Готовый перевод Robin Hobb - Fool's Assassin / Робин Хобб - Убийца Шута (полный текст 2): Chapter Eleven "The Last Chance"

Глава 11

Последний шанс

Ты правильно полагаешь, что я не рассказал всего, что я знаю о том событии, но некоторым образом я открылся Чейду настолько, насколько считаю безопасным. Отсюда, то что я повторю, предназначается только для глаз Мастера Скилла. При всей нашей любви к старику, мы все же знаем,что он склонен рисковать в своем стремлении к знаниям.

Самое основное, что нужно помнить - это то, что самого меня там не было. Я спал, это был сон, навеянный Скиллом. И только ты одна, с твоим богатым опытом и даром Скилл снов, поймешь, что все, что я видел там, я видел глазами Короля Верити.

В моем сне мы были в разрушенном городе. Он все еще хранил воспоминания, и теперь мы понимаем, что это свойственно некоторым городам Элдерлингов. Я видел его таким, каким он некогда был: изящно-возвышающиеся башни и искусные мосты, улицы заполненые экзотическими людьми в ярких одеяниях. И видел его через восприятие самого Верити: холодный, мрачный, разбитые улицы и разрушенные стены стали препятствиями, которые он преодолевал. Дули ужасные порывы ветра с песком, под их напором он низко склонил голову и с трудом двигался в сторону реки.

Я воспринимал это как реку. Но это была не вода. Это был Скилл, как жидкость, как расплавленное золото, или даже текучая красная сталь. Мне тогда казалось, что у него был черный блеск. Но в моем сне была ночь и зима. Я не могу тее сказать был ли у него цвет вообще.

Я хорошо помню как мой Король, истощавший до жалкого подобия человека, опустился на колени на берегу того потока и беспощадно запустил руки по локоть в эту субстанцию. Я разделил с ним боль, которая была такой, что я клянусь, казалось она разъедает кожу и мышцы до кости. Но когда он вытащил руки, они были покрыты серебром чистейшего Скилла, магией, в ее сильнейшем и могущественнейшем проявлении.

Должен сказать, что я помог ему удержаться и не броситься в тот поток. Я одолжил ему силу, чтобы он отступил от него. Если бы я был там сам, в своем физическом теле, то не думаю, что у меня хватило бы силы воли, чтобы противостоять искушению утонуть в нем самому.

Так что лично я благодарен тому, что не знаю дорогу в то место. Я не знаю как Верити попал туда. Я не знаю как он добрался обратно до каменоломни. Я подозреваю, что он использовал Скилл-колонны, но какие именно и что за символы на них были я не знаю и знать не хочу. Много лет назад Чейд попросил меня отправиться с ним через колонны к Каменным Драконам и оттуда в каменоломню, чтобы попытаться выяснить какими колоннами пользовался Король Верити. Я отказал ему тогда и продолжаю отказывать до сих пор.

Для общей безопасности я умоляю тебя держать это знание в секрете ото всех. Уничтожь этот свиток если пожелаешь, либо спрячь его там, где никто кроме тебя не сможет его отыскать. Я искренне надеюсь, что эта река находится настолько далеко, что добраться туда можно только совершив несколько переходов через колонны, и что такое путешествие никому из нас не придется предпринимать. Нам нужно довольствоваться тем небольшим количеством магии Скилла, которым мы научились владеть. Давайте не будем пытаться отыскать силу, которая превосходит нашу мудрость в том, как использовать ее.

Неотправленный свиток от Фитца Чивэла Видящего Мастеру Скилла Неттл.

Есть окончания. Есть начала. Иногда они совпадают, и конец одного события знаменует начало другого. Но иногда после конца есть только долгий промежуток времени, когда кажется, что все закончилось, но ничего еще и не может начаться. Когда моя Молли, хранительница моего сердца с тех пор, как я был мальчишкой, умерла, все было так. Она прекратила существование, но ничего еще не начиналось. Не существовало ничего, что могло бы достать мое сознание из этой пустоты, ничего, что могло бы придать смысл ее смерти. Вместо этого ее смерть освежила раны всех других потерь, которые я когда либо пережил.

В последующие дни я оставался бесполезен. Неттл появилась быстро, прибыв еще до конца первой ночи, приведя с собой Стеди и Риддла. Я уверен, она путешествовала при помощи камней, также как и они. Сыновья Молли и Баррича вместе со своими женами и детьми были так скоро, как смогла приехать. Прибывали остальные присутствующие на похоронах, люди, которых я должен был приветствовать, люди, которых я должен был благодарить за их внимание. Наверное, я так и делал. Я понятия не имею, что я делал в те долгие дни.

Казалось время не шло, оно медленно тянулось и тянулось. Дом был полон людей, которые вместе ели и пили, пили и ели, плакали и смеялись, делились воспоминаниями о тех временах, когда я еще не был частью жизни Молли и моим единственным шансом уединиться - было удалиться в мою спальню и запереть дверь на засов. И все же, отсутствие Молли ощущалось сильнее, чем чье-либо присутствие. Все ее взрослые дети оплакивали ее. Чивэл плакал, никого не стыдясь. Свит ходил с мокрыми глазами, а Нимбл просто сидел. Стэди и Харт, казалось, пили без меры, что очень бы огорчило Молли. Джаст превратился в мрачного молодого человека и его окружала темная аура одиночества, очень напоминающая Баррича.

И тем не менее, именно он был занят тем, что заботился о своих братьях и сестре. Здесь был и Риддл, который как тень ходил по заднему двору. Однажды, мы поговорили, это было поздно ночью. С благими намерениями он подошел ко мне и попытался сказать, что со временем моя скорбь пройдет и жизнь снова войдет в свое русло. Мне хотелось ударить его и я думаю, что это желание отразилось у меня на лице. После этого, мы избегали друг друга.

Дьютифул, Эллиана, Принцы и Кетриккен находились в Горном Королевстве, и я был избавлен от их присутствия. Чейд никогда не посещал похороны да я и не ожидал, что он приедет. Практически каждый вечер я ощущал его на границе моего сознания, он как бы приглашал меня к общению, но не вмешивался. Это мне напомнило как в былые времена, когда я был мальчишкой, он открывал тайный ход в свои покои и ждал меня. Я не отвечал ему ничего, но он знал, что я ощущаю и его присутствие и благодарность за его молчаливое участие.

Нет нужды поименно называть тех, кто приехал, а кто нет ведь может показаться, что для меня это имело какое -то значение и что я отмечал это про себя. Нет, мне было все равно. Я жил в горе, спал в трауре, питался печалью и пил слезы. Все остальное я не замечал. Неттл заняла место матери и управлялась с делами без особых усилий: давала указания Ревелу по поводу того, чтобы всем прибывающим на похороны были предоставлены спальные места и согласовывала блюда и припасы съестного с Кук Натмег. Она позаботилась о том, чтобы все, кому следует знать о смерти Молли были извещены. Джаст стал хозяином в доме, взяв в свои руки управление конюшнями и слугами, встречал и провожал гостей. Обо всем остальном, что требовалось сделать, но с чем они не справлялись, позаботились Ревел и Риддл. Я позволил им. Я не мог помочь им в их горе. Я не мог ничего ни для кого сделать, даже для себя.

Каким-то образом все необходимое было сделано. Я обрезал волосы в знак траура, и должно быть, кто-то остриг волосы ребенка. Пчелка была похожа на щетку для смазки копыт когда я увидел ее: маленькая палочка, закутанная во все черное c бледным пушистым ежиком, торчащим на ее маленькой головке. Ее пустые голубые глаза ничего не выражали. Неттл и мальчишки утверждали, что мама хотела, чтобы ее похоронили. Подобно Пейшенс, она хотела, чтобы ее тело не сжигали, но как можно скорее вернули в землю, которая питала все, что она так любила. Похоронена в земле. От этих слов мне стало холодно. Я не знал. Я никогда не разговаривал с ней о таких вещах, никогда не думал и не представлял себе, что когда-то ее не станет. Жены всегда переживают своих мужей. Это общеизвестный факт. Это было известно и мне, и я рассчитывал на это. А судьба перехитрила меня.

Ее погребение в землю оказалось для меня тяжелым испытанием. Для меня было бы проще увидеть ее сожжение на огне, знать, что она ушла, ушла окончательно и необратимо, чем представлять ее, завернутую в один только саван и погребенной под тяжестью влажной земли. День за днем я возвращался на ее могилу, желая прикоснуться к ее щеке еще один раз, прежде чем они положили ее в темную землю. Неттл посадила растения, которые должны были указывать место, где покоилась ее мать. Ежедневно, когда я посещал ее, я видел отпечатки маленьких ножек Пчелки. Ни один сорняк не отважился показаться.

Пчелку я видел не многим больше, чем ее следы. Мы избегали друг друга. Сначала я ощущал вину, за то что глубина моего горя изолировала от меня моего ребенка. Я искал ее. Но если я входил в комнату, она тут же покидала ее. Или занимала место настолько далеко от меня, насколько это было возможно. Даже когда она разыскивала меня поздней ночью в моем тайном логове, она искала не столько меня, сколько изоляцию, которая даровала эта комната нам обоим. Она входила как светящийся крошечный призрак в алой ночной рубашке. Мы не разговаривали. Я не отправлял ее обратно в ее бессонную постель, не предлагал и пустых обещаний, что все будет хорошо. В моем логове мы ютились порознь, как ошпаренные щенки.

Я знал, я не могу больше находиться в рабочей комнате Молли. Я подозреваю, что она ощущала то же самое. Отсутствие ее матери именно в той комнате ощущалось сильнее, чем в любом другом месте в доме. Почему мы избегали друг друга? Лучше всего я могу объяснить путем сравнения. Когда ты подносишь обожженные руки к огню, боль разгорается заново. Чем ближе я подходил к Пчелке, тем сильнее была моя боль. Я верю, что в сморщенном маленьком личике и выпяченной нижней губе, я читал, что она чувствует то же самое.

По прошествии пяти дней после похорон, большинство скорбящих собрались и покинули Ивовый Лес. Нед так и не приехал. Он занимал летний пост менестреля где-то далеко в Фарроу. Я не знаю, как он получил послание так скоро, но он отослал обратно с птицей записку. Она пришла в голубятню Бакиппа, и гонец принес мне ее оттуда. Было хорошо, услышать о нем, но я был только рад, что он не приехал. Были и другие послания, которые приходили разными путями. Одно было от Кеттрикен из Горного Королевства, простая записка на обычной бумаге, написанная ее собственной рукой. Дьюьтфул соприкоснулся со мной разумом и знал, что слова были лишними. От леди Фишер, Старлинг, пришло письмо, элегантно написанное на отменной бумаге с искренними словами. У меня было более простое письмо от Уэба. Он сказал то, что обычно говорят в таких записках. Возможно, кому-то слова приносят утешение в их скорби, для меня же они оставались только словами.

У мальчиков Молли были хозяйства и работы, а также семьи и животные, о которых требовалось заботиться. Лето не позволяет никому, кто зарабатывает на жизнь при помощи земли, надолго покидать ее. Они принесли с собой много слез, но также и нежных воспоминаний и теплых улыбок. Неттл украдкой попросила меня выбрать памятные вещицы, которые каждый из ее братьев мог бы взять себе. Я попросил ее сделать это, объяснив, что не способен это сделать, и что без женщины, ее имущество мало для меня значит. Только позже я понял, насколько эгоистичным было мое решение: переложить это на плечи моей старшей дочери.

Но все это время я пребывал в состоянии оцепенения, невнимательный ко всему, что не касалось меня. Молли была моей крепостью, моим домом, моим центром. С ее кончиной я почувствовал себя разбитым на части, словно мой стержень разрушился и развеялся по ветру. Молли была всем в моей жизни. Даже когда я не мог быть с ней, даже наблюдая в агонии и издалека, как она вручила свою жизнь и любовь другому мужчине, даже эта боль была бесконечна более предпочтительнее ее полнейшему отсутствию в моем мире. Во времена нашей разлуки, я всегда мог мечтать, об "однажды". Теперь не осталось ни одной мечты.

По прошествии нескольких дней после ее смерти, когда дом уже опустел от гостей, а дополнительный, вызванный Ревелом персонал отбыл, Неттл зашла в мой личный кабинет. Ее звали обязанности в Баккипе. Она далжна была уехать, и я не винил ее, ведь я знал, что не в ее силах было что-либо улучшить. Когда вошла Неттл, я поднял глаза от работы и аккуратно отвел перо в сторону. Записывать мысли всегда было моим убежищем. Этой ночю я исписывал лист за листом, сжигая каждый, почти сразу же, как он был закончен. Ритуал, не имеющий смысла. Возле очага на сложенном одеяле Пчелка свернулась в клубок, словно котенок. На ней был ее маленький красный халат и меховые тапочки. Она изогнулась ко мне спиной, а лицо было обращено к огню. Стояла глубокая ночь, и мы не сказали друг другу ни слова.

Неттл выглядела так, словно ей нужно было пойти отдохнуть уже много часов назад. Глаза покраснели от слез, а ее прекрасная копна черных волн укоротилась до кудрявой шапки. Это сделало кгруги под глазами еще темнее, а худое лицо костлявее. Простые синие одежды висели на ней, и я осознал, как сильно она похудела.

Ее голос был хриплым.
- Мне нужно возвращаться в Баккип завтра. Риддл будет меня сопровождать.

- Знаю, - наконец проговорил я. Я не сказал ей, что это было бы облегчением остаться одному, где я смогу скорбеть так дико, как мне нужно, и никто этого не увидит. Не сказал, что чувствовал будто нахожусь в ограничивающем, сдерживающем вежливостью месте, там, где я не мог выразить всю тоску, что я ощущал. Вместо этого я сказал:
- Я знаю, тебе должно быть, интересно. Ты знаешь, что я вернул Шута с того света. Тебе, должно быть, интересно, почему я позволил твоей матери уйти.

Я подумал, что мои слова могли вызвать ее скрытый гнев. Вместо этого она в ужасе на меня посмотрела.
- Это бы была последняя вещь, я которой я мечтала бы! Или которую бы хотела она! Всему созданиям предназначено и место, и время, и когда это время заканчивается, мы должны позволить им уйти. Однажды мы с мамой об этом откровенно поговорили. Я пришла к ней насчет Олуха. Ты знаешь, каково ему сейчас, суставы очень его беспокоят. Я спросила ее о мази, которую делал мальчикам Баррич, когда они растягивали мышцы, и она смешала некоторое количество для меня. Сладкая Эда, это другое дело! Почему же я это не записала? Она знала так много, так же много знал и он, и они унесли это за собой в могилы.

Тогда я не сказал ей, что знал этот рецепт так же хорошо, как кто-либо из них. Несомненно, Баррич передах свои знания также и сыновьям.Я заметил, что мизинец на моей правой руке был в чернилах. Мне всегда удавалось испачкаться в чернилах, когда я писал. Я взял перо, чтобы протереть, и снова окунул его в чернила.
- Что Молли сказала насчет Олуха? - Осмелился спросить я.

