Готовый перевод Baccano! :: 1933 - THE SLASH - Bloody to Fair / Шумиха! :: 1933 - РАЗРЕЗ - Кроваво с прояснениями: Chapter 3

Глава 3
Пируют Безумные Клинки

-------

http://img64.imageshack.us/img64/6253/bac070101.png

Несколько дней назад
Ночь над Чикаго
Ряд складов возле озера Мичиган

Над ночью сделки поднялась яркая и прекрасная луна.

Семья Руссо переживала тяжелые времена, окруженная и зажатая со всех сторон могущественными мафиозными организациями. Их последняя попытка выкарабкаться из ямы закончилась продажей наркотиков преступной азиатской семье, обосновавшейся в другом районе.

И самая большая сделка была назначена именно на эту ночь.

- Ах... Разве не прекрасен сей цветок...

Мягкий лунный свет озарял ряд складов.

Улица была вымощена бетонными плитами с пятнышками земли между ними, и на одном таком клочке распустился единственный цветок.

Всего один.

Одинокая примета природы в море грифельно-серого.

Молодой человек, сидящий на корточках перед крошечным цветком, тихо разговаривал сам с собой.

- Какой прелестный цвет. Какая очаровательная форма. Сам факт существования жизни, которая не просто торжествует перед лицом невзгод, но и набралась сил, чтобы выпустить бутон... Просто дух захватывает.

Черты его лица, смягченные лунным светом, изящно гармонировали с цветком перед ним.

Но если бы всего одна вещь выбивалась из этой мирной сцены...

- Эй, эй... Думал, мы те сказали прибить его, засранец.

- Эт чё, дурацкий чертик из коробочки или чё?

...То ею оказалась бы группа опасно выглядящих лдей, окружившая юношу и его цветок. Примерно дюжина человек убийственно глядела на чужеродный элемент посредине.

Но казалось, юноша не замечал, в каком жутком положении оказался, и тоскливо смотрел на цветок.

- Прекрасен...

- Эй! Ты мя слышишь?!

Один из мужчин подкрался к любителю цветов и схватил его за оборки на задней стороне воротника.

Он носил странно устаревшие одежды и выглядел в них средневековым дворянином. Пожалуй, архаичность наряда искупалась только расцветкой в темных тонах черного и бордового, которая идеально совпадала с приглушенными оттенками ночи.

Он не сопротивлялся, когда бандит поднял его за шкирку, а наоборот, оглянулся на напавшего всё с той же ласковой улыбкой.

- Не считаешь это вдохновляющим? Он умудрился вырасти несмотря на суровые ветры, дующие с озера.

- Чё?

Он не обратил внимания на пораженного мужчину и продолжил:

- Могу ли я что-нибудь сделать для этого невероятного цветочка?

- Можешь стать отличным удобрением, пацан, когда я с тобой покончу, - прорычал бандит и схватил юношу за плечи, готовясь оглушить ударом головы, а потом впечатать колено в живот.

- Точно! - внезапно воскликнул юноша.

Беспричинный вопль заставил мужчину на секунду заколебаться перед атакой.

Но колебание превратилось в остановку, а руки повисли от шока, когда юноша продолжил:

- Думаю, все вы должны умереть ради этого цветка.

- Чё?..

Мужчина внезапно понял, что в улыбающемся лице его противника что-то не так.

Каждый зуб во рту юноши был обточен до бритвенно острого клыка, напоминая щербатую улыбку вампира.

А потом они встретились взглядами.

Белки в глазах юноши были темно-красными, а радужки - ослепительно белыми. А посредине - черный зрачок, настолько темный и глубокий, что казалось, он пожирает всё, на что падает взгляд.

Он казался выходцем из бабушкиных сказок, чем-то, что выскочило прямо из ужастиков, которые шепчут друг другу дети в безопасности круга у костра.

- Ты похож на вам...

Тык.

Безобидный звук.

Серебряное лезвие вошло мужчине глубоко в горло, как горячий нож в масло.

Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, но острый кончик мгновенно перерубил позвоночник, и жалкие секунды спустя всё почернело.

- Чё?..

- Эй! Что не так?

Люди, стоявшие позади мертвого бандита, медленно соображали, что случилось с их товарищем.

Им казалось, что он всё ещё стоит, держа незнакомца за шкирку. Они сочли странным, может, чуточку тревожным, что их друг так внезапно замер.

И будто отвечая на их замешательство вместо мертвеца дружелюбно заговорил юноша:

- Вы спрашиваете, что не так? Ну...

По-прежнему держа нож глубоко в горле мертвеца, он быстро осмотрел лица подобравшихся бандитов.

- Ах, как вы прекрасно никчёмны, жалкие создания.

- Чё...

И только тогда мафиози сообразили, что что-то не так.

Их головы заполнили мрачные мысли о судьбе замершего товарища, одна страшнее другой, а лица напряглись от опасений, когда они ступили ближе.

- Именно! Знаете, раз уж мы разговариваем, я могу заодно и сообщить, что люди, с которыми вы собирались сегодня заключить сделку, не придут.

Бандиты замерли, застигнутые врасплох неожиданным заявлением. Они считали его абсолютно непричастным к их бизнесу, а сейчас он вдруг упомянул их цель.

Невзирая на то, как он попрал неписаные барьеры, возведенные мафией, юноша продолжал всё с той же ласковой улыбкой.

- Вас бросили. Покинули! Ваши партнеры не только отказались сопровождать вас в путешествии в другой мир, но и не соизволят принести цветы вам на могилы! Ба, мысль о том, как вы несуразны, склоняет меня к жалости... Но увы. Перед красотой этого цветка вы все... одинаково ничтожны!

Он закончил свою краткую речь взмахом руки, в которой держал оружие.

Резкие, невероятно сухие щелчки разнеслись в воздухе.

Звук выстрелов расколол ночное небо, и в тот же миг шея мертвого бандита взорвалась, выплевывая град пуль.

- Ох...

- Ах...

Ближайшие бандиты внезапно обзавелись ярко-алыми дырками в груди и на лице и мешком рухнули на землю, как марионетки без кукловода.

- Чё за...

- Ублюдок!..

Остальные человек десять сунули руки в пальто, пойманные врасплох смертью в своих рядах.

Но юноша ни на дюйм не сдвинулся со своего места, держа труп, как щит, и снова нажимая спусковой крючок клинка, который держал в руке.

Над озером неслись рявк за рявком, но каждый из них до последнего выходил из оружия юноши.

Его пули настигли тех, кто почти успел достать оружие, и когда полегла примерно половина из них, он выдернул нож из горла мертвеца. Из зияющей раны лениво выплеснулся фонтанчик крови.

Глаза бандитов были прикованы к сверкнувшему в лунном свете оружию, даже пока их руки нашаривали свои пистолеты.

Пистолет... и нож?

Ну, формой похоже на пистолет, тут не ошибешься.

Мафиози удивились тому, что дуло было гораздо длиннее, чем обычно у пистолетов такого размера.

А потом лунный свет упал на темную штуку, которую они сочли дулом, и выявил зловещую кромку.

- Пистолет... меч? - недоверчиво пробормотал один из бандитов. Он быстро отогнал удивление, вытащил свой пистолет и прицелился в юношу.

Невероятно, но юноша опустил своё оружие вместо того, чтобы выстрелить, и позволил странному пистолету бессильно повиснуть сбоку. Очевидно, его судьба решилась, когда палец бандита напрягся на спусковом крючке.

Но этому помешало нечто, притаившееся в тенях.

Через долю секунды после выстрела в ночи прозвенело резкое звяканье.

Перед юношей стояла фигура, которой миг назад тут не было. Металлический удар пришелся на её руки, скрещенные перед лицом. От них отлетел короткий каскад сине-белых искр, а отраженная пуля унеслась в темноту.

На миг бандиты замерли, переваривая увиденное.

- Чё за нафиг...

- Ты, блин, кто такой, засранец, Откуда взялся?!

- Не... проверяй меня, - прорычала фигура, сердито глядя на юношу, которого только что защитила. - Сейчас не время для игр... Кристофер.

Кристофер медленно кивнул, будто его опечалил этот гнев.

- Да быть не может, Чи. Ты же знаешь, я всегда серьёзен. И только что я тебя не проверял! Я тебе доверял - есть же разница. Увы, ты даже можешь сказать, что я тебя любил! О, хотя позволь мне пояснить. К твоему сведению, я не интересуюсь мужчинами. Не хотел бы тебя разочаровать.

Человек, названный Чи, мотнул головой и направился к остальным мафиози. Они вернулись к реальности и яростно палили в приближающуюся фигуру, но пули просто отскакивали от холодного металла синими искрами в темноту.

Чи низко пригнулся и побежал вперед, округлив руки в перчатках. Он наклонился так сильно, что грудь почти скребла по земле, а руки прикрывали щитом всё тело.

Твою ж ма...

http://img801.imageshack.us/img801/9951/bac070102.png

Ближайший к Чи бандит даже додумать не успел.

Чи вдруг раскинул руки, почти касаясь бандита. А потом они блеснули и мгновенно обхватили всё тело мишени.

То, что до сих пор казалось обычными стальными перчатками, резко раскрылось на запястьях, и поверх пальцев выскользнули четыре зловеще изогнутых лезвия. Перчатки превратились в пару когтей и воткнулись в голову мишени.

На его лице и шее набрякли четыре алые линии.

Достаточно глубокие, чтобы стать смертельными.

Чи даже не пришлось смотреть: всё, что ему нужно было знать, сказали ощущения, и он рванулся вперед мимо уже мертвого тела. Не сбавляя скорости, он тенью скользнул между мафиози, как разряд темной молнии.

Половина оставшихся бандитов упала замертво.

- Чё за фигня творится?!

- Чудовище!

Счастливчики, оказавшиеся вне досягаемости когтей Чи, быстро повернулись и прицелились в спину отступающей тени.

Но как только их пальцы напряглись на спусковых крючках, кто-то позади произнес:

- Хм... Вы все очень слабые, правда?

Сладкий голос был похож на женский, его притягательные нотки совсем не подходили ночи, где в воздухе висел тяжелый запах крови и пороха.

Мужчины на секунду заколебались, размышляя, стрелять им или оглянуться. Некоторые машинально спустили курки, но их пули пролетели далеко от поднятых рук Чи.

От этой картины женский голос позади хихикнул.

- Семья Руссо, не так ли? Припоминаю, что некоторых из ваших убили местные детишки в прошлом году... или в позапрошлом? Ха..

Насмешка в голосе была скрипуче очевидна, но мужчины все равно в первую очередь недоумевали, а не злились.

Кто, черт побери, все эти люди?

- Как плачевно. Я думала, Семье Руссо полагается быть одной из самых влиятельных организаций Чикаго. Но стоит подумать, что пара дюжин ребятишек умудрилась завалить пригоршню ваших... А сейчас о паре дюжин ваших ловко позаботилась всего горстка нас... Ну что ж. Я бы сказала, это весьма унизительно. Вы не согласны?

Теперь было ясно, что женщина заодно с парой их противников-монстров.

А значит, она враг.

В таком случае порядок действий прост. Надо всего лишь развернуться и нашпиговать её горячим свинцом.

Но вдруг у неё есть пистолет?

Неважно.

Время тщательных раздумий пришло и прошло. Один из бандитов повернулся, держа палец на спусковом крючке.

Если женщина вооружена, он выстрелит ей прямо между глаз. Если нет - возьмет её в заложницы.

Это был хороший и простой план. Мужчина повернулся, уверенный, что всё у него получится.

