Готовый перевод A Breath of Snow and Ashes / Толика снега и пепла: 14. PEOPLE OF THE SNOWBIRD

14. ПЛЕМЯ ЗИМНЕЙ ПТИЦЫ

ОРУЖИЕ, - сказал Птица-которая-поет-по-утрам. - Передайте своему королю, что нам нужно оружие.

В первое мгновение Джейми едва подавил острое желание ответить: "А кому не нужно?", - но потом согласился, чем удивил вождя, стерев усмешку с его лица и заставив заморгать от изумления.

- Неужели? - Птица был приземистым человеком, напоминавшим по форме бочонок, и молодым для своего поста, - но проницательным, его приветливость не могла замаскировать его осведомленности. - Все говорят тебе это, все вожди из деревни? Конечно, да. И что ты им отвечаешь?

- То, что в моих силах. - Джейми поднял одно плечо и опустил его. - Торговля товарами - точно, ножи - скорее всего, огнестрельное оружие - возможно, но я не могу пока обещать им.

Они говорили на слегка непривычном наречии Чероке, и он надеялся, что выбрал правильный способ указать вероятность. Он был хорош в разговорах о повседневных вещах - торговле или охоте, но вопрос, который он обсуждал здесь, не был обычным. Он бросил короткий взгляд на Йена, который молча слушал, но очевидно, все, что он говорил, было правильным. Йен бывал в индейских деревнях недалеко от Фрейзер Ридж довольно часто и охотился с молодыми мужчинами; в разговоре он переключался на язык Тсалаги (Чероке - прим. пер.) так же легко, как на свой родной гэльский.

- Так, это достаточно хорошо. - Птица уселся поудобнее. Оловянный значок, который Джейми преподнес ему в качестве подарка, сверкнул на его груди, свет костра озарял широкие черты его любезного лица. - Скажешь своему королю об оружии - и скажешь ему, зачем оно нам нужно, а?

- Ты хочешь, чтобы я сказал ему это, не так ли? Ты думаешь, что он будет готов послать тебе оружие, которым ты убьешь его собственных людей? - сухо спросил Джейми. Вторжение белых поселенцев согласно договору освоения на земли Чероке было больным вопросом, и он сильно рискнул, упоминая об этом напрямую, предпочитая знать, нет ли в обращении Птицы других потребностей, для чего еще ему нужно оружие: защитить его деревни от захватчиков или отправиться на захват самому.

Птица пожал плечами в ответ.

- Мы можем убить их без оружия, если захотим. - Одна его бровь немного приподнялась, и губы Птицы сжались в тонкую линию в ожидании, что сделает Джейми в ответ на это заявление.

Он предположил, что Птица хотел шокировать его. Он только кивнул в ответ.

- Конечно, можете. Но вы достаточно благоразумны, чтобы не делать этого.

- Не сейчас. - Губы Птицы изогнулись в обаятельной улыбке. - Передай королю - пока нет.

- Его величество будет рад слышать, что вы цените его дружбу так высоко.

Птица взорвался хохотом на это, раскачиваясь назад и вперед, и его брат Тихая Вода, который сидел перед ним, широко усмехнулся.

- Ты нравишься мне, Убийца Медведя, - сказал он, успокоившись. - Ты забавный человек.

- Я могу, - сказал Джейми по-английски, улыбаясь. - Дайте время.

Йен тихонько фыркнул, развеселенный этим, заставив Птицу внимательно взглянуть на него, и тут же осекся, прочищая горло. Джейми поднял одну бровь, глядя на племянника, который ответил ему слабой улыбкой.

Тихая Вода посмотрел на Йена пристально. Чероке пригласили их обоих с уважением, но Джейми тут же заметил четкие границы в их реакции на Йена. Они воспринимали Йена как могавка - и были с ним осторожны. Положа руку на сердце, он и сам иногда думал, что какая-то часть Йена осталась в Снейктауне и, возможно, никогда не вернется.