Неттл пришла в себя, будто бы она шла по далекой темной тропинке.
- Только что было милосердием сделать боль сносной, но не принуждать кого-либо оставаться в этой жизни, когда тело перестанет работать. Она предостерегла меня от использования на нем Скилла. Я сказала ей, что Олух гораздо сильнее меня в этой области, и он более чем способен направить свой талант на себя, если захочет. Но он не хочет. И я буду уважать его выбор. Но я знаю, что Чейд пользуется этой магией. Он такой же проворный, каким был, когда я впервые его встретила.

Ее голос затих, но мне казалось, что я услышал невысказанный вопрос.
- Я этого не делал, - прямо сказал я ей. - Я никогда не мечтал оставаться молодым и смотреть, как твоя мама покидает меня. Нет. Если бы я мог стареть вместе с ней, Неттл, я бы это сделал. Но на меня все еще действуют последствия безумного исцеления Скиллом, проведенного вашим кругом. Если бы я мог его остановить, я бы это сделал. Оно обновляет меня, когда я бы этого не хотел. Я потяну плечо, выполняя какую-нибудь задачу, и в туже ночь теряю плоть, пока мое тело ремонтирует само себя. Я просыпаюсь ужасно голодным и уставшим на целую неделю. Но мое плечо здорово. - Я бросил последний исписанный лист в огонь, и кочергой протолкнул поглубже в пламя. -Вот так. Теперь ты знаешь.

- Я уже знала, - едко сказала она. - Ты думаешь, мама не знала? Фитц, остановись. Никто не винит тебя в ее смерти; и тебе не следует чувствовать вину за то, что не последовал за ней. Она бы этого не хотела. Я люблю тебя за жизнь, которую ты ей дал. После того как мой отец... как Баррич умер, я думала, она никогда больше не улыбнется. И когда она обнаружила, что ты все еще жив, после того, как она так долго оплакивала тебя как мертвого, я думала, она никогда не прекратит свою ярость. Но ты вернулся к ней и был достаточно терпелив, чтобы вернуть и ее. Ты был для нее хорошим, и она прожила последние годыименно так, как я бы хотела, чтобы прошла вся ее жизнь.

Вздох с хрипом прошел через мое сжавшееся горло. Я хотел ее поблагодарить, но не мог найти слов. И не нужно было. Она вздохнула и потянулась погладить меня за руку.
- Итак. Утром мы уезжаем. Я была немного удивлена, что у Пчелки нет ее пони, и она кажется совершенно не знакомой с верховой ездой. Девять лет, а она не умеет скакать верхом! Баррич посадил меня на лошадь когда мне было... ладно, я просто не могу вспомнить времени, когда бы я не умела ездить верхом. Когда я попыталась посадить Пчелку на лошадь, она стала отбиваться и спустилась с другой сторону зверя так быстро, как только смогла. Так что я думаю, наше путешествие в Баккип будет интересным. Она достаточно маленькая, так что я думаю, что смогу посадить ее в корзину на вьючных лошадях и уравновесить с помощью ее одежды и игрушек. Или некоторых из них. Я была абсолютно поражена, что один маленький ребенок может обладать таким большим количеством игрушек и одежды!

Я чувствовал себя, будто бежал вслед за ней.
- Пчелка? - Спросил я. - Почему ты хочешь забрать ее в Баккип?

Она бросила на меня раздраженный взгляд.
- Почему еще я могу забрать ее? И Чивел и Нимб предложили взять ее, хотя у Нимба даже нет жены, чтобы помочь с ней. Я сказала нет им обоим. Они не представляют, что берут на себя. В конце концов, у меня есть некоторый опыт общения с Олухом. Одно время, я думала, смогу проникнуть сквозь ее туман и получить некоторое представление о ней.

- Ее туман, - тупо сказал я.

Моя старшая дочь только уставилась на меня.
- Ей девять. Ей следовало бы говорить прямо сейчас. А она не может. Она что-то бормотала маме, но я не слушала, чтобы потом она делала даже это. С уходом матери, кто сможет понимать ее бедный маленькие мысли? Я бы хотела, чтобы она хотя бы понимала, что мама мертва. Я пыталась поговорить с ней об этом, но она только отворачивается от меня. - Неттл тяжело вздохнула. - Я бы хотела знать, как много из всего она осознает. - Она склонила ко мне голову и неуверенно проговорила. - Я знаю, мама это не одобрила бы, но я должна спросить. Ты когда-нибудь пытался дотронуться до ее разума с помощью Скилла?

Я медленно покачал головой. Я не следил за ходом ее мысли. Я пытался найти связь.
- Молли не хотела, чтобы я это делал, и я не делал. Я обнаружил опасность использовать прикосновение Скилла на детях много лет назад. Разве ты не помнишь?

Это выдавило из нее небольшую улыбку.
- И я и Дьютифул прекрасно это помним. НО я думала, после всех этих лет тишины от твоей дочери, ты в конце-концов попытаешься увидеть, есть ли у нее разум.

- Конечно есть! Она умное маленькое создание. Иногда даже тревожно умная! И она говорит, когда ей хочется. Только не очень ясно. Или не так часто, как можно ожидать. - Я не мог перестать думать, что Неттл никогда не видела маленькую сестру за пошивом образцов на колене ее матери или стоящей на столе, чтобы достать свечки из их формочек. В свои приезды она видела Пчелку только застенчивым и миниатюрным ребенком, тихим и настороженным. И сейчас она была немым ребенком, свернувшимся в клубок. Я поднялся, прошел по комате и и остановился около младшей дочери.
- Иди сюда, Пчелка, - импульсивно сказал я, но когда я положил куку ей на спину, она замерла как высушенная на солнце рыба, отскочила от моего прикосновение и снова свернулась в клубок, отвернувшись от меня.

Оставь ее в покое, - твердо сказала Неттл. - Фитц, давай поговорим откровенно. Ты мужчина в глубоком горе, ты не можешь думать ни о чем окружающем сейчас. Даже перед тем, как это произошло, ты не был... ладно, сфокусированным на дочери. Ты не можешь о ней позаботиться. Не знай я тебя лучше, я бы сказала , что она тебя боится. Я знаю, что в тебе нет жестокости к ребенку. Так что я только ясно могу сказать, что она не хочет, чтобы ты к ней прикасался. Как ты сможешь заботиться о ней? Она будет должна поехать завтра со мной.

- В Баккипе много нянек, и последние дни я замечала, что ей действительно не требуется много заботы. Она сама одевается, ест, знает, как не пачкаться , и если ее оставить в покое, она, кажется, вполне удовлетворена тем, чтобы сидеть и смотреть в огонь. Одна из женщин, которая заботилась об Олухе будет хорошим выбором. Думаю, особенно та, которая сейчас старше и ищет должность попроще. - Неттл подвинула кресно поближе к огню и села в него. Она наклонилась, чтобы прикоснуться к сестре.

Ребенок изогнулся от нее и Неттл дала ей уйти. Пчелка нашла любимое место перед очагом и скрестила ноги под халатом. Я увидел, что ее маленькое тело расслабилось, как она сложила руки и потерялась в танциущем пламени. Здесь безопасно. Так безопасно, как не будет в Баккипе. Я подумал о том, чтобы отпустить ее с сестрой. Мне не понравилась эта идея. Было бы это эгоистично держать ее при себе? Я не был уверен.

"Там с ней будут жестоки" слова медленно вытекали из меня

"Я бы не посмела нанять женщину, которая была бы жестока! Ты настолько плохого мнения обо мне?" Неттл была возмущен.

"Не ее нянечка. Дети в крепости. Когда она пойдет на ее уроки, они будут оскорблять ее за маленький рост и бледность. Цеплять ее за едой. Прятать ее сладости подальше, гнать ее вниз по коридорам. Дразнить ее. За их различие ".

"Другие дети? Ее уроки? " Неттл выглядела недоверчивой. "Открой глаза, Фитц. Уроки в чем? Я люблю ее как никто другой, может, но комфортная и безопасная жизнь лучшее что мы можем сделать для нее. Я бы не стала отправлять ее на уроки, не посадила бы за стол, где над ней стали бы издеваться. Я буду держать ее в безопасности в ее собственной комнате, рядом с моей. Накормлена, одета, и чистая, с ее простыми маленькими игрушками. Это лучшее, что мы можем предложить ей и все, что она должна узнать от жизни ".

Я смотрел на нее, сбитый с толку ее словам. Как она могла видеть Пчелку таким образом? "Ты считаешь она недоразвитая?"

Она выглядела встревоженной, что я это отрицал. Тогда она заглянула в себя и обнаружила сталь. "Такое случается. Это не ее вина. Это не ваша вина. Это то, что мы не сможем спрятать. Она родилась у мамы в конце ее жизни, и она родилась крошечная. Такие дети редко имеют ... развитый ум. Они остаются детьми. А об остальной части ее жизни, будь она коротка или длинна, кто-то должен позаботится о ней. Так что лучше, если -

"Нет. Она останется здесь." Я был непреклонен, шокирован, что Неттл может предположить иное. "Независимо от того, что ты можешь думать, несмотря на ее странности, она имеет маленький ясный ум. И даже если бы она была недалекой, мой ответ будет таким же. Ивовый лес все, что ей нужно будет знать. Она знает о доме и земле, и слуги приняли ее. Она не глупа, Неттл, ни заторможена. Она маленькая, и да, она другая. Она не может говорить часто, но она говорит. И она делает разные вещи. Вышивает, ухаживает за ульями, пропалывает сады, пишет в своей небольшой книге. Она любит быть на открытом воздухе. Она любит быть свободной, делать то, что она хочет. Она следовала за Молли везде."

Моя старшая дочь уставился на меня. Она склонила голову в сторону Пчелки и скептически спросила, "Этот крошечный ребенок вышивает? И может заботится об улее? "

"Конечно твоя мама писала вам ..." Мои слова затихли. Письма были делом Молли. И это было всего лишь раз в прошлом году, тогда я сам увидел яркую искру разума у моего ребенка. Почему я думал что Неттл знал об этом? Я не делился об этом ни с ней, ни с Чейдом или кем либо из Баккипа. Сначала я боялся, радоваться раньше времени. Но после нашей игры в запоминания, я опасался делится знаниями о талантах малышки с Чейдом. Я по-прежнему уверен, что он бы быстро нашел способ использовать ее.

Неттл покачала головой. "Моя мать слишком любила малышку. Она хвасталась мне о многих вещах, которые, казалось ... хорошо. Понятно, что ей хотелось чтобы Пчелка была ... " Ее голос затих, она не могла заставить себя произнести эти слова.

"Она способная маленькая девочка. Спроси слуг," Я посоветовал ей, а затем поинтересовался, сколько способностей Пчелки они видели. Я вернулся к своему столу и упала в кресло. Ничего из этого не имело значения. "В любом случае, она не поедет с тобой, Неттл. Она моя дочь. Это правильно, что она останется со мной ".

Такие слова, и сказать их ей. Она смотрела на меня, ее губы медленно сжались. Она решила не делать этого. Я бы забрал свои слова обратно, если бы я мог, то нашел бы другой способ донести эту мысль. Вместо этого я честно сказал : "Я однажды уже потерпел такую неудачу, с тобой. Это мой последний шанс, чтобы все сделать правильно. Она останется ".

Неттл помолчала некоторое время, а затем мягко сказал: "Я знаю, ты добр. Ты должен сделать это для нее. Но Фитц, я просто сомневаюсь, что ты справишься. Как ты и сказал; ты никогда не имел дел с заботой о таком маленьком ребенке, как она-"

"Нед был младше ее, когда я взял его к себе!"

"Нед был нормальным." Я не думаю, что она хотела чтобы ее слова были жестокими.

Я встал. Я твердо сказал моей старшей дочери:
- Пчелка тоже нормальная. Нормальная для того кем и чем она является. Она останется здесь, Неттл, и оставь ее маленькую жизнь в покое. Здесь, где живы воспоминания о ее матери.

Неттл заплакала. Не от горя, а потому что она жутко устала, а еще потому что она собиралась бросить мне вызов и знала, что это причинит мне боль. Слезы стекали по ее лицу. Она не всхлипывала. Я видел, как она сжала челюсть, и знал, что она неотступится от своего решения. Просто так же я знал, что я бы не не позволил ей забрать у меня Пчелку. Кто-то должен был сломаться, мы не могли победить вместе.

- Я должна поступить с моей маленькой сестрой правильно. Мама ждала бы этого от меня. И я не могу позволить ей остаться здесь, - сказала она. Она посмотрела на меня и в ее глазах я прочитал усердное сострадание к тому, что, она знала, я чувствовал. Сострадание, но не милосердие.
- Может быть, если я найду ы Баккипе для нее хорошую няню, она сможет инокда сопровождать Пчелку сюда назад навестить тебя, - с сомнением предложила она.

Я мог чувствовать, что моя ярость начинает расти. Кто она такая, чтобы сомневаться в моем праве на это? Ответ пришел и будто окатил меня холодной водой в лицо. Она была дочерью, от которой я отказался, чтобы спасти моего короля. Дочерью, выращенной другим мужчиной. Больше, чем кто-либо еще в этом мире она имела право верить, что я плохой родитель. Я посмотрел в сторону от обеих моих дочерей.

- Если ты заберешь ее, я буду здесь таким одиноким. - Слова прозвучали с такой жалосью к себе, что я мгновенно о них пожалел.

Неттл проговорила более мягко и нежно, чем такое эгоистичное заявление того заслуживало.
- Тогда все ясно. Закрой Ивовый лес. Позволь прислуге управлять им. Упакуй свои вещи. И возвращайся в замок Баккипа вместе сос мной.

Я открыл было рот, но понял, что мне нечего сказать. Я никогда даже не рассматривал идею, что я мог однажды вернуться в Баккипский замок. Частичка моего серца подпрыгнула от этой мысли. Не нужно сталкиваться с этой бездной одиночества. Я могу сбежать от нее. В Баккипе я смогу вновь увидеть старых друзей, приемные залы, кухни, паровые, конюшни, ступенчатые улицы города...

Внезапно, мой энтузиазм уменр. Пустота. Ни Молли, Ни Баррича, Ни Верити, Ни Шрюда. Ни Ночного Волка. Зияющая пещера пустот расширялась, подсекая меня каждой вспомнившейся смертью.

Ни Шута.

- Нет, - сказал я. - Я не могу. Там ничего для меня нет. Только политика и интриги.

Сочувствие, ктторе я видел, исчезло с ее лица.
- Ничего, - холодно сказала она. - Только я. - она прочистила горло. - И Чейд, и Дьютифул, и Олух.