Остальные выжившие, следуя, видимо, его примеру, тоже повернулись...

- Чё?..

... и их мозги отключились.

Там ничего не было.

Они что-то отсюда слышали - это точно! - но перед их глазами предстала только ржаво-красная стена склада.

Их замешательство перешло в ужас, и они дико озирались в поисках хозяйки таинственного голоса.

- Чё... Где...

Из тьмы прилетела холодная острая сталь. Воткнувшись в черепа, лезвия быстро нагрелись от крови, но бандиты уже не в силах были это заметить.

- Что за чертовщина тут происходит?! - крикнул один из них через плечо. Он неотрывно смотрел на приближающегося Чи, но тем не менее сообразил, что позади него что-то случилось. Он оглянулся и увидел упавших на землю товарищей, а из голов у них торчали черные кольца.

Кольца глубоко ушли в кость, буквально исчезая в черепах, и даже беглого взгляда хватало, чтобы сказать, что люди уже мертвы.

А потом голос.

- Простите, - тихо но отчетливо сказал женский голос из затененного угла склада. Он звучал так, что казалось, что девушка разговаривает прямо у них в головах.

- Мы не планировали никого из вас убивать, но у Криса бывают капризы. Вы же понимаете, да? Мне очень жаль.

- Блин...

Кипящая буря эмоций в душе каждого мужчины, наконец, улеглась и превратилась в одно общее чувство: ужаса. Но как только они открыли рты, чтобы заорать, повинуясь основному инстинкту...

- Заткнитесь. Ненавижу крикунов.

... мимо них, как порыв ветра, пронесся Чи, и крики в перерезанных глотках превратились в тихие выдохи.

И только один из них, истекающий кровью из раны не на горле, нашел в себе силы на последнем издыхании проклясть убийц.

- Проклятье... Если бы... если бы тут был Ладд... Вы, ублюдки, сильно бы... пожалели...

- Не знаю, кто такой Ладд, но тут его нет.

Чи с каменным лицом воткнул один из клинков глубоко в шею умирающему.

- Хр-р-рк!

- А остальное неважно.

С начала сражения прошло меньше минуты, но воздух склада уже загустел от запаха крови.

Зрелище резни свело бы с ума любого нормального человека, но Чи стоял в центре бойни с абсолютно бесстрастным и спокойным лицом. Он уже сложил свои клинки обратно в форму перчаток, и теперь лезвия щитами лежали вдоль рук.

Таинственной женщины по прежнему нигде не было видно, и тишину вокруг нарушал только свист ветра, дующего с озера.

- Ах, да, цветы прекрасны, правда?

В какой-то момент Кристофер в порыве безумия вышел из игры и теперь потерялся в собственном мирке, захваченный единственным цветком на улице.

- О... Господи...

Позади него стоял человек.

Совсем недавно он стоял среди тех, кто окружал Кристофера, но остался невредимым, избежав когтей Чи и необычных заточенных колец. Более того, он даже не пытался достать оружие и не выказывал враждебности к убийцам.

Ну, если точно, то до последнего момента он не стоял.

С омраченным гневом лицом он открыл рот, готовя тираду в адрес Кристофера.

- ...Что это только что было?!

- Как видишь, тут распустился цветок. Весьма милый, если спросишь меня.

- Не шути со мной! Я вас нанял, чтобы устроить суматоху и убить одного парня, и только его, а не всех! - воскликнул мужчина и тяжело пнул один из лежащих на земле трупов. Того, кого Кристофер убил первым.

- А... А вы что! Что вы натворили? Теперь всё напрочь испорчено, я даже не знаю!

Кристофер с ребяческой улыбкой на лице обернулся к бушующему мужчине.

- Но вы были с самого начала обречены, разве нет? Не перекладывай всю вину на нас.

Подхватив мысль Кристофера, из-за спины мужчины заговорил Чи:

- Слушай, агент под прикрытием. Ты хорошо внедрился в Семью Руссо, но наши источники сообщили, что ты по уши увяз в наркотиках, которыми торгуют последние несколько месяцев. Начинал ты с охотника, но сейчас ты просто отброс.

- Что...

Из тьмы зазвучал женский голос, обрывая "бандита" до того, как он успел оправдаться.

- Посмотри на себя, дорогой. Ты знал, что если Семья Руссо разорится, то штаб-квартира узнает о твоём маленьком... хобби. Ты сам станешь преступником. Ты знал это, нанимая нас, правда? Ты хотел, чтобы мы позаботились об единственном человеке, кто знал, что ты наркоман, кто продавал тебе товар. Ты хотел, чтобы мы подстроили, будто его убили в стычке с конкурентами.

Мужчина напрягся и не сумел скрыть удивления, от собственных наемников услышав сведения, которые считал надежно скрытыми.

- Ладно, поздравляю, вы это раскопали. Но всё равно, почему вы так поступили? Подумайте, как плохо я буду выглядеть, если единственный здесь выжи...

- Пожалуйста, не кричи.

Лицо Кристофера внезапно заслонило мужчине весь обзор.

А улыбка обнажила два ряда острых клыков, тускло блестящих на свету.

- Знаешь, цветок мог завянуть, - театрально прошептал он и лениво поднял палец к губам.

- Если ты в настроении покричать, то лучше спой. Песню о цветах! Песню о природе! Нам не нужны слова для песен, которые прославляют мир, верно? Любые сгодятся. Теперь подпевай мне... Ля... ля-ля-ля!

В воздухе зазвучали чистые ноты Кристофера: с его губ лилась песня без слов.

- Тря-ля-ля-ля... - мерно подпевал Чи, а на его лице впервые появилась улыбка.

- Ля-ди-дум, ля-ди-да...

Из теней к ним присоединился женский голос, окружая агента тихим музыкальным ансамблем.

Естественно, он был не в настроении расслабиться и послушать.

- Черт побери, ответьте! Зачем вы это сделали?! - закричал он, и на его шее напряглись жилы. Заводила импровизированного хора только вздохнул и покачал головой.

- Я уже ответил на твой вопрос, - терпеливо ответил Кристофер, как взрослый, объясняющий что-то малышу. - Потому что цветок был прекрасен. Вот и всё.

- Э?

Агент под прикрытием погонял в мысль в голове, но так и не смог понять.

- Эт... Это же бессмысленно! Кто убивает людей потому, что считает чертов цветок красивым?!

- Ну, а почему бы и нет? Вопрос в точке зрения.

- Черта с два! Это чертов здравый смысл!

Детектив задыхался и дрожал от эмоций, и Кристофер улыбался всё шире и шире, мотая головой взад-вперед, будто его эмоции росли в унисон с чувствами детектива.

- Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Тут ты неправ, друг.

Кристофер прервал бесконечное движение и щелкнул детектива по носу, как человек наказывает непослушную собаку.

- Здравый смысл говорит, что убивать людей плохо, и точка. А раз, как ты видишь, здесь убили несколько человек, значит здравый смысл в этом не участвовал. Вот что важно.

- Это глупо! Какое отношение красота цветка имеет к убийству людей?!

- Ты не поймешь, даже если я объясню. Видишь ли, всё дело в моей точке зрения. Я просто хотел увидеть цветущий бутон среди горы трупов. Жизнь среди смерти, если хочешь. Понимаешь?

- Нет, не понимаю и не хочу! Вы должны были быть чертовыми наёмными убийцами! Думаешь, ты можешь творить такую фигню и после этого найти следующую работу?! А?! - кричал детектив в полном недоумении. Несмотря на то, что это он их нанял, он дрожал перед Кристофером, как мышь перед голодным котом.

Мышь оскалилась: её загнали в угол, и не осталось другого выхода, кроме продолжения драки. Но Кристофер просто улыбнулся, не беря угрозы в голову. Его ребяческая улыбка с жутко неподходящими бритвенно-острыми зубами делала его ещё более пугащим.

- Уверен, нашей репутации ничего не грозит. Ты спросишь, почему? Ну...

Револьвер с клинком уперся агенту под подбородок.

- А...

- Если из тех, кто знает об этой работе, в живых не останется никого, кроме нас, то никто и не узнает. Верно?

- Уб-ублюдок...

- Я люблю пистолеты-ножи, потому что лезвием можно кого-то проткнуть, а потом прикончить их пулей. В два раза больше веселья. Как ружьё со штыком, только, полагаю, моё маловато, чтобы называться штыком или ружьём, - пробормотал Кристофер намеренно игнорируя первоначальное предназначение оружия. Он медленно поднял палец и погладил спусковой крючок.

Детектив не чувствовал в его движениях никаких колебаний, и его ужас поднялся в невыносимом крещендо. Он распахнул рот для крика, но оттуда не донеслось ни звука.

Кристофер поднял глаза на луну.

- Какая прекрасная сегодня луна... М-м, точно. Как я мог волноваться о нашем контракте или репутации, или правосудии, или даже о людях, которых убил, в присутствии столь величавой луны, столь прекрасного цветка? Разве перед их ликом не меркнет всё остальное?

Он широко улыбнулся и убрал пистолет.

- Я просто пошутил. Удивлен? Испуган? Прогони страх песней! Давай, вырази вслух облегчение от того, что остался жив! Тря-ля-ля, ля-ля-ля! Дай ему излиться!

Детектив так и стоял с открытым ртом, потеряв дар речи от ужаса. Кристофер вздохнул и снова подсказал:

- Эй, давай за мной. Лу-лу-лу, ля-ля-ля... Давай, пой. Мне становится одиноко, - открыто и дружелюбно сказал он... но для детектива это было страшнее всего.

- Фа-ля-ля, ля, ля... Ля, ля?..

На лице Кристофера застыла улыбка, а палец снова потянулся к спусковому крючку.

Разум мужчины, уже ослабленный неделями употребления наркотиков, начал отключаться от смутной угрозы неминуемой смерти.

- Ба... А...

Клинок на дуле пистолета снова прижался к горлу, смял кожу, показал кровь...

- Крис.

Крис остановился и склонил голову в сторону женского голоса.

- У меня сообщение от Близнецов... От Шэма и Хилтон.

- Правда, Лиза?

Кристофер опустил оружие и повернулся.

"Я жив?.."

В мозгу клиента больше не было жалоб на неуправляемых наёмников, только чистое инстинктивное облегчение.

"Я правда жив?.."

- Ах, да. Вообще-то я тебе соврал.

- Что?

- Я сказал, что ваши партнеры не придут, но это неправда.

- О...

- Что тут случилось? - ровно спросил низкий голос из-за спины детектива.

Он развернулся и вместо Чи увидел дюжину азиатов, стоящих вокруг него широким полукругом.

- Это ты сделал? Отвечай на вопрос.

Мужчина решил остановиться там, где его ботинки не запачкает кровь, что до сих пор сочилась из многочисленных трупов. Окружившая их тишина смертельного покоя ворвалась в разум детектива, как яростный ветер.

- Н-нет... Это... не то, что вы...

Он оглянулся, но там никого не было.

Ни Кростофера, ни Чи. Ни даже мысленного чувства, что за тобой наблюдает таинственная женщина по имени Лиза. Всё исчезло, как утренний туман под солнечными лучами.

- Ох...

Отчаяние.

Понимание забрезжило в одурманенном мозгу детектива. Другое чувство сменило ужас, что секунду назад стискивал его сердце.

Крайнее отчаяние.

Даже если он расскажет, что произошло, ему не поверят.

Нет, даже если бы поверили - в убийц, которые решили оставить его в живых - ему придется объяснять, почему они так решили. Придется рассказать, что это он их нанял.

Никакой разницы с тем, чтоб поплатиться жизнью.

