Готовый перевод Colonel / Полковник: 3

Они встречаются в патио за Риверсайдом, классической забегаловкой, где всё, от приготовки еды до обслуживания, делается вручную, и ***. По всей видимости, людям нравится доплачивать за ***.

— Вы осуждаете, — сходу говорит Люттеродт.
— И много чего, — признаёт Полковник. — Вам следует уточнить.
— Нас. Наши занятия, — она мельком смотрит на меню (именно смотрит – оно распечатано на ***). — Полагаю, ульи в целом.
— Они не просто так вне закона.
По крайней мере, большинство.

— Ну да, потому что люди боятся, когда что-то, чего они не понимают, начинает влиять на их жизнь. Неважно, насколько рациональным или выгодным было бы правило или закон. Когда нужен десяток мозгов, чтобы разобраться в деталях, одиночки начинают нервничать, — пожимает плечами марионетка. — Дело в том, что ульи не принимают законы и не устанавливают правила. Они наблюдают за природой и собой. Может, поэтому они и не противозаконны.

– Или это такая уловка. Если бы кто-то заметил, что всё идёт к мозгоинтерфейсам, ***
– За тем исключением, что с *** прошёл добрый десяток лет и они до сих пор не определятся с трактовками. Ну а как? Мозг сам себя перепрограммирует при любой активности; как вы можете запрещать модификацию коры, игнорируя при этом саму жизнь?

– Не в моём отделе.
– Тем не менее, вы осуждаете.
– Я слишком много знаю о последствиях. Вы натягиваете счастливую маску, вы разглагольствуете о трансцедентальных озарениях коллективных разумов. Всё, что нужно – присоединиться к чему-то большему. И никто не говорит о...

О том, что остальным приходится платить за ваше (просвещение).
– ...том, что делается с вами потом.
– Видение рая, – бормочет Люттеродт, – которое превращает жизнь в ад.

Полковник моргает:
— Именно.
Каково это — обрести ***, чтобы его тут же отобрали, чтобы (запятнать) своё жалкое смертное существование невнятными полувоспоминаниями ***? Неудивительно, что люди подсаживаются. Неудивительно, что некоторых с воплями приходится выдирать из розетки.

***
— распространённое заблуждение, — говорит Люттеродт. — Улей — не паззл из тысячи мелких личностей, он един. Джим Мур не превращается в Супермена — Джима Мура не существует, пока активен улей. По крайней мере, если нет проблем с латентностью.

— Ещё хуже.
Она слегка нетерпеливо мотает головой.
— Если это было бы плохо, вы бы знали заранее. Вы — коллективный разум, и всегда им были.
— Если вы так рассматриваете Звено Командования...
— ...все мы ульи.
Он фыркает.

Она настаивает:
— У вас два мозговых полушария, так? И в каждом может крутиться собственная личность, на самом деле даже несколько. Если вам на время вырубить одно полушарие анестетиками или магнитной стимуляцией, другое спокойно продолжит работать, и знаете чего? Оно будет отличаться от вас. У него могут быть другие политические убеждения, другой пол... да что там, может даже, чувство юмора. Пока второе не проснётся, не подключится и не станет снова вами.

— Так скажите, Полковник, сейчас ваши полушария страдают? Что, в вашей голове скачут множественные «я» и думают: «Милостивый Ганеша, я взаперти! Если бы только Улей меня выпустил!»
«Я не знаю», — думает он. Откуда ему знать?
— Конечно, нет, — не дожидается ответа Люттеродт. — Это просто ***.

— А психоз после Слияния — городская легенда, которую разносят параноики в шапочках из фольги.
— Нет, ППС вполне реален, — вздыхает она. — Да, это трагедия, *** тысячи жизней. Да. И это следствие несовершенных интерфейсных технологий. У наших его нет.
— Не всем так везёт, — говорит Полковник.

Мужчина с декоративным хлорофиллом в радужке приносит заказ. Люттеродт улыбается ему и зарывается в салат из клонированных крабов. Полковник подцепляет кусочки авокадо, про которое он с трудом вспоминает, что заказывал.
— Вы посещали Разум Мокши?
— Только виртуально.
— Вы же понимаете, что нельзя доверять ощущениям в вирте.

