, Тед", сказал синоптик, "Я знаю об этом, только то, что совы вели себя сегодня довольно странно. Жители дальних регионов таких как Кент, Йоркшир и Дандее звонили, что бы рассказать мне о том, что вместо обещанного мной дождя, у них был звездопад! Возможно люди начали отмечают Ночь Костров раньше -- не дожидаясь следующей недели, простаки! Но я могу побещать влажную ночь сегодня."

Мистер Дурслей замер в своем кресле. Звездопад над Британией? Совы начали летать днем? Загадочные люди в мантиях повсюду? И шёпот, шёпот о Поттере...

Миссис Дурслей вошла в зал, неся две чашки чая. Это было не хорошо. У него было о чем с ней поговорить. "Эх — Петунья, дорогая — ты слышала какие-нибудь новости от своей сестры?"

Как он и ожидал, миссис Дурсль выглядела шокированной и разгневанной. В конце-концов они всегда делали вид, что у нее нет сестры.

"Нет" сказала она резко. "А что?"

Да тут всякую ерунду передают в новостях, - промямлил мистер Дурслей. - Совы... метеоритный дождь... а еще сегодня в городе было много чудных людей...

- И что? - оборвала миссис Дурслей.

"Ну, я просто подумал...возможно...это было что то связанное с ...ну, ты знаешь... с её компанией."

Миссис Дурслей потягивала чай сквозь сжатые губы. Мистер Дурслей обудмывал сказать ли ей, что он слышал имя "Поттер". Он решил не говорить. Вместо этого он сказал как можно небрежнее: "Их сын -- он же примерно возраста Дадли, верно?

Вероятно, - процедила миссис Дурслей.

Как, говоришь, его зовут? Говард, да?

Гарри.Мерзкое, дрянное имя, скажу тебе.

О, да. - сказал мистер Дурслей, с замиранием сердца. - Да, я полностью согласен.

Он не сказал больше ни слова по этому поводу, даже когда они поднялись в спальню. В то время как миссис Дурсль была в ванной, мистер Дурсль подкрался к окну и посмотрел в сад. Кошка все еще была там. Она пристально смотрела вдоль Прайвет Драйв, словно ждала чего-то.

Не показалось ли ему? Было ли все это как-то связано с Поттерами? Если да... если станет известно, что они имеют отношение к этой паре... нет, он не смог бы вынести этого.

Дурсли легли в пастель. Миссис Дурслей заснула сразу же, но Мистер Дурслей лежал без сна, мысли копошились в его голове. Последняя приятная мысль посетившая его до того, как он заснул была о том, что даже если Поттер во что то замешан, нет ни какого резона связывать это с ним и миссис Дурслей. Поттеры хорошо знали, что Петунья и он думали о них и их сорте... Он не мог думать, какое действие это может оказать на них — он зевнул и перевернулся — это не должно было коснуться их...

До какой же степени он был не прав.

Мр.Дурслей должно быть уже дрейфовал по своему тревожному сновидению, но кошка на стене снаружи не показывала ни единого признака сна. Она сидела недвигаясь, совсем как статуя, её немигающий взгляд был направлен на дальний угол Бирючинной аллеи. Она даже не вздрогнула ни когда хлопнула дверца машины на соседней улице, ни когда две совы пронеслись прямо у неё над головой. Фактически уже была почти полночь, когда кошка зашевелилась.

На углу улицы, за которым наблюдала кошка, появился человек, появился так внезапно и неожиданно, как будто выскочил из-под земли. Кошка повела хвостом и сузила глаза.

Ничего подобного этому человеку еще ни разу не появлялось на Бирючиновой аллее. Человек был высокий, худой и очень старый, если судить по серебристым волосам и бороде - причем и то, и другое было таким длинным, что он вполне мог бы затыкать их за пояс. Одет он был в длинную рясу, поверх которой ниспадала до земли пурпурная мантия, ноги были обуты в башмаки с пряжками и на высоких каблуках. Голубые глаза светились ярким светом из-под очков со стеклами в форме полумесяца, сидевших на длинном носу, крючковатом настолько, что казалось, будто бы этот нос переломили по крайней мере в двух местах. Звали этого человека Альбус Думбльдор.