Ему надо описать всё так, чтобы казалось, что он выжил случайно. Он ни за что не даст им узнать о нанятых убийцах.

Другими словами, Кристофер вовсе не рисковал репутацией. Он защитил её так же надежно, как если бы убил сегодня детектива.

Он ничего не мог поделать. Он попался.

Столкнувшись с отчаянием реальности, детектив упал на колени в море крови, ошарашенно бормоча:

- Чудовище...

-------

- Изумительно! Сказочно! Великолепно! Одинокий цветок у ног человека, впавшего в пучину отчаяния... Несомненно, это сохранится в веках! Великий эпос, любимая всеми история! - восклицал Кристофер, глядя в подзорную трубу, пока лодка плыла по озеру Мичиган. Рядом Чи смотрел в свою трубу и молчал.

- Меня беспокоит только одно. Переживет ли века и цветок?

- Автор истории будет слишком мертв, чтобы волноваться, - пробормотал Чи, но, несмотря на холодную отповедь, Кристофер широко улыбался и радостно скалил зубы.

- Звучит просто отлично. В буддизме это называется "мимолетность", да?

- Не то, чтоб я волновался, но ты понимаешь, что, если мы так и продолжим, то нам придется тревожиться о нашей репутации?

- Аха-ха-ха-ха. Да какая разница? Это же просто шалость на стороне. Нам надо волноваться о мнении только одного человека. Вот наша настоящая работа, разве нет?

Чи вздохнул и покачал головой.

- За годы мы сумели создать себе имя в деловых кругах. Мы не так знамениты, как Вино или Уолкен, но постарайся вбить себе в голову, что среди наёмных убийц у нас есть некий образ, ладно?

- Такая слава ничего для меня не значит. Что такого в этих голосах, зазвени они восторгом? О, а эти слова замечательно прозвучали, правда? Запиши их для будущих поколений, хорошо?

- Не нарывайся.

- Неважно! Если мы хотим стать "знаменитостями" бизнеса, нам придется разобраться с Вино, так? Либо зарабатывать постепенные повышения ранга - а это скучно.

Кристофер мельком глянул на берег: из-за движения лодки мужчина и цветок скрылись в тени.

- Так что сказали Шэм и Хилтон? - непривычно серьезно спросил он.

- Меня не спрашивай, - ответил Чи, но откуда-то из лодки раздался голос, будто ждал эту сухую реплику:

- Я отвечу на вопрос, потому что он касается вашей "настоящей" работы.

Кристофер и Чи посмотрели в сторону голоса, но их глазам предстал только темный простор озерной воды.

- Лиза? Эй? Стой, мы на лодке, а тебя нет... Ты где?!

- Тьфу. Ты меня напугала.

Мужчины растерянно переглянулись, но несмотря на них "голос" Лизы продолжал:

- Что хотел сообщить Хью. Он желает, чтобы вы завтра сели на поезд до Нью-Йорка и помогли там Тиму.

- Ух ты, - сказал Кристофер, изображая удивление, а потом широко ухмыльнулся. - Ну надо же! Сколько лет, сколько зим! Смею заметить, прошли годы - нет, десятилетия - с тех пор, как нас вызывали на настоящую работу!

- Прошло три месяца.

Ответить Чи Кристофер не удосужился, а оскалился и весело сверкнул глазами.

- И Адель! Сто лет её не видел! Знаешь, она, наверно, разочарована работой с Тимом. Можешь поверить, он требует обходиться без жертв? Бедная, бедная девочка!

Он покачал головой в пародии на скорбь и прогнулся, запрокидывая голову к полной луне, которая сияла над озером.

- Ладно, прошло время печали! Нам улыбается луна, а значит, всё пройдет, как по маслу! Именно, друзья мои. Куда бы мы ни пошли, за нами последуют благословение солнца... и дождь крови...

-------

Через несколько дней
Пенсильванский вокзал, Нью-Йорк

- Благословение солнца, ну-ну. Любой кровавый дождь моментально смоет, - саркастически бурчал Чи, скрестив на груди забинтованные руки. Он стоял у выхода и мрачно смотрел на залитые улицы Нью-Йорка.

- Матушка Природа очень переменчива. За это я её и люблю, - с застенчивой улыбкой сказал Кристофер, одной рукой размахивая зонтом. - Давайте споём про дождь. Что-то бодрое, чтобы я развеселился, несмотря на то, что промок до костей. Чи, будь добр, придумай хорошие слова, ладно?

- Нет.

Сильный дождь пронёсся мимо зонта и залил их обоих.

Они прибыли. Посреди столь яростного ливня, что казалось, он что угодно рассечет надвое.

Они прибыли. С твердым намерением окрасить дождь в горячий и липкий алый цвет.

-------

В то же время
Заброшенное здание возле Центрального вокзала

- Непохоже, что скоро кончится, - тихо пробормотал Тик, прислушиваясь, как усилился глухой рокот дождя снаружи.

- Угу... - ответила Мария, съёжившись в углу грязной и пыльной комнаты. В её голосе не было ни следа обычного легкомыслия, только мрачность и уныние.

Её швырнуло в бездну одно столкновение клинков.

Клинок катаны, рассекающей всё на свете.

Единственное, во что Мария когда-либо верила. Нет, единственное, чем она была. Её вера в свой меч была и её смыслом жизни.

Верить в острое лезвие своей катаны, верить, что её меч лучший из всех, и доказывать эту веру собственными руками и острыми лезвиями в этих руках... Это жизнь Марии Барселито.

Но сейчас вдоль этой веры бежала трещина.

В голове Марии ожили слова копьеносицы так ясно, будто она слышала их впервые.

"Но вера это всего лишь, э-э... то, за что ты цепляешься в поисках утешения."

Нет...

"И в доказательство... Ты начала сомневаться, не так ли?"

Нет!..

Она отрицала снова и снова, но призрак в голове отказывался уйти, копье в руках соперницы с визгом рвалось к горлу...

"Ты веришь, что меч... не может победить копье."

Призрачное копье глубоко вонзилось в мягкую плоть шеи...

- Аааа!

- Мария?!

Мария сидела, подтянув колени к груди и свесив руки по бокам, как вдруг она вскинула руки к голове и испустила мучительный вопль.

С лица Тика мгновенно исчезла улыбка, и он бросился к ней. Специалист по пыткам встревоженно заглядывал ей в лицо, пока она яростно дрожала и стискивала голову.

- Что случилось, Мария? Ты ранена?

- Аа... Аааааааа...

Похоже, Мария очнулась и испуганно покосилась на Тика, как испуганный щенок. Она судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

- А... Ох. Прости, амиго.

- Ты точно в порядке? - нажал Тик, напоминая настойчивостью ребенка.

Мария выдавила улыбку и сказала:

- Конечно в порядке, амиго! Просто небольшой кошмар...

- Ты не проиграла.

- Что...

От внезапного заявления Мария распахнула глаза, но Тик остался спокоен и заговорил так, будто видел призрака, терзающего её разум.

- Я думал об этом с тех пор, как мы сбежали, и я считаю, что ты вовсе не проиграла, Мария...

- Ха-ха, не надо меня утешать.

- М-м. Но подумай. Вмешался м-р Ронни и испортил бой. А значит, не было ни победителя ни побежденного...

Мария вспомнила сражение и обдумала слова Тика.

Ронни.

Для неё это имя ничего не значило, но в то же время она отлично знала, о ком говорит Тик. Загадочный человек, который вмешался прямо перед тем, как их с Адель сражение скверно закончилось, и во мгновение ока отобрал у них обеих оружие.

Как ему это удалось, ведь они обе были настороже, и их рефлексы отточены до бритвенной остроты? Её это заботило... но не слишком. У Марии и так было, о чем подумать.

- М-м... Нет, Тик. Я уже проиграла... Дело не в силе. Я засомневалась в Мурасаме, пусть и на миг. Я проиграла...

- Но...

- Говорю тебе, - Мария прервала Тика раньше, чем он успел что-то сказать, - я проиграла! Я проиграла! Ты ничего не понимаешь в моих чувствах, Тик! - закричала она дрожащим от стресса и беззащитности голосом. Она считала, что только бойцы имеют право судить об исходе битвы, и слова Тика были в высшей степени необдуманными.

Её подавленные эмоции в расстройстве вырвались наружу, и понурая девочка секундной давности исчезла как сон.

- Что ты вообще знаешь?! Ты даже не дрался, что же ты знаешь о победе и поражении? Ни вообще никогда не выигрывал сражения! Ты только режешь на части людей, которые даже сопротивляться не могут! Ты всю жизнь прячешься! Так что ты можешь знать обо мне, Тик?!

Тик не отвечал.

- Ты только и делаешь, что улыбаешься! Как ты можешь, ты можешь, понять...

Мария умолкла, тяжело дыша и упиваясь сожалением. Она проиграла, она жалка, она хуже всех. А потом она взяла и вывалила всё своё горе и ярость на единственного человека, который пытался ей помочь.

С тех пор как они укрылись в заброшенном здании, он пытался укрепить её ослабевший дух. На самом деле, отчасти она тревожилась потому, что к своему разочарованию не смогла оправдать его ожидания и взбодриться.

И тогда она развернулась и выплеснула отрицательные эмоции ни на кого иного, как на Тика.

- Ох...

Она знала, что должна извиниться. Но мялась, не зная, что сказать.

Тик воспользовался моментом и скучно пробубнил, как ребенок, сломавший игрушку приятеля:

- Простите...

- Что?

- Наверно, я не понимаю твоих чувств, потому что я тупой.

Нет, не в том дело...

Мария попыталась отрицать, но её настолько потрясло привычное смирение в голосе Тика, что она потеряла дар речи.

- Я же тебе говорил, да? Я не могу на самом деле понять, что ты называешь верой, Мария, потому что я не вижу её своими глазами. Поэтому я не могу поверить. Если бы я был умнее, я знаю, что сумел бы тебя понять. Я бы так тебя не опечалил...

Она не находила слов.

- ...Прости. Я не могу понять, что ты чувствуешь, Мария, когда говоришь, что проиграла.

С каждым его извинением сердце Марии сжималось от вины. Будто каждое слово становилось ещё одним проклятым кусочком доказательства, что она слаба.

Но остановить его она не могла. Она чувствовала, что даже не имеет права его останавливать. Неудачница вроде неё может только слушать Тика и высекать его слова на сердце.

Однако, его дальнейшие слова полностью противоречили сказанному ранее.

- Поэтому... ты должна выиграть.

- ?..

- Уверен, я буду счастлив, если в следующий раз ты выиграешь.

Мария ждала от Тика продолжения, абсолютно не понимая, что он имеет в виду.

- Я собираюсь очень стараться понять, на что похож проигрыш, Мария. Но ты же знаешь, я тупой, поэтому может понадобиться очень, очень много времени.

- ...

- Но даже тупица вроде меня легко поймет чувство выигрыша. Уверен, - сказал он, и обещание вышло небрежным замечанием. - Я знаю, потому что ты, Мария, всегда улыбаешься, когда выигрываешь бой, а я знаю, когда люди улыбаются. Это должно быть одинаково для всех. Поэтому в следующий раз, когда ты выиграешь, я наверняка узнаю, что ты чувствуешь. И кроме того, в прошлый раз ты защищала меня, так что его нельзя назвать настоящим сражением. Верно?

Тик щелчком закрыл ножницы и солнечно улыбнулся, сглаживая свои пугающие слова.

- Потому что ты не телохранитель, Мария. Ты убийца.

-------

Стройка на берегу реки Гудзон

Брошенную фабрику заполнял металлический запах ржавчины.