Между тем, Птица дал ему возможность уточнить кое-что.

- У вас много проблем с людьми, которые прибыли на ваши земли, чтобы обосноваться здесь? - Спросил он, сочувственно кивая. - Вы, конечно не убьете этих людей, будучи рассудительными. Но не каждый так мудр, не так ли?

Глаза Птицы сузились.

- Что ты имеешь в виду, Убийца Медведя?

- Я знаю о поджогах, Tsisqua (птица на языке Чероке - прим. пер.). - Он выдержал взгляд другого человека глаза в глаза, стараясь не дать никакого намека на обвинение. - Король слышит о том, что дома поджигают, мужчин убивают, а женщин забирают. Это не нравится ему.

- Хмп, - произнес Птица и сжал губы. Он, однако, не сказал, что не имеет представления о тех вещах, которыми интересовался Джейми.

- Достаточно нескольких историй, и король может послать солдат защитить его людей. Если он это сделает, он вряд ли пожелает встретиться с оружием, которое сам же и дал, - указал Джейми логично.

- И что мы должны делать? - горячо воскликнул Тихая Вода. - Они переходят границы договора о заселении, строят дома, возделывают поля, отбирают дичь. Если твой король не может сдержать своих людей, как он может протестовать, если мы защищаем свои земли?

Птица сделал легкое поглаживающее движение рукой, не глядя на своего брата, и Тихая Вода умолк, хоть и неохотно.

- Итак, Убийца Медведя, ты передашь королю эти вещи, не так ли?

Джейми серьезно склонил голову.

- Это моя задача. Я говорю от имени короля с тобой и передам твои слова королю.

Птица задумчиво кивнул, затем махнул рукой в сторону еды и пива, и разговор перешел строго на нейтральные темы. Никаких дел больше не будет сегодня вечером.

--

БЫЛО УЖЕ ПОЗДНО, когда они перебрались из дома Tsisqua в маленький гостевой домик. Он думал, что Луна уже давно взошла, но самой Луны видно не было; небеса наполнились густыми облаками, и в воздухе чувствовался запах дождя.

- О, боже, - сказал Йен зевая и спотыкаясь. - Я несу свою задницу спать.

Джейми зевнул тоже, - это было заразно, - но затем поморгал и рассмеялся.
- Ага, отлично. Не буди ее; твой отдых ее порадует.

Йен издал саркастический звук губами.

- Это потому что Птица назвал вас забавным человеком, дядя Джейми, я не никак не могу поверить в это. Он сказал только из вежливости, знаешь?

Джейми проигнорировал это, пробормотав благодарность Тсалаги молодой женщине, которая показала им путь к месту их ночевки. Она передала ему небольшую корзинку, наполненную, судя по аромату, кукурузным хлебом и сушеными яблоками, затем пожелала им мягко: "Доброй ночи, хорошего сна",- перед тем как исчезнуть в сырой, беспокойной ночи.

Маленькая хижина казалась душной после прохладного, наполненного свободой воздуха, и он остановился перед входом на мгновение, наслаждаясь движением ветра сквозь деревья, наблюдая, как он пробирается через сосновые ветви, словно гигантская невидимая змея.

- Спроси об этом, Йен, когда будешь болтать завтра, - сказал он, заныривая внутрь. - Да будет тебе известно, что король был бы рад знать точно, кто, черт возьми, поджег дома, и может быть благодарен достаточно для того, чтобы раскошелиться на несколько стволов в награду. Они не скажут тебе, если сами сделали это, - но если это посторонние люди - могут и сказать.

Йен кивнул головой, зевая снова. Маленькое пламя разгорелось в круге камней, дым от него заструился в дымовое отверстие в крыше над головой, и при свете костра стали видны покрытые мехом лежанки для сна по одну сторону хижины, а с другой стороны - шкуры и одеяла, сложенные на полу.

- Сыграем перед сном, дядя Джейми, - сказал он, порывшись в своей сумке на поясе и достав оттуда потертый шиллинг. - Давай.