- Это не то, что я имел в виду. - Внезапно я почувствовал себя слишком уставшим, чтобы объяснять. Я все равно попытался. - Баккип, каким я его знал, давно исчез. И жизнь, которая продолжалась там без меня, ушла слишком далеко. Я не знаю, как теперь туда впишусь. Определенно, не как Фитц Чивел Видящий. Не как убийца и шпион для королевской семьи. Не как Том Баджерлок, слуга. Однажды я приеду с визитом на неделю или даже на месяц и всех там увижу. Но не чтобы там остаться, дорогая. Никогда снова не останусь там. И не сейчас. Мысль о том, чтобы уехать куда-нибудь сейчас, встретить старых друзей, есть и пить, смеяться и разговаривать... нет. У меня нет для этого сердца.

Она поднялась и подошла ко мне. Встала перед моим креслом и и положила руки мне на плечи.
- Я понимаю, - сказала она. В ее голосе звучало прощение за мое бездумное высказывание. В ней это было, эта способность легко прощать. Понятия не имею, где она этому научилась. Это усмирило меня: я знал, что не заслужил этого. Она проговорила:
- Я надеялась, что это могло быть иначе, но я понимаю. И может быть, весной ты почувствуешь себя по-другому. Возможно, к тому времени ты будешь готов приехать и провести с нами какое-то время.

Она вздохнула, сжала мои плечи в последний раз и затем зевнула, словно кошка.
- Ох. Как-тоздно стало. Мне следовало уложить Пчелку в кровать часы назад. Нам нужно пораньше выехать и мне все еще нужно найти способ сделать ее место в корзине удобным. А сейчас мне нужно в кровать.

Я не ответил. Я отпустил ее в кровать и дал ей поспать. Утром, когда она попытается забрать пчелку, я просто скажу "Нет". Но сейчас я просто промолчу. Выбор труса.

Пчелка все еще сидела скрестив ноги, все еще уставившись на огонь.
- Идем, Пчелка, пора в кровать, - сказала Неттл и наклонилась подхватить сестру. Пчелка перекатила свои маленькие плечики способом, который я хорошо знал, отодвигаясь только бы увернуться от хватки Неттл. Неттл попыталась снова, и снова ребенок отмахнулся от нее.
- Пчелка! - возразила Неттл.

Пчелка повернула голову куда-то в сторону и посмотрела мимо Неттл и меня.
- Нет. Я остаюсь с Папой.

Никогда я не слышал, чтобы она говорила так четко. Это шокировало меня и я постарался, чтобы это не отразилось ни на моем лице, ни в моем Скилле.

Неттл замерла. Затем она медленной присела и посмотрела прямо в лицо своей сестры.
- Останешься с Папой? - Спросила она, медленно и тщательно проговаривая каждое слово.

Пчелка резко повернула голову в сторону и ничего не сказала. Она смотрела в сторону от нас обоих, в затемненные углы комнаты. Неттл бросила на меня недоверчивый взгляд. Я понял, что это мог быть первый раз, когда она слышала, как ее сестра произнесла полную фразу. Неттл обратила свое внимание обратно на ребенка.

- Пчелка, пора в кроватку. Утром нам нужна рано вставать. Ты поедешь сл мной в долгое путешествие в место по названием замок Баккип. Будет так весело увидеть новое место! Так что поедем со мной, и могу я отнести тебя в кроватку и укутать тебя в нее?

Я увидел, что плечи Пчелки напряглись. Она наклонила голову, уперевшись подбородком в грудь.

- Пчелка, - предупредила ее Неттл и вновь попыталась взять ее. И снова пчелка извернулась из ее хватки.

Она подвинуламь ближе ко мне, но я знал кое-что получше, чем попытаться взять ее на руки. Вместо этого я обратился напрямую к ней.

- Пчелка. Ты хочешь остаться со мной?

Никаких слов от нее, лишь один резкий кивок головой.

- Позволь ей остаться, - сказал я Неттл, и со вздохом моя старшая дочь поднялась.

Она развернула плечи, потянулась и добавила со вздохом:
- Возможно, так будет лучше. Позволь ей самой переодеться и лечь спать. Когда она завтра собется, она сможет отдохнуть на протяжении оставшейся части путешествия.

Неттл не приняла ответ сестры. Я должен был прояснить это ей. Я наклонился перед младшей дочерью.

- Пчелка? Ты хочешь поехать завтра с Неттл, в замок Баккип? Или ты хочешь остаться здесь,в Ивовом лесу, со мной?

Пчелка повернула голову, и ее бледный взгляд скользнул по нам обоим. Она посмотрела наверх, в темные закоулки потолка. Ее глаза один раз метнулись ко мне иёснова обратно. Она сделала долгий медленный вдох. И отчетливо проговорила каждое слово.
- Я не хочу ехать в замок Баккип. Спасибо, Неттл, за твое доброе предложение. Но я останусь здесь, в Ивовом лесу.

Я взглянул на Неттл и повернул руку вверх. - Она сказала, что хочет остаться здесь

"Я слышала ее," резко ответила она. Она выглядела встревоженной, услышав что ее сестра разговаривает, но внешне старалась сохранять спокойствие. Я не подал виду,хоть сказанного в этот раз было значительно больше, чем она обычно говорит за неделю, не говоря уже о том, что ее произношение было необычно чистым. Пчелка и я в этот момент были близки, я это почувствовал. Союзники. Я посмотрел на Неттл спокойно, как будто я вовсе не был удивлен.

На мгновение Неттл напомнила свою мать, прямо перед тем как она готова будет разгневаться. Я смотрел на нее и сердце у меня щемило. Почему я так часто провоцировали Молли на этот взгляд, когда она была жива? Не мог быть добрей, мягче? Не мог я позволить ей принимать решения самой? Чернота и полное одиночество росли во мне. Я чувствовал себя больным как будто эта пустота была готова вырваться из моего тела.

Неттл проговорила вполголоса. "Это не то решение, в котором она компетентна, чтобы решать самой за себя. Подумайте об этом в ближайшие дни. Как ты собираешься заботиться о ней, когда вы сами едва смогли позаботились о себе в последние две недели? Ты думаешь она сможет жить без еды, как это можешь делать ты? Или не спать до рассвета, затем проспав несколько часов, провести весь день, как и ты? Она ребенок, Том.

Ей необходимо регулярное питание, и обязанности и дисциплина. И, да,ты прав, она действительно нуждается в обучении. И ее первые уроки должны быть в этом, как не странно! Если она может говорить,также ясно как и сейчас, то она должна учится говорить чаще, чтобы люди знали, что у нее есть разум. Она должна обучатся всему, что только нужно, чтобы она может узнать. И ее нужно заставлять говорить, чтобы никто не думал, что она немая или дура! Она нуждается в уходе, не только изо дня в день за едой и одеждой, но из месяца в месяц и каждый год, учиться и расти. Она не может работать около Ивового леса как дикий котенок в то время как ты находишь себя в старых книгах и бренди ".

"Я могу научить ее," я утверждал, и спрашивает себя, а смогу ли в действительности. Я вспомнил сколько часов провел с Федвреном и другими детьми Баккипа. Я задавался вопросом, смогу ли я найти в себе терпение и упорство каким обладал он когда учил нас. Ну что ж, я должен, я найду, решил я тихо про себя. Я научил Неда, не так ли? Мой ум подпрыгнул, вспомнив предложение Чейда. Он сказал, что отдаст мне Фитцвиджиланта. Он не уточнял конкретное время, но, конечно, это произойдет уже в скором времени.

Неттл покачала головой. Ее глаза были красными от слез и усталости. "Существует еще одна вещь, которую о которой ты забываешь. На вид ей может и шесть лет, но на деле девять. Когда ей исполниться пятнадцать, она будет по-прежнему выглядеть намного младше ребенка? Как это повлияет на ее жизнь? И как ты будешь рассказывать ей о том, что значит быть женщиной? "

Как, собственно? "По прошествии лет" Я утверждал со спокойствием, которого не чувствовал. Я понял, что мои скилл-стены были подняты, не давая Неттл почувствовать сомнения, которые меня одолевали. Тем не менее, хоть мои стены и были для нее недоступны, она прекрасно понимала, что я что-то от нее скрываю. Этого нельзя изменить. Она и я разделяли магию скилла и нам удалось встретится с его помощью, еще в то время когда она была маленькой девочкой. Это незабываемый доступ к мечтам и опыту друг друга был одной из причин, почему я воздержался от использования Скилла чтобы проверить разум Пчелки. Я взглянул на нее сейчас, и к моему шоку она смотрела прямо на меня. На мгновение наши взгляды встретились и пересеклись, так как не случалось ни разу за все года.

Моя инстинктивная реакция удивила меня. Я опустил глаза. Где-то в глубине сердца старый волк предупредил меня:
- Смотреть кому-либо прямо в глаза грубо. Не бросай вызов.

Через мгновение я снова посмотрел на Пчелку, но она тоже отвела взгляд в сторону. Я наблюдал за ней и мне показалось, что я увидел, как она тоже украдкой наблюдает за мной краем глаза. Она напомнила мне дикое существо, которое я знал испытывает страх. Не унаследовала ли она от меня Уит? Я оставил ее разум нетронутым, но во многих отношениях, также означало что я оставил его незащищенным. Хоть она еще и так невинна, не связанна ли она уже с каким либо животным? Одной из кухонных кошек, возможно? Тем не менее, в ее манерах нет подражания кошке. Нет, если сравнить, ее поведение больше напоминало волчонка, но невозможно чтобы она была с ним связанна. Тем не менее, это еще одна загадка для меня связанная с ребенком.

- Ты слушаешь? - Подтебовала Неттл, и я вздрогнул. Ее темные глаза могли бы высекать огонь, точно как и ее матери.

"Нет. Мне очень жаль, я не слушал. Я думал обо всех вещах, которым должен буду научить ее, и это отвлекло меня." И дал мне больше оснований, чем когда-либо, чтобы удерживать ее безопасности в Ивовом лесу со мной. Я вспомнил случай с лошадью и мне стало не по себе. Если Пчелка обладала Уитом, то дом был самым безопасным местом для нее. Отношение к Уиту не было таким публично враждебным, как это было раньше, но старые привычки не исчезают так легко. Там еще будет множество людей из Баккипа кто будет думать что для обладающего Уитом ребенока лучше всего быть повешенной, сожженной, и разрезанной на куски.

- А теперь ты слушаешь? - настояла Неттл. С усилием я отвел взгляд от Пчелки и встретился с ней глазами.

- Да.

Она взяла в рот нижнюю губу и стала ее жевать, усиленно думая. Она собиралась предложить мне сделку, которая ей не очень нравилась.
- Я вернусь сюда через три месяца. Если она будет выглядеть хоть в каком-то отношении беспризорной, я заберу ее с собой. Это последнее слово. - Ее тон смягчился, когда она добавила, - Но если в любое время до этого ты поймешь, что откусил больше, чем сможешь прожевать, дай мне знать, и я немедленно пошлю за ней. Или ты можешь привезди ее в Баккип сам. И обещаю, я не скажу, я же тебя предупреждала. Я только заберу ее.

Я хотел сказать ей, что этого никогда не случится. Но после всех этих лет я научился не искушать судьбу, ибо мне всегда казалось, что именно те вещи, в которых я поклялся, никогда не становятся теми, что я в конечном итоге делаю. Так что и кивнул своей грозной дочери и мягко ответил:
- Это кажется справедливым. И тебе следует пойти в кровать и немного поспать, если ты собираешься выехать пораньше.

- Пора, - согласилась она. Она протянула руку ребенку. - Идем, Пчелка. Сейчас нам обоим пора спать, и никаких возражений.

Пчелка опустила голову, ясно показывая свое нежелание. Я вмешался.

- Я уложу ее в кровать. Я сказал, что могу позаботиться о ней во всех отношениях. Логично, что я начну прямо сейчас.

Неттл колебалась, в нерешительности.
- Я знаю, что ты сделаешь. Ты намерен позволить ей остаться тут, пока она не уснет прямо у камина, и затем просто отнесешь ее в ее кроватку в том виде, в каком она сейчас.

Я взглянул на нее, зная, о чем мы оба вспомнили. Не раз я засыпал у очага Баррича в конюшне, держа в руках часть упряжи или простую игрушку. И всегда просыпался под шерстяным одеялом на своей кроватке возле его постели. Я подозревал, что он делал тоже самое для Неттл, когда она была маленькой.
- Никому из нас это не причинило вреда, - сказал я ей. Она коротко кивнула, ее глаза наполнились слезами, она развернулась и ушла.

Я смотрел ей вслед затуманенным взором. Ее плечи были закругленными и опущенными. Она потерпела поражение. И осиротела. Она была взрослой женщиной, но ее мать умерла так же внезапно, как и человек, вырастивший ее. И хотя ее отец стоял перед ней, она была одинока в этом мире.

Ее одиночество усилило мое собственное. Баррич. Мое сердце внезапно затосковало по нему. Он был мужчиной, к котором бы я пошел, тем, чьему совету я бы поверил и в своем горе. Кетрикен была слишком сдержану, Чейд слишком прагматичен, Дьютифул слишком молод. Шут был слишком потерянным.

Я придержал мое сердце от исследования этих потерь. Это была одна из моих ошибок, та, за которую Молли иногда упрекала меня, за потакание. Если что-то плохое настигало меня, я тут же связывал это со всеми плохими вещами, случившимися на прошлой неделе или которые могли произойти на следующей. И когда мне становилось грустно, я был склонен упиваться горем, нагромождая свои беды друг на друга, и разваливаясь на них, как дракон на своих сокровищах. Мне нужно было сфокусироваться на том .что я имел, а не на том, что потерял. Мне нужно было вспомнить, что существует завтра, а также я взял на себя обязательства о завтрашнем дне кое-кого еще.

Я посмотрел на Пчелку, и она немедленно отвернулась. Несмотря на мою сердечную боль, я улыбнулся.
- Нам двоим, нам нужно поговорить, - сказал я ей.

Она уставилась в огонь, все еще будто окаменевшая. Затем медленно кивнула. Ее голос был слабым и высоким, но ясным. Ее дикция не была детской.
- Тебе и мне нужно поговорить, - ее взгляд мерцал в моем направлении. - Но мне никогда не нужно было разговаривать в мамой. Она просто понимала.

Я действительно не ожидал ответа от нее. С ее кивком и ранее сказанными фразами, она уже превысила большую часть своей предыдущей коммуникации, направленной на меня. Раньше когда она говорила , это касалось лишь простых вещей, когда она хотела больше бумаги или был нужен чтобы укоротить для нее перо. Но это, было по-другому. На этот раз, глядя на мою маленькую дочь, холодное осознание происходящего наполнило меня. Она сильно отличалась от той, кем я ее всегда считал. Это было очень странное ощущение, как будто выпустить стрелу в неизвестность.

