Готовый перевод A Game of Thrones / Игра престолов: Глава XIX, Джон

Во дворе раздавалось пение стальных мечей.

По груди Джона, под чёрной шерстью, варёной кожей и кольчугой струились ледяные капли пота. Гренн, спотыкаясь, отступил назад. Неуклюже защищаясь, он замахнулся мечом, но Джон нырнул под него и молниеносно ударил парня по ноге сзади. Пошатнувшись, Гренн попытался ударить в ответ, но меч Джона обрушился сверху и погнул его шлем. Гренн оступился и с размаху уселся в снег. Джон выбил меч из его пальцев хлёстким ударом по запястью, и в ответ раздался крик боли.

— Довольно! — голос сира Аллисера Торна резанул не хуже валирийского клинка.

Гренн прижимал руку к груди.
— Бастард мне руку зашиб!

— Бастард тебя подсёк, вскрыл твою пустую башку и отрубил руку. Если б не тупой меч, не видать тебе руки. Но тебе повезло, Ночному дозору нужны и воины, и конюхи. — Сир Аллисер махнул Джерену и Жабе, — Поднимите Быка, ему ещё к похоронам готовиться.

Мальчишки подняли Гренна на ноги, а Джон снял свой шлем. Как хорошо было ощутить утренний морозный воздух на лице! Он опёрся на меч, глубоко вдохнул и на миг позволил себе насладиться победой.

— Это меч, а не тросточка, — резко сказал сир Аллистер, — У тебя что, ноги разболелись, лорд Сноу?

Джон ненавидел прозвище, которое в насмешку дал ему сир Аллисер в первый же день, как он пришёл на занятие. Остальные мальчишки подхватили это имя, и теперь так его звали повсюду. Он вложил меч в ножны и ответил:
— Нет.

С едва различимым шорохом кожаных одежд Торн направился к Джону. Сир Аллисер был человеком невысоким, худощавым и жёстким. В его чёрных волосах уже появилась серая седина, а глаза были словно два осколка оникса.
— Говори, как есть, — приказал он.

— Я устал, — сознался Джон.
Меч был тяжелый, мышцы руки просто горели, и сейчас, когда драка закончилась, ушибы давали о себе знать

— Значит, ты просто слабак.

— Я победил.

— Нет. Это Бык проиграл.

Один из мальчишек хмыкнул, но Джон не собирался спорить — он и так побил всех, кого сир Аллисер ставил с ним в бой. Однако, это ничего не меняло: мастер над оружием только и знал, что сыпать насмешками. Джона сир Алисер на дух не переносил, а остальных так просто ненавидел.

— Закончили, — сказал Торн, — Когда-нибудь меня стошнит от вас, неумех. Если Иные доберутся до нас, от души надеюсь, чтобы у них оказались лучники, потому что вы годитесь только на мишени.

Джон поплёлся вслед за остальными в оружейную. Шёл он один, как частенько бывало. В отряде, с которым он тренировался, было почти двадцать человек, и никого из них он не мог назвать своим другом. Многие были старше его года на два-на три, но что касалось боя, они не умели и половины того, что умел четырнадцатилетний Робб. Дэрион быстро двигался, но слишком боялся ушибов, Пиппару без разницы, чем лупить — мечом или кочергой, Джерен был слабее девчонки, а Гренн был медлительным и неповоротливым. Халдер лупил со всей силы, но сам же и налетал на атакующий его меч. Чем больше времени проводил с ними Джон, тем больше их презирал.

В оружейной Джон повесил свой меч и ножны на крюк в стене, не замечая никого вокруг. Затем начал стягивать с себя одну экипировку за другой: сперва кольчугу, потом кожаный подлатник, и, наконец, мокрую от пота шерстяную рубаху. В каждом углу комнаты стояли железные жаровни, в которых пылали глыбы угля, но Джон обнаружил, что дрожит. Здесь он никак не мог согреться. Через несколько лет он вообще забудет, что такое тепло.