- Решка, - сказал Джейми, распаковывая корзину и снимая плед. Он упал теплой лужей шерсти вокруг его ног, Джейми встряхнул свою рубаху. Белье было мятым и грязным от его кожи, и он чувствовал свой запах; слава Богу, это была последняя деревня. Еще одна ночь, в крайнем случае, две, и они смогут вернуться домой.

Йен выругался, поднимая монету.

- Как ты это делаешь? Каждую ночь ты говоришь "решка", и каждую ночь выпадает решка!

- Ну это твой шиллинг, Йен. Я не виноват. - Он сел на лежанку и потянулся приятно, затем смягчился. - Взгляни на нос Георга.

Йен перевернул шиллинг в своих пальцах и поднес его к свету костра, щурясь, потом выругался снова. Крошечное пятно воска, такое тонкое, что почти невидимое, если не приглядываться, обрамляло аристократически выступающий нос Георга III, короля Британии.

- Как это оказалось здесь? - Йен подозрительно сузил глаза, глядя на дядю, но Джейми только засмеялся и лег.

- Когда ты показывал маленькому Джемми, как крутить монету. Помнишь, он опрокинул подсвечник, и горячий воск растекся повсюду.

- О. - Йен уставился на монету в своей руке на мгновение, затем встряхнул головой, соскреб воск ногтем большого пальца и убрал шиллинг.

- Доброй ночи, дядя Джейми, - сказал он, скользнув со вздохом в шкуры на земле.

- Доброй ночи, Йен.

Он не обращал внимания на усталость, держа ее подобно Гедеону (библейский персонаж Ветхого Завета, пятый по счёту из судей израильских - прим.пер.) на короткой узде. Сейчас он отпустил поводья и разрешил ей унести его прочь, его тело расслабилось в комфорте лежака.

МакДональд, подумал он цинично, будет в восторге. Джейми планировал посетить только две деревни Чероке, находящихся на границе линии освоения земель, объявить там о его новой позиции, распространить скромные подарки - виски и табак (последний в спешке взятый взаймы у Тома Кристи, который по счастью закупил большую бочку табака во время поездки за семенами в Кросс Крик) и рассказать Чероке, что более щедрое вознаграждение следовало ожидать позднее, когда он предпримет дипломатическую поездку в более отдаленные деревни осенью.

Он был сердечно принят в обоих поселениях, но во втором, Пигтауне, находились с визитом несколько незнакомцев; молодые мужчины в поисках жен для себя. Они были из отдельной группы Чероке, именуемой племя Зимней птицы (Дрозд-рябинник), чья деревня располагалась выше в горах.

Один из молодых людей оказался племянником Птицы-которая-поет-по-утрам, вождя племени Дроздов, и он настойчиво убеждал Джейми вернуться с ним и его товарищами в его родную деревню. Спешно захватив личный запас оставшихся виски и табака, Джейми согласился, и они с Йеном были с почестями доставлены сюда как агенты Его Величества. Дроздов никогда до этого не посещали индийские агенты, их появление было воспринято как большая честь и подсказывало, какие преимущества они могли получить для себя в результате.

Он подумал, что Птица был из того сорта людей, с которыми он мог бы делать бизнес, хотя они и находились по разные стороны.

Эта мысль привела его к запоздалому размышлению о Роджере Маке и новых арендаторах. У него не было лишнего времени в течение последних нескольких дней сильно беспокоиться об этом, - но он сомневался, есть ли повод переживать. Роджер Мак был достаточно способен, хотя его надтреснутый голос сделал его менее уверенным, чем он должен быть. В конце концов он с Кристи и Арчи Багом...

Он закрыл глаза, блаженство абсолютной усталости захватило его, мысли его становились все более разрозненны.