Это мой ребенок, напомнил я себе. Дочь Молли, о которой я так долго мечтал. Со времени странной беременности Молли и рождения Пчелки, я пытался примириться с тем, кем она является. Однажды ночью девять лет назад, я меня покинул страх, что моя возлюбленная жена была не в себе, чтобы стать отцом крошечного, но совершенного младенца. На протяжении первых нескольких месяцев ее жизни я позволял себе дикие мечты, которые любой родитель имеет по отношению к своему ребенку. Она будет умной и доброй, и милой. Она захочет учиться всему, чему будем ее учить мы с Молли. У нее будет чувство юмора, она будет любопытной и живой. Она составит нам компанию, когда вырастет, и да, эта банальная идея, о нашем утешении в старости.

Затем, за месяцем прошла неделя, а затем года, а она так и не догнала свой рост, не разговаривала, и я был вынужден столкнуться с ее особенностями. Как червь медленно ест яблоко, это знание зарылось и опустошило мое сердце. Она не растет, не смеется и не улыбается. Пчелка никогда не будет ребенком, о котором я мечтал.

Самым худшим было то, что я уже отдал свое сердце тому воображаемому ребенку, и было ужасно сложно простить Пчелку за то, что она им не являлась. Ее существование превратило мою жизнь в гамму эмоций. Мою надежду было так сложно уничтожить. Пока она медленно развивала навыки, которые другие дети получили бы много лет назад, моя надежда так или иначе жила, а сейчас, она должна была бы разгореться во мне. Каждый крах этой тщетной надежды я переносил хуже, чем предыдущий.

Глубокое горе и разочарование иногда уступают место холодному гневу на судьбу. Несмотря на все это, я льстил себе, что Молли не знала о моих двойных чувствах к нашему ребенку. Чтобы скрыть, как трудно было принять ее такой, какой она была, я принялся яростно ее защищать. Я не терпел никого, кто говорил о ее особенностях как о недостатках. Что бы она ни хотела, я все для нее доставал. Я никогда не ожидал, чтобы она попыталась сделать что-нибудь, что пробовала неохотно.

Молли пребывала в блаженном неведении, что Пчелка страдает в сравнении с созданным мной воображаемым ребенком. Казалось, она довольствовалась нашим ребенком, даже любила до безумия. Мне никогда не хватало мужества спросить у нее, смотрела ли она когда-нибудь на Пчелку, а хотела другого ребенка. Я отказывался вообразить, смотрел ли я когда-нибудь на нее и мечтал, чтобы ее никогда не было.

Я задался вопросом, что с ней будет, когда она вырастет, а мы состаримся. Я думал, ее редкие слова означали, что она была проста в некотором отношении, и я относился к ней как к таковой, до того вечера, как она поразила меня в игру в запоминания. Только в прошлом году я наконец нашел в себе мудрость, чтобы наслаждать ей такой, какой она была. Я,наконец, расслабился и стал наслаждаться радостью, которую она приносила своей матери. Ужасные бури разочарований уступили место спокойному смирению. Пчелка была тем, кем была.

Но теперь Пчелка ясно со мной разговаривала, и это разбудило во мне стыд. Прежде чем она подарила мне эти простые предложения, я дорожил каждым ее невнятным словом, словно золотыми монетами. Сегодня вечером я испытал такой прилив облегчения, когда она произнесла это первое простое пожелание остаться со мной. Она могла быть маленькой, но она могла разговаривать. Почему стыд? Меня смутило, что внезапно оказалось настолько проще любить ее, чем когда она была немой.

Я подумал о старой выдумке и решил, что у меня нет выбора. Нужно было брать бака за рога. Тем не менее, я подошел к делу осторожно:
- Ты не любишь разговаривать?

Она коротко покачала головой.

- И ты хранила тишину со мной потому что... ?

Вновь блеск ее бледно голубых глаз.
- Не было нужды говорить с тобой. У меня была мама. Мы были так близки. Она слушала. Даже когда я толком не могла говорить, она могла понять, что я имею ввиду. Она понимала все без всех этих слов, которые тебе нужны.

- А сейчас?

Ее маленькие плечики отвернулись от меня, извиваясь от дискомфорта от этой беседы.
- Когда нужно. Чтобы остаться в безопасности. Но до этого безопаснее было быть тихоней. Быть той, кем прислуга привыкла меня видеть. В основном они хорошо ко мне относятся. Но если я внезапно с ними заговорю с ними так, как говорю с тобой, если они нечаянно услышат, как я так с тобой разговариваю, они будут бояться меня. А потом они посчитают меня угрозой. И я буду в опасности и из-за взрослых тоже.

Тоже. Я подумал. И резко подскочил. - Как в опасности от детей?

Она только кивнула. Конечно, так оно и есть. Конечно.

Она была такой не по годам развитой. Такой взрослой. Этот тоненьким голосок произносил такие взрослые слова. И пробирал озноб от то, что она оценивала ситуацию как если бы она была скорее Чейдом, чем моей маленькой девочкой. Я надеялся услышать ее разговор со мной в простых предложениях; мне была бы приятна незамысловатая логика ребенка. Вместо этого маятник качнулся в другую сторону: от смирения, что моя дочь была немой и глуповатой, я внезапно почувствовал ужас, что она была неестественно сложной и, возможно, лживой.

Она взглянула на мои ступни.
- Ты сейчас немного боишься меня. - Она склонила голову и положила свои маленькие руки на скрещенные ноги и ждала, чтобы я солгал.

"Не так. Не боюсь," С неохотой признал я. Я пытался найти нужные слова, но не мог. Я остановился на «Я ... поражен. И немного обеспокоен, что ты можешь говорить так хорошо, я никогда и не подумал бы, что ты можешь так рассуждать. Это беспокоит, Пчелка. Тем не менее, я люблю тебя намного больше, чем боюсь. И со временем, я привыкну ... какая ты на самом деле. "

Маленькая розовая головка с копной светлых волос медленно кивнула. "Я думаю ты сможешь. Но не уверенна что Неттл сможет".

Я обнаружил, что заставил поделится своими сомнениями по поводу этого, но также чувствовал себя обязанным защитить свою старшую дочь. "Ну, а это не справедливо, чего ты ожидала. Или даже, что я мог! Почему ты сдерживалась? Почему ты не начала говорить, как только научилась, а молчала все это время? "

Голова все еще была опущена, она приподняла одно плечо и покачала головой молча. Я не ожидал ответа. По правде говоря, я понял, значение таких секретов. В течение многих лет моего детства, я скрывал что я бастард от Молли, делая вид, что был не более чем мальчик на побегушках у писца. Я не хотел ее обманывать, но я не хотел чем либо выделятся. Я слишком хорошо, что чем сильнее сохранены такие тайны, тем труднее удержатся от обмана. Как я мог не видели этого? Как я мог удерживать ее от ошибок, которые сам же и совершал? Я пытался поговорить с ней так, как должен был отец.

"Странно что ты хранила это в секрете. И я советую тебе выдать его. Ты должны начать говорить с другими людьми. Не так как мы говорим сейчас, но с несколько слов тут и там. Называя что ты хочешь, когда показываешь на вещь.Потом перейдем к простым просьбам ".

"Ты хочешь, чтобы я практиковала новый вид обмана", сказала она медленно. "Ты хочешь, чтобы я делала вид, будто только сейчас учусь говорить."

И я понял, что это больше походило на наставника убийцы, чем на любящего отца. Я давал ей те же советы, что Чейд дал бы мне. Я чувствовал себя неловко от этой мысли и из- за этого заговорил более твердо. "Ну. Да. Я полагаю, так. Но я думаю, что это необходимый обман, основанный на изначальном выборе. С какой стати ты бы делать вид, что едва можешь говорить? Почему ты ты это так скрывала? "

Она плотнее прижала колени к груди, обхватив их руками, и стала казался такой крепкой и маленькой. Она сильно скрывает свой секрет, я полагаю.Во мне также рождалось сомнение. Был здесь еще что-то, чего я не знаю. Я сознательно не встречался с ней взглядом. Не стоит разглядывать ее. Ей только девять. Какой большой секрет может такая можешь хранить такая крошка? Я вспоминал себя в девять и сомнение росло еще больше.

Она не ответила на мой вопрос. Вместо этого спросила, "Как ты делаешь это?"

"Делаю что?"

Она слегка покачивалась и жевала губу. "Ты сдерживаешь это сейчас. Не давая разлиться повсюду. "

Я потер лицо и решили позволить ей вести разговор, даже если она возвращает меня к боли. Пусть она привыкает разговаривать со мной ... а я привыкну слушать ее. "Ты имеете в виду, как печален я был? Что я не плакал сегодня? "

Она нетерпеливо покачала головой. "Нет. Я имею в виду все." Еще один наклон маленькой головки и взгляд из уголков глаз.

Я обдумал мои слова и мягко попросил. "Не могла бы ты объяснить получше о чем говоришь."

"Ты ... кипишь. Как большой чайник на кухне. Когда ты приходишь рядом, идеи и образы и то, что ты думаешь выходят из тебя, как пар из горшка. Я чувствую твои тепло и запах, то что бурлит внутри тебя. Я стараюсь, сдерживать это, но оно обливает и обжигает меня. А потом, когда моя сестра была здесь, ты словно положил крышку. Я все еще могу чувствовать тепло, но ты охраняешь свои тепло и запах ... Там! Прямо сейчас! Ты накрываешь крышку плотнее и охлаждаешь тепло ".

Она была права. Так и было. Пока она говорила, страх поднимался во мне. Она не знала Скилла как я, но образы, которые она использовала нельзя ни с чем спутать. И в тот момент я понял, что она была посвящена в мои мысли и эмоции, И я поднял стены Скилла выше, скрывая себя за ними, как учил меня Верити много лет назад. Верити умолял меня, чтобы я научился держать мои стены поднятыми, потому что мои подростковые мечты о Молли переросли во сны и проникали в его собственные сновидения и нарушая его покой.

И я отгородился стеной от моей маленькой дочери. Я отбросил свои мысли не только за сегодняшний вечер, но и за все дни и ночи, за последние девять лет, интересно, что она слышала и видела в мыслях своего отца. Я вспомнил, как она всегда напрягалась, когда я касался ее, и как она отводила глаза от моего взгляда. Также как она делала сейчас. Я считал что она не любит меня, и это приносило мне боль. Я не мог просто остановится и подумать, что если она знает все мои мысли о ней, она имеет полное право не любить меня, человек, который никогда не был доволен ей, кто всегда хотел, чтобы его дочь была другой.

Но теперь она смотрела на меня с опаской. На мгновение, наши взгляды встретились. "Так намного лучше," сказала она тихо. "Так намного спокойнее, когда ты сдерживаешься."

"Я не знал, что ты... так страдаешь из-за меня, моего мышления. Я постараюсь держать мои стены поднятыми, когда я рядом с тобой".

"О, ты можешь?" с мольбой говорила она, облегчение было заметно в ее голосе. "И Неттл? Можешь ли ты попросить ее, тоже, чтобы она поднимала ее стены, когда она приходит ко мне? "

Нет, я не мог. Рассказать ее сестре, что она должна держать стены Скилла поднятыми, когда она около Пчелки расскажет, насколько чувствительна ее сестра была в этой магии. И я не был готов к удивлению Неттл, как я сам сейчас, насколько способность Пчелки развиты к магии Предсказания. Как "полезна" она может быть? Я был как Чейд, видя перед собой ребенка, с виду, очень маленького ребенка, но на самом деле старше и опытней ее лет. Розмари была отличным ребенком-шпионом. Но Пчелка бы затмить ее, как солнце затмевает свечу. Стены подняты, я не передал эту мысль ей. Бессмысленно беспокоиться о таких вещах пока. Я хотел бы сделать все позаботившись за нас обоих. Я успокоил свой голос.

"Я поговорю с Неттл об этом, но не сейчас. В следующий раз когда она приедет к нам в гости, возможно. Мне нужно подумать, как об это рассказать ". У меня не было никакого намерения рассказывать это Неттл, до того как сам не решу, как лучше поступить. Я рылся в моих мыслях, пытаясь решить, как лучше задать вопрос о том, почему она скрыла свой интеллект и способности к речи, когда она могла это. Она посмотрела на меня, большими голубыми глазами, в ее маленький красной ночнушке падающей на ее туфли. Мой ребенок. Моя маленькая девочка, сонная и с невинным взглядом. Мое сердце наполнилось любовью к ней. Она была моим последней частью Молли, сосуд, который собрал всю любовь Молли и наполнил ее. Она была странным ребенком, но не ошибкой. Молли всегда умела правильно судить о людях. Я вдруг понял, что, если она сочла нужным доверить свое сердце Пчелке то мне не нужно бояться подражать ей. Я улыбнулся ей.

Ее глаза расширились от удивления. Затем она отвела глаза в сторону от моего взгляда, но в ответ улыбка расцвела на ее лице. "Я засыпаю," тихо сказала она. "Я иду спать." Она посмотрела на затемненную дверь вне круга костра и искусственного освещения. Она расправила маленькие плечи, и лицом посмотрела в темноту.

Я поднял лампу с моего стола. "Я отведу тебя в постель," сказал я ей. Мне вдруг показалось очень странным, что за все девять лет своей жизни, той кто всегда укладывал ее в постель была Молли. Молли приносила ее ко мне, когда я был за книгами или за письменным столом, и я говорил спокойной ночи, и она уносила малышку. Часто Молли ложилась спать без меня, зная, что я бы присоединился к ней, если бы не записывал мои мысли на бумаге. Почему, я вдруг задался вопросом, зачем я впустую провел все те часы, вместо того чтобы провести их с ней? Почему я не пошел к ними, послушать истории перед сном или детскую песню? Не оберегал Молли, пока она не засыпала у меня на руках?

Горе душило меня, так что я не мог говорить. Не говоря ни слова, я последовал за моей дочерью, она повела нас через зал с портретами ее бабушки и дедушки. Мы прошли портреты наших предков, и гобелены, и увскинутые руки. Ее маленькие тапочки на шуршали по большой лестнице, пока мы поднимались на второй этаж. Эти коридоры были холодными, и она обвила ручонками вокруг себя и дрожал пока она шла, лишенная объятий матери.

Она потянулась к дверной ручке, стоя на цыпочках, а затем она открыла комнату освященную только затухающим огнем в очаге. Слуги подготовил ее спальню часов назад. Свечи зажженные для нее уже оплыли.

Я поставил свою лампу на стол возле ее кровати с балдахином и подошел к камину, чтобы снова пробудить для нее огонь. Она тихо стояла, наблюдая за мной. Когда я убедился, что поленья хорошо схватились, я обернулся к ней. Она серьезно кивнула, благодаря меня, затем поднялась на назенькую табуреточку и вскарабкалась на свою высокую кровать. Она уже полностью переросла ту маленькую, что мы сделали для нее. Но эта была все еще сильно больше, чем ей было нужно. Она скинула тапочки и позволила им упасть с краю кровати. Я увидел, как она задрожала, когда залезла между холодными белыми простынями. Она напомнила мне маленького щенка, который пытался найти удобное местечко в большой собачьей будке. Я подошел с боку кровати и хорошенько подоткнул одеяло вокруг нее.