Натягивая повседневную чёрную, грубую одежду, он вдруг ощутил ужасную усталость. Он сел на скамью, неловкими пальцами пытаясь справиться с застёжками на плаще. «Как же здесь холодно», — подумал мальчик, вспоминая тёплые залы Винтерфелла, где горячая вода согревала стены замка, словно кровь — человеческое тело. В Чёрном Замке тепла было мало, стены были ледяными, а люди — и того хуже.

Ему никто никогда не говорил, что Ночной Дозор таков и есть. Никто, кроме Тириона Ланнистера. Карлик рассказал ему правду по дороге на Север, но было уже слишком поздно. Интересно, знал ли отец, что такое Стена на самом деле? Наверняка знал. Веселее от этой мысли не становилось.

Дядя и тот бросил его одного в этом промозглом месте на краю света. Здесь добродушный и весёлый Бенджин Старк, которого он знал, переменился. Он был главным разведчиком, и дни и ночи напролёт компанию ему составляли мейстер Эйемон, лорд-командующий Мормонт и другие командиры. А Джона поручили заботам сира Аллисера Торна, которого вряд ли можно назвать чутким.

Уже через три дня после приезда, до Джона дошли слухи, что отряд в шесть человек во главе с Бенджином Старком уходит на разведку в Призрачный лес. В тот же вечер Джон отыскал дядю в Главном бревенчатом зале и долго умолял взять его с собой. Бенджин довольно резко отказал племяннику.
— Здесь тебе не Винтерфелл, — сказал он, нарезая мясо ножом и вилкой, — На Стене каждый получает по своим заслугам, не больше. Ты не разведчик, Джон, а зелёный юнец, который всё ещё грезит о лете.

Продолжать спор было глупо, но Джон возразил:
— На именины мне будет уже пятнадцать, я почти вырос.

Бенджин Старк нахмурился.
— Ты всего лишь мальчик, и им останешься, пока сир Аллисер не скажет, что ты можешь произнести клятву Ночного Дозора. Если ты думаешь, что кровь Старков как-то тебя выручит, ты заблуждаешься. Когда мы произносим клятву, то оставляем наши прежние семьи. Я всегда буду любить твоего отца, но теперь вот они, мои братья. — Рукой, которая зажимала нож, он показал на народ вокруг них, невозмутимых, жёстких мужчин в чёрном.

На следующий день Джон рано проснулся, чтобы поглядеть, как дядя будет уезжать. Один уродливый здоровяк из отряда напевал скабрезную песенку, седлая свою низкорослую лошадь, и утренний морозец превращал куплеты в облачка пара. Бенджин Старк улыбнулся песенке, но для племянника улыбки не нашлось.
— Сколько ещё раз я должен отказать тебе, Джон? Мы поговорим, когда я вернусь.

Когда Джон смотрел, как дядя ведёт своего коня в тоннель, он вспомнил рассказы Тириона Ланнистера, и перед глазами вдруг возникла картинка: мёртвый Бен Старк и его кровь на снегу. От этой мысли Джону сделалось дурно. Что с ним творится?

Потом он отыскал Призрака, томящегося в одинокой келье, и зарылся лицом в густую белую шерсть.

Раз уж ему предстоит быть одному, пусть одиночество станет его доспехом. В Чёрном замке богорощи не было, только крохотная септа и вечно пьяный септон, но Джон не собирался молиться ни новым богам, ни старым. Даже если они и существуют, решил он про себя, то неумолимы и безжалостны, как сама зима.

