Готовый перевод Burrhus Frederic Skinner - Walden Two / Беррес Фредерик Скиннер - Второй Уолден (Уолден Два): 14

«Каждый из нас,» - начал Фрейзер, «ведёт ожесточённую борьбу против всего остального человечества.»

«Любопытная предпосылка для Утопии,» - заметил Касл.

«Даже у пессимистов вроде меня более обнадёживающий взгляд на мир.»

«Это у вас, у вас,» - ответил Фрейзер.

«Но давайте будем реалистами.

У каждого из нас есть интересы, которые противоречат интересам всех остальных.

Это наш первородный грех, и тут ничего не поделаешь.

Так вот, это «все остальные» называется: «общество». Это всемогущий противник, и он всегда побеждает.

Конечно, от случая к случаю личность временно одерживает верх и получает, что хочет.

Иногда она борется с культурой общества и слегка изменяет её в свою пользу.

Но общество побеждает в долгосрочной перспективе, имея преимущество численности и возраста.

Несколько человек побеждают одиночку, а взрослый - ребёнка.

Общество начинает борьбу рано, когда личность ещё беспомощна. Оно порабощает её ещё до того, как она вкусит свободы.

Всякие «-логии» показывают, как это делается.

Теология призывает к воспитанию сознательности или развитию духа самоотверженности.

Психология призывает к культивации супер-эго.

«Принимая во внимание то, как долго общество этим занималось, следовало бы ожидать лучших результатов.

Но деятельность плохо планировалась и победа никогда не была гарантирована.

Поведение личности формировалось по заветам «хороших манер», но никогда - как результат экспериментальных исследований.

Ну почему не экспериментировать?

Ведь проблемы достаточно простые.

Какое поведение личности наилучшее с точки зрения группы, к которой она принадлежит?

И как можно побудить личность вести себя определённым образом?

Почему бы не исследовать эти вопросы по-научному?

«Мы могли бы завести в Уолден-Два именно такой порядок.

У нас уже были разработаны правила поведения - которые, конечно, подлежали модификации в результате экспериментирования.

Правила обеспечивали бы гладкое течение жизни, если бы каждый их выполнял.

Нашей задачей было бы следить за этим.

Однако невозможно добиться того, чтобы люди, уподобившись заводным игрушкам, следовали полезным правилам.

Нельзя предвидеть все будущие неожиданности, а потому и невозможно предписать адекватное поведение в будущем.

Неизвестно, что именно потребуется.

Вместо этого можно пустить в ход определённые поведенческие процессы, которые побудят личность самостоятельно спланировать своё «хорошее» поведение в соответствующий момент.

Мы называем этот метод «самоконтролем».

Однако не обманывайтесь, управление в последней инстанции всегда в руках общества.

«Один из наших планировщиков, молодой человек по имени Симмонс, работал со мной.

И это было впервые в истории, когда был задействован экспериментальный подход.

Вы подвергаете сомнению сказанное, г-н Касл?»

«Я не уверен, что мне известно, о чём вы говорите» - ответил Касл.

«Тогда позвольте мне продолжить.

Симмонс и я начали с изучения знаменитых трудов по морали и этике - Платона, Аристотеля, Конфуция, Нового Завета, проповедников-пуритан, Макиавелли, Честерфильда, Фрейда - их десятки.

Мы искали там методов формирования поведения человека с применением приёмов самоконтроля.

Некоторые приёмы были достаточно очевидными, потому что они знаменовали собой поворотные моменты в человеческой истории.

Пример тому - «возлюби своих врагов» - психологическое изобретение для облегчения доли угнетённых.

Наиболее болезненная рана, причиняемая угнетением - это постоянный гнев, который человек испытывает при мысли об угнетателе.

Иисус открыл способ, как избежать этого внутреннего опустошения.

Его приём - это культивировать противоположную эмоцию.

Если человеку удастся «возлюбить своих врагов» и «не заботиться о завтрашнем дне», его больше не будут терзать ненависть к угнетателю и гнев за утрату свободы и имущества.

Он, может быть, не вернёт себе свободу и имущество, но он будет менее несчастным.

Это трудный урок.

Он преподаётся в конце нашей программы.»

«А я думал, что вы против модификации эмоций и инстинктов до той поры, пока мир не будет готов к этому,» - заявил Касл.

«По-вашему, принцип «возлюби своих врагов» должен был бы быть самоубийственным.»