- Она достаточно скоро нагреется, - успокоил я.

- Я знаю. - Ее голубой взгляд бродил по комнате, и впервые меня поразило, как, должно быть, странно эта комната выглядела для нее. Комната была огромной по сравнению с ней, все такого размера, чтобы было удобно взрослому мужчине. Может ли она даже выглянуть в окно, когда стоит перед ним? Открыть тяжелую кедровую крышку сундука для одеяла? Я вдруг вспомнил свою первую ночь в моей спальне в Баккипском дворце после тех лет, которые я уютно проспал в спальне Баррича на чердаке над конюшнями? В конце концов, гобелены здесь были покрыты цветочками и птичками, а не златоглазыми Элдерлингами, глядящими сверху на пытающегося уснуть в благоговейном страхе ребенка.все же я видел дюжину изменений, которые нужно было провести в этой комнате, изменения, которые были бы произведены отцом хоть с каплей чуткости годы назад. Меня затопило стыдом. Я чувствовал, что это неправильно оставить ее одну в таком большом и пустом пространстве.

Я стоял над ней в темноте. Я пообещал себе, что исправлюсь. Я потянулся пригладить бледную прядь на ее скуле. Она отвернулась от меня,
-Пожалуйста, не надо, - прошептала она в темноту, смотря в обратную от меня сторону. Это было как ножом по сердцу, удар, который я полностью заслужил. Я отдернул руку назад, не нагнувшись для поцелця, котороый я намеревался ей подарить. Я удержался от вздоха.

- Очень хтрошо. Споконой ночи, Пчелка.

Я забрал лампу и был уже на полпути к двери, когда она робко спросила:
- Можешь оставить гореть одну коротенькую свечку? Мама всегда оставляла мне одну свечу.

Я немедленно понял, что она имеет ввиду. Молли часто зажигала маленькую толстую свечку возле нашей постели, одну, источавшую по комнате аромат, пока она погружалась в сон. Я не могу вспомнить, сколько раз я приходил спать и находил ее глубоко спящей, а последние отблески пламени плясали у основания фитиля. Керамическое блюдце возле Пчелкиной кровати дожидалось такую свечку. Я открыл шкафчик под столиком и нашел ряды и стопки таких свечей. Их сладкие ароматы унесли меня куда-то, будто Молли сама зашла в комнату. Я выбрал лавандовую за ее покой. Я зажег свечка от своей лампы и поставил на место. Я задернул шторы, преставляя, как танцующий свет свечи будет просачиваться сквозь завесу, смягчая освещение внутреннего пространства.

- Доброй ночи, - снова сказал я, поднимая лампу.

Я направился к двери, когда ее шепот мягко достиг меня, словно воздушный пух.
- Мама всегда пела мне песенку.

- Песенку? - глупо переспросил я.

- Ты ни одной не знаешь, - догадалась она. Я услышал, как она отвернулась от меня.

Я заговорил с занавесом.
- Вообще-то, знаю. - бестолку, это была "Круг Кроссфаер", которая возникла на рубеже моего сознания, воинственная и трагичная история, абсолютно неподходящая для детской колыбельной. Я подумал о других, которые знал, выученных во ремя взросления мелодиях и рифмах,. "Игрок в яды", перечень смертельных трав. "Точки крови", музыкальный пересказ мест, куда ударить человека, чтобы заставить кровь течь. Судя по всему, это тоже не для колыбельной.

Она снова прошептала:
- Знаешь "двенадцать лечебных трав"?

- Да. - Баррич научил меня этому, тогща как Леди Пэйшенс вдолбила это в мою голову. Я прочистил горло. Когда в последний раз я пел песню, чтобы мой голос был единственным звучащим? Целую жизнь назад. Я вздохнул и вдруг изменил решение.
- Есть одна песня, которую я выучил, когда был намного младше, чем ты сейчас. Она о лошадях, и это хороший выбор. - Я прочистил горло снова и нашел ноту.

"Одно белое копытце купил он."

"Два белых копытца проверил он."

"Три белых копытца обдумал он день."

"Четыре белых копытца, отправил он прочь."

Короткое молчание приветствовало мою попытку. И следом, "Звучит жутковато. Потому что его копытца белые, ты отправил их прочь? "

Я улыбнулся в темноту, и вспомнил ответ Баррича. "Потому что его копыта мягкие. Иногда. Белые копыта могут быть мягче, чем черные копыта. Ты же не захочешь, купить лошадь, копыта которой легко разделяться надвое. Правило это не всегда верно, но это напоминает нам что необходимо проверить копыта лошади когда думаешь о покупке.

- Ох. - Пауза. - Спой ее снова, пожалуйста.

И я спел. Еще четыре раза, пока моя слушательница не перестала требовать спеть на бис. Я взял лампу и мягко прошел к двери. Аромат лаванды и мягкий свет свечи остались, когда я вышел в коридор. Я оглянулся на занавешенную кровать, такой большой по сравнению с маленьким человеком, спавшим там. Такая маленькая, и у нее есть только я, чтобы ее защитить. Затем я осторожно прикрыл за собой дверь и устремился в свою собственную холодную и пустую спальню.

Следующим утром я проснулся на рассвете. Я все еще лежал, глядя в тенистые углы потолка спальни. Я проспал несколько часов, но сон уже покинул меня. Что-то такое было...

Детеныш.

Я резко выдохнул. Такое случалось не часто, когда я слышал, как волк говорит в моем сознание так чисто, будто он все еще жив. Это было свойство Уита, так бывает с людьми, которые настолько долго были партнерами с животным, что когда они умирают, какое-то влияние задерживается. Прошло множество лет, с тех пор как я потерял Ночного Волка, но в этот момент он был в моем сознании, и я почувствовал толчок так ясно, будто бы его холодный нос вторгся под одеяла. Я сел. - Еще едва светает, - проворчал я, но свесил ноги через край кровати.

Я нашел чистую тунику и легинсы и оделся. Через окно виднелся прекрасный летний день. Я позволил занавескам упасть на место и сделал глубокий вдох. Я понял, жизнь не крутится вокруг меня. Понять это было удивительно. Молли, подумал я про себя. Я верил, что боловал ее своим вниманием и подарками. На самом деле, это она баловала меня, позволяя просыпаться утром и думать в первую о чередь о том, что мне нужно делать в этот день, а не о том, что кто-то еще должен делать.

Волк во мне был прав. Когда я мягко постучал в дверь Пчелки и зашел по ее приглушенному приглашению, я обнаружил ее проснувшейся и разглядывающей разнообразные предметы одежды, которые она достала из своего маленького сундука с одеждой. Ее светлый волосы торчали клочьями.
- Тебе нужна какая-нибудь помощь? - Спросил я.

Она покачала головой. - Не с одеждой. Но мама всегда вставала с другой стороны кровати, пока мы вместе ее заправляли. Я пыталась, но у меня она не ложится ровно.

Я взглянул на ее попытку. Вероятно, это было похоже на попытку собственноручно поднять паруса на корабле.
- Хорошо, я знаю, как это делается, - сказал я ей. - Я заправлю для тебя кровать.

- Предполагается, чтобы мы делали это вместе, - упрекнула она. Она сделала глубокий вдох и расправила маленькие плечи. - Мама говорила, что я всегда должна быть способна позаботиться о себе, мало кто в этом мире будет делать скидку на то, что я маленькая.

Да. Молли бы об этом подумала.

- Тогда давай сделаем это вместе, - предложил я и последовал ее точному руководству, как это сделать. Я не сказал ей, что мог бы сказать любому из прислуги, что это теперь его работа. Я не должен был рушить то, что Молли тщательно создавала в нашей маленькой дочери.

Когда одевалась, она прогнала меня из комнаты. Я стоял за дверью, ожидая ее, когда я услышал легкий стук сапог Неттл по каменному полу. Она остановилась передо мной, и мне было не лестно, что она явно не ожидала меня здесь увидеть.
- Доброе утро, поприветствовал я ее, и прежде чем она смогла ответить, дверь распахнулась, показывая Пчелку, одетую и готовую встретить новый день.

- Я расчесывала волосы, - сказала она, будто я спросил. - Но они слишком короткие, чтобы лежать ровно.

- Мои тоже, - заверил я. - Не то, чтобы я даже пытался сделать их такими.

Она посмотрела на меня и спросила:
- Это же мешает тебе подравнять бороду?

Неттл улыбалась, слушая разговор сестры, и понимала,что мне неловко.

- Нет, не по-этому, - серьезно признался я. - Я просто пренебрег ею.

Я помогу тебе, прежде чем уеду, - предложила Неттл, и я удивился, как она узнала, что эту за задачу часто бралась Молли.

Пчелка торжественно на меня посмотрела. Она медленно покачала головой.
- Нет причин, чтобы ты и дальше отпускал бороду. Тебе просто следует ее сбрить.

Это вызвало у меня угрызения совести. Откуда она узнала? Это Молли ей сказала, что я отрастил ее в попытке выглядеть ближе к своему настоящему возрасту?
- Возможно, позже. А сейчас, нам нужно спуститься к завтраку, потому что твоя сестра хочет пораньше выехать.

Пчелка прошла между нами, и за столом она попробовала сказать несколько слов слугам, но в основном, бормоча себе в тарелку. Тем не менее, это было начало, и даже Неттл поняла мудрость того, чтобы позволить ей раскрываться медленно.

Прощание было сложным для нас всех. Пчелка вытерпела объятия Неттл, но я бы предпочел бы подержать старшую дочь в объятиях дольше, если бы она позволила.Ее глаза были ясными, когда она прощалась с нами, и я пообещал, что она регулярно будет получать от меня вести. Она посмотрела вниз и поручила Пчелке:
- Выучи буквы и пиши мне, маленькая Пчелка. Я рассчитываю, ты будешь так же сильно стараться, как и твой папа, чтобы сделать эту работу. - Для меня было хорошо, что Неттл не увидела виноватые взгляды Пчелки и меня, которыми мы обменялись за ее спиной.

Риддл молча стоял и смотрел, как мы прощаемся. Потом он подошел ко мне с серьезным лицом, и я подумал, что он предложит мне неловкую речь. Вместо этого он вдруг схватил меня в объятия, да так, что чуть не затрещали ребра.
- Будьте храбрым, - сказал он мне на ухо, а затем отпустил, подошел к лошади, сел на нее, и они все ускакали.

Мы стояли на выезде из Ивового леса и смотрели, пока Неттл и ее спутники не скрылись из виду. Еще долго мы стояли там. Стюард Ревель и нескольких других слуг были тоже вышли попрощаться с Неттл. Они не отходили, пока мы с Пчелкой были там. Птицы, щебетали из леса. Свежий утренний ветерок шевелил листья белых берез, которые выстроились вдоль проезжей части. Через некоторое время Пчелка решилась сказать одно слово. "Ну."

- Да,- я посмотрел на нее. Ну и что мне было делать с этой крошкой? Я прочистил горло:
- Обычно я начинаю обход с прогулки по конюшням.

Она подняла взгляд на меня и быстро отвернулась. Я знал, что она боялась крупных животных этого поместья. Пойдет ли она со мной? Я не мог винить ее, если бы она отказалась. Но я ждал. Через минуту ее маленькая белокурая головка кивнула один раз.

И таким образом мы начали тот день. Хотелось понести ее на руках, но она боялась моих прикосновений, и я знал почему. Поэтому она поспешила за мной по пятам, а я шел помедленнее, так чтобы она не отставала. Мы пришли на конюшни и поговорили с Таллерманом. Он был рад тому что гости разъехались и объем работ вернулся к норме. Пастух Лин взглянул разок на моего маленького последователя и заговорил со мной, в то время как его собака уверенно уткнулась носом Пчелке в подбородок, пока та ласкала ее.

Виноградники требовалось объезжать верхом. Когда я сказал об этом Пчелке, она долго смотрела на меня прежде чем сообщила:
- Я уже несколько дней не проверяла мамины ульи. Знаешь ли, у меня есть свои обязанности.

- Я не знаю как помочь тебе с ульями, - сказал ей я.

Она подняла голову и снова расправила свои маленькие плечики.
- Я знаю что нужно делать. И я сильнее, чем кажется, - ответила она мне.

Так что мы разделились, но вновь собрались вместе на обеде. Я доложил ей, что с винокраниками все прекрасно и что я видел многих ее пчелок за работой. Она серьезно этому кивнула и сказала, что, по-видимому, с ульями все хоршо.

После нашей трапезы я приступил к изучению давно отложенных счетов Ивового леса. Был список от Стюарда Ревела с проектами по техническому обслуживанию для Ивового леса, которые он считал очень важными, чтобы их игнорировать. Были небольшие заметки, в почерке которых я узнавал руку Молли. Я не мог смотреть на них. Она оставила их там по крайней мере 2 месяца назад, и я обещал ей, что всеми важными делами мы вдвоем займемся этим летом.Но не займемся. Я отложил их в сторону, уверен, что за такое она бы пилила меня когда подошел бы срок.

Ну, теперь не будет. Никогда больше.

Были и другие сообщения на моем столе, счета, которые должны были быть оплачены поставки принесенные с отдаленных ферм. Было много подсчетов, которые было необходимо сделать для людей работавших на сенокосе в обмен на их долю. Здесь была записка, что мы должны были бы нанять больше рабочих для сбора винограда, и если мы хотели получить хороший урожай, нужно побеспокоится об этом сейчас. Все должно было быть сделано сейчас.

И еще один список, плохо написанный и еще хуже изложенный, о различных пищевых продуктах. Я смотрел на него некоторое время. Я, должно быть, выглядел озадаченным, потому что Пчелка подошла и посмотрела из-за моего локтя. "Ох. Кук Натмег написала это, я думаю. Она всегда просила маму, чтобы она перечисляла блюда которые хотела бы получить в течении недели, чтобы Кук была уверена, что все что ей необходимо для работы у нее под рукой. Мама писала ей список необходимого и отправляла в город ".

"Я вижу. А это?"

Она сердито посмотрела на него в течение минуты. "Я не уверена. Я думаю, что слово обозначает 'шерсть.' И что это может быть "сапожник". Мама говорила о зимних шерстяных тканях за помощь, и про новые сапоги для тебя и меня. "

"Но еще же лето!"

Она склонила голову на меня. "Это, как с садом, папа. Ты должны планировать сейчас то, что ты хочешь получить через три месяца ".

"Я полагаю,." Я посмотрел на непонятные записи, интересно, если смог ли бы я убедить Ревела перевести это и принять командование на себя. Это было неожиданно слишком много. Я сложил это и убрал в стол. "Мы должны пойти посмотреть на яблони."