Как же тосковал он по своим родным братьям! Когда малыш Рикон выпрашивал сладости, его глазёнки так и блестели. Робб, его соперник и лучший друг, был неизменным товарищем по проказам. Упрямый и любознательный Бран всегда и всюду следовал за старшими братьями, что бы они не задумали. По сестрёнкам он скучал ничуть не меньше, даже по Сансе, которая звала его не иначе, как «мой сводный брат», когда выросла и поняла значение слова «бастард». Но Арья... По ней он скучал даже больше, чем по Роббу. Она была такой живой и своенравной, эта маленькая худющая девчонка с её вечно расцарапанными коленками, спутанными волосами и оборванными платьями. Арья всегда была не к месту, так же, как и он сам, но тем не менее, она всегда могла заставить его улыбнуться. Чего бы он не дал сейчас, чтобы оказаться рядом с ней, взъерошить её непослушные волосы, посмотреть в её лицо и услышать, как она хором с ним заканчивает фразу.

— Эй, бастард, ты сломал мне запястье.

Очнувшись от мыслей, Джон поднял глаза и увидел обладателя угрюмого голоса. Над ним нависал Гренн с его бычьей шеей и красным лицом. За спиной Быка стояли три его дружка. Тоддера он знал. Этого коротышку с неприглядной внешностью и неприятным голосом рекруты звали Жабой. Двое других были те самые, которых Йорен вез на Север. Их имён Джон не запомнил, потому что ни за что не стал бы с ними общаться, даже если б ему представилась возможность. Настоящие звери, жестокие и задиристые, у них не было никакого понятия о чести.

Джон поднялся.
— И второе сломаю, если вежливо попросишь.
Гренну было шестнадцать лет, и он был на голову выше Джона. Все четверо были выше него, но он всё равно их не боялся. На тренировке он побил их всех.

— А может, это мы тебя заломаем, — сказал один из головорезов с Перстов.

— Попробуйте, — Джон потянулся за своим мечом, но один из парней схватил его руку и заломил её за спину.

— На твоём фоне мы паршиво смотримся, — выразил недовольство Жаба.

— Ты и до меня красотой не блистал, — отпарировал Джон.
Парень, в чьих руках, как в тисках, была зажата рука Джона, что есть мочи рванул её вверх. Тело пронзила острая боль, но Джон даже не вскрикнул.

Жаба подошёл ближе.
— Твой язык тебя до добра не доведёт, лордёныш, — сказал он, поблёскивая маленькими свиными глазками, — У твоей мамаши был такой же язык? Кем она была, шлюхой? Скажи, как её звали, может, я пару раз имел с ней дело. — Он загоготал.

Джон извернулся угрём и со всей мочи наступил на ногу парню, который его держал. Тот вскрикнул от боли и выпустил Джона, и Джон тут же кинулся на Жабу. Парень перелетел через скамью и шлёпнулся на спину. Джон рухнул прямо на него, вцепившись ему в горло, и принялся бить его головой об утрамбованную, жёсткую землю.

Головорезы с Перстов оттащили его от Жабы и швырнули на землю. Гренн хотел его пнуть, но Джон ловко перекатился, избежав удара, и тут сумрак оружейной прорезал чей-то рокочущий голос:
— А ну, прекратить! Живо!

Джон поднялся с земли. Рядом стоял Донал Ной, сердито глядя на происходящее.
— Для драк у нас двор, — сказал оружейник, — Свои споры решайте подальше от моей оружейной, или я решу их сам. И вам это точно не глянется.

Жаба сел и осторожно пощупал затылок. Его пальцы покраснели от крови.
— Он хотел меня убить.

— Хотел-хотел, я видел, — вставил один нападавших.

— Он сломал мне запястье, — снова сказал Гренн, протягивая в доказательство руку.

Ной мельком взглянул на руку Гренна.
— Синяк. Самое большее, растяжение. Мейстер Эйемон даст тебе мазь. Тоддер, ты пойдёшь с ним, там подлечат твою голову. Остальные — по кельям. Тебя не касается, Сноу, ты останешься здесь.

Нападавшие потянулись к выходу, а Джон тяжко опустился на длинную деревянную скамью, оставив без внимания их взгляды — молчаливое обещание расквитаться позже. Пострадавшая рука начала дрожать.