«Он был бы самоубийственным, если бы не одно непредвиденное последствие.

Иисус, должно быть, был ошеломлен эффектом своего открытия.

Мы только сейчас начинаем понимать силу любви потому, что мы только-только начали понимать слабость силы и агрессии.

Но наука о поведении теперь всё это прояснила.

Последние открытия в анализе наказаний ... но я впадаю в отступления одно за другим.

Давайте ограничимся объяснением того, почему христианские добродетели - я подразумеваю тут только христианские приёмы самоконтроля - не исчезли с лица земли, хоть и допускаю, что они были близки к этому в самом недавнем прошлом. (2-я Мировая война - примечание переводчика)

«Когда Симмонс и я собрали коллекцию приёмов самоконтроля, нам нужно было придумать, как обучать им.

Это оказалось более трудным.

Нынешние методики образования оказались неподходящими, равно как и религиозные обычаи.

Мы сочли, что обещать рай и пугать адом было бы, по общему согласию, бесполезно.

Этот метод основан на фундаментальном обмане, который, будучи раскрыт, обращает личность против общества и питает как раз то, что надлежало искоренить.

То, что Иисус обещал в обмен за любовь личности к врагам - это небеса на земле, а иначе говоря - невозмутимость духа.

«Мы обнаружили несколько обнадёживающих приёмов в практике клинических психологов.

Следуя им, мы поставили цель выработать привыкание к раздражающим факторам.

Полуденное солнце вызывает сильную боль в глазах, если вы выйдете из тёмной комнаты, но если переход будет постепенным, то можно полностью избежать боли.

Возможно, это неправильная аналогия, но почти тем же путём можно выработать переносимость болезненных и отвратительных стимулов, чувства безысходности и ситуаций, которые вызывают страх, раздражение или бешенство.

Общество и природа причиняют индивиду эти неприятности вовсе без намерения выработать их переносимость.

У некоторых переносимость вырабатывается, но у большинства - нет.

А какова была бы судьба науки об иммунизации, если бы она придерживалась схемы с совершенно случайными дозировками?

«Вот, например, принцип «Отступи от меня, Сатана,» - продолжал Фрейзер.

«Это особый случай самоконтроля путём изменения окружающей обстановки. Подкласс А 3, если не ошибаюсь.

Мы выдаём каждому ребёнку леденец, покрытый сахарной пудрой для того, чтобы любое прикосновение языка было сразу заметно.

Мы говорим им, что они смогут съесть этот леденец позже, но только если они его до этого не лизнут.

А так как ребёнку всего три или четыре года, то это совсем не прос...»

«Три или четыре!» - воскликнул Касл.

«Вся наша тренировка этики завершается к шестилетнему возрасту,» - спокойно ответил Фрейзер.

«Простой метод вроде удаления искушения из поля зрения усваивается к четырём годам.

Но в таком раннем возрасте задача не лизать леденец непроста.

Ну, что бы вы сделали в подобной ситуации, г-н Касл?»

«Убрал бы леденец с глаз долой как можно быстрее.»

«Верно. Я вижу, что вы хорошо натренированы.

Или вы самостоятельно открыли этот принцип.

Мы предпочитаем, чтобы дети по мере возможности доходили до этого самостоятельно, но в данном случае у нас более важная цель и мы без колебаний помогаем подсказкой.

Прежде всего, детей просят подумать о своём поведении, глядя на леденец.

Это помогает им осознать необходимость самоконтроля.

Потом леденцы прячут, и детей спрашивают, заметили ли они убыль горя и скованности.

После этого мы эффективно их отвлекаем - например, интересной игрой.

После этого мы эффективно их отвлекаем - например, интересной игрой.

Ценность отвлечения в общем плане очевидна.

Надо ли мне продолжать рассказ?

Когда эксперимент повторяется день или два спустя, все дети сразу бегут положить леденцы в свои шкафчики и делают точь-в-точь то же, что сделал бы и г-н Касл: а это достаточно надёжно показывает успех проводимой нами тренировки.»

«Я хотел бы поделиться объективным наблюдением моей реакции на ваш рассказ,» - сказал Касл, тщательно выбирая слова.

«Я ощутил отвращение к этой демонстрации садистского тиранства.»

«Я не хочу лишать вас проявлять эмоцию, которая вам кажется приятной,» - ответил Фрейзер.

"Но позвольте мне продолжить.

Прятать искушающий, но запретный объект - это черновое решение проблемы.