И мы занимались этим, до самого вечера.

День за днем мы продолжали заниматься рутиной. Мы сделали наш ненужный ежедневный осмотр конюшен, овец и виноградников. Я не бросался в работу; я не мог ни на чем сфокусироваться - но счета не слишком торопили, и Ревель, казалось, с почти облегчением взял на себя планирование еды. Мне было все равно, что он положит передо мной; питание стало задачей для выполнения. Сон избегал меня, и настигал меня на моем столе только в середине дня. Все чаще и чаще Пчелка следовал за мной в мой личный кабинет по вечерам, где она развлекала себя, делая вид, что читает мои выброшенные документы, прежде чем сделать щедрые иллюстрации на их обороте. Мы говорили немного, даже когда мы играли в игры вместе. Большинство вечеров заканчивалось ее засыпанием на полу. Я бы уносил ее обратно в постель, укутывал в нее, а затем возвращался в мой кабинет. Я упустил слишком много вещей. Я чувствовал иногда, будто мы вдвоем ждем чего-то.

Однажды вечером я осознал что жду возвращения Молли, я положил голову на руки и заплакал, бесполезные горькие слезы. Я только пришел в себя, когда почувствовал мягкую руку похлопывающую меня по плечу и услышал ее голос: "Этого уже не изменить, дорогой. Это не может быть изменено.Ты должен отпустить прошлое ".

Я поднял голову и посмотрел на мою маленькую дочь. Я думал, что она спит у очага. Это был первый раз, когда она коснулась меня по собственной воле. Ее глаза были такими бледно-голубыми, как Кетриккен, а иногда она кажется-не слепой, но как будто она смотрит мимо меня в другое место. Ее слова не были теми, которые я мог ожидать от ребенка. Это были слова Молли, слова, которые она сказала бы мне, чтобы успокоить меня. Мой маленький ребенок, пытался быть сильнее меня. Я сморгнул слезы с глаз, прочистил горло, и спросил ее: «Ты хочешь узнать, как играть в Камни?"

"Конечно," сказала она, и, хотя я знал, она этого не хотела, я научил ее, и мы играли всю ночь, пока утро почти не наступило. На следующий день мы оба спали почти до полудня .

Пришло сообщение, приходящее как обычно ближе к концу осени.Когда я сел за стол для завтрака с Пчелкой, там лежали толстый коричневый желудь с двумя дубовыми листьями, оставленные на столе. После того, как я вырезал такой ​​рисунок на крышке небольшой коробки, где я держал мои яды, мой набор убийцы. Коробки уже давно не было, но смысл остался тот же.

Чейд хотел встретиться со мной. Я рассматривал желудь. С тех пор как я живу в Ивовом лесу, он был в состоянии сделать это. Никто из прислуги не допустил бы, чтобы желудь оказался на столе, ни оставив дверь незапертой или незапертым окно. И все же это было, напоминание от моего старого наставника, что независимо от того, насколько я умен и насторожен, он все еще мог украсть мое укрытие, если он того захочет. Он будет ждать меня к вечеру в гостинице которая называется

Дубовый посох на перекрестке возле Висельных Холмов. Это место было в двух часах езды отсюда. Это означало, что, если я поеду на рандеву, я вернусь очень поздно, возможно, не вернусь до рассвета, если это будет одна из очередных Чейдовых запутанных дискуссий. Как бы там ни было, он не собирался использовать для этого Скилл. Это означало, что никто из окружения не знал об этом. Это была еще одна из его проклятых тайн, то.

Пчелка наблюдала за моим разглядыванием желудя. Когда я положил его обратно на стол, она подняла его, чтобы изучить. Она начала использовать небольшие фразы в разговоре с прислугой: "Можно ли еще хлеба". Или простые "Доброе утро".Ее детски лепет был не совсем притворством, но я не был уверен, что я чувствовал гордость или тревогу на то какой хорошей актрисой она была. В последние несколько вечеров, мы играли в игру с запоминанием, а также с игрой в Камни, и в обоих она оказалась невероятно одаренной. Я не одобрял свою родительскую гордость, напоминая себе, что каждый родитель должен думать, что его ребенок самый умный и симпатичный. Она показала мне страницу из травника что она скопировала со всей тщательностью по моей просьбе. Это был подарок своей матери к иллюстрациям. И она написала короткую записку Неттл, четким и компактным почерком, очень похожим на мой, что я подумал, если ее сестра может посчитать его за подделку. Наши последние несколько недель проведенные вместе были как бальзам на рану. Если вкратце, то это облегчало боль.

Но призыв Чейда я не мог проигнорировать. Единственный раз, когда он вернулся к использованию нашего секретного шифрования из моего детства, когда он пытался передать мне брошь. Было ли это его личное решение, или слишком опасно, чтобы поделиться? Мое сердце упало при этой мысли. И что теперь? Что происходило в замке Баккип что было достойно этой тайной связи? Во что он пытался втянуть меня?

И какие меры я должен предпринять для Пчелки в этот вечер? Если я отправился на встречу к Чейду, я не смогу увидеть как она ложится в постель этой ночью. Мы только начали что-то выстраивать, мы вдвоем, и я не хочу, чтобы пренебречь этим. Как и предупреждал меня Неттл, уход за ребенком круглыми сутками был не так прост, как можно подумать, но не так сильно, как рисовала это она. Я наслаждался своей дочерью, даже когда мы оба были в одной комнате, но тихо заняты своими собственными делами. Ее последним желанием был набор кистей и некоторых красок.

Ее копии иллюстраций были кропотливыми и точными. Она вздыхала над ними, но так как я предполагал, Неттл нужно увидеть ее способности, и она тренировала их. Я был более очарован своеобразными и детскими образами которые она создавала находясь в тишине с ее кистями и красками. Она нарисовала маленького человека с раздутыми щеками, как будто он дул на что-то, и она сказал мне, что он выдохнул туман.

Она никогда не видел океан или корабль, но нарисовал небольшую лодку буксируемую по волнам на водными змеями. Другим рисунком был ряд цветов с крошечными лицами. Она показала мне такую ​​работу застенчиво, и я чувствовал, что она пускала меня в ее мир. Я не хотел оставлять ее горничной, чтобы та уложила ее в постель. Я также не будет тянуть ее со мной в ночь. Осенняя буря была небезопасна.

Пчелка смотрела на меня с любопытством, как я размышляю над моим отсутствием выбора. "Что это?" сказала она детским голосом, и поднял желудь.

"Желудь.Семя с дерева дуба ".

"Я знаю, это!" Сказала она, как будто была поражена, что я думал, что она столь невежественна. Она заставила себя поспешно замолчать. Тавия пришла из кухни с дымящейся кастрюлей каши. Она поставила ее на стол и разлила на две щедрые порции в наши миски. Кувшин сливок и горшок меда уже были на столе, рядом с буханкой свежеиспеченного черного хлеба. Одна из молодых кухонных девочек, Элм, последовала за ней с миской с маслом и блюдо из тушеных чернослив. Она не смотрела на Пчелку, и я это заметил. Я отметил, также, что Пчелка немного напряглась и перестала дышать, когда девушка прошла за ее стулом. Я кивнул мою благодарность Тавии и ждал, пока она не ушла со своей дочерью обратно на кухню, прежде чем я заговорил.

"Я должен отлучится на небольшую поездку в этот вечер. Я может быть и на всю ночь ".

Я чувствовал глаза Пчелки моргали смотря мне в лицо, пытаясь прочитать то, что я думал. Это была у нее новая привычка. Она до сих пор не встречал мой взгляд, но иногда я чувствовал, что она смотрит на меня. Ей было легче, так как я старался держать стены Скилла постоянно поднятыми, но я думаю, что это также сделало меня еще более таинственный для нее. Я должен был задаться вопросом, сколько она узнала от меня в первые девять лет своей жизни. Мысль была настолько печальна, что я отбросил ее в сторону. Она не говорила. "Должен ли я попросить Тавию положить тебя в постель сегодня вечером?"

Она бодро покачала головой

"Тогда может Милд?" Другая кухарка была молодой, в свои двадцать. Возможно, она подойдет Пчелке лучше.

Пчелка опустила свой взгляд на кашу и еще медленнее покачала головой. Итак, оба моих легких решений были отклонены, пока просто говорил ей какие меры я могу принять. Я еще не готов быть с ней слишком строгим. И сомневался, что смогу когда-нибудь,а затем упрекал себя, думая, что стану таким отцом, который испортил ребенка потакая ему во всем. Я должен подумать об этом, пообещал я себе, и загнал подальше эту мысль до поры.

Несмотря на то что передо мной маячил визит Чейда, я продолжал выполнять свои обязанности намеченные на день. Ничто не могло затмить нужды поместья, даже смерть. Я быстро обнаружил как много незаметных нюансов было в управлении домом, даже с огромной помощью Ревела. Молли всегда так много должна была с ним согласовать. Вместе они обсуждали пищу и сезонные задачи, плановое техническое обслуживание и наемную помощь. Все это было незаметным для меня, и теперь настойчивость этого человека с которым мы встречались, чтобы обсудить дневные потребности, сводила меня с ума.

Он был довольно приятным парнем и хорошо выполнял свою работу, но каждый раз, когда он стучал в дверь моего кабинета напоминал мне о Молли, которой не было там чтобы перехватить его. Дважды он приходил по вопросам текущего ремонта, что должен быть завершен к зиме. Он предоставил мне тщательно подобранные замечания, завалив меня предложениями как для торговцев, так и по материалам и встречам. Все это накладывалось на мою обычную работу. Сегодня я задержал выплату жалования служащим, и хотя, казалось, они понимали мое горе, я знал, что их жизнь продолжалась.

Как управлять? Нанять еще одного человека, который будет ворчать на меня каждый день? Я с опаской пытался найти кого-то надежного, и мое сердце упало, когда я понял, что мне все еще нужно было найти хорошую няню или наставника для Пчелки. Я сомневался, что Фитц Виджиланд уже был готов, а потом понял, что для маленькой девочки, женщина была бы уместнее. .Кто-то, кто мог спать в комнате прилегающей к ее собственной. Кто-то, кто сможет выполнять обязанности няни и горничной, пока Пчелка не вырастет. Мое горе усугубилось при мысли о появлении женщины в ее жизни, которая будет делать для нее то, что делала ее мама. Я знал, что я должен. Хотя визит Чейда будет для меня первоочередной задачей, но не последней.

Я понятия не имел, где мне начать искать такую служанку, которая сможет справиться с этой нелегкой ролью.

Я ел молча, обдумывая свою дилемму, и также молча встал из за стола. Уже не первый и не последний раз я задумывался над тем своеобразным положением, в которое поставила меня моя жизнь. Для землевладельцев и мелкого дворянства в окрестностях Баккипа мы с Молли не были ни аристократами, ни простым людом, а некими существами, застрявшими где-то посредине. Люди, которые работали в моем поместье и не только, отзывались обо мне хорошо и ценили то, что я не понаслышке знал об их обязанностях, а умел делать все сам, но и другом своим они меня не считали.

И эти дворяне с ближайших мест куда можно было доехать знали нас как Тома Баджерлока и Леди Молли. В их глазах Молли получила это признание за счет заслуг Баррича. Они были достаточно обходительны, когда мы сталкивались с ними, но никто не приглашал нас для общения и Молли мудро удерживалась от усилий в этом направлении. Мы бы были друг для друга ежедневной компанией, а нерегулярные вторжения наших родственников, приносили хаос и веселье в наши жизни. Этого было достаточно для нас обоих.

Но теперь, когда она ушла, я оглядывался вокруг и понимал как одинока моя жизнь в Ивовом лесу была без нее. Наши дети вернулись назад к своим жизням и оставили меня в одиночестве. Все кроме одной. Я посмотрел на нее. Это не было правильным для ребенка - расти в одиночестве.

Маленькие тапочки, которые были на Пчелке, ступали бесшумно, она как призрак следовала за мной по дому. Я оглянулся на нее и сказал:
- Я собираюсь пойти на конюшни. И на улице буря. Пойдем оденем тебя во что-нибудь теплое.

- Я могу сама это сделать, - тихо настаивала она.

- Ты все сможешь достать? - я нахмурился про себя. Ее старые вещи все еще хранились где-то в сундуке? В пору ли они ей до сих пор?

Она мгновение обдумывала это, а потом рассудительно кивнула. Она приподняла свою голову, и я почувствовал, как ее взгляд скользнул по мне:
- Я не так мала, как выгляжу. Мне девять.

- Отлично. Я буду ждать тебя у себя в кабинете.

Ее коротко стриженная макушка склонилась в подтверждении и я смотрел, как она поспешила вверх по лестнице. Поднимаясь, ей приходилось растягивать каждый шаг. Я пытался представить, каково это быть маленьким в мире взрослых, и не мог.Она была очень способным ребенком, подумалось мне, и задался вопросом, что если я ее недооцениваю. Существовала опасность требовать от ребенка слишком многое, но спросить слишком мало тоже было опасно. Все же, следовало дать ей понять, что она нужна мне и обеспечить ей защиту, когда меня не будет.

Когда она пришла ко мне в кабинет, она была одета в свои ботинки и теплые леггинсы, а ее зимний плащ был перекинут через руку. Ее волосы были неряшливо зачесаны назад. Я мог поручиться, что она сделала это самостоятельно, и поэтому не стал критиковать ее. Она оглядела комнату, очевидно, удивляясь, почему мы тут так рано днем. Эта комната была довольна приятна, хоть и меньше, чем официальный кабинет. Стены из роскошного темного дерева и очаг, сложенный из больших плоских речных камней. Это была уютная комната, место, где можно уединиться, но не поэтому я выбрал ее в качестве моего прибежища. Я раздумывал и колебался. Но ей - девять. Тот же возраст, в котором был я, когда со мной поделились секретом замка Баккип.

- Пожалуйста, закрой за собой дверь, - сказал я, как только она зашла.

Она так и сделала, а затем посмотрела мимо меня, удивляясь моей странной просьбе:
- Я думала мы уйдем отсюда.

- Это так. Но не сразу. Я хочу показать тебе кое-что. И посмотреть, сможешь ли ты сделать это. Но сначала мне надо все объяснить. Садись, пожалуйста.

Она забралась на сидение одного из уютных кресел и уселась там, глядя на меня, но не встречаясь со мной глазами.
- Это секрет, - предостерег ее, - только наш с тобой секрет. Пэйшенс показала это нам с твоей матерью, когда мы впервые приехали сюда. Пэйшенс больше нет, и Молли - тоже. - я промедлил, сглотнув, и затем продолжил, - Поэтому сейчас только я знаю об этом. И ты скоро тоже узнаешь. Это нигде не записано, и не должно когда-либо быть предано бумаге. Ты не сможешь показать это кому бы то ни было, понимаешь ?

Некоторое время она была очень тиха. Затем медленно кивнула.