— У Ночного Дозора каждый человек на счету, — произнёс Донал Ной, когда они остались одни, — Нам нужен даже такой, как Жаба. Убить его — мало чести.

Злость внутри Джона вспыхнула с новой силой.
— Он назвал мою мать...

— ... шлюхой. Я слышал. Что с того?

— Лорд Эддард Старк не тот человек, что будет спать со шлюхой, — ледяным тоном сказал Джон, — Его честь...

— ... не помешала ему родить бастарда. Разве нет?

Джона охватила холодная ярость.
— Я могу идти?

— Пойдёшь, как разрешу.

Джон угрюмо рассматривал дымок, курившийся над жаровнями. Ной взял его за подбородок толстыми пальцами и повернул голову Джона к себе.
— Смотри на меня, когда я говорю с тобой, мальчик.

Джон поднял глаза. У оружейника была могучая грудь, здоровый живот, приплюснутый широкий нос и вечная небритость. Левый рукав чёрной шерстяной туники был пристёгнут к плечу серебряной булавкой в виде меча.
— Разве из-за этих слов твоя мать сделалась шлюхой? Она осталась той, кем и была, что бы там не ляпнул Жаба. Тут полно ребят, у которых матери были настоящими потаскухами.

«Только не она», — подумал про себя Джон, хоть ничего о ней и не знал — лорд Эддард Старк никогда о ней говорил.
И всё же временами он видел её во сне. И иногда ему даже мерещилось её лицо. В его грёзах мать была прекрасной, благородной госпожой с ласковыми глазами.

— Думаешь, на свете нет ничего тяжелее, чем родиться бастардом богатого лорда? — продолжал Ной, — Этого Джерена нагулял один септон, а Коттера Пайка родила какая-то служанка из таверны. Сейчас он командует Восточным дозором, у моря.

— Мне всё равно, — ответил Джон, — Плевать мне и на них, и на вас, и на Торна, и Бенджина Старка! Я ненавижу это место и этот... этот холод!

— Да. Здесь холод, тяготы и нищета. Такова Стена, таковы и люди, которые охраняют её. Не похоже на сказочки кормилицы, да? Можешь забыть и о сказочках, и о кормилице. Ничего с этим не поделаешь, тебе здесь жить до конца твоих дней, как и всем нам.

— Жить, — с горечью произнёс Джон.
Хорошо оружейнику рассуждать о жизни. Он-то её действительно прожил. В одежду братьев он облачился, только когда потерял руку при осаде Штормовых Пределов. А до этого он был кузнецом у Станниса Баратеона, брата короля. Он вдоль и поперёк исходил Семь Королевств, пировал, волочился за юбками и сражался в сотнях битв. Поговаривали, именно Донал Ной выковал молот короля Роберта, что унёс жизнь Рейегара Таргариена на Трезубце. Он испытывал такое, чего никогда не доведётся испытать Джону. Ему уже давно перевалило за тридцать, когда как-то раз его задело секирой. Рана загноилась, и вскоре руку пришлось отсечь. И только тогда изувеченный Донал Ной пришёл на стену. Только тогда, когда жизнь его почти завершилась.

— Да, жить, — повторил Ной, — А много ты проживёшь или нет — решать тебе, Сноу. Продолжишь в том же духе — и один из твоих братьев однажды перережет тебе глотку во сне.

— Они мне не братья, — резко ответил Джон, — Они меня ненавидят, потому что я лучше них.

— Нет. Они ненавидят тебя, потому что ты ведёшь себя так, будто лучше них. Они смотрят на тебя и видят воспитанного при замке бастарда, который возомнил себя лордом. — Оружейник наклонился поближе. — Ты не лорд. Запомни это. Ты Сноу, не Старк. Ты бастард, и ты задира.

— Задира?! — Джон аж задохнулся от несправедливости. — Это ведь они на меня напали. Четверо на одного!