Еще день, может быть, потом - домой, чтобы успеть заготовить сено. Наварить пива перед тем как наступят холода. Забой скота... возможно пришло время заколоть чертову белую свиноматку? Нет... злобная тварь невероятно плодовита. Какой кабан решился спариваться с ней? Он случайно задумался и она съела его после этого? Дикий кабан... копченая ветчина, кровяная колбаса...

Он плавно проваливался сквозь первый уровень сна, когда почувствовал чью-то руку на своем члене. Выдернутый из забытья, как лосось из морского залива, он прижал руку незваного гостя, крепко схватив ее. Чем вызвал тихий смешок своего гостя.

Женские пальцы мягко пошевелились в его захвате, и другая рука быстро заняла место первой. Его первой осознанной мыслью было то, что девушка, вероятно, была превосходной стряпуньей, судя по тому как уверенно она массировала.

Другие мысли быстро следовали одна за другой в этом абсурде, и он попытался захватить вторую руку. Она игриво ускользала от него в темноте, тыкая его и дразня.

Он подыскивал вежливые слова протеста на языке Чероке, но ничего не приходило в голову кроме нескольких случайных фраз на английском и гэльском, все они слабо подходили к ситуации.

Первая рука была настойчива, извиваясь, словно угорь. Не желая сломать ее пальцы, он отпустил их на мгновение и успешно перехватил руку за запястье.

- Йен! - Позвал он в отчаянии. - Йен, ты здесь? - Он не видел своего племянника в густой темноте, которая заполняла хижину, не мог различить, спал ли он. Здесь не было окон, и единственный слабый свет исходил от угасающих углей.

- Йен!

На полу произошло шевеление, тела переместились, и он услышал чихание Ролло.

- Что такое, дядя? - он обратился к нему на гэльском, и Йен ответил ему на том же языке. Парень говорил ровно, не так, будто только что проснулся.

- Йен, в моей постели женщина, - произнес он по-гэльски, пытаясь соответствовать спокойному тону своего племянника.

- Две из них, дядя Джейми, - Йен казался довольным, черт его побери! - Другая займется твоими ногами. Ожидает своей очереди.

Это лишило его присутствия духа, и он почти отпустил захват на плененной руке.

- Две из них! Что они обо мне думают?

Девушка хихикнула снова, наклонилась, и слегка укусила его за грудь.

- Христос!

- Ну, нет, дядя, они не думают, что ты бог, - сказал Ян, очевидно, подавляя его собственное веселье. - Они думают, что ты король. Если можно так выразиться. Ты его агент, поэтому они делают честь Его Величеству, отправив тебе женщин, ага?

Вторая женщина обнажила его ступни и стала медленно поглаживать подошвы ног одним пальцем. Он не терпел щекотки и нашел бы это докучающим, если бы не был так занят первой женщиной, которая в настоящий момент весьма недостойным образом овладевала им.

- Скажи им, Йен, - произнес он сквозь стиснутые зубы, неистово шаря свободной рукой, одновременно пытаясь сдержать пальцы плененной руки, которая томно поглаживала его ухо, и дергая ногами в неистовой попытке остановить ухаживания второй дамы, которые становились все более настойчивыми.

- Эмм... Что ты хочешь, чтобы я им сказал? - осведомился Йен, переходя обратно на английский. Его голос немного дрожал.

- Скажи им, что я глубоко тронут оказанной мне честью, но - гк! - Дальнейшие дипломатические усилия были отрезаны из-за внезапного вторжения чужого языка с сильным вкусом репчатого лука и пива в его рот.

В ходе последующего сопротивления, он мрачно осознал, что Йен потерял всякое чувство самоконтроля и лежал на полу беспомощно хихикая. "Когда убиваешь сына, это называется детоубиство, - безжалостно подумал он, - а каким словом называют убийство племянника?"

- Мадам! - Сказал он, с трудом освободив свой рот. Он схватил даму за плечи и скинул ее со своего тела с достаточной силой, так что она вскрикнула от неожиданности, неприкрытые ничем ноги взлетели вверх, - Иисус, она голая?