Огромное здание - похоже, его построили для создания какой-то тяжелой техники - внутри было заполнено безнадежно проржавевшими машинами и трубами, по которым больше никогда не пустят пар. Голые лампочки равнодушно свисали с потолка и давали самый минимум света для освещения здания.

- Что нам теперь делать? - спросил слабый голос и заглох в пыльной обстановке. Его обладатель - молодой человек с татуировкой на пол-лица - кривился, чтобы не заплакать. Его окружала пара десятков мальчишек и девчонок.

Эта шайка цеплялась за жизнь в Нью-Йорке, просто сборище юнцов без названия, состоящее из людей, которых свели вместе общие интересы.

Татуированный юноша в центре шмыгнул носом и сказал:

- Мы сейчас попали между молотом и наковальней... Что же нам делать, Нис?

- М-м... Ну, полагаю, сейчас в особняке Дженоардов, наверно, уже никого не осталось...

Джакуззи Сплот тяжело вздохнул.

- Как же так получилось? - пробормотал он под нос, вспоминая события сегодняшнего дня.

День начинался как обычно.

Совершенно нормальный мирный день, пока не появились первые гости.

Как только Айзек и Мирия вошли в дверь - их лица, конечно, отрадно видеть - в сторону пёстрой шайки покатился грозовой фронт ненормальности.

Вскоре после Айзека и Мирии, пришла увидеться странная группа. У шайки Джакуззи они спросили только одно: "Не хотели бы вы стать бессмертными?" - а потом убили человека на глазах у Джакуззи.

Когда Джакуззи упал в обморок, Шейн внезапно решила атаковать группу, которая называла себя Лярвой, и сразу же после того к драке присоединились девушка с парой катан и юноша с ножницами - насколько знала шайка Джакуззи, это были люди Гандоров.

Судьбе было мало, и она добавила в кутерьму капо Семьи Мартилло и превратила роскошный особняк в поле для суматошного бардака.

Шайке Джакуззи надо было любой ценой избегать как Мартилло, так и Гандоров, потому что последние два года они вели бизнес на территории обоих организаций. Если честно, это даже нельзя назвать бизнесом - звучит солидней, чем есть - и обе Семьи, к счастью, считали так же, судя по тому, что никто не пришел за те два года, что они провели в Нью-Йорке. Поэтому большинство друзей Джакуззи поверили, что благополучно избежали внимания криминальных группировок.

Они ошибались.

Самый большой страх Джакуззи воплотился в реальность. Они с друзьями не знали, какие переговоры может вести мафия с шайкой уличной шпаны - так далеко они даже не задумывались - но инстинктивно понимали, что в любом случае на кону окажутся их жизни.

- Ладно, мы не можем убегать вечно. Они только сильнее разозлятся... Надеюсь, мы сможем уладить всё мирно, - глухо сказал Джакуззи, подводя итог ситуации.

- Не волнуйся, Джакуззи! - воскликнул один из его друзей, привлекая к себе внимание.

Джакуззи озадаченно повернулся к нему.

- Даже если дело дойдет до драки, мы не окажемся проигравшими!

- Ник, о чем ты говоришь? - нервно спросил Джакуззи.

- Придет Вино, - хмыкнув, сказал Ник.

По сборищу покатился шепоток. Двух простых слов хватило, чтобы поднять шум.

- Ты позвал мистера Феликса?

- Разумеется. Джек прямо сейчас отправился к нему.

Шпана неловко переглядывалась, вспоминая лицо человека, которого Джакуззи назвал Феликсом. Да, на их лицах явно проступало облегчение, но там же клубилась и некоторая тревога.

Взгляды сошлись на одном человеке. Сошлись на симпатичной девушке в черном платье и с черными волосами... На Шейн Лафорет. Она на миг распахнула глаза при упоминании Вино, но быстро вернула на лицо нейтральное выражение и просто молча стояла на месте.

Хотя пристальный взгляд заметил бы, что её глаза сияли несомненно мягче обычного.

- Приятно, наверно, когда жених приходит тебя спасти, а? - с усмешкой поддразнила Нис.

Шейн отвернулась, но все заметили, как алебастровую кожу окрасил нежный румянец.

Мужчину, который сейчас назывался Феликсом Уолкеном, когда то знали как Клэра Стэнфилда, хотя теперь только Шейн, его невесте, позволялось звать его этим именем. Он пришел к ним примерно год назад и почти в одиночку разобрался с событиями, которые тогда вертелись вокруг Шейн.

В преступном мире он был весьма известен: одни звали его "Вино", а другие - "Чистильщик Уолкен", но для шайки Джакуззи он был скорее дружелюбным парнем, который однажды появился из ниоткуда и назвался женихом Шейн. Тогда Шейн не совсем согласилась с этим заявлением, но кое-что случилось, и потом оказалось, что она более-менее приняла предложение.

Но...

- Не знаю... Думаю, если он вмешается, всё только сильнее усложнится, - встревоженно проворчал Джакуззи, не заботясь скрывать свои чувства.

Остальные тоже знали об особенностях Уолкена и настороженно закивали вслед за главарем.

- Но признай, у нас самих нет шансов против Ронни...

- Но, но всё равно...

Джакуззи потряс головой, но не смог избавиться от опасений, и тут на фабрику вбежал один из тех, кто стоял снаружи на страже.

- Эй! Народ! Тот... тот парень из особняка! Он тут! Один!

Громкое предупреждение мгновенно залило фабрику напряженной тишиной.

Джакуззи перестал плаксиво дуться и решительно нахмурился, оценивая ситуацию.

- Что за парень? Откуда он взялся?

Парнишка на секунду умолк, мысленно разбираясь, и выпалил первое, что пришло в голову:

- М-м... Ага, точно! Помнишь парня, который пришел с придурками и его ткнули копьем в шею, а потом ещё кучу раз его убила цыпочка с мечами?

-------

Далласа Дженоарда поработили.

Его захватило единственное чувство, которое вскипело глубоко внутри.

Стремление убить.

Его сердце обуглилось до чистой мертвой черноты, до ужаса, созданного из ярости и алчности, из страха и ненависти.

Дождь промочил его до нитки, но даже неистовый поток воды с небес не мог охладить жгучее пламя, бурлящее внутри.

Если честно, он хотел убить немало людей и множеством способов, но они больше ничего не значили.

Все его обиды до последней сплавились в одну огромную и ужасную волну злобы, которая без разбору выплеснется на первую же бедную душу, которой не повезет попасться на пути.

Но чтобы выпустить накопленную ярость, ему не хватало только одного... И он лучше прочих знал, что это.

Сила. Мне нужна сила.

Ровно столько, чтобы убить кое-кого. Это всё, что мне надо.

Почему у меня нет сил убить козлов, которых ненавижу? Это же бессмысленно - быть неспособным убить засранцев, которых надо убить.

Он брел без зонта под дождем, погрузившись в корыстные мысли.

Для убийства ему не хватало не духу. Если назвать "духом" решительность, которая нужна, чтобы хладнокровно убить другого человека, то Далласу Дженоарду духу хватало с избытком.

Одна беда - все, кого он хотел убить, были не в его весовой категории. На стороне Далласа была только сила частичного бессмертия, которая превышала возможности нормальных людей.

Но большинство тех, кого он считал врагами, были полностью бессмертны, да и с теми, кто не были, Далласу далеко не хватало силёнок справиться.

Может, та глупая парочка...

Не зная, что Айзек и Мирия тоже бессмертны, Даллас покрутил эту мысль в голове, но быстро отложил в сторону.

Эта дрянь того не стоит... Мне надо убить Тима и его долбаных Лярв... Прямо, блин, сейчас!

Громко скрипя зубами, Даллас осмотрел раскинувшуюся перед ним стройку на берегу Гудзона.

Река, где он годами тонул и умирал. Он почти увидел мысленно водное дно, место, состоящее только из боли.

Он вернулся в это жуткое место только потому, что кое-что вспомнил.

Его бросили в реку вместе с товарищами. Он больше не помнил даже их имен, но точно знал, что было ещё двое, таких же как он, частичных бессмертных.

Он не мог точно припомнить, как его вытаскивали, но тем не менее вернулся на берег, в надежде найти какую-нибудь подсказку.

Он мысленно называл их товарищами, но слово больше не содержало духа товарищества. Думая о них, он чувствовал только смутное ожидание, зная, что они тоже бессмертные, а значит, могут стать его вечными и многоразовыми инструментами.

Но в итоге его взгляду предстала пустая стройка. Ни следа инструментов, которые он надеялся заполучить, и никаких подсказок, где их искать.

- Проклятье... Столько шёл и всё зря...

Сквозь струи дождя он уставился на медленно текущий Гудзон.

Всего несколько дней назад это был его мир, его водная тюрьма. Ему пришлось тонуть снова и снова, и время тянулось, пока не показалось вечностью... Даллас даже радовался коротким промежуткам забытья между смертями.

В конце концов, если бы он всё время был в сознании, бесконечная боль разрушила бы разум, и он вполне мог сойти с ума. От этой мысли он скривился в отвращении и сплюнул на бурную поверхность воды.

Здесь он закончил. Даллас повернулся, чтобы уйти, и замер на месте.

Его широким полукругом обступила группка молодёжи, прячась под старыми и драными зонтиками от дождя. Ревущий ливень скрыл звук их шагов и не дал Далласу почувствовать их приближение.

- Какого хрена вам надо? - спросил Даллас, явно не волнуясь, что его превосходят числом. После стольких встреч со смертью ужас стал для него каким-то очень далёким и почти незнакомым понятием.

- Вам есть, что мне сказать? Нет? Тогда отвалите. С другой стороны, даже если вам есть, что сказать, отвалите. Я вас убью.

- А, э...

Агрессивное поведение Далласа заставило главаря шайки слегка отшатнуться. Джакуззи нервно помялся и заговорил, хотя его голос почти утопал в шуме дождя.

- Э... Вы один из людей Лярвы?..

Даллас уставился на татуированного парнишку, наконец, вспомнив, где его видел.

Это те сопляки, которых Тим сказал, что использует, как приманку...

Шайка шпаны, которая обитала в особняке Дженоардов на Ряду Миллионеров.

Кстати, если задуматься, что эти клоуны делали в моём доме? Тим, ублюдок, ничего мне не объяснил... А, пофиг. Наверно, какая-то сделка, которую заключили отец или Джеф.

Даллас знал, что его отец и брат приложили руку к подпольному производству наркотиков. В конце концов, он ушёл из дому от возмущения, что его исключили из бизнеса по причине крайней молодости. Он до сих пор не знал, что Семья Рунората нанесла по ним удар, поэтому автоматически считал, что шайка Джакуззи работает с его семьёй.

Решив узнать наверняка, он сделал первый ход.

- Зонтик.

- Что?

- Дай мне зонтик, пацан, если жить хочешь.

- Ой... П-п-простите, я не хотел вас задеть. Вот, пожалуйста, не трогайте никого, - немедленно забормотал Джакуззи, машинально протягивая свой зонт.

- Джакуззи! - зарычали Нис и остальные, но Джакуззи подмигнул, подавая знак, и успокаивающе помахал руками. Некоторые обиженно покосились на Далласа, но тот задирал нос перед Джакуззи и не обратил внимания.

- В чем дело? Ты не хочешь узнать, кто я такой? Давай, сопляк, отведи меня уже в ваше укрытие, да поскорей.

- Что?.. Ах, конечно! Прямо сюда!

Даллас задумчиво глянул на промокшего парнишку и снова вспомнил прежние слова Тима.

"Хотя, полагаю, точнее называть их приманкой."