— Четверо, которых ты опозорил во дворе. Может, они даже боятся тебя. Я наблюдал ваши бои. С тобой никакой тренировки у них не получилось. Если бы твой меч был настоящим, они бы сдохли прямо там. Я это понимаю, и ты понимаешь. Они тоже понимают. Ты ничему их не научил и к тому же задел за живое. Чем же ты гордишься?

Джон смутился. Он ведь и правда был горд, что победил. Почему бы и нет? Но после слов оружейника от этой радости не осталось и следа. Как будто он что-то сделал неправильно.
— Они все старше меня, — попытался защититься Джон.

— Старше, выше и сильнее, это правда. Бьюсь об заклад, в Винтерфелле тебя научили, как сражаться с теми, кто больше тебя. Наверное, твоим наставником был какой-нибудь добрый рыцарь?

— Сир Родрик Кассель, — осторожно ответил Джон.
Он чувствовал подвох, будто угодил в ловушку, которая вот-вот захлопнется.

Донал Ной наклонился и сказал прямо в лицо Джона:
— А теперь подумай, мальчик. Кроме сира Аллисера никого из этих ребят никогда не учил мастер над оружием. Кем были их отцы? Крестьяне, извозчики и браконьеры, кузнецы, рудокопы да гребцы на галерах. Вся их наука — игра в карты да драки на улицах Олдтауна и Ланниспорта. Или в борделях и тавернах на Королевском тракте. Может, кто-то и обломал пару дубинок перед тем, как попасть сюда, но ручаюсь, ни у кого из них не было лишних денег на настоящий меч. — Взгляд оружейника стал суровым. — А теперь скажи мне, по вкусу ли тебе твоя победа, лорд Сноу?

— Не называйте меня так! — взвился было Джон, но вся злость куда-то пропала. Ему было стыдно, он чувствовал себя виноватым. — Я никогда... Я даже не думал...

— Значит, пора подумать, — предостерегающе сказал Ной, — Или придётся спать с кинжалом под подушкой. Теперь ступай.

Когда Джон вышел из оружейной, почти наступил полдень. Солнечные лучи пробивались сквозь рваные облака. Мальчик встал посолонь и посмотрел на Стену, которая переливалась синим хрусталём в солнечных лучах. Он провёл здесь уже много недель, но размеры Стены по-прежнему заставляли его трепетать. Веками пыльные ветры бились о Стену, полируя её бока, и иногда они окрашивались в белёсый серый цвет, под стать затянутому облаками небу. Но когда выдавался солнечный день, Стена блестела, оживлённая светом — исполинская бело-синяя отвесная скала, заслоняющая собой половину неба.

«Самое величественное творение, созданное человеком», — сказал Бенджин Старк, когда Стена наконец показалась на горизонте. «И самое бесполезное», — усмехнулся тогда Тирион Ланнистер, но Стена становилась всё ближе и ближе, и даже Бес вынужден был умолкнуть. Бледно-голубая полоска была видна за много-много миль, она тянулась через весь горизонт с запада на восток, и глазу не видно было ни её начала, ни конца. Бесконечная, цельная, Стена показалась им настоящим краем земли.

Вскоре они разглядели Чёрный замок и его башни из брёвен и камня, которые по сравнению с исполинской ледяной скалой больше напоминали кучу рассыпанных по снегу игрушек. Древний замок Чёрных братьев на самом деле нельзя было назвать настоящим замком, он совсем не походил на Винтерфелл. Крепостные стены отсутствовали, и с юга, запада и востока замок был не защищён. Но братьев Ночного Дозора всё равно интересовало только одно направление, и на севере выросла Стена — почти семь сотен футов в высоту, в три раза выше самой высокой башни Чёрного замка. Стена была широкой: там, наверху, по ней рядком могла проехать дюжина экипированных бойцов. Там же несли свою службу метательные машины и грузоподъёмники, чьи костлявые очертания напоминали скелеты огромных птиц, между которыми сновали дозорные-муравьи.