Именно так. Обе они были голыми; его глаза привыкли к тусклому свету тлеющих углей, он уловил отражение света на плечах, груди и округлых бедрах.

Он сел, собрав шкуры и одеяла вокруг себя наподобие наскоро сделанного защитного укрепления.

- Остановитесь вы, обе! - сказал он строго на языке Чероке, - Вы красивы, но я не могу лечь с вами.

- Нет? - спросила одна из них озадаченно.

- Почему нет? - поинтересовалась другая.

- Ах... потому что я дал клятву, - сказал он, ощущая необходимость перевести дыхание. - Я поклялся... поклялся... - Он подыскивал правильное слово, но не находил его. По счастью, Йен вмешался в ситуацию, свободно вливаясь с потоком речи на языке Тсалаги, слишком быстрым, чтобы уследить за ним.

- Ооо, - выдохнула одна из девушек. Джейми чувствовал явные угрызения совести.

- Что, во имя бога, ты сказал им, Йен?

- Я объяснил им, что Великий Дух пришел к тебе во сне, дядя, и сказал, что ты не можешь пойти с женщиной, пока не доставишь оружие всем тсалаги.

- Пока я - что?!

- Ну, это было лучшее, что я смог придумать так быстро, дядя, - ответил Йен, обороняясь.

Несмотря на то, что идея была ужасной, он признал, что она была эффективной; женщины прижались друг к другу, испуганно перешептываясь, и совершенно оставили попытки приставать к нему.

- Ага, хорошо, - неохотно согласился он. - Я полагаю, могло быть и хуже. - В конце концов, даже если корона согласится предоставить оружие, тсалаги было чертовски много.

- Всегда пожалуйста, дядя Джейми. - Смех булькал в голосе его племянника и прорывался в сдерживаемом фырканьи.

- Что? - сказал он раздраженно.

- Одна из дам сказала, что очень сильно разочарована, дядя, потому что ты прекрасно оснащен. Вторая отнеслась к этому более философски в итоге. Она сказала, что могла бы родить от тебя детей, и малыши были бы рыженькими. - Голос его племянника дрожал.

- Что плохого в рыжих волосах, ради бога?

- Я не совсем уверен, но я полагаю, это не совсем то чего ты хотел бы, твой ребенок был бы слишком заметен с твоей помощью.

Ну, хорошо, - оборвал он. - Нет ведь больше никакой опасности? Разве они не могут теперь пойти домой?

- Дождливо, дядя Джейми, - отметил Йен логично. Это действительно было так; ветер принес стук дождя, и теперь ливень бил по крыше, монотонно барабаня, проникая через дымовое отверстие и шипя каплями в горячих углях. - Ты ведь не отправишь их под дождь? Кроме того, ты сказал, что не можешь лечь с ними, но это не означает, что они должны уйти совсем.

Он прервался, чтобы спросить что-то у девушек, которые отвечали ему со страстной уверенностью. Джейми подумал: они сказали - они сделали. Поднявшись с грацией молодых журавлей, две из них забрались обратно в его постель, обнаженные как сойки, лаская и поглаживая его с восторженным шепотом - настойчиво избегая, однако, его интимных мест, вдавили его в шкуры и прильнули к нему с обеих сторон, теплая обнаженная плоть уютно прижалась к нему.

Он открыл рот, затем закрыл его обратно, абсолютно не найдя, что сказать ни на одном из языков, который он знал.

Он лег на свое место, напряженный, неглубоко дыша. Его петушок возмущенно пульсировал, явно собираясь подняться и мучить его всю ночь в отместку за неправильное поведение. Короткий хохот донесся из кучи шкур на земле, перемежаемый икающим фырканьем. Он подумал, что это, возможно, первый раз, когда он слышит, как Йен по-настоящему смеется после его возвращения.

Молясь о стойкости, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и закрыл глаза, плотно обхватив себя руками вокруг ребер, прижав локти к бокам.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55237/243453

Переводчики: StJulia