Готовый перевод A Breath of Snow and Ashes / Толика снега и пепла: 10. DUTY CALLS

10. ДОЛГ ЗОВЕТ

ДЖЕЙМИ ПОСЛАЛ БОББИ за Роджером Маком, но ожидание было слишком изматывающим, и он отправился за ним сам, оставив Клэр за ее стряпней.

Снаружи все казалось мирным и прекрасным. Коричневая овца с парой ягнят стояла в своем загоне и, удовлетворенно застывшая, медленно двигала челюстями. Ягнята переступали позади нее неловко, как неуклюжие кузнечики. Грядка с травами Клэр была полна зеленых листьев и распустившихся цветов.

Крышка колодца была приоткрыта; он наклонился, чтобы вернуть ее на место и обнаружил, что доски покоробились. Он добавил новый пункт в постоянный список домашних дел и ремонта, который держал в голове, страстно желая вскапывать землю или перетаскивать навоз в ближайшие несколько дней, вместо того, что он сейчас должен был сделать.

Он предпочел бы копать выгребную яму или кастрировать свиней, чем расспрашивать Роджера Мака об индейцах и революции. Он находил это совершенно ужасным - обсуждать будущее со своим зятем - и старался никогда этого не делать.

Вещи, которые рассказывала Клэр о ее собственном времени, казались чересчур фантастическими, занимательными полуреальными, как феерические сказки, иногда жуткими, но всегда интересными, потому что он узнавал свою жену через эти истории. Брианна, как правило, делилась с ним мало, обсуждая детали механизмов, которые были интересны, или рассказывая невероятные истории о людях, гуляющих по Луне. Все это было необычайно увлекательно, но не таило никакой угрозы его душевному спокойствию.

Роджер Мак, между тем, обладал хладнокровной манерой повествования, напоминавшей ему неуютное превосходство работ историков, которые он читал, рождавшие вследствие этого чувство неотвратимости судьбы. Беседа с Роджером создавала ощущение: слишком велика вероятность, что та или иная ужасная случайность не только произойдет, - но будет иметь прямые и личные последствия.

Это было похоже на разговор с особенно зловредной гадалкой, подумал он, которой не заплатили достаточно, чтобы услышать что-то приятное. Воспоминание внезапно всплыло на поверхности его памяти, как рыбацкий поплавок.

Париж. Он был со своими друзьями, другими студентами, напиваясь в пахнущей мочой таверне неподалеку от университета. Он был довольно пьян, когда кто-то придумал гадать по руке, и он двинулся с остальными в угол, где во мраке среди облаков дыма была едва видна старуха, которая гадала каждую субботу.

Он не собирался делать это сам, у него в кармане было только несколько пенни, и он не хотел тратить время на нечестивые глупости. Он сказал это громко.

После этого тощая клешня схватила его за руку из темноты, вонзив в него длинные грязные когти. Он вскрикнул от неожиданности, и его друзья засмеялись. Они захохотали еще громче, когда она плюнула ему в ладонь.

Она по-хозяйски растерла плевок по его коже, наклонилась так близко, что он мог чувствовать запах застаревшего пота и видел вшей, которые ползали по ее седым волосам, выбившимся из-под ржаво-черного платка. Она уставилась в его руку и грязным ногтем провела по линиям ладони, щекоча ее. Он попытался вытащить руку, но она крепко вцепилась в его запястье, и он с удивлением обнаружил, что не может освободиться.

- T’es un chat, toi, - высказала старуха, в ее тоне звучала опасная заинтересованность. - Ты - кот. Маленький рыжий кот.

Дюбуа - это было его имя, Дюбуа - тотчас же начались мяуканье и вой, веселя всех. Он отказался заглатывать наживку, и сказав только: "Спасибо, мадам", - снова попытался вырваться.

- Neuf, - сказала она, быстро тыкая в случайные места на его ладони, затем схватила за палец и покрутив его, значительно сказала:
- На твоей руке девятка. И смерть. - добавила она небрежно. - Ты умрешь девять раз, прежде чем, наконец, успокоишься в могиле.

После этого она отпустила его под саркастический хор - "О-ла-ла!" - французских студентов и хохот остальных.

Он фыркнул, отправляя воспоминание обратно туда, откуда оно появилось, - скатертью дорога! Старуха не хотела уходить легко и взывала к нему через годы так же, как взывала через шумный, наполненный пивом воздух таверны.

- Иногда умирать не больно, mon p’tit chat, - крикнула она ему вслед насмешливо. - Но чаще - да.

- Нет, это невозможно, - пробормотал он и остановился потрясенный, прислушиваясь к себе. Христос. Это не себя он слышал, а своего крестного отца.

- Не бойся, парень. Это не слишком больно - умирать. - Он потерял устойчивость и пошатнулся, остановился и замер, ощутив вкус металла у основания языка.

Его сердцебиение участилось внезапно, без всякой причины, как будто он долго бежал. Конечно, он видел хижину и слышал призывные звуки сойки в зазеленевшем каштане. Но гораздо яснее он видел лицо Мурты, суровые линии которого расслабляются в умиротворении, и глубоко посаженные черные глаза, остановившиеся на нем, меняются и теряют фокус, как будто его крестный смотрел сразу и на него, и на что-то далеко позади. Он ощущал вес тела Мурты в своих руках, ставшего вдруг неимоверно тяжелым, как только он умер.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, и он обнаружил, что стоит рядом с дождевой лужей, уставившись на деревянную утку, наполовину увязшую в грязи.

Он перекрестился с краткой молитвой об упокоении души Мурты, затем наклонился и вытащил утку, отмыв с нее грязь в луже. Его руки дрожали. Его воспоминания о Каллодене были немногочисленными и фрагментарными, но они начинали возвращаться.

До сих пор подобные вещи приходили к нему только вспышками на краю сна. Он видел Мурту там раньше и потом, во снах.

Он не рассказывал Клэр об этом. Пока нет.

Он толкнул дверь хижины, но внутри было пусто, очаг тлел, прялка и ткацкий станок простаивали. Брианна, вероятно, отправилась к Фергюсу навестить Марсали. Где сейчас мог быть Роджер Мак? Он вышел наружу и остановился, прислушиваясь.

Стук топора слабо доносился откуда-то из леса по ту сторону хижины. Он остановился, затем услышал мужские голоса и поднял руку в знак приветствия. Он повернулся и направился к тропе, которая вела вверх по склону, наполовину заросшая весенней травой, с черными пятнами свежих следов.

Что могла бы сказать старуха, заплати он ей? - задался он вопросом. Лгала ли она ему, чтобы насолить за его скупость или сказала правду по той же причине?

Одна из наиболее неприятных вещей в разговорах с Роджером Маком была та, что Джейми был уверен, - он всегда говорит правду.

Он забыл оставить утку в домике. Вытирая ее о штаны, он мрачно продирался через заросли сорняков, чтобы услышать, какая судьба ожидает его.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55237/242430

Переводчики: StJulia