Альбус Дамблдор не выглядел так, словно только что прибыл на улицу где все его имя, его обувь было непрошеным. Он спешно осмотрел свою мантию, ищя что-то. Но не нашел искомого, потому что взгляд его задержался на кошке, которая по прежнему сидела пристально глядя на окончание улицы. По некоторым причинам, она показалась не совсем обычной. он усмехнулся и проворчал "я должен был знать"

Он нашел искомое в кармане. Казалось это была серебряная зажигалка. Легким движение он открыл ее, подержал в воздухе и чиркнул. Близлежащий фонарь потух издав легкий хлопок. Он чиркнул еще раз и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцатого повторения свет на всей улице исчез, только глаза кошки, поблескивами в темноте. словно две булавочные головки, кошка наблюдала за ним. Теперь ни кто-то случайно бросивший взгляд из окна, ни даже любопытные глаза Миссис Дурзлей не смогли бы увидеть ни из происходившего на тротуаре. Дамблдор запахнул полу своей мантии и уселся напротив дома под номером четыре, на стене рядом сидела кошка. Не глядя на нее, через мгновение он сказал:

"Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл"

он повернулся улыбнуться полосатой кошке, но та исчезла. Вместо нее он улыбался довольно строгой на вид женщине, носившей квадратные очки, точно такой же формы, как и отметины вокруг глаз кошки. Женщина так же была одета в мангию изумрудного цвета. Ее черные волосы были стянуты в тугой пучок. Выглядела она определенно раздраженной.

"Как вы узнали что это была я?" спросила она.

"Моя дорогая Профессор, я никогда не видел чтобы кошки сидели так неподвижно"

Застынешь, если просидишь весь день на холодном кирпиче, - ворчливо сказала профессор МакГонаголл.

Весь день? Вы что, не стали праздновать? По дороге сюда я видел по меньшей мере десяток пиршеств.

Профессор МакГонаголл сердито фыркнула.

О, разумеется, все празднуют, - бросила она недовольно. - Казалось бы, можно ожидать большей осторожности, но нет - даже муглы заметили, что что-то происходит. Это было у них в новостях. - Она кивнула головой в сторону темных окон гостиной дома Дурслеев. - Я слышала. Стаи сов, метеоритный дождь... А что вы хотели, они же не полные идиоты. Они не могли не заметить. Метеоритный дождь в Кенте! Голову даю на отсечение, это работа Дедала Диггла. Такой сумасброд!

Вы не должны обвинять их, - мягко сказал Дамблдор, - За последние одиннадцать лет у нас было очень мало поводов праздновать.

Я знаю, - раздраженно сказала профессор МакГонаголл. - Но это еще не значит, что нужно сходить с ума. Все попросту потеряли бдительность! Подумать только, разгуливать среди бела дня по улицам, даже не потрудившись одеться как муглы! Ведь пойдут слухи!

Она бросила пронзительный взгляд на Думбльдора, словно ожидая возражений, но он ничего не сказал, и тогда она продолжила:
- Лучше не придумаешь - в тот самый день, когда Сами-Знаете-Кто наконец-то сгинул, муглы узнают о нашем существовании. Полагаю, он и правда сгинул, как вы считаете, Думбльдор?

Очень на то похоже, - ответил Думбльдор. - Нам есть за что быть благодарными. Хотите лимонный леденец?

Что?

Лимонный леденец. Это такая мугловая конфетка, мне они очень нравятся.

Нет, спасибо, - изрекла профессор МакГонаголл неодобрительно, как бы показывая, что сейчас не время для лимонных леденцов. - Как я уже сказала, несмотря на то, что Сами-Знаете-Кто сгинул...

"Моя дорогая Профессор, несомненно, такая здравомыслящая личность как вы, в состоянии называть его по имени?
Все эти бессмысленные Сами-знаете-кто -- одиннадцать лет я пытался убедить людей называть его настоящим именем: Волдеморт." профессор МаккГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, разврачивающий пару лимонных леденцов, казалось, не заметил этого. "Если мы продолжим говорить "Сами-Знаете-Кто", это ещё больше всё запутывает. Я никогда не видел ни единой причины бояться произносить имя Волдеморта.

"Я знаю, у вас их нет", произнесла Профессор МакГонагалл, гневно и восхищенно одновременно. "Но вы же другой. Каждый знает, что вы единственный, кого Сами-Знаете- ох, хорошо, Волдеморт, боялся."

"Вы льстите мне," невозмутимо ответил Дамблдор."У Волдеморта была такая сила, которой у меня никогда не будет."

"Исключительно, потому что вы слишком -- ну, что ж, - слишком благородны, чтобы применять такую силу."

"Весьма удачно, что сейчас темно. Я не краснел так со стыда с тех пор как мадам Памфри сказала мне, что ей нравятся мои новые наушники."

Профессор Мак Гонагалл бросила проницательный взгляд на Дамблдора и сказала: "Совы ничто по сравнению со слухами которые летают вокруг. Вы знаете что все говорят? О том, почему он исчез? О том, что, в итоге, остановило его?"