Мы стремимся к своего рода психологическому исчезновению - сокрытию леденца тем, чтобы не обращать на него внимания. В ходе последующих экспериментов дети носят свои леденцы несколько часов на груди, как крестики.»

«И леденец висел - проклятье!

На моей шее как распятье,» - продекламировал Касл.

«Однако мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь научил меня этому,» - сказал Родж, глянув на Барбару.

«А нам всем?» - спросил Фрейзер.

«Некоторые из нас учатся самоконтролю, но более или менее случайно.

А все остальные так и проживут всю жизнь, даже не понимая, что это возможно, и винят за неудачи то, что якобы родились под несчастливой звездой.»

«А как вы тренируете выдержку не неприятные ситуации?» -спросил я.

«Ну, например, давая ребёнку выдержать всё более и более болезненные удары, или пить какао со всё уменьшающимся количеством сахара, пока он не будет пить явно горький напиток, не поморщившись.»

«Но вот ревность и зависть - вы же не можете подавать их отмеренными дозами,» возразил я.

«А почему бы и нет?

? Помните, что мы управляем также и социальным окружением детей этого возраста. Вот почему мы начинаем нашу тренировку этики так рано.

Вот вам пример: группа детей возвращается домой усталыми и голодными после долгой прогулки.

Они ожидают, что будут ужинать; вместо этого начинается урок самоконтроля: они должны стоять пять минут перед тарелками супа, от которых поднимается пар.

«Такое задание воспринимается подобно арифметической задаче.

Всякие стоны и жалобы - это неправильный ответ. Вместо этого дети начинают работу над самими собой, чтобы избежать на время задержки чувство досады.

Один из них может над этим пошутить.

Мы поощряем чувство юмора как удачный способ избежать серьёзного отношения к неприятностям.

Шутка может быть даже неудачной по взрослым меркам - когда например ребёнок показывает жестом, что якобы заливает тарелку супа в разинутый рот.

Другой может затянуть длинную песню.

А остальные её подхватывают, так как по опыту знают, что это удобный способ убить время ожидания.»

Фрейзер испытующе посмотрел на Касла, который был явно настроен непримиримо, и спросил его:

«И это тоже вы считаете разновидностью пытки, г-н Касл?»

«Я бы предпочёл, чтобы меня поджаривали на гриле,» - ответил Касл.

«Ну тогда у вас вовсе нет той солидной тренировки, которую я предполагал.

Вы не можете себе предствить, как легко переносят дети такое испытание.

Биологически это весьма суровое лишение, так как дети устали и голодны, а они должны стоять и глядеть на пищу; однако они выдерживают его столь же легко, как и пятиминутную задержку с поднятием занавеса в театре.

Мы считаем это вполне элементарным испытанием.

За ним следуют куда более сложные проблемы.»

«Я подозревал именно это,» - проворчал Касл.

«На более поздней стадии мы запрещаем все социальные приёмы отвлечения.

Никаких песен, никаких шуток - просто молчание.

Каждому ребёнку приходится мобилизовать свои собственные ресурсы - и это очень важный шаг.»

«Я, пожалуй, согласен с этим,» - сказал я.

Вы так можете получить массу детей, затаивших обиду.

Это на самом деле очень опасный шаг.»

«Так оно и есть, и мы пристально наблюдаем за каждым ребёнком.

Если он не освоил необходимые приёмы, мы начинаем снова, отступив немного назад.

А на более поздней стадии» - Фрейзер снова посмотрел на Касла, который беспокойно ёрзал - мы как раз и подходим к вопросу о зависти.

Когда подходит время садиться есть суп, дети рассчитываются на «орёл-решка».

Затем подбрасывают монету, и если она упадёт «орлом» вверх, то «орлы» усаживаются и едят.

А «решки» продолжают стоять ещё пять минут.»

Касл издал стон.

«И это вы называете завистью?» - спросил я.

«Наверно, это не совсем правильно,» - ответил Фрейзер.

«Во всяком случае, агрессия против счастливчиков очень редка.

Эмоция, если таковая есть, направлена против госпожи Фортуны, против жребия.

Это само по себе урок, который полезно усвоить, потому что только в этом направлении агрессия имеет остаточный шанс быть полезной.

А возмущение против общего порядка вещей, хоть оно, наверно, столь же глупо, как и межличностная агрессия, куда легче держать под контролем.

Его выражение не является антиобщественным.»

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55698/245505

Переводчики: Markyon