Я поднялся с моего места за столом, прошел к двери, и убедился в том, что она заперта.
- Эта дверь должна быть полностью затворена. - сказал я ей и коснулся петель массивной двери. - Смотри сюда. У этой двери четыре петли. Две наверху, и две - ближе к низу. Они все выглядят одинаково.

Я подождал и снова она медленно кивнула.

- Эта, не нижняя, а та, что сверху - фальшивая. Когда ты выдергиваешь штырь сверху из этой петли, она превращается в рукоятку. Видишь? Тогда ты сможешь сделать это. - я вытащил латунный штырь, взялся за ложную петлю и потянул ее на себя. Высокая узкая дверь, замаскированная под деревянные настенные панели, распахнулась. Паутинки натянулись и разорвались, когда я раскрыл ее. Дохнуло темнотой. Я оглянулся на Пчелку. Ее внимание было полностью захвачено, а нижняя губа была прикушена ее маленькими идеальными зубками.
- Это потайной ход.

- Да? - с сомнением спросила она, и я понял, что говорил ей об очевидном. Я почесал свою щеку и почувствовал, как сильно отросла моя борода. Я все еще не подравнял ее, осознал я неожиданно, а Молли не выговорила мне за это. Эти мысли на мгновение захлестнули мой разум волной потери , пропитывавшей и топившей меня.

- Папа? - Пчелка дернула меня за манжету рубашки.

- Мне очень жаль, - сказал я и снова набрал в легкие воздуха.

- Мне тоже очень жаль, - сказала она. Она не взяла меня за руку, но держалась за мой манжет. Я даже не знал, что она поднялась с кресла и пересекла комнату, чтобы подойти ко мне. Она прочистила свое горлышко, а я обнаружил блестящие следы на ее щеках. Я поднял стены своего Скилла, и она кивнула мне в знак молчаливой благодарности.Тихим голосом она спросила меня:
- Куда он ведет?

Так, вместе, мы достигли вершины этой волны скорби и продвинулись вперед.

- Он ведет к маленькой комнате пониже и слева от очага. Там есть крошечный глазок для того, чтобы кто-нибудь мой сесть и наблюдать за приходящими и уходящими людьми, а также за разговорами в этой комнате. - я протер свои глаза. - И в этой маленькой комнате есть узкая лестница, которая ведет к низкому проходу. И он уходит к другим маленьким шпионским комнаткам в других частях этого дома. - я сглотнул и мой голос стал почти что нормальным, когда я добавил:
- Думаю, это навязчивая идея Видящих. Нам, кажется, нравятся глазки и секретные места в наших домах.

Она кивнула, глядя мимо меня, на дверь. Прорванные паутинки легонько шевелились. Улыбка осенила ее лицо и она даже сложила свои маленькие ручки под подбородком:
- Мне нравится! Это для меня ?

Это была последняя реакция, которую я бы ожидал от нее услышать. Я обнаружил, что улыбаюсь, отвечая ей:
- Теперь да, - сказал я ей. - Существуют два иных пути, по которым можно попасть туда. Один в моей спальне. И другой - из кладовой. Оба они открываются с трудом, в основном, потому что не использовались в течение очень, очень долгого времени. Этот полегче. Но он тоже давно не использовался. Так что, он будет полон паутины и пыли, а также мышей и пауков.

Она придвинулась к краю прохода. Она смахнула рукой свисающие паутины и затем встряхнула пальцами, чтобы освободиться от обрывков, не страшась маленьких существ с большим количеством ног. Взгляд назад в моем направлении.
- Могу я зайти ? Можно ли мне взять светильник?

- Я полагаю, да. - ее энтузиазм застал меня врасплох. Я думал только о том, чтобы подать ей идею сегодня, показать убежище, если она окажется в опасности, а меня не будет рядом, чтобы защитить ее. Я снял скрытые болты на двери кабинета так, чтобы никто не мог войти. Взял светильник со стола. Потом я захлопнул дверь в проход и опустил петли обратно на место:
- Попробуй ты открыть его.

Штырь был неподатлив, и пришлось немного подергать, прежде чем она высвободила его.
- Мы можем смазать его, - сказал она, задыхаясь, а затем, приподнялась, чтобы отворить панель. Она оглянулась на меня:
- Могу я взять светильник и пойти вперед?

Если она упадет и разобьет светильник, разлившееся масло и пламя заставят весь Ивовый лес полыхать.
- Будь осторожна, - сказал я, когда протягивал его ей. - Используй обе руки. И не падай.

- Не буду, - ответила она, но как только он оказался в её руках, я засомневался в своей мудрости, позволившей доверив его ей. Она была так явно увлечена и сфокусирована только на исследовании. Она неуверенно зашла в узкий коридор. Я приостановился и последовал за ней.

Шпионские проходы Ивового леса не были так продуманы, как те, что вились по Баккипскому замку. Я думаю, что, если они и были делом рук моего отца, они были сделаны им под высокого мужчину. Я подозревал, что они вели свое начало от первой перестройки дома, когда было добавлено южное крыло. Я часто задавался вопросом, что если их было больше, а секрет открытия дверей был потерян по ходу смены обитателей дома.

Проход вел на маленькую площадку, а затем лестница поднималась круто вверх. На верху лестницы был пролет и резкий поворот налево. Здесь проход становился чуть шире. Далее, еще шесть шагов и по ровному полу, пока не достигнешь области у камина.Я не мог встать во весь рост в этой маленькой нише, но кое-кто помещался свободно. Там стоял низкий крепкий табурет для того кто здесь шпионил, маленький шкаф из темного дерева и надежно закрытые двери, маленький выступ, куда Пчелка присела со своей лампой.Ее инстинкт был правильным. Я заметил, какой маленькой была защита на глазке, что закрывала свет от лампы. Она села на табурет не вытирая его от пыли, нагнулась вперед, чтобы заглянуть в мой кабинет, затем откинулась назад и провозгласила:
- Мне нравиться. Оно идеально мне подходит. О спасибо, папа!

Она поднялась и прошла к маленькому шкафу, легко достав до ручки. Она заглянула внутрь.
- Смотри! Здесь чернильница! Все высохло, но я могу поставить чернила сюда. И здесь старое гусиное перо, - все съедено до стержня. Мне нужно одно новое. Смотри! Полка складывается, и теперь - это столик для письма! Как умно! Это правда все мне?

То, что, вероятно, было небольшим пространством даже для небольшого шпиона, подходило ей идеально. Место, в котором я рассматривал способ чрезвычайного отступления, она увидела как прибежище, возможно, даже игровую комнату.

- Это твоё убежище. Место, куда можно прийти и спрятаться, если ты по чувствуешь себя в опасности и не сможешь добраться до меня. Или, если я скажу тебе, что есть опасность, и ты должна бежать и прятаться.

Она серьезно посмотрела на меня, не встречаясь с моим взглядом, но ее светлые глаза блуждали по моему лицу.
- Понятно. Конечно.Ну, тогда, мне будут нужны свечи и огниво. Что-нибудь для хранения воды и что-нибудь с плотной крышкой для хранения сухарей. Так, чтобы мне не голодать, если придется скрываться довольно долго.И подушка, и одеяло укрыться от холода. И,возможно, несколько книг.

Я в ужасе уставился на нее:
- Нет,Пчелка! Нет.Я бы никогда не оставил тебя скрываться здесь на несколько дней подряд! Подожди... несколько книг? Ты и вправду так хорошо читаешь?

Выражение ее лица не было удивленным, как если бы я спросил умеет ли она дышать.
- Конечно! Разве не все это могут?

- Нет. В общем, читать нужно учиться. Я знаю мама показывала тебе буквы, но я не думал...- Я уставился на нее в изумлении. Я видел как она играла с ее пером и книгой, думая, что она занимается написанием случайных букв. Записка, которую она написала сестре была очень простой, всего несколько строк. Сейчас я вспомнил, что она просила бумагу, чтобы она могла записывать свои мечты. Я полагал, что она имеет ввиду свои странные рисунки. Я подавил свое внезапное желание узнать, что она написала, чтобы узнать о чем она мечтает. Я решил подождать, пока она сама не решит поделиться со мной.

- Мама читала мне свою большую прекрасную книгу о травах и цветах. Ее ей дала леди Пейшенс. Она читала очень медленно, подчеркивая каждое слово. Она объясняла мне буквы и звуки. Так я и научилась.

Молли поздно начала учиться читать, и справлялась с большим трудом. И я понял какую книгу она читала для Пчелки, в ней не было страниц, но были тонкие деревянные пластинки со словами и иллюстрациями, на которых вырезались травы и цветы , а затем окрашивались в соответственные цвета. Пейшенс дорожила этим подарком от меня. И Молли учила нашу дочь читать по ней.

- Пап?

Я витал в облаках и посмотрел вниз на нее.

- Что случилось с леди Пейшенс? Мама рассказывала множество историй о ней, но никогда никогда о том, как закончилась ее жизнь.

- Как закончилась ее жизнь?.- Я был там в тот день, когда моя мачеха скончалась. Думая об этом теперь, это внезапно обрело для меня другой смысл. Я прочистил горло: - Итак, это был день в самом начале весны. Сливы пробудились от долгого зимнего сна, и леди Пейшенс хотела подрезать их до того как распустятся бутоны цветов. Она была довольно старой леди, но все еще слишком много внимания уделяла своему саду. Поэтому она высовывалась из окна верхнего этажа и выкрикивала команды рабочим подрезавшим ветки деревьев.

Я улыбнулся воспоминаниям. Пчелка почти не смотрела на меня, ей было очень интересно и она нахмурила брови - Она выпала из окна?,

- Нет. Как ни странно,нет, она не упала. Но не была довольна тем, как они выполнили обрезку. Так что она заявила, что выйдет и заставит их сделать это как положено, и принесет несколько срезанных, чтобы зацвели, веток на стол. Я вызвался пойти принести ей , но нет, она сама поднялась к себе в комнату и спустилась уже в сапогах и в тяжелом шерстяном плаще, и вышла на улицу.- Я сделал паузу. Я вспомнил это так ясно. Синее небо, завывание ветра, и полный негодования взгляд Пейшенс, из-за того, что садовники не слушали ее.

- Что же случилось?

- Она ненадолго вышла. Я был в утренний комнате, когда услышал как хлопнула дверь. Она звала меня подойти и взять несколько черенков. Я зашел в холл, и она вошла туда с целой охапкой, роняя по пути обломки веток и мох. Я собирался взять у нее их, когда она неожиданно замерла на месте. Она изумленно смотрела, ее рот приоткрылся, ее щеки, итак порозовевшие на холодном ветру, стали еще ярче. Затем она воскликнула: "Чивэл! Вот ты где!". А потом она вскинула руки, так что ветки оказались повсюду. Она широко развела руки и сделала два шага за мою спину. А затем она упала.

Внезапно глаза защипало от слез. Я моргнул, но не смог их остановить.

- И она умерла?,- прошептала Пчелка.

- Да, - хрипло ответил я. Я вспомнил кокой она была легкой, когда я приподнял ее на руки и повернул лицом к себе. Она была мертва и с опустевшим взглядом, но по-прежнему улыбалась. Улыбалась.

- Она приняла тебя за своего покойного мужа, когда увидела.

- Нет.- Покачал я головой.- Она не смотрела на меня, она смотрела мимо меня в коридор за моей спиной. Я не знаю, что она увидела.

- Она видела его, - решила Пчелка, с большим удовлетворением. Она кивнула сама себе. - Он пришел наконец забрать ее. Это хороший конец ее истории. Можно я сохраню ее книгу по травам здесь?

Я задумался о том, придет ли в один прекрасный день за мной Молли. Легкая надежда затрепетала во мне. А потом я снова вернулся с небес на землю, к себе, в эту маленькую комнатку и к моей дочери, сидящей за сложенным столом.
- Если хочешь, можешь хранить здесь свои книги. Ты можешь приносить сюда все, что только захочешь. Даже свечи и трутницу, но только если пообещаешь мне проявлять аккуратность. Но помни, что эта комната и вход в нее - это секрет, и им нельзя делиться ни с кем. Только мы с тобой одни знаем его. И очень важно, чтобы он оставался в тайне.

Она хмуро кивнула.
- Ты можешь показать мне куда ведёт другой проход, тот, который мы прошли мимо, и как открывать другие двери?

- Может, завтра. А сейчас нам нужно все тщательно закрыть и поехать встретиться с человеком, который ухаживает за нашими овцами.

- Лин, - напомнила она мне его имя. - Пастух Лин ухаживает за овцами.

- Да, Лин. Нам нужно поговорить с ним. - вдруг меня посетила мысль - У него есть сын, Бодж, у которого есть жена и маленькая дочь. Возможно, тебе было юы интересно познакомиться с ними?

- Нет. Спасибо.

Ее четкий ответ убил эту надежду. Я знал, что в этой истории есть нечто большее. Я молча ждал подробностей, когда она взяла наш лампу и повела нас узкой лестницей вниз. Она остановилась, надеясь, на встречу с кем- нибудь, подняв лампу посмотрела в темноту, затем с коротким вздохом привела нас обратно вниз, в мой кабинет. Я держал лампу, пока она закрывала панель и закрепляла ее. Тогда я задул лампу и открыл тяжелые шторы, чтобы впустить в серый свет. Шел дождь. Я моргнул, мои глаза привыкли и стало понятно, что, в эту ночь был мороз. Листья начали меняться, края и прожилки листьев березы стали золотыми. Зима приближалась. Я все еще молчал.

- Я не нравлюсь другим детям. Я вызываю у них чувство дискомфорта. Они думают, что я маленькое дитя, одевающаяся как девочка, а затем, когда я срезаю ножом кожуру с яблока, они думают... Я понятия не имею, что они думают. Но когда я вхожу в кухню, сыновья Тавии выходят из нее. Они каждый день приходили с ней на работу. А теперь больше нет, - она посмотрела мимо меня. - Элм и Леа, кухонные девочки, ненавидят меня.

- Ох, Пчелка, они вовсе не ненавидят тебя! Они почти тебя не знают. А сыновья Тавии в том возрасте, когда они следуют за своим отцом, изучая его каждодневную работу. Это не из-за тебя, Пчелка, - я посмотрел на свою маленькую дочку с улыбкой исполненной симпатией. Она посмотрела на меня, и в то мгновение, когда наши взгляды пересеклись, гнев синем пламенем вспыхнул в ее глазах.

Она уставилась в пол, ее тело напряглось.
- Возможно, я сегодня останусь внутри из-за дождя, - сказала она ледяным голоском. - Пожалуй, это лучший день, чтобы статность наедине с собой.

- Пчелка, - сказал я, но прежде чем я продолжил, во мне промелькнула вспышка ярости.