Казалось, профессор МакГонагалл достигла темы, которую больше всего рвалась обсудить, настоящей причины её ожидания на холодной, твёрдой стене весь день, ведь ни кошкой, ни женщиной она не смотрела на Дамблдора таким пронзительным взглядом, как сейчас. Было ясно, что, что бы ни говорили "все", она этому не поверит, пока Дамблдор не скажет, что это правда. Дамблдор, однако, выбирал очередной лимонный леденец и ничего не ответил.

"Говорят," продолжила она настойчиво "что прошлой ночью Волдеморт появился на Годриковой Впадине. Он искал Поттеров. По слухам Лили и Джеймс... они... мертвы."

Дамблдор кивнул. Профессор МакГонагалл горестно вздохнула.

"Лили и Джеймс... Я не могу поверить в это... Я так не хотела верить в это...О, Альбус..."

Дамблдор протянул руку и потрепал ее по плечу. "Знаю, знаю..." сказал он грустно.

Ее голос задрожал, когда она продолжила. "Это еще не все. Говорят, он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но... он не смог. Не смог убить маленького мальчика. Никто не знает почему и как, но говорят, что когда Волдеморт не смог убить Гарри Поттера, его силы каким-то образом истощились... и он исчез."

Дамблдор мрачно кивнул.

"Это... это правда?" запинаясь спросила профессор МакГонагал. "После всего что он сделал... всех тех людей, которых он убил... он не смог убить маленького мальчика? Это невероятно... чтобы это остановило его... но как, ради всего святого, Гарри выжил?

"Мы можем только гадать," сказал Дамблдор. "Может быть, мы никогда не узнаем."

Профессор МакГонагалл достала кружевной платок и вытерла слезы под очками. Профессор Дамблдор издал большой вздох, достал золотые часы из кармана и осмотрел их. Это были очень странные часы.У них было двенадцать стрелок, но не было цифр; вместо них - маленькие планеты двигались по кругу. Должно быть они имели смысл для Дамблдора, хотя бы потому что он положил их обратно в карман и сказал: "Хагрид опаздывает. Кстати, я полагаю, это он сказал вам, что я буду здесь?"

Да, - сказала профессор МакГонагалл. - И я не думаю, что вы собираетесь рассказывать мне, почему вы здесь?

"Я отнесу Гарри к его дяде и тёте. Они теперь его единственные родственники."

"Не может быть...вы же не имеете в виду тех кто живёт здесь?" - закричала профессор МакГонагалл, вскочив и указав на дом номер 4. "Дамблдор...вы не можете. Я за ними весь день наблюдала. Эти двое - более непохожих на нас людей не найти. И ещё этот их сынок - я видела, как он бил маму ногами всю дорогу и вопил, что хочет сладкого. Гарри Поттер что, будет здесь жить?!"

"Это наиболее подходящее место для него," сказал Дамблдор решительно."Его тетя и дядя смогут все объяснить, когда он станет старше. Я написал им письмо."

"Письмо?" слабо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на ограду. "Дамблдор, неужели вы думаете, что можете объяснить все в письме? Эти люди никогда не смогут понять его! Он станет знаменитостью -- живой легендой -- Я не удивлюсь, если сегодняшний день будет объявлен днем Гарри Поттера -- о нем напишут в книгах, и каждый ребенок в нашем мире будет знать его имя!"

"Именно" - ответил Дамблдор, серьезно глядя на профессора поверх своих очков в форме полумесяцев. "Этого будет достаточно, чтобы вскружить голову любому мальчишке. Известность прежде, чем он научится ходить и говорить! Слава за то, чего он даже не сможет вспомнить! Теперь вы видите, насколько лучше будет для него, если он вырастет вдали от всего того, что пока не в состоянии принять?"

Профессор МакГонагалл открыла была рот, чтобы возразить, но, передумав, сглотнула и наконец произнесла "Да -- да, конечно, вы правы. Но как мальчик появится здесь, Дамблдор?" Она скользнула взглядом по его мантии, словно он мог прятать под ней Гарри.

"Его принесет Хагрид"

"Вы думаете это -- благоразумно -- доверить Хагриду что-то столь ответственное?"

"Я бы доверил Хагриду свою жизнь", ответил Дамблдор.

"Я не сказала, что он недостаточно добросердечен для этого задания", произнесла профессор МакГонагалл неохотно, "Но вы не можете отрицать, что ему недостает аккуратности. Он склонен... Что это?"

Низкий гул нарушил тишину вокруг них. Он постоянно возрастал. Они посмотрели на улицу, в поисках света фар. Когда они оба посмотрели наверх он увеличился до рева и огромный мотоцикл упал с неба и приземлился на дороге перед ними.

Если мотоцикл был огромный, то он был ничто по сравнению человеком, сидевшем на нем. Он был почти в два раза выше, чем нормальный человек и по меньшей мере в пять раз шире. Он выглядел попросту больше чем разрешено и таким диким - длинные, спутанные, густые черные волосы и борода, спрятавшая большую часть лица; у него были руки размером с крышки от мусорных баков и его ноги в кожаных сапогах были похожи на маленьких дельфинов. В его огромных, мускулистых руках он держал сверток из одеял.

Хагрид, - в голосе Дамблдора слышалось облегчение. - Наконец-то. И где ты взял мотоцикл?

Одолжил его, профессор Дамблдор, - сказал гигант, осторожно поднимаясь из мотоцикла, - Одолжил у молодого Сириуса Блэка. Я принес его, сэр.

Без проблем, надеюсь?

Нет, сэр, дом практически разрушен, но я успешно забрал его, до того как магглы начали толпиться вокруг. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.

Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над одеялами. Внутри, еле заметный, лежал мальчик и крепко спал. Под хохолком черных как смоль волос на лбу они могли увидеть странной формы порез, похожий на молнию.

Это сюда?.. - прошептала профессор МакГонагалл.

Да, - сказал Дамблдор, - Этот шрам у него навсегда.

Не можете ли вы что-то с ним сделать, Дамблдор?

Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут пригодиться. У меня самого есть один - над левым коленом - отличная карта лондонского метро. Ну, дай его сюда, Хагрид, нам лучше покончить с этим.

Дамблдор взял Гарри на руки и понес к дому Дурслей

Могу я... могу я попрощатся с ним, сэр? - спросил Хагрид. Он наклонил большую, лохматую голову над Гарри и подарил ему должно быть очень скрипучий, колючий поцелуй. Тогда, вдруг, Хагрид издал стон, как у воющей собаки.

Шшш!- прошипела профессор МакГонагалл, - ты разбудишь магглов!

П-п-простите, - прорыдал Хагрид, доставая большой, запачканный носовой платок и пряча в нём лицо. - Но я не м-м-могу вынести... Лили и Джеймс мертвы... и бедный маленький Гарри должен жить с магглами.

Да, да, все это очень грустно, но держите себя в руках, Хагрид, или нас найдут, - прошептала профессор МакГонагалл, осторожна похлопывая Хагрида по плечу, когда Дамблдор перешагнул через низкую садовую ограду и пошел к передней двери. Он мягко положил Гарри на порог, достал письмо из своей мантии, вложил его под одеяла, и потом вернулся к ним. Целую минуту эти трое стояли и смотрели на маленький сверток; плечи Хагрида тряслись, профессор МакГонагалл быстро заморгала, и мерцающий свет, который обычно сверкал в глазах Дамблдора, казалось исчез.

Ну, - сказал Дамблдор наконец, - вот и все. У нас больше нет дела стоять здесь. Мы можем идти и присоединиться к празднованиям.

Да, - сказал Хагрид очень приглушенным голосом, - Я верну Сириусу его мотоцикл. Спокойной ночи, профессор МакГонагалл... профессор Дамблдор, сэр.

Вытирая свои слезящиеся глаза рукавом куртки, Хагрид вскочил на мотоцикл и включил двигатель; с ревом он вырос в воздухе и исчез в ночи.

Я увижу вас скоро, я надеюсь, профессор МакГонагалл, - сказал Дамблдор, кивая ей. Профессор МакГонагалл высморкалась в ответ.

Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и достал серебряную зажигалку.Он щелкнул один раз и двенадцать шариков света вернулись обратно к своим уличным фонарям, так что Прайвет Драйв вдруг засветился оранжевым, что он разглядеть полосатую кошку крадущуюся у угла на другом конце улицы. Он также мог видеть сверток одеял на пороге дома номер четыре.

Удачи, Гарри, - прошептал он. Он повернулся на каблуке и со свистом своей мантии исчез.

Легкий ветерок колыхал опрятные изгороди Прайвет Драйв, который лежал тихим и чистым под чернильным небом, это было самое последнее место, где вы можете ожидать удивительных вещей. Гарри Поттер ворочался в одеялах, не просыпаясь. Маленькая ручонка прикрывала письмо подле него и он спал, не зная что он был особенным, не зная что он был знаменитым, не зная что он будет разбужен через несколько часов от крика миссис Дурсль, когда она открывала дверь, чтобы забрать бутылки молока, не зная что он проведет следующие несколько недель поколоченным и защипанным его двоюродным братом Дадли... Он не знал, что именно в этот момент люди по всей стране втайне поднимали свои бокалы и говорили тихими голосами:
За Гарри Поттера - мальчика, который выжил!

глава вторая

Исчезнувшее стекло

Прошло почти десять лет с тех пор, как Дурсли, проснувшись, обнаружили своего племянника на пороге дома, а Тисовая улица вообще едва ли изменилась. Солнце поднималось над теми же опрятными лужайками и освещало медный номер четыре парадной двери дома Дурслеев; оно заползало в их гостиную, которая была почти такой же, как в ту ночь, когда мистер Дурсль увидел роковое сообщения о совах в новостях. Лишь фотографии на каминной полке действительно показывали как много времени прошло. Десять лет назад на полке было много фотографий, на которые изображали что-то похожее на большой розовый надувной мяч, одетый в разноцветные панамки - но теперь Дадли Дурсль больше не был маленьким ребенком, теперь на фотографиях был крупный белокурый мальчишка, катающийся на своем первом велосипеде, на карусели на ярмарке, играющий в компьютерные игры со своим отцом, которого обнимает и целует его мать. В комнате не было ни одного намека на то, что в доме также жил и другой мальчик.

Гарри Поттер был все еще там, спал в этот момент, но не долго. Его тетя Петунья бодрствовала и это был ее резкий голос, который создал первый шум дня.

Подъём! Вставай! Немедленно!

Гарри вздрогнул м проснулся. Его тетя опять постучала в дверь

Вставай! - взвизгнула она. Гарри услышал как она пошла на кухню и звук жарившей сковородки, поставленной на плиту. Он перевернулся на спину и пытался вспомнить сон, который у него был. Он был хороший. Там был летающий мотоцикл. У него было странное чувство, что у него был такой же сон до этого.

Его тетя вернулась к двери

Ты еще не встал? - спосила она.

Почти - сказал Гарри

Ну, выходи, я хочу чтобы ты присмотрел за беконом. И не дай ему подгореть, я хочу чтобы все было идеально на Дадличкин день рождения.

Гарри тяжело вздохнул.

Что ты сказал? - огрызнулась его тетя за дверью.

"Ничего, ничего..."

День рождения Дадли - как он мог забыть? Гарри медленно поднялся с кровати и начал искать носки. Он нашел пару под кроватью и, после того как вытащил паука из одного из них, надел их. Гарри привык к паукам, потому что чулан под лестницей был полон ими, и он там спал

Когда мальчик оделся, он спустился, пройдя через холл, на кухню. Стол был почти полностью скрыт под всеми подарками Дадли на День Рождения. Похоже, что Дадли получил новый компьютер, который он хотел, не говоря уже о втором телевизоре и гоночном велосипеде. Зачем Дадли хотел гоночный велосипед, вообще-то, для Гарри было тайной,так так Дадли был очень толстым и ненавидел физические упражнения - если, конечно, они не включали в себя избиение кого-нибудь кулаками. Любимой боксерской грушей Дадли был Гарри, но часто он просто не мог поймать его. Гарри был очень быстрым, хоть по нему и не скажешь этого.

Возможно, это имело какое-то отношение к проживанию в темном чулане, но Гарри всегда был маленьким и худощавым для своего возраста. Он казался еще меньше и еще более худощавым, чем на самом деле, потому как то, что он носил было старой одеждой Дадли, а Дадли был приблизительно в четыре раза больше него. У Гарри было худое лицо, угловатые колени, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, склеенные вместе лентой скотча , так как Дадли все время ударял его по носу. Единственной вещью, которая нравилась Гарри в своей собственной внешности, был очень тонкий шрам на лбу, который по форме был похож на вспышку молнии. Шрам был у Гарри так долго, сколько мальчик себя помнил, и первым вопросом, который он мог припомнить и когда-либо спрашивал у своей тети Петуньи , быт вопрос о том, как он получил его.

В автокатастрофе, когда погибли твои родители, - сказала она. - И не задавай вопросов.

Не задавай вопросов - это было первое правило тихой жизни с Дурслями

Дядя Вернон зашел на кухню, когда Гарри переворачивал бекон.

"Причеши свои волосы!" - рявкнул он, вместо утреннего приветствия.

Раз в неделю дядя Вернон, смотря поверх своей газеты, кричал, что Гарри нужно постричься. У Гарри, должно быть, было столько стрижек, скольких не было у всех мальчиков из его класса вместе взятых.

Но это не имело значения, так как его волосы каждый раз просто отрастали заново.

Гарри жарил яйца в то время, как на кухню зашел Дадли со своей матерью. Дадли был очень похож на дядю Вернона. У него было крупное розовое лицо, короткая шея, маленькие водянистые голубые глазки и густые светлые волосы,которые лежали прилизанными к его толстой большой голове. Тетя Петунья часто говорила, что Дадли похож на ангелочка - Гарри же часто говорил, что Дадли похож на свинью в парике.

Гарри поставил тарелки с яичницей и жареным беконом на стол, что оказалось довольно сложным делом из-за нехватки свободного места. В то время Дадли подсчитывал свои подарки. Его лицо вытянулось.

"Тридцать шесть, - он сказал, взглянув на родителей. - На два меньше, чем в прошлом году."

"Дорогой, ты не посчитал подарок тетушки Мардж, посмотри, он здесь, под этим большим от мамочки и папочки."

"Ну хорошо, тогда тридцать семь ," - сказал Дадли, краснея. Гарри, который заметил надвигающийся приступ гнева у Дадли, стал поедать свою порцию бекона с удвоенной скоростью, в случе если Дадли решит перевернуть стол.

Очевидно, тетя Петунья тоже учуяла опасность, так как быстро добавила: "А еще мы купим тебе два других подарка, когда пойдем гулять. Как тебе это, малыш? Еще два подарка. Так лучше?"

Дадли призадумался на мгновение. Казалось, что ему это тяжело дается. И наконец он медленно произнес: "Значит, у меня будет тридцать... тридцать..."

Тридцать девять, сладенький, - сказала тетя Петунья

О, - Дадли тяжело сел и схватил ближайший сверток. - Тогда все в порядке.

В этот момент зазвонил телефон и тетя Петунья пошла ответить, пока Гарри и дядя Вернон наблюдали за тем, как Дадли разворачивает гоночный велосипед, видеокамеру, радиоуправляемый самолет, шестнадцать новых компьютерных игр и видеопроигрыватель. Он срывал бумагу с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась после телефонного разговора, злая и обеспокоенная.

Плохие новости, Вернон, - сказала она. - Миссис Фигг сломала ногу. Она не может взять его. - она указала головой в сторону Гарри.

Дадли разинул рот от ужаса, однако у Гарри в груди сердце подпрыгнуло. Каждый год на день рождения Дадли, родители забирали его с другом на целй день: в парки развлечений, фаст-фуд рестораны или в кино. Каждый год Гарри оставался с Миссис Фигг, выжившей из ума старой дамой, которая жила в двух улицах. Гарри ненавидел то место. Весь дом имел неприятный запах капусты, а Миссис Фигг заставляла его рассматривать фотографии всех котов и кошек, которые когда-либо у нее были.

"И теперь что?" - сказала тетя Петунья, бросяив яростный взгляд на Гарри, будто бы он заранее планировал это. Гарри знал, что ему полагалось бы посочувствовать Миссис Фигг, что она сломала ногу, но это оказалось нелегко при мысли о том, что аж только через год ему снова придется смотреть на Барсиков, Снежков, Коготков и Хохолков.

Мы можем позвонить Мардж, - предложил дядя Вернон.

Не будь глупым, Вернон, она ненавидит мальчишку.

Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его не было рядом с ними- скорее даже, как будто он был чем-то настолько противным, как слизняк, что не мог понять их.

Что насчет... как там ее зовут... твоей подруги - Ивонн

Отдыхает на Майорке, - со злостью сказала тетя Петунья.

"Вы можете просто оставить меня здесь", - вставил Гарри с надеждой (ведь он смог бы смотреть все, что угодно, по телевизору или даже поиграть в компьютер Дадли).

У тети Петуньи стало такое выражение лица, будто бы она только что проглотила лимон.

"Чтоб вернуться и обнаружить дом в руинах?" - прорычала она.

Я не буду взрывать дом, - сказал Гарри, но они не слушали

Думаю, мы можем взять его с собой в зоопарк, - медленно сказала тетя Петунья, - и оставить в машине...

"Эта машина новая!Я не позволю ему остаться в ней одному..."

Дадли начал громко плакать. В действительности, это были не настоящие слезы - прошли годы с тех пор, когда он плакал по-настоящему, но он знал, что стоит ему скривить физиономию и завопить, и его мать даст ему все, чего тот пожелает.

Милый Дадличек, не плачь, мама не позволит ему испортить твой особенный день! - кричала она, обхватывая его руками.

"Я....не....хочу....чтобы он...ехал!" -вопил Дадли между протяжными фальшивыми всхлипами. "Он всегда все п-портит!" Он показал Гарри противную усмешку через промежуток между руками матери.

Именно в этот момент раздался дверной звонок - "О, Господи, они уже здесь!" - сказала тетя Петунья в отчаянии. Секундой позже лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вошел внутрь со своей матерью. Пирс был худым мальчишкой с крысиным лицом. Это он обычно держал людям руки за спиной, пока их бил Дадли. Дадли с разу же прекратил придворные рыдания.

Полчаса спустя Гарри, не веря своему счастью, сидел на заднем сидении машины Дурслеев с Присом и Дадли, направляясь в свой первый в жизни поход в зоопарк. Его тетя и дядя были не в состоянии придумать, что еще с ним можно было бы сделать, но, перед тем как они поехали, дядя Вернон отвел Гарри в сторону.

"Я тебя предупреждаю," - сказал он, приближая свое большое пурпурное лицо как можно ближе к лицу Гарри - "я предупреждаю тебя сейчас, парень - какая-нибудь шалость, хоть что-нибудь - И и ты не будешь выходить из чулана до самого Рождества.

Я не собираюсь что-либо делать, - сказал Гарри, - честно...

Но дядя Вернон не верил ему. Никто никогда не верил.

Проблема была в том, что с Гарри постоянно происходили странные вещи, и было просто бесполезно говорить Дурслям, что это была не его вина.

Однажды, Тетя Петунья, устав от того, что Гарри возвращается из парикмахерских так словно никогда в них не был, взяла пару кухонный ножниц и отрезала его волосы так коротко, что Гарри был почти лысым за исключением челки, которую она оставила "скрывать этот ужасный шрам". Дадли глупо посмеивался над Гарри, который провел бессонную ночь, представляя завтрашний день в школе, где над ним и так смеялись из-за мешковатой одежды и склеенных скотчем очков. Однако, на следующее утро, проснувшись, он обнаружил, что его волосы стали такими же, как и до стрижки Тети Петуньи. За это он провел в своем чулане неделю, хотя он пытался объяснить, что понятия не имеет, как волосы отрасли так быстро.

В другой раз тетя Петунья пыталась натянуть на него отвратный старый свитер Дадли ( коричневый с оранжевым махровыми кругами) чем сильнее она пыталась натянуть его на голову, тем, кажется, меньше он становился, пока наконец он мог подойти только для руки марионетки, но никак не Гарри. Тетя Петунья решила, что свитер должно быть сел во время стирки и , к большому облегчению Гарри, его не наказали.

С другой стороны, у Гарри появились ужасные проблемы из-за того, что его обнаружили на крыше школьной столовой. Шайка Дадли как обычно гонялась за ним, когда Гарри, к собственному удивлению , еще большему, чем у кого-либо, понял, что он сидит на дымоходе. Дурсли получили очень гневное письмо от директора, где говорилось, что Гарри лазил по школьным постройкам. Но все, что он пытался сделать ( о чем кричал Гарри Дяде Верному через закрытую дверь своего чулана) это перепрыгнуть через большие мусорные баки, стоящие за кухонным дверями. Гарри полагал, что должно быть это ветер подхватил его во время прыжка.

Но сегодня ничто не должно было пойти неправильно. Это даже стоило того, что находишься рядом с Дадли и Пирсом, возможность провести день где-нибудь еще кроме школы, своего чулана или пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг.

Дядя Вернон, ведя машину, жаловался тёте Петунье . Он любил жаловаться на всякие вещи: на людей с работы, на Гарри, совет директоров, снова на Гарри. Банк и Гарри были только несколькими из его любимых тем для обсуждения. Этим утром темой для обсуждения были мотоциклы.

"Несутся впереди как маньяки, малолетние хулиганы,"-сказал он, когда его обогнал мотоцикл.

У меня был сон про мотоцикл, - внезапно вспомнил Гарри, - он летал.

Дядя Вернон чуть не врезался в машину спереди. Его лицо было похоже на гигантскую свеклу с усами. Он повернулся в своем кресле и закричал на Гарри - МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ!

Дадли и Пирс захихикали.

Я знаю, - сказал Гарри, - это был просто сон.

Он уже пожалел, что вообще что-то сказал. Если и было что-то, что Дурсли ненавидели больше, чем вопросы, которые он задавал, то это были его разговоры о чем-нибудь странном, и не имело значения был это сон или мультфильм - они похоже думали, что он выдавал собственные опасные идеи.

Это была солнечная суббота и зоопарк был переполнен семьями. При входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженному, а потом купили Гарри дешевый фруктовый лед с лимонным вкусом, потому что улыбающаяся дама в фургоне спросила Гарри, чего бы он хотел прежде, чем они успели оттащить его от прилавка. Гарри считал, что и это неплохо, облизывая свой фруктовый лед пока они рассматривали гориллу, чешущую свой затылок, она была поразительно похожа на Дадли, за исключением того, что не имела светлой окраски.

Это самое лучшее утро Гарри за долгое время. Он вел себя осторожно и прогуливался, держась немного подальше от Дурслеев, чтобы Дадли и Пирс, которые уже к обеду начали несколько скучать от вида животных, не могли вернуться к своему любимому занятию, а именно покалачиванию Гарри.Они обедали в ресторанчике зоопарка. И когда Дадли охватила очередная вспышка гнева, так как на верхушке его десерте не было достаточного колличества мороженного, дядя Вернон купил ему другое, а первое было разрешено доесть Гарри.

Позже Гарри думал, что должен был задуматься над тем, что все идет уж слишком хорошо.

Дадли прижался лицом к стеклу и уставился на блестящие коричневые изгибы.

"Заставь ее двигаться", захныкал Дадли. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея не двинулась с места.

"Повтори," потребовал он. Дядя Вернон ударил сильнее костяшками пальцев, но змея все еще дремала.

"Как скучно," простонал Дадли, потеряв всякий интерес.

Гарри подобрался прямо к витрине и стал внимательно рассматривать змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что она умерла от скуки - никого вокруг кроме глупых назойливых людишек, барабанящих по стеклу весь день. Это хуже, чем жить в чулане, в котором единственный гость - тетя Петунья, ломящаяся в дверь по утрам, чтобы тебя разбудить. По крайней мере он мог передвигаться по дому.

Змея внезапно открыла глаза. И медленно, очень медленно подняла голову до уровня глаз Гарри.

Она подмигнула.

Гарри уставился на нее. Он быстро оглянулся посмотреть, не заметил ли кто. Никто не заметил. Он повернулся обратно к змее и подмигнул в ответ.

Змея дернула головой в сторону дяди Вернона и Дадли, подняла глаза к потолку, а потом посмотрела на Гарри так, словно хотела сказать:

И так постоянно.

Знаю, - пробормотал Гарри сквозь стекло, хотя и не был уверен, что змея его слышит, - Это должно быть очень раздражает.

Змея энергично закивала.

"Откуда ты родом?" спросил Гарри.

Змея указала кончиком хвоста на маленький знак рядом со стеклом. Гарри присмотрелся.

Удав Обыкновенный , Бразилия.

"Там хорошо?"

Удав еще раз указал на знак и Гарри прочитал: Эта особь была выведена в зоопарке. "Ох, так ты никогда не был в Бразилии, так?"

"Дадли! Мистер Дурслей! Иди посмотри на эту змею! Ты не поверишь что она делает!"

Гарри был рад, что школа кончилась, но банды Дудли было не избежать, она бывала в доме каждый день. Пирс, Деннис, Малколм и Гордон были большие и тупые, но Дадли был самым большим и тупым из всех, он был лидером. Остальные из них были весьма рады присоединиться к любимому занятию Дадли: Охоте на Гарри.

Принеси почту, Дадли, - сказал дядя Вернон из-за газеты.

Пусть Гарри пренесет.

Принеси почту, Гарри.

Пусть Дадли принесет.

Тыкни в него своей тростью, Дадли.

Мистер Г. Поттер

Вон! Вон!

Хагрид шокировано посмотрел.

"Прости," - быстро сказал Гарри.

СТОЙ! Я ТЕБЕ НЕ ПОЗВОЛЮ! - кричал дядя Вернон в панике.

Тетя Петунья задыхалась от ужаса.

"Кто?" - переспросил Гарри с интересом.

Хагрид грустно смотрел на него.

"Что?"

"Гоблины?"

- Спасибо, Хагрид. Я их провожу.

m,l/

GOT YOUR CONK

Professor Flitwick, the Charms teacher, was a tiny little wizard who had
to stand on a pile of books to see over his desk. At the start of their
first class he took the roll call, and when he reached Harry's name he
gave an excited squeak and toppled out of sight.

The class everyone had really been looking forward to was Defense
Against the Dark Arts, but Quirrell's lessons turned out to be a bit of
a joke. His classroom smelled strongly of garlic, which everyone said
was to ward off a vampire he'd met in Romania and was afraid would be
coming back to get him one of these days. His turban, he told them, had
been given to him by an African prince as a thank-you for getting rid of
a troublesome zombie, but they weren't sure they believed this story.

Harry had suddenly gone into a spectacular dive, which drew gasps and
cheers from the crowd. Hermione stood up, her crossed fingers in her
mouth, as Harry streaked toward the ground like a bullet

Ну что, готов?

КОНЕЦ

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/5426/16526

Переводчики: GuardianAngel, tylitytyli, dgullietka, Asamary

kittysweet, voronika, JillianDoe, Deana

Heiga, jules, ChebuZ, MerZost

noam, auster, anjka, Kibavek и ещё 4 человека