Приманка.

- Мне нравится, как звучит.

- Простите?

Даллас не обратил внимания на вопрос озадаченного Джакуззи и зловеще хихикнул. Он уже размышлял, как использовать их в своих планах.

"Если я смогу заставить их сделать то, чего хочу... То может получится убить ублюдков Лярвы.

Он придумал, как претворить в жизнь свои кровожадные планы. В его мыслях Джакуззи и его шайка уже попали в разряд "товарищей".

- Ладно, похоже, теперь мы будем частенько видеться...

Для Далласа слово "товарищ" было синонимом слову "инструмент".

Он напыщенно выпрямился, чтобы поприветствовать своих новых друзей.

- Так давайте попробуем поладить, а?

Он поднял глаза, словно припоминая что-то, и протянул Джакуззи руку, в которой держал украденный зонт.

- Эй, ты мокнешь. Иди сюда.

- А... ну, ладно.

- Не стоит благодарности. Просто помни, теперь будешь должен одну... Нет, две... Нет, если подумать, то три вещи, потому что впредь я буду вам много помогать.

Побледневший Джакуззи больше не мок, но не мог и сообразить, что Даллас за человек. Наверняка он знал только одно - он делит зонт не с обычным человеком, а, скорее, с бессмертным чудовищем.

Но чудовище или нет, а любопытство не давало покоя, и он спросил:

- Э... Мы должны тебе за... зонт... и за... совет? А что третье?

- Ась? Ты что, тупишь?

Джакуззи оторопел и нахмурился, но Даллас не заметил, погрузившись в свои мысли, и негромко продолжил:

- Вы живете в моем доме, помнишь?

- Что?..

Даллас отмахнулся от Джакуззи и его вопросов, подставил лицо сильному ветру с берега реки и решительно направился вперед.

Мысленно он по-детски хихикал и ликовал потому что нашел инструменты для исполнения своих кровожадных желаний.

Дождь полил ещё яростнее... и небо оставалось тёмным и мрачным.

-------

Пятая авеню
Эмпайр-стейт-билдинг

Когда-то здесь стоял отель Уолдорф-Астория - одно из лучших заведений Нью-Йорка. Когда роскошный отель, наконец, переехал, на его месте возвели Эмпайр-стейт-билдинг.

В противоположность фасаду в пышном стиле ар-деко интерьеры здания были очень просты и состояли из скучных офисов.

Законченное в 1931-м году здание быстро прославилось тем, что было самым высоким в мире на момент постройки, и хитроумными мерами, принятыми, чтобы сохранить этот завидный титул. Например, к проекту добавили огромный шпиль, якобы как причальную мачту для дирижаблей, для того, чтобы превзойти Крайслер Билдинг, который строился в то же время.

Попав внутрь, посетитель видел десятки лифтов - дверей в башню офисов, что тянулась выше и выше.

Примерно на половине высоты здания в офисе стояла парочка, с первого взгляда на которую было ясно, что они пришли сюда не по делам. Они выглядывали в окна и возбужденно переговаривались.

- Невероятно! Смотри, Мирия! Отсда люди кажутся маленькими, как муравьи!

- Кажется, что на них можно наступить, если захочешь!

Парочка болтала и смотрела, как на улице под зонтами бурлит толпа пешеходов.

- Погоди, Мирия! Осторожно! Знаешь, как говорят: разозли муравья, и он превратит тебя в кузнечика, и ты всю зиму будешь голодать!

- Ой! Спаси меня, Айзек!

Их разговор тоже был совсем не деловой.

- Мне трудно даже сказать, откуда предполагалась цитата, - удивленно вздохнул позади них мужчина в деловом костюме и раздраженно моргнул. Его манера одеваться и вести себя заметно отличалась от парочки у окна, которая выглядела бы уместно разве что на маскараде.

На него недоуменно глянула стоявшая за спиной девушка в черном деловом брючном костюме - Эннис. Убедившись, что Ронни договорил, она воспользовалась возможностью спросить:

- Простите, м-р Ронни, но... где мы?

Она посмотрела по сторонам на снующих вокруг рабочих. Одни из них таскали взад-вперед по большой комнате ящики, а другие - непрестанно открывали коробки и разворачивали их содержимое.

- Здесь занимаются ювелирными украшениями, часами и небольшими произведениями искусства... этот импортер специализируется на мелочах.

- Нет, я спрашивала о другом...

- Я здесь просто директор, а владелец - capo societa. Ну, полагаю, так написано в книгах. Я редко сюда заглядываю, - объяснил Ронни. Всё ещё растерянная Эннис склонила голову набок.

- Это значит, что мы до сих пор должны тщательно скрывать свои дела. Я привёл вас сюда не хвастаться... Просто подумал, что это место подходит, чтобы спрятаться от дождя.

Ронни небрежно пожал плечами, и Эннис облегченно выдохнула.

Всего полчаса назад в особняке Дженоардов он казался совсем другим человеком. Он излучал такую силу, что казалось, одно прикосновение к ней тебя уничтожит. А его глаза сияли так жутко, что Эннис понадобилась вся её смелость, чтобы просто задуматься о неповиновении его воле.

Но существо способное на такие пугающие трюки превратилось обратно в знакомого, чуточку старомодного вежливого каморристу, и на его истинную сущность намекал только необычно острый взгляд, который даже теперь выбивался из общего облика.

"Интересно, что он такое?.."

Меньше чем за день голову Эннис заполнили бесчисленные вопросы.

Она ушла из Альвеаре, чтобы найти Айзека и Мирию и вернуть их обратно после спонтанной перепалки с Фиро. С ней за компанию пошёл Ронни, будто бы ей помогать, а на самом деле - чтобы уладить какое-то дело Семьи.

Как он так легко нашёл Айзека и Мирию?

Что вызвало суматоху в том особняке, куда он её привёл?

Как Ронни сумел так легко вмешаться и отобрать на середине атаки оружие, которое наносило смертельный удар?

И...

Откуда она меня знает?

В особняке была девушка с копьем, которая ранила Айзека в щёку. Рассерженная Эннис вмешалась и схватила девушку за руку. А та потом, услышав, как Айзек и Мирия назвали Эннис по имени, глянула на неё и тихо повторила имя.

"Эннис? Э, простите, Сциларду Квотешу вы приходитесь..."

Для Эннис это имя означало как того, кто дал ей жизнь, так и самое страшное, что она только могла вообразить. Но в Нью-Йорке - нет, в целом мире - была всего лишь горстка людей, которая знала о её связи с древним алхимиком.

Это беспокоило её во время размышлений о таинственной группе, встреченной в особняке. Совсем иначе по сравнению с ними вели себя юные хулиганы, которых она считала хозяевами особняка - хотя они точно ими не выглядели. Тот факт, что один из первой группы мог орудовать таким копьем в помещении, уже ясно давал понять, как они далеки от нормы.

Эннис могла вспомнить каждую черточку лица копьеносицы, но сколько бы ни пыталась, не могла найти никаких зацепок, кто эта девушка.

Если бы её следующим словом было "секретарём", то Эннис смогла бы расслабиться, зная, что девушка просто принадлежала к организации, созданной Сцилардом в прошлом.

Но если бы слово было "гомункулом". Если.

То это бы значило, что она точно знает, какая связь между Эннис и Сцилардом Квотешом.

Но больше всего тревожило то, что копьеносица среагировала не на лицо Эннис, а на слово "Эннис". Другими словами, девушка не знала её в лицо. Но знала имя.

"Если снова её встречу... Тогда спрошу."

Эннис встретила группу копьеносицы по чистой случайности: они не имели никакого отношения к её текущему заданию. Конечно, нельзя отрицать, что они её встревожили, но Эннис решила что лишнее беспокойство до добра не доведёт и выбросила их из головы.

Она перевела взгляд на двух людей, которых первоначально шла искать.

- О, Ронни! Ты не забыл оставить письмо, как мы тебе сказали?

- Надеюсь, ты не съел его, даже не посмотрев, что там было!

Айзек и Мирия тоже видели хаос в особняке, но, в отличие от Эннис, не выказывали ни замешательства, ни недоумения.

- М-м... Да, я позаботился оставить ваше... требование выкупа... на стойке, где его точно увидят, - усмехаясь ответил Ронни.

- Вот и отлично! Спасибо большое! Видишь ли, мы дали себе торжественную клятву.

- Мы поклялись, что не вернёмся, пока Фиро не извинится!

Эннис странно смотрела на них троих, занятых путаным разговором. Она, растерявшись, стояла посреди удушливого дыма, когда Айзек и Мирия внезапно схватили её за руки и потащили наружу. И пошло-поехало, и в итоге по предложению Ронни они пришли сюда.

С тех пор пара чудаков сказала Эннис только одно:

- Эннис, нам очень жаль, но позволь нам украсть тебя ненадолго.

- Нам очень, очень жаль! Потом мы ещё извинимся!

Она понятия не имела, что именно случилось, но в конце концов её украли, а точнее, похитили.

- Муа-ха-ха, если бы мы только могли прямо сейчас увидеть лицо Фиро.

- Он стал слабее всего! Он потерял своё самое дорогое сокровище!

Они оба на редкость зловеще улыбнулись, вынуждая Эннис наконец спросить:

- Простите? Самое дорогое сокровище Фиро?..

От её вопроса похитители сплясали по кругу джигу, и из-за электрического света, что отражался в дождевых каплях на окне, казалось, будто они танцуют окутанными серебряной вуалью.

- Ну же, Эннис, это ты. И Ронни, конечно.

- Его верная возлюбленная и почтенный старый наставник!

После этого заявления Ронни снова усмехнулся, а Эннис уставилась на них широко распахнутыми глазами.

- Хм, наставник? Думаю, старый Ягурума заслуживает этого звания больше, чем я.

- Возлюбленная... - медленно повторила Эннис, моргая и пытаясь уложить название в голове. Секунду она не могла понять, что они подразумевают, но наконец сказала: - Боюсь, вы ошиблись. Я просто живу с Фиро...

- Ха-ха-ха. Ох, Эннис. Ты неспешно соображаешь, когда дело касается любви, да?

- И значит, любовь Фиро трагически безответна!

Тут Айзек и Мирия сбились на хихиканье, Эннис недоуменно склонила голову набок, а её глаза всё ещё оставались комично огромными.

- Ужасно, наверно, когда эти двое называют тебя "неспешной"... Ладно, неважно. - Ронни мотнул головой и направился в кабинет присмотреть за происходящим.

Эннис ушла в себя и ещё раз обдумала их слова.

- Мы с Фиро... возлюбленные?

Она никогда даже не задумывалась о таком.

Фиро поделился с ней жизнью, и если ему в голову придёт желание увидеть её мертвой - ей конец. Её жизнь в его руках.

Это исчерпывающее объяснение их отношений.

Но на самом деле она не могла придумать слов для описания.

Не "господин и слуга", и хотя Фиро отдал ей часть себя, их нельзя назвать ни братом и сестрой, ни отцом и дочерью.

Ах. Теперь понятно. Учитывая обстоятельства и факт, что Эннис живет с Фиро, понятно почему люди сочли их любовниками.

Эннис кивнула своим мыслям, но почему-то не могла полностью согласиться с таким объяснением.

Её создали не так давно, и Сцилард наградил её самым минимумом знаний, поэтому понятие романтики было ей практически неизвестно. Она знала, что это лелеять другого человека и что это значит любить.

Но она всё равно не могла толком постичь разницу между её любовью к Фиро и любовью, например, к Айзеку и Мирии.

Более того, что бы о них не думали остальные... что думал Фиро?

И что я думаю о Фиро?

Если бы Фиро её любил, а она не могла бы в ответ считать его любимым - насколько большим предательством это бы оказалось.

Она всё ещё не разобралась в собственных чувствах и потому оказалась беспомощной перед лицом насмешек Айзека и Мирии.

"Интересно, что сейчас делает Фиро?"

"Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что меня похитили?"

В голове Эннис мелькали мысли о Фиро.

Ей было интересно, где сейчас хозяин её жизни и о чем он думает...

-------

Чёрт побери, чёрт побери, чёрт побери!

Посмотри в словарь на слово "бесполезный" и увидишь меня!

Я ничего не могу поделать. Ничегошеньки. Чёрт.

Ты называешь это знанием, чёртов старикан?

Всё твоё знание мне ни капли не помогает.

Проклятье, ещё и дня не прошло с тех пор, как я сказал Майзе, что попробую сам справиться с воспоминаниями.

И гляньте-ка на меня! Я даже один миг не могу контролировать, не то что чужое прошлое! Насколько это глупо?

Погоди, сейчас это всё неважно.

Неважно, что я выставляю себя дураком.

Важна только Эннис. Она в безопасности?

Это всё, что я хочу знать.

Если она в безопасности... Пока она в безопасности, мне плевать, что в итоге эти воспоминания поглотят меня целиком.

Сам себе удивляюсь.

Я не знал, что Эннис столько для меня значит, что я добровольно рискну ради неё жизнью.

Может, это какая-то привязанность, потому что мы давно живем вместе?

Нет, не она.

Не может быть.

Точно нет.

Совсем не похоже.

Я влюбился в неё, как только увидел. Попался на удочку, заглотил крючок, леску и грузило. Каждое движение Эннис, каждую черточку её лица, каждое её слово, каждую эмоцию, что она мне показывала.

Больше мне ничего не надо. Не нужна причина её любить.

Так что... кто-нибудь, Бога ради, скажите, что происходит.

Как Даллас это сделал?

Поверить не могу, что Даллас сумел в одиночку похитить Эннис и Ронни.

Может, это касается нападения на стройку, о котором говорил Ронни?

Или ребят из Чикаго, с которыми пошел встретиться Ронни?

Проклятье, чтоб я знал! Никогда не думал, что незнание может так раздражать.

Я могу только бежать?

Нет, должно быть ещё что-то.

Но остановиться я не могу.

Моё тело говорит мне продолжать. Оно думает вместо разума, потому что тот слишком занят волнением чтобы думать. "Найди Эннис, - говорит оно, - надо её найти, найди её сейчас же, потому что должен, хоть лопни, а останавливаться нельзя, даже если это тебя убьет..."

Нет... Я на пределе.

Пусть я бессмертный, но напряжение мышц, чтобы мчаться сломя голову, становится слишком велико для моей способности к регенерации, и естественное исцеление тела уже не справляется.

Ноги начинают дрожать, как двигатель, где заканчивается масло...

Сила вытекает из тела, и я падаю на колени, теряю равновесие и валюсь на землю.

Вода, текущая по улице, забрызгивает меня грязью, но и её быстро смывает проливной дождь.

- Чёрт...

Что мне теперь делать?

Кто-нибудь, чёрт подери, скажите мне, что делать!

Я поднимаю глаза и собираюсь выплеснуть своё отчаяние воплем прямо в дождь...

И тут внезапно понимаю, что на лицо мне не падают капли.

Вижу темную тень над головой. Думаю, что кто-то держит надо мной зонт.

Но кто?

Я веду глазами от ладони до руки, а потом вверх до лица и вижу...

-------

Восточная сторона Центрального вокзала

Огромное здание возле вокзала, известное как Мист Уолл, служило нью-йоркской штаб-квартирой гигантской корпорации Небьюла.

Оно было выкрашено в прозрачный оттенок серого, как туман, в честь которого его назвали, а дизайн в стиле ар-деко навевал смотрящим мысли об облаке, которое сошло вниз и пустило корни в землю.

Верхние этажи построили в форме ступенчатой пирамиды, напоминая о древних руинах.

Оно было не настолько высоким как расположенный неподалеку Эмпайр-стейт-билдинг, но всё равно весьма популярным среди местных жителей. Его царственное величие покоряло сердца тех, кто его видел.

Но в отличие от Эмпайр-стейт-билдинг в Мист Уолл обитало не множество компаний, а всего одна. Каждая комната, кабинет и магазин внутри, от первого этажа до последнего, принадлежали корпорации Небьюла. Здание тянулось к небесам, будто символизируя мощь Небьюлы.

Перед зданием стояла дюжина мужчин и женщин. Приведший их молодой человек посмотрел на вершину здания, его зонт запрокинулся так, что на лицо падал дождь. Но человек не обратил внимания, будучи мыслями уже далеко отсюда.

Он... вспоминал мышь.

В детстве ему подарили белую мышь.

Маленькую, первое живое существо, доверенное его заботе.

Мышь стала единственным другом одинокому мальчику.

В конце концов, с людьми он не дружил. Не потому, что сверстники над ним смеялись.

Скорее, он не мог их выносить.

Тогда мальчик был умнее, чем люди вокруг.

Они казались ему настолько невероятно тупыми и бесконечно глупыми, что он счёл лишним даже пытаться с ними заговорить.

Он так думал не только о сверстниках. Он так думал и об отце, и о брате, и об умершей матери.

Отчасти, может, мальчик был не настолько умным, каким себя считал.

В конце концов, из-за пренебрежения остальными он погрузился в пучину одиночества.

И со своего места в глубине он решил, что солнечной беспечности его брата можно позавидовать.

Он сам был одинок, а его глупый братец улыбался так, словно наслаждался всем, что только может предложить мир.

Мальчик не мог это принять и прятался всё за новыми и новыми слоями отчужденности.

В те мрачные дни его утешала только белая мышь, которую он оставил, повинуясь капризу.

Мышь не отвечала на его слова, только слабо попискивала. А он говорил, выкладывал ей все беды и тревоги, которыми не мог поделиться ни с кем другим.

Как брадобрей царя Мидаса шептал тайну земле, так и мальчик делился с мышью, что никогда не отвечала.

- Вот так. Я просто использую мышь, чтобы остаться в здравом уме. Я создам свой мир внутри этой мыши, внутри Джимми, - холодно говорил себе мальчик, хотя ему не было ещё и пятнадцати лет.

Мышь была не питомцем. А инструментом и ничем кроме, якорем для разума, тем, что он использует, чтобы создать место, где сможет отдохнуть.

И всё.

По крайней мере, мальчик решил так думать.

Но однажды... мир, созданный мальчиком внутри мыши, рассыпался и обрушил мысли, построенные вокруг него.

Однажды мальчик вошел в комнату и увидел громадные ножницы, во много раз больше самой мыши, воткнутые в белую спинку.

Четкое, жестокое и реальное зрелище, которое без сомнений убедило его, что брат воткнул ножницы в мышку.

Он её убил. Она мертва. Тик её убил. Джимми мертв.

Больше всего мальчик удивился, что вскипевшее внутри него чувство оказалось грустью. Чувство потери, когда у него забрали нечто ценное, оказалось гораздо сильнее чем раздражение от того, что сломался полезный инструмент.

Скорбь от потери близкого друга вскоре превратилась в боль и злость.

Мальчик громко закричал.

Он вопил снова и снова, умоляя кого-то, кого угодно, вернуть Джимми.

Но ни разу не воскликнул "Почему?"

Почему Тик убил Джимми?

Даже на секунду у него не появилось такой мысли. А когда прошло время, он решил, что даже неважно, почему Тик это сделал.

Какой бы ни была причина, оставалось фактом, что Тик взял ножницы и воткнул жестокие острые лезвия Джимми в спину.

Мальчик рыдал и бушевал, и орал, пока не охрип, а когда ярость улеглась, понял одно.

Тик ни разу не пришел объясниться. Ни разу не сказал, что ему жаль.

И... первый и единственный раз на памяти Тима, брат выглядел печальным.

Не то чтоб я когда-то мог сказать, о чём он думает... Но уверен, что ему наплевать на то, что со мной вообще случилось.

В итоге мальчик отдалился от брата, ничего ему не сказав, и продолжил расти.

Тем, кто поддержал его на пути взросления, кто стер его прошлое и помог заново создать себя, был ни кто иной, как нынешний мастер, Хью Лафорет.

Тот, кто встретил сбежавшего из дома мальчика, кто знал всё, о чем он думал. Можно сказать, что Хью понял о мальчике всё, от чувств до поступков, даже мысли в его голове.

Тогда мир, запертый мальчиком внутри мыши, появился перед ним во плоти и заговорил с ним напрямую. Воплощение белой мыши пришло к нему и многократно вернуло нашёптанный мир.

В Хью Лафорете всё скрывалось за завесой. Покоренный таинственным обаянием мальчик относился к нему с равными долями ужаса и восхищения.

В итоге мальчик принял мир, предложенный Хью, и решил выкрасить в эти цвета мир, в котором жил.

На это понадобились годы, но мальчик сумел изменить в себе всё.

Имя, прическу, одежду, голос, телосложение, мысли, личность. Всё, кроме воспоминаний - другими словами, всё, что делало его Таком Джефферсоном - было выброшено ради другой жизни, жизни человека по имени Тим.

Но воспоминания - единственное, от чего он не смог избавиться - сейчас снова встали перед ним величайшим препятствием.

Более того, они вернулись из-за встречи с тем, кого он больше никогда не ожидал увидеть... с братом, Тиком Джефферсоном.

Почему именно сейчас... На кону стоит слишком многое! Я не могу себе позволить отвлекаться!

Это была не случайная и мимолётная встреча, как пройти мимо на улице. Они встретились, когда Тим был на задании, прямо перед шайкой Джакуззи Сплота.

И оказалось, что его брат был не в ладах со Сплотом и его друзьями.

Но, может быть, тут не о чем волноваться. Ничего не изменится, пока я не позволю ему на себя влиять. Ещё одна помеха, не более и не менее. Моё прошлое - это препятствие, которое мешает заданию. Я не позволю ему себя отвлекать. Не позволю...

Молодой человек повторял эту фразу, как мантру, медленно успокаиваясь.

Он вспомнил, как потрясла его встреча с Тиком, он даже показал свой шок. Но похоже сам Тик его совсем не узнал и дальше обращался с Тимом, как с абсолютно незнакомым человеком.

Ладно, я побрил голову и надел очки, но тем не менее. Какого чёрта. Я изо всех сил старался забыть своё прошлое, но узнал его, как только он попался мне на глаза... Но он не знает, кто я вообще такой.

- ...осс.

В конце концов, семья вряд ли отличается от незнакомцев. Полагаю, та крохотная надежда, что я питал годы назад, когда сбежал из дома, наконец смогла...

- Босс!

Тим обернулся, наконец сообразив, что к нему обращаются.

- В чём дело? - негромко спросил Тим, умышленно изображая на лице спокойствие. - Прости, я тебя за дождем не услышал.

Дождь действительно яростно барабанил, а по зонтам так и вовсе оглушительно стучал. Но кажется, подчиненный Тима кричал достаточно громко, потому что он странно глянул на Тима прежде чем сказать:

- Ну, да... Мы ходили подобрать Кристофера и остальных, но их там не было.

- Что?

- Но они оставили письмо на вокзальной доске объявлений.

Он передал Тиму сложенную записку и обиженно вздохнул.

Тим, в свою очередь, осторожно развернул письмо и просмотрел красный текст, сражаясь с подступающим страхом.

"Дорогой начальник"

Как поживаешь? Я себя чувствую ужасно хорошо.

Ты любишь природу?

Хочешь полить цветы?

Я не хочу. В смысле, поливать цветы.

Если их залить, они гниют.

Другими словами, мир может сгнить.

И людские сердца тоже могут прогнить.

Я могу увидеть, как из-за дождя на улицах загнивают сердца жителей этого города.

Например, я тоже испортился. Не хочу этого делать.

Однако, к счастью, Мастер Хью приказал мне помогать тебе только завтра.

Так что я решил не встречаться с тобой, а пойти поразвлечься.

Я собираюсь развлекаться, пока до смерти не устану.

Хочу использовать своё гнилое сердце, как удобрение, на котором распустятся цветы взлелеянных воспоминаний.

Возможно, я заведу сотню друзей?

Скажи, ты считаешь, что число друзей и родственных душ обратно пропорционально?

Ладно, мне всё равно плевать, так что я отправляюсь веселиться в дождливом Нью-Йорке.

Не волнуйся. Я изо всех сил постараюсь никого не убивать до начала миссии.

Ах, да. Близнецы следят за тобой, где бы ты ни был, так что не зови нас. Мы свяжемся сами.

Дождь - это часть природы. Но он мне не нравится.

Когда-нибудь я ниспровергну великую волю природы.

Ха-ха. "Из Ада"

Началом и концом письма были цитаты из записок, которые знаменитый серийный убийца Джек Потрошитель отправил полиции Лондона полвека назад. Учитывая, что они никак не соотносились с содержанием письма, были высоки шансы, что это лишь безрассудная дань уважения.

Красные буквы слабо пахли железом, ясно показывая, что за "чернила" использовались.

Тим это быстро понял и раздраженно помотал головой, он устал от извращенных склонностей коллег.

- Кристоферу воистину нравится меня проверять, да?

- И он упомянул имя босса Хью, - встревоженно сказал подчиненный. Хью Лафорет был широко известным террористом и сейчас отбывал тюремный срок. Если бы полиция получила хоть малейший намёк, что здесь есть работающие на него люди, команду Тима бы подвергли бы чрезвычайно нежелательному изучению.

- Он отлично знал, что означает упоминание имени. Засранец над нами издевается. Ему наплевать, что было бы, если бы это случайно прочитал вокзальный служащий или кто-то другой просто подошёл и сорвал листок. Ублюдок бы только усмехнулся и сказал, что будет только интересней, - встревоженно пробурчал себе под нос Тим и снова посмотрел на здание впереди.

- Проклятье, я надеялся на возможность хотя бы отправить его разведать место, прежде чем мы придём всерьез.

Дождь лил настолько сильно, что вершину Мист Уолл было трудно различить. Вода капала с лица, пока Тим размышлял вслух:

- Если подумать, оно наполовину меньше, чем Эмпайр-стейт-билдинг... но если учесть, что мы завтра собираемся сюда ворваться, есть о чем волноваться.

Он задержал взгляд ещё на секунду, потом резко обернулся, хрустнув шеей, и обратился в стоящей рядом девушке:

- Адель.

- Да?

Девушка с копьем вздрогнула - она явно не ожидала, что её выделят - и торопливо повернулась к главарю.

- Иди найди Кристофера. Скажи, пусть хотя бы изучит здание снаружи... Мы возвращаемся в убежище. Оттуда попробуем связаться с шайкой Сплота.

- Есть! - воскликнула Адель и рванулась в дождь. Но через несколько шагов остановилась и оглянулась.

- Что такое?

- Ну...

Робкая девушка помялась на месте, уточняя свой распорядок дня.

- Если я его быстро найду и останется время, то... я пойду и убью Еву Дженоард, как мы обещали.

Тим замер.

Ева была младшей сестрой Далласа Дженоарда и случайной заложницей, чтобы его контролировать. На самом деле, они её не похищали, но убедили Далласа, что если он обманет, то они найдут и убьют её.

- Ну... Нет, пока нет. Мы ещё не знаем точно, что он нас предаст.

- Но разве он не изжил свою полезность? Мы уже, э-э, показали его регенерацию м-ру Сплоту, верно?

- Может быть.

Они завербовали Далласа по двум причинам. Во-первых, потому что их босс, Хью Лафорет, заинтересовался "частичным" бессмертием Далласа и собирался, если сумеет, использовать его в качестве подопытного.

А во-вторых, он был наживкой, чтобы Джакуззи Сплот и его друзья присоединились к их группе.

Сначала планировалось показать им бессмертие Далласа и уговорить объединить силы, обещая поделиться этой способностью. Если бы они собирались показать только способности Далласа к исцелению, то не стали бы притворяться, что он их товарищ, а просто притащили бы его и несколько раз порезали на глазах у шайки Джакуззи - но это была бы провальная затея.

В конце концов, Джакуззи и его друзья вряд ли сочли бы бессмертие привлекательным, если его демонстрируют, снова и снова разрезая на куски беспомощного подопытного прямо перед вами.

Поэтому они использовали Еву, как средство его контролировать...

Но в итоге результат получился полууспешным и полупровальным.

Если бы всё пошло по плану, они бы показали исцеление Далласа, а потом вытащили его на улицу прежде, чем он очнется и заявит, что он не один из Лярв, но непредвиденные события почти сразу сунули им палку в колеса.

Хуже того, кажется, Даллас узнал некоторых людей и, заметив их, пошёл вразнос. И это всего один из многих факторов, которые привели к хаосу в особняке.

Тим вдруг вспомнил кое-что и спросил:

- Кстати, Адель. Ты знаешь ту девушку в деловом костюме, что была в особняке? Кажется, ты назвала её Эннис?

Адель особо отреагировала на одну из девушек в особняке, даже посреди суматохи. Она даже зашла так далеко, что специально обронила имя "Сцилард Квотеш", чтобы увидеть реакцию.

Конечно, воцарившийся вскоре бедлам оборвал разговор раньше, чем другая сторона ответила, но речь не о том.

"Кто она? Информационный брокер вообще не упоминал её, даже когда мы спрашивали про Квотеша".

Тим нахмурился, беспокоясь, что он чего-то не знает о ситуации, и это тревожное предчувствие только усилилось от ответа Адели.

- Эмм... Простите, но это дело строго Ламии...

- Ты имеешь в виду, что не можешь мне рассказать, несмотря на то, что я глава Лярвы - организации, в которую входит Ламия?

- Ну... Наверно... Но так нам сказал мастер Хью... Поэтому я должна сначала спросить у него...

Тим тяжело вздохнул, нерешительный ответ Адели только рассердил его ещё сильнее.

Прямой приказ Хью, вот как.

Адель, Кристофер и остальная Ламия были особой командой, собранной специально для грубой работы, даже внутри Лярвы Хью. Кто они такие и как начали работать на Хью - это наверняка знала только сама Ламия.

Они были ближе к Хью, чем сам Тим, но у каждого из них были серьезные расстройства личности, что мешало им стать во главе Лярвы, поэтому власть и досталась Тиму.

Как бы Тим ни жаловался на жалкое состояние своей пёстрой команды, он оставался непоколебимо верен Хью.

Но хотя он уважал человека, подарившего ему новый мир, это чувство не распространялось на подчиненную ему Адель.

- Всё равно... Адель. Пока не убивай Еву Дженоард.

- Н-но...

- Ты просто хочешь кого-то убить, верно?

Адель вздрогнула, сжала губы и тут же скривилась в жуткой усмешке.

- Н-не совсем...

- Тогда почему ты не сразу ответила? Ну да ладно. Это неважно. Дженоард ещё может быть полезен, так что оставь пока его сестру.

- Но даже сейчас он может пойти к своей сестре...

- Ну и что? Уже слишком поздно что-то с этим делать. Так что не волнуйся. Только зря потратишь время. И причинишь ещё больше неприятностей.

Адель понурилась, не желая полностью принять решение Тима, но, наконец, изобразила на лице смирение и молча отправилась искать Кристофера.

Глядя, как плавная линия её плеч исчезает из виду, Тим устало пожал плечами.

- Проклятье... Почему все Ламии так или иначе безумны? - пробурчал он, морально готовясь обуздывать человека, с которым завтра встретится.

- Кстати, в такой ливень нечем любоваться...

-------

- Дождевая, дождевая, дождевая сооонааатаааа...

- Заткнись.

- Да ладно. Обязательно быть таким злобным? Знаешь, сколько я трудился, чтобы придумать песню в честь дождя? Кхм. На чем я остановился? Ах да. Проникая в трещины и щели мира...

- Помолчи.

Чи даже не соизволил посмотреть на Кристофера, который размахивал зонтом по кругу и пел как сумасшедший.

- Но почемууу? Разве ты не любишь песни, Чи? Тогда на складе ты пел вместе со мной. Не будь брюзгой. Давай споём. Уже пора... Бей! Смертельным кулаком дождя...

- Я не ненавижу песни. Я ненавижу то кощунство, что ты считаешь текстами. Ты слишком тупой, чтобы понять, или мне надо разжевать подробней?

- И как я мог это вычислить по "заткнись" и "помолчи"?

- Мм... Ты прав. Прощу прощения за ошибку. Тогда позволь мне объяснить. Твоя незрелая лирика - оскорбление для моего слуха, и если ты сию секунду не заткнешься, я тебя убью.

На Бродвее стеной лил дождь. Он крепкой хваткой стиснул ещё пару часов назад оживленную и суетливую улицу и заставил жителей Нью-Йорка поневоле метнуться к входу большого театра. Однако там они столкнулись со зрителями, которые пытались выйти, и устроили в дверях людское болото.

Необычные глаза и рот Кристофер спрятал под зонтом, но зонт Чи из красной бумаги в азиатском стиле сам по себе привлекал достаточно внимания.

- Знаешь, твой выбор зонтов плох почти так же, как и мои стихи. Это Нью-Йорк, друг мой! Восточный фронтир американской мечты. Тебе не кажется, что ты перестарался с духом пионеров, принеся сюда культура с другого берега Тихого океана?

- Не больше чем твои глаза и зубы.

- Эй, посмотрите-ка на этот ужасный образец бессердечности. Насмехаться над особенностями чужой внешности просто неправильно.

- Ты сам захотел стать таким, - огрызнулся Чи, и коль разговор свернул в всё более странные области, Кристофер, похоже, отказался от идеи спеть.

Наконец, он восхищенно уставился на свой черный зонт и изумленно сказал сам себе:

- Зонты невероятны. Да, смею сказать, я их уважаю.

- Что?

- Подумай. Зонт - это вершина совместной человеческой мудрости, результат усилий по остановке великого природного явления, известного как дождь. Из всех примеров технологии это самый ясный символ непокорности природе. Думаю, одежду тоже можно сюда отнести, как способ борьбы с естественным изменением температуры, но она настолько необходима, что уже не считается дерзостью, ты так не считаешь? Но зонт! Совсем другое дело. Разве ты не слышишь, как воля создавшего его человека кричит небесам: "Я не позволю тебе меня промочить, проклятый дождь!" - Кристофер усмехнулся, показывая ряд бритвенно острых зубов, а его алые глаза сияли детским весельем. - А ещё эффективный! Кто бы мог подумать, что проволочный каркас и кусок тряпки смогут противостоять дождю, который вымачивает всё на Земле?

- Не могу сказать, что он хорошо справляется с этой работой.

Чи был прав. Хотя ревущий ветер почти горизонтально сек воздух дождем, вода падала с небес с такой силой, что отскакивала от тротуара и заляпывала их снизу вверх почти на половину роста.

- Пока мы не позволяем ливню промочить наши чувства, мы в выигрыше. К тому же, я настолько люблю и природу и себя, что не особо важно, кто в итоге победит.

- Даже не знаю, что на это ответить...

- Эй, посмотрите-ка на него, его сердце промокло насквозь. Я знаю, что поднимет тебе настроение: песня! Давай сейчас споём, песню для спасения твоей души. Другими словами, песню для спасения твоего мира. Вот это да, неужто размах увеличивается? Великолепно. Убьем кого-нибудь, чтобы отпраздновать?

- Я думал, мы договорились не убивать вне работы, - сказал Чи, обрывая намерение Кристофера прежде, чем оно набрало обороты.

Он давно работал с Кристофером, так что знал. Знал, что предложение Кристофера ни в коей мере не было шуткой и что в ту же секунду как он выкажет хоть малейший знак одобрения, Кристофер без колебаний зальет кровавым дождем людей, бегущих мимо в поисках укрытия.

Кристофер легко пожал плечами и молча и уверенно остановился посреди дороги.

К счастью там не было ни людей ни машин, чтобы жаловаться, что им загородили путь. Судя по манере держаться, казалось, что он считает себя равным звезде киноэкрана.

- М-м. Вот он я, стою посреди Бродвея. Но что это? Дождь мешает мне почувствовать знаменитую бешеную энергию Бродвея. Пожалуй, я начинаю слегка скучать.

- Тогда идём встретимся с командой Тима.

- Тим в два раза скучнее, так что нет, - сказал Кристофер, недовольно отворачиваясь. Он снова зашагал вперед, глядя направо и налево в поисках какого-нибудь развлечения.

Они провели ещё полчаса, шагая сквозь дождь, и Кристофер крутил головой туда-сюда, как заевшая сломанная кукла.

Они уже оставили Бродвей далеко позади, когда Кристофер, наконец, заметил нечто странное.

- О?

Это бы бегущий человек.

Довольно молодой человек в федоре оливкового цвета, промокшей так же, как и он сам, отчаянно бегущий без зонта сквозь ливень. Казалось, что он что-то ищет, и это настолько важно, что он не может себе позволить отвлечься на дождь.

Оттуда, где они стояли, трудно сказать наверняка, но он выглядел очень молодо - скорее юноша, а не мужчина.

- Какой необычный человек. Он изо всех сил принимает дождь. Я почти чувствую, что как-то проигрываю, прячась под зонтом, - надув губы, сказал Кристофер, но всё равно списал бегущего человека, как нечто недостойное внимания.

Десять минут спустя это изменилось.

Кристофер остановился, чтобы оглядеться и сориентироваться в лабиринте переулков, и заметил, что тот же юноша мчится на него по дорожке справа.

Похоже, он не останавливался отдохнуть с тех пор, как Кристофер его видел, и сейчас еле держался на ногах, шатался и тяжело дышал.

Тем не менее, если он нёсся на такой скорости десять минут подряд, то это само по себе подвиг. Даже марафонцы не могут ускоряться больше чем на несколько минут, а потом останавливаются отдохнуть.

Заинтересовавшись, он взглянул в лицо ноши, который заставлял себя двигаться дальше на дрожащих от усталости ногах.

- Хи, - машинально хихикнул он, заметив выражение лица юноши.

Это было не изнеможение от быстрого бега.

Это было отчаяние.

Кристофер мгновенно уловил его, наблюдая, как на лице юноши сменяются яркие и неприкрытые эмоции.

Они с Чи много, много раз раньше видели это выражение.

В конце концов, именно они его вызывали.

Но видеть кого-то в отчаянии, к которому Кристофер не приложил руку... О, это воистину редкое зрелище. Ещё его заинтересовало, почему человек с таким выражением яростно мчится сквозь дождь.

Юноша как раз пробежал мимо них, когда ему, наконец, отказали ноги.

Его туловище наклонилось вперед, ноги заплелись, и он рухнул на землю.

- Боже мой.

Кристофер ещё немного постоял, наблюдая за юношей, увидел, как он пытается подняться, пачкая грязью одежду, и направился к нему.

До сих пор молчавший Чи сообразил, что собирается сделать напарник и дёрнулся его остановить.

- Оставь его. Ничего хорошего не выйдет, если вмешиваться в чужие несчастья.

- Но разве не говорят, что несчастье одного - удача для другого?

Он подмигнул красным глазом и, пошлёпав по лужам, протянул зонт к стоящему на коленях юноше, не думая, насколько сам промокнет.

К Фиро Проченцо, человеку, который контролировал кусочек преступного мира Нью-Йорка.

-------

"Кто, чёрт возьми?"

Это Фиро подумал первым, увидев человека, предлагающего ему зонт.

Воистину очень странный человек появился перед Фиро, когда он балансировал на краю пучины отчаяния.

Он носил плотную объемную одежду, какую могли бы надеть европейские дворяне пару веков назад.

Белые радужки окружали чёрные зрачки и плавали в омутах алой склеры.

Рот усмехался двумя рядами клыков, как пасть дельфина.

Если судить только по внешности, он буквально был уродом. Увидев его, пугливый человек наверно зарыдал бы от страха.

Но Фиро не просто так получил должность капо каморры.

Он на миг нахмурился, но в кроме этого остался невозмутимым и холодно ждал, чтобы странный человек сделал свой ход.

Конечно, отчаяние от потери Эннис никуда не делось, но он временно отложил это чувство - сейчас надо было сосредоточить всё внимание на человеке перед ним.

Клыкастый заметил, как изменилось поведение Фиро, усмехнулся ещё шире и ласково заговорил с промокшим каморристой.

http://img35.imageshack.us/img35/7152/bac070103.png

- Ты в порядке? - мягко спросил он, и это настолько не соответствовало его внешности, что Фиро ещё раз окинул его взглядом.

Он правда выглядел очень странно. Но кроме зубов и глаз он был довольно симпатичным. На вид немного старше двадцати, самое большее.

Фиро молчал.

- Что-то случилось? Ты не должен так бегать под дождем... А то ты можешь умереть от простуды.

Его вежливое отношение очень расходилась с подозрительной внешностью, и Фиро не сумел скрыть досады.

- Спасибо за заботу, - сказал он, глядя себе под ноги, - но это правда не ваше дело.

Порванные мышцы ног уже сплелись обратно, и полностью регенерировали клетки, уничтоженные невероятным напряжением, которому он себя подверг.

- Ладно... Тогда я пойду.

Фиро поднялся на ноги и развернулся, чтобы уйти, но тело почему-то его не слушалось.

Из-за красноглазого человека. Он неожиданно стальной хваткой уцепился за руку Фиро и не отпускал.

- Эй... Отпусти уже, - рявкнул Фиро. Его голос теперь совсем не подходил мальчишескому лицу, изменившись на опасный тон, который он использовал "на работе".

Обычно он бы попытался договориться, но сейчас просто не было на это времени. Фиро напряг мускулы руки, намереваясь стряхнуть чужую хватку и пристально уставился в красные глаза.

Но странный человек не отступил, а продолжил говорить всё с тем же мягким выражением лица.

- Предположим, я отпущу. Но не похоже, чтобы ты знал, куда бежать, верно?

Фиро замер.

Человек был прав.

Фиро что-то заметил в его глазах, что-то, что заставило его расслабить мышцы, готовые сорваться в отчаянный бег. Вместо этого он полностью сосредоточился на человеке перед собой.

- Знаешь, я тебя уже видел. Казалось, ты искал что-то потерянное, что-то для тебя важное... Но ты не знаешь, где его искать, так? Ты просто бежал безо всякой цели на уме. Ты понятия не имеешь, где может быть твоё что-то.

- Что...

Да кем, чёрт подери, ты себя считаешь!

Да что ты знаешь?! Это не твоё проклятое дело!

Слова уже вертелись у Фиро на кончике языка, но слова незнакомца задели его за живое и заставили протест умереть в горле.

- Судя по твоему молчанию, полагаю, я прав.

Человек хихикнул, показывая плотно набитые в рот зубы. Каждый зуб налезал на другой, образуя гипнотический вьющийся узор. Казалось, что он таким не родился, а когда-то позже вынул родные зубы и вместо них вставил странные клыки.

- Если ты не против, можешь рассказать, в чём дело? Кто знает, вдруг мы сумеем помочь.

- Думал, я сказал, что это не ваше дело.

- Тогда полагаю, то, что ты ищешь, не настолько важно, чтобы ты проглотил ради него свою гордость, мм?

Фиро медлил. Незнакомец был прав, но он всё равно не собирался молить о помощи. Если бы её предложил, например, Майза или даже Рэнди или Пеццо, он бы с радостью отбросил гордость и не раздумывая умолял бы друзей помочь.

Но чего он добьётся, сделав это перед тем, кого только что встретил?

- Ах да. Я совсем забыл представиться, - сказал Кристофер, как только понял, что Фиро ещё смотрит на него, и шутливо пригладил одежду рукой, свободной от зонта.

- Я Кристофер Шолдеред. Я впервые в Нью-Йорке, но у меня здесь есть знакомые, так что я смогу тебе помочь. Давай помузицируем вместе, хорошо?

Кристофер отвесил Фиро затейливый поклон и указал на стоящего рядом человека.

Он прятался от дождя под красным бумажным зонтиком и по дальнейшему наблюдению оказался ещё более необычным, нежели сам Кристофер.

- Этот парень - Хон Чимей, но мы называем его просто Чи.

Указанный Кристофером человек вовсе не казался общительным. Он только раз глянул на Фиро и коротко кивнул.

- Привет...

- А, и полагаю, где-то рядом есть Лиза, но... Ладно, думаю, со временем мы сможем узнать друг друга получше.

Фиро внимательно слушал Кристофера, но не терял бдительности.

Почему этот человек настаивает, чтобы вмешаться в его дела?

И кстати, кто он, чёрт подери, такой?

Вопросы возникали один за другим, но Фиро не мог подобрать слов, чтобы их задать. Словно читая мысли, красноглазый мягко улыбнулся.

- На самом деле у меня нет причины. Я здесь на работе на начальника, но... Ну, она до завтра не начнётся, и, видишь ли, я немного заскучал. Так что подумал, а не найти ли мне новых друзей в этом районе?

Фиро подозрительно прищурился, не желая принимать невинное объяснение Кристофера за чистую монету, но по красным глазам было невозможно прочитать, что из сказанного было всерьез, а что в шутку.

- Это правда?..

- Есть всего три вещи, что дороги моему сердцу, - сказал Кристофер и спокойно перечислил: - Во-первых, великая щедрость природы. Потом любая работа, которую я выполняю в данный момент. Далее, мой нож ручной работы. И наконец...

Кристофер сделал паузу, улыбаясь до ушей недоверию Фиро.

- ...терять время.

Фиро нахмурился, внезапно встревожившись, и попытался это скрыть, отвлекая Кристофера бессмысленным вопросом.

- Разве это уже не четыре вещи?

- Хм?

- Я думал, ты сказал, что дорожишь всего тремя вещами.

- Знаешь ли, у каждого своё определение того, что ценно. Пытаться загнать эти понятия в числа, может быть и умно, но совсем не романтично, так что я не буду, - ухмыляясь сказал Кристофер.

"Я понял".

Только теперь Фиро понял причину своей тревоги.

"Они действительно похожи, не так ли?"

Фиро подумал о своём друге детства.

У этого парня личность точно как у Клэра.

-------

(1) Итальянское "глава общины". Лидер мафии или каморры.

-------

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55549/245177

Переводчики: kai_ender