- Я ненавижу, когда ты лжешь. Ты знаешь, что другие дети будут бояться меня. И я знаю, когда они меня ненавидят. Я ничего не придумываю. Это правда. Не лги мне, заставляя меня думать, что это я та, кто плохо о них думает. Ложь- зло, неважно кто говорит ее. Мама смирилась с этим от тебя, но я не стану.- Она сложила свои руки на груди и стояла дерзко глядя на мои колени.

- Пчелка! Я твой отец. Ты не можешь говорить со мной в таком тоне!

- Если я не могу быть с тобой честной, я вообще не буду с тобой разговаривать, - за ее словами стояла вся ее сила воли. Я знал, что она была вполне способна вновь погрузиться в длительное молчание. Мысль о том, что я могу лишиться единственного общения, которое я наше после смерти Молли, хлестнула меня с такой силой, что я тут же осознал, насколько плотной стала связь, сформировавшаяся у меня с дочерью. Вторым ударом оказалось понимание того, какую опасность несла моя потребность в ее компании, которая перекрывала мой отцовский долг перед ней.

- Ты можешь быть со мной откровенной и по-прежнему уважать меня. Также как я тебя.Ты отличаешься от других, Пчелка. Это будет часто усложнять тебе жизнь. Но если ты всегда будешь отступать от своих отличий, чтобы объяснить этим все, что не нравиться в этом мире, ты просто утонешь в жалости к себе. Я не сомневаюсь, что тебе нелегко с мальчиками Тавии. Но еще я знаю, что никому из них не понравилось работать на кухне, тогда отец взял их на мельницу, чтобы выяснить, если это больше походит им. Не всегда все связано с тобой. Иногда ты просто один из факторов.

Она перевела взгляд на пол. Но не опустила руки.

"Накинь свой плащь. Мы идем вниз, чтобы увидется с Лином". Я отдал приказ, но это вогнало меня в тоску, так как мне придется делать это, если она будет отказыватся подчиняться. Когда Старлинг привела Неда ко мне он провел ​​жизнь полную лишений, что он был трогательно благодарен спать внутри и получать пищу. Прошло не менее десяти лет, прежде чем мы имели какие- либо проблемы с моим авторитетом. Мысль о физической дисциплине, такой малышки, как Пчелка расстраивала меня. И все же я знал, что я должен был выиграть эту битву.

Я не помогал ей, когда она достала плащ и надел его. Я ничего не сказал, чтобы не уязвить ее гордость, когда мы закончили исследование и вышли на территорию. Я сократить свой шаг, когда мы вышли на территорию пастбища и сараев. Она все еще старалась двигаться быстро, чтобы не отставать от меня.

Лин ждал меня. Он показал мне три овцы, которых он изолировал от стада после того как у них появилась сыпь, чтобы они обтирались об солому на деревьях и столбах. Я немногое знал об овцах, но Лин занимался с ними с малых лет, и его волосы были такими же серыми, как и у большинства его шерстистых подопечных. Так что выслушав его, я кивнул, и просил его, держать меня в курсе, если еще больше овец заразятся.

Пока мы говорили, его глаза блуждали от меня к моей маленькой спутнице, а затем обратно. Пчелка, хоть и могла бы что- то сказать по этому поводу, стояла маленькой и скованной и молчала на протяжении всей нашей беседы. Собака Лина Дейзи подошла, чтобы осмотреть ее. Когда Пчелка отступил с ее пути, она вильнула хвостом оценивающе и ее язык вывалился с ее собачим смехом. Это было легко понять. Я предпочел проигнорировать то, как Дейзи загнала мою дочь в угол, а затем ткнула ее носом, ее хвост вилял все время. Лин посмотрел на них с опаской, но я подошел к овце и спросил его, сколько ей лет. Расстроенный, он пришел ко мне. Я спросил,могут ли клещи причиной раздражения, заставляя задуматься Лина о том чтобы остричь шерсть овец и искать насекомых.

Краем глаза я увидел как Пчелка потянулась поласкать одно из шелковистых маленьких ушек собаки. Дейзи села и прислонился к ней. Пчелка засунула ее охлажденные руки в толстую золотую шерсть собаки, и я увидел вдруг, что она и собака чувствовали себя легко и были знакомы друг с другом. Ее попытка отстранится от собаки не была опасением, но приглашение к их игре. Я слушал рассказ Лина о ранних симптомах овец в пол уха.

Когда Лин был удовлетворен тем, что я услышал все заботы и был уверен в том, что он делал, наша встреча была закончена. Я никогда не наслаждался овцами, и не знал ничего что с связанно с уходом за ними так как я рос в замке Баккипа, так что я поступил с Лином, также как поступил бы с соколом Баррич в Баккипе. Я позаботился найти хорошего человека, который знал больше о шерстяных головах, чем я когда-либо мог я, когда Неттл предложила его. Но разговор с ним с утра, занял много времени.

Когда я обернулся, чтобы посмотреть на Пчелку, ее там не было. Моя реакция была интуитивной. Я потянулся одновременно к собаке и человеку, когда спросил:
- Где она? Где моя дочь?

- Котята, - ответили они как единое целое. Если Лин обладал уитом и Дейзи была его партнером по связи, то он никогда не говорил мне об этом, а теперь на это не было времени. Он не был первым пользователем уита , которого я встретил и кто вел себя так, как если бы он и его партнер могли разговаривать друг с другом. Но сейчас меня беспокоили не они, а Пчелка.

- Котята?

- Есть там помет, под одной из кормушек. Пару недель назад они открыли глаза и теперь они начали активно исследовать окрестности.

В самом деле они были там. Приплод из четырех котят заинтересовался моей дочерью, пока она лежала на животе в сырой соломе и позволяла им залезть на себя. Один рыжий с белым котенок сидел на ее спине и его мелкие зубы и маленькие лапы вцепились в спутанные волосы. Двое трехцветных котят находились в сгибе рук под подбородком. Недалеко сидел черно-белый котенок с загнутым хвостом и пристально смотрел на нее, она также смотрела на него в ответ.
- Пчелка, пора идти, - позвал я ее.

Она двигалась медленно и неохотно. Я нагнулся, чтобы выпутать оранжевого котенка из ее волос. Он для пробы царапнул меня. Я посадил его на солому рядом с ней.
- Сейчас нам нужно идти, - напомнил я.

Она вздохнула:
- Я люблю котят. Я никогда до этого их не держала. Эти очень милые, но тот один не дает мне до него дотронуться.

- Ох, этот черный - как его отец. Очень энергичный и напористый. Он будет хорошим крысоловом, но я бы не выбрал его, госпожа Пчелка,- сказал Лин.

- Мы не выбираем из них, - уточнил я.- Она просто хотела подержать его.

Лин склонил голову на меня. С его стороны, его собака передразнила его. "Ну, я просто говорю, что она может выбрать одного, если вы захотите. Они подходящего возраста, чтобы найти новый дом. Их мать устала от них, и они начали охотиться. И маленький друг может быть утешением для маленькой девочки, сэр. Немного теплой компании. "Он откашлялся и добавил:« Хотя я думаю, что щенок будет лучше для нее ".

Я знал, что момент нетерпения. Котенок или щенок не вылечить ее горе от смерти ее матери. Тогда в памяти резко возник щенк по имени Нуси.Но другое маленькое существо ставшее ей другом может помочь. Во многом. И, возможно, во многих трудных решениях. Я говорил твердо.

- Спасибо, но нет, Лин. Возможно, когда она станет немного старше, но не теперь. Пойдем, Пчелка. Нам нужно возвращаться домой.

Я ожидал просьбу от нее. Вместо этого она села, осторожно давая соскользнуть лапкам назад в солому. Мгновение позже она смотрела на черного котенока. Она указала пальцем на него, как будто, чтобы предупредить его, но потом оставила его, и остальную часть пути шла послушно пока овцы и сараи не остались позади. Я замедлил темп еще больше на нашей прогулке назад к дому. "Итак, что ты слышала? " Спросил я Пчелку.

Она молчала в течение длительного времени. Я был готов настаивать на ответе, когда она призналась: "Я на самом деле не обращала внимания. Это было об овцах. Это не про меня. И были котята ".

"Мы говорили об овцах, принадлежащих твоей сестре, с человеком, который зарабатывает на жизнь заботой о тех овцах. Однажды ты придешь туда, чтобы поговорить с ним, или с его дочерью или внуками, о тех овец. В следующий раз, ты слышишь." Я остановился, чтобы дать ей время, чтобы обдумать это, а затем спросил:« Так ты ничего не слышала в этот раз. Что ты видела? "

Она удивила меня в том, что она слышала, как я говорю. Мой вопрос не достиг ее разума вообще. Она нерешительно заговорил голосом, полным трепета. "Итак Ивовый лес не принадлежит тебе или мне. Это дом Неттл и овцы тоже Неттл. Они никогда не будут моими. Или виноградники или сады. Ничего из этого не является действительно моим. Неттл была маминой старшей, и она в настоящее время владеет всем этим. Но однажды мне придется заботиться обо всем этом для нее, так же, как ты это делаешь. "Она задумалась на мгновение. "Папа, когда я выросту, и ты умрешь, что будет принадлежать мне?"

Стрела в мое сердце. Что будет принадлежать этому странному ребенку из моего? Даже если я откладывал хороший брак как вариант для нее, вырастет ли она, чтобы быть женщиной, на которой мужчина хотел бы жениться? Хороший человек? Как бы мне найти его, или его узнать когда придет время? Когда я буду мертв и забыт, то, что будет с ней? Много лет назад, Чейд спросил у меня то же самое, и я ответил, что она была только ребенком, и было слишком рано, чтобы беспокоиться об этом. Девять лет прошло с тех пор. Еще девять, и она будет иметь право на брак.

И я был заторможенным идиотом. Я говорил быстро, чтобы заполнить мое долгое молчание. "Я уверен, что твоя сестра и братья никогда не позволят, чтобы ты жила в нужде," Я сказал ей, и я был уверен, что я говорил ей правду.

"Это не то же самое, то что я знаю, будет моим," тихо сказала она.

Я знал, что она была права. Прежде чем я успел заверить ее в обратном, что я хотел бы сделать все возможное, что она найдет место в жизни, она снова заговорила. "Это то, что я видела. Я видела овец, и овечий помет, и солому. Я видел много шерсти на более низких ступенях забора, и много маленьких пауков, красные и черные, на нижних сторонах перекладин. Я видела одну овцу лежа, и она потеряла всю шерсть и частично ее кожу с ее крупа. Другая овца терла бедра об ограждения и облизывала губы, как и делала это. "Я кивал, довольный удачным наблюдениям. Она дала мне взгляд, посмотрела в сторону и добавила: "И я увидел Лин смотрит на меня, а затем, смотрит в сторону, как будто я была той, кого он бы не хотел видеть."

"Так и было," Я согласился. "Но не в нелюбви. Он печалится о тебе. Ты нравишься ему достаточно, чтобы думать, что ты должна завести котенка или щенка самостоятельно. Посмотрите, как он ведет себя со своей собакой, и ты увидишь, что это не то, что он предложил бы для ребенка который ему не нравился "

Скептический звук вырвался из ее горла.

"Когда я был мальчиком," Сказал я ей спокойно: "Я ненавидел то что я бастард. Я думал, что когда кто-то смотрел на меня, это была первая мысль, что он думал. Так что я сделал то, что я бастрад самым главным обо мне. И всякий раз, когда я встречал кого- либо, первое, что я думал, что он думает о встрече с бастардом. "

Мы шли некоторое время в тишине. Я понял, что она уже устала. Я поймал себя на мысли, что я должен был бы воспитывать в ней выносливость с ее постоянными проблемами, а затем напомнил себе, что она была не собака, ни конь, но мой ребенок.

"Иногда," добавил я осторожно: "Я считал, что люди не любят меня, прежде чем они имели возможность решить это для себя сами. Так что я не говорил с ними или сделать любое усилие, чтобы они не имели этой возможности ".

- Быть бастардом - это то, что никто не заметит, пока ты сам не сделаешь это видимым, - сказала она. Она указала на себя. - Я не могу скрыть это. Быть меньше и выглядеть младше, чем я есть. Быть бледнее, когда большинство людей темнее. Разговаривать, будто я старше, чем я есть - это то, что я не могу скрыть. Но ты сказал, я и не должна это делать.

- Нет. Некоторые свои отличия ты не сможешь скрыть. Мало-помалу люди заметят, что ты умнее большинства детей своего возраста. И это сделает тебя менее устрашающей в их глазах.

Снова этот пренебрежительный звук.

- Дейзи напугала тебя? - я спросил ее.

- Дейзи?

- Пастушья собака. Она напугала тебя?

- Нет. Конечно, нет! Ей нравится тыкать меня своим носом. Но Дейзи хорошая.

- Откуда ты знаешь?

Она колебалась перед тем как ответить.
- Она вильнула хвостом. И она не испугалась меня, - пауза. - Можно я возьму щенка?

Разговор повернул не в то русло, в которое я хотел, но, опять же, это было неизбежно.
- Мне будет тяжело позволить тебе завести сейчас собаку. - Не тогда, когда мое сердце было так отчаянно одиноко. Не тогда, когда я смогу потянуться, хочу я того или нет, к любому существу, которое посмотрит на меня с симпатией в глазах. Даже если я не привяжусь, собака будет тянуться ко мне, а не к ней. Нет. - Возможно, в будущем мы поговорим об этом снова. Но я хотел, чтобы ты увидела... Ты устала? Понести тебя?

Она шла медленно с трудом волоча ноги, а щеки ее покраснели от напряжения и поцелуев холодного ветра.

Она распрямила плечи.
- Мне почти десять. Я слишком взрослая, чтобы нести меня, - сказала она с огромным достоинством.

- Не для своего отца,- возразил я и подхватил ее.Она застыла в моих руках, как и всегда, но я был непреклонен. Я подсадил ее на левое плечо и прибавил шагу. Там она сидела, безмолвная и негнущаяся как палка. Я полагал, что понимаю ее затруднение. Я вздохнул и уплотнил стены вокруг себя. Это было нелегко. На мгновение я был сбит с толку, как если бы внезапно лишился обоняния или зрения. Когда есть уит, пользуешься им инстинктивно, в то время как скилл сочится и изливается из неподготовленного человека бесконтрольно. Но был вознагражден тем, что она немного расслабилась и тогда воскликнул:
- Я могу так далеко видеть! Ты все время видишь так далеко? Ну, полагаю, да! Как это замечательно!
-

Она была настолько довольной и радостной, что я не посмел возвращаться к чтению нотаций. Я найду для этого другое время и место, пообещал себе я. Она только что потеряла маму, и мы с ней едва начали находить общие точки соприкосновения в общении. Завтра я вновь поговорю с ней о том, как успокаивать других. А сейчас, я в полной море буду наслаждаться тем, что в данный момент она кажется обычным ребенком и я могу просто быть ее отцом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/54884/244946

Переводчики: juliet2711, Hevioso, Shining_fairy, Acaso

Levisha, tatira, Zod54, repsi