Стоя у оружейной и глядя на Стену, Джон обнаружил, что почти так же потрясён, как тогда, на тракте, когда впервые увидел её. Со Стеной всегда так. Иной раз он просто забывал про неё, как про небо или землю под ногами, но иногда ему казалось, что в мире больше ничего, кроме неё, и нет. Она была старше, чем все Семь Королевств, и когда он смотрел на Стену снизу вверх, она всегда его ошеломляла. Он практически ощущал, как громадный вес льда сминает его, обрушиваясь вниз. Почему-то в нём крепла уверенность, что если Стена рухнет, то рухнет весь мир.

— Навевает мысли о том, что лежит за гранью, — произнёс знакомый голос.

Джон обернулся на голос.
— Ланнистер. Я не заметил...То есть, я думал, я тут один.

Тирион Ланнистер так плотно укутался в шкуру, что походил на медвежонка.
— Полезно иногда заставать людей врасплох. Мало ли, чего узнаешь.

— От меня — вряд ли, — ответил Джон.
Он почти не видел карлика с тех пор, как путешествие на Стену закончилось. Тирион был братом королевы и почётным гостем Ночного Дозора. Лорд-командующий выделил ему покои в Королевской башне (хотя короли не наведывались сюда сотни лет). Тирион трапезничал за столом Мормонта и проводил свои дни, разъезжая по Стене, а ночами играл в кости и пил в компании сира Аллисера, Боуена Марша и других командиров.

— О, я везде стараюсь узнать побольше, — карлик указал вверх, на Стену, шишковатой чёрной тростью, — Например, почему, если один человек строит стену, то другому непременно надо знать, что находится за ней? — Карлик поднял голову и посмотрел на Джона своими странными, пытливыми глазами. — Ты ведь тоже хочешь узнать, что там, на другой стороне?

— Ничего особенного, — ответил Джон.
Он так хотел уехать вместе с дядей Бенджином на разведку, отправиться в таинственный Призрачный лес, сразиться с одичалыми Манса Налётчика и защитить королевство от Иных. Но о своих мечтах лучше помалкивать.
— Разведчики говорят, там только горы, леса да застывшие озёра. Куча снега и льда.

— А ещё грамкины и снарки, — подхватил Тирион, — Давай не будем о них забывать, лорд Сноу, или для чего там ещё выстроили эту штуковину?

— Не зови меня так.

Карлик приподнял бровь.
— А как тебе прозвище Бес? Только покажи, что кличка тебя задевает, и от желающих посмеяться не будет отбою. Если тебе дали прозвище, преврати его в своё имя, и больше никто не сможет тебя оскорбить. — Он махнул тростью. — Пойдём. Сегодня подают какое-то омерзительное варево, а я не прочь слопать миску-другую чего-нибудь горячего.

Джон тоже проголодался. Он шёл рядом с Тирионом, пытаясь умерить шаг, чтобы приноровиться к неуклюжей походке карлика. Поднялся ветер, и старые деревянные постройки вокруг начали кряхтеть на разные лады. Где-то далеко хлопали тяжёлые ставни, которые забыли закрыть. А один раз с крыши огромным одеялом соскользнул снег и с глухим звуком хлопнулся на землю, чудом не угодив им на головы.

— Что-то не вижу твоего волка, — сказал Ланнистер, пока они шли.

— Я его привязываю на старой конюшне, когда у нас тренировка. Там ему никто не мешает, лошадей перевели в восточные стойла. А всё остальное время он со мной. Моя келья в башне Хардина.

— Это которая с разрушенными бойницами? Развалюха во дворе, которую клонит к земле, совсем как нашего славного короля Роберта после ночной попойки? Я думал, там никто не живёт.

Джон пожал плечами.
— Никому нет дела до того, где ты ночуешь. Большинство старых башен пустуют, можно выбрать любую келью, какую душе угодно.
В былые времена Чёрный замок населяли пять тысяч дозорных вместе с лошадьми, слугами, экипировкой, но сейчас тут проживало всего пять сотен человек. Замок приходил в