— Вам нельзя доверять любым ощущениям за этим столом. Вот вы видите такое слепое пятно прямо посередь поля зрения?
— Я не говорю о глюках природы. Я имею в виду чьи-то планы.
— Хорошо, — говорит она с набитым ртом. — И какие планы у Мокши?

— Никто не знает. Восемь миллионов связанных человеческих умов, и они просто... лежат. Конечно, вы видели фидов в Бангалоре и Гидерабаде, все эти чистенькие спаленки с умными кроватями, которые разминают тело и держат его в форме. А вы видели тех, которые живут в какой-нибудь жопе мира за полтысячи километров от ближайшей грунтовки? Людей, всё имущество которых – лежанка, барак и геокодовый маршрутизатор у деревенского колодца?
Она молчит.

Он принимает это за «нет».
— Вам стоит как-нибудь к ним заглянуть. У некоторых есть люди, которые бы за ними присматривали. У некоторых — нет. Я видел детей, покрытых вонючими пролежнями и валяющихся в собственном дерьме, людей, у которых выпала половина зубов, потому что они подсоединены к этому улью. И им всё равно. Беспокоиться некому, потому что _их_ уже нет, и улью похрен на части, из которых он состоит...

Людские факелы, вспыхивающие в эквадорских джунглях.
— ...как вам нет дела до судьбы отдельной клетки где-нибудь у вас в печёнке.
Люттеродт опускает взгляд в стакан с напитком.
— К этому они и стремятся, Полковник. К свободе от сансары. Не могу сказать, чтобы сделала тот же выбор, — она ***, ловит его взгляд, ***. — Но вас не это беспокоит.

— Почему вы так считаете?
— Потому что, как бы вы ни возмущались из образом жизни, восемь миллионов счастливых кататоников не могут быть военной угрозой.
— Вы уверены? Можете представить, какие планы могут созревать в единой мыслящей сущности размером в восемь миллионов человечьих мозгов?

— Покорение мира, — невозмутимо кивает Люттеродт. — Потому что в дхармических верованиях это самое важное.
Он не смеётся.
— Людям нужна вера. А улей — совсем другое.
— И если они — это угроза, — тихо говорит она, — то мы?
Она имеет в виду ***

— В Мокше нет ничего особенного, если вдуматься, — продолжает она. — В конце концов, она состоит из самых рядовых мозгов. Мои ребята поиграли со строением коры. Мы наделили мозг запутанностью, снабдили его квантовым биорадио, основанном на принципах, к которым вы не подступитесь ещё лет двадцать. Вы это даже технологией не назовёте. Вот поэтому мы сейчас общаемся, так? Потому что, если вас беспокоит кучка связанных в сеть ***, как двухпалатники могут не ***?

— ***? — наконец спрашивает он.
Она фыркает:
— Смотрите, вы можете оптимизировать мозг так или сяк. Но не одновременно. *** думают на планковских масштабах. Для них вся эта квантовая *** так же интуитивна, как для вас — траектория бейсбольного мячика. Но знаете чего?

Он это уже слышал:
— Они не понимают бейсбол.
— Они не понимают бейсбол... О, они вполне в ***. Они могут подтереть задницу и накормиться. Но если поместить их посередь большого города, и им будет, мягко говоря, некомфортно.
***

— Зачем, вы думаете, им нужны такие, как я? Думаете, они окопались в пустыне, чтобы построить суперзлодейское логово? — Люттеродт закатывает глаза. — Они не угроза, поверьте. Им сложно без посторонней помощи дорогу перейти.
— Я бы в последнюю очередь *** их физические способности. ***

— Полковник, я с ними живу. Меня они ещё не раздавили.
— Мы оба знаем, как дестабилизируется рынок, если *** хотя бы...

— Но они не ***? Зачем? Думаете, их заботит ***? — качает головой Люттеродт. — Вам следовало бы поблагодарить ***, что им принадлежат эти патенты. Другие бы уже разворошили ваш муравейник, хотя бы ради ***.

Значит, мы для вас теперь муравьи.
— Признаёте вы или нет, миру так лучше. Они самодостаточны, никого не беспокоят, а когда выходят поиграть, вы ведёте себя как бандиты. Вы наверняка знаете, что вооружённые силы лицензируют нашу криптионовую технологию уже больше десяти лет.

— Уже нет, — с тех пор как кто-то из Звена забеспокоился о ***. ***
— Вам же хуже. Всего пару месяцев назад Коауила выдала вариант симметрии Рамануджана, за который вы бы передрались. ***

– Не пойдёт, доктор Люттеродт.
Она поднимает брови, просто воплощение невинности.
Он перегибается через стол:
– Вы-то, может, и чувствуете себя в безопасности ***. Они ещё не ворочались во сне и не раздавили вас. Может, вы считаете, что это гарантия на будущее. Но я бы не был так самонадеян.

Опять.
***
– Они не враги, Полковник.

Он переводит дыхание, ***
– Это меня и пугает. Для врагов можно по крайней мере пытаться понять, что им нужно. Для ***... – он ***, – Вы же сами признали. Их намерения не влезают в человеческую башку.
– Прямо сейчас, – говорит Люттеродт, – оно пытается вам помочь.
– Ага.

Она отколупывает ноготь и ***. Он наблюдает, но не прикасается.
— Это кристалл, — через некоторое время говорит она.
— Я знаю, что это. Нельзя было просто ***?
— И вы бы приняли? Вы бы ***?

***
— Это трансляция. Мы расшифровали её несколько недель назад.
— Трансляция.
— Из Оорта. Как мы пока считаем.

Она лжёт. Она определённо лжёт.
Полковник ***:
— Мы бы...
Ежедневно на протяжении десятилетия. ***. Выжимали из микроволнового фона хотя бы слово, шёпот, вздох. ***

Нет доказательств, что Тезей пропал...
— Мы следим с самого запуска. Если бы какой сигнал и появился, я бы об этом знал.
Люттеродт ***:
— Они способны на то, ***. Разве не это не даёт вам спать по ночам?
— У них нет даже (радаров). Откуда они взяли телеметрию?

Она едва заметно улыбается.

— Вы... вы знали...
Люттеродт перегибается через стол и пододвигает оторванный ноготь немного поближе.
— Возьмите.

— Вы знали, что я собираюсь на вас выйти. Вы это спланировали.
— Посмотрите, что там.
— Вы знаете, что с моим сыном, — дыхание со свистом выходит через его стиснутые зобы. — (Уроды). Используете его против меня?
— Обещаю, вы найдёте её интересной...

Он вскакивает.
— Если ваши *** считают, что могут держать его в заложниках...
— ... — Люттеродт моргает. — Нет, конечно. Говорю вам, они хотят помочь...
— Улей хочет помочь. Это первый грёбаный улей, который...

— Джим, они отдают это вам.
***
— Возьмите. Откройте где угодно, когда угодно. Прогоните через любые фильтры или детекторы взрывчатки, через любую защиту, которую посчитаете нужной.
***
— Вы отдаёте эту штуку мне. Без условий.
— Только одно.

— Разумеется, — он *** в отвращении. — И какое же?
— Это предназначено вам, Джим. Не вашему руководству. Не Центру Миссий.
— Вы понимаете, что я не могу этого обещать.

— Тогда не принимайте предложение. Не могу сказать, что будет, если произойдёт утечка. По крайней мере, вы готовы вести диалог. Другие могут быть не столь ***. И несмотря на ваши опасения, мы не можем покарать молниями наших ***. Вы распространите информацию, и на следующий день каждый монастырь в Вестхэме будет растоптан армейскими ботинками.

— Почему мне вообще доверяют? Откуда вы знаете, что я не отдаю приказ прямо посреди нашего разговора?
***
— Потому что вы не такой человек. Потому что я, возможно, лгу, и вы не хотите рисковать жизнью и отрядом только чтобы обнаружить, что мы всё-таки умеем призывать молнии. И потому, — она тыкает настоящим ногтем в искусственный, — потому что это, возможно, с Тезея, и у вас другого шанса не будет?

— Возможно. Вы не знаете?
— _Вы_ не знаете, — говорит Люттеродт, и ***
***

— Почему? — наконец спрашивает он.
— ***
— Какая им разница?

— Но она есть, Джим. Вы думаете, что они впереди нас, что мы не можем понять их мотивы. Для вас это вопрос веры.***, а вы не замечаете.
— Какой повод? — ***
— ***, — отвечает она. — Они могут сопереживать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/54571/237897

Переводчики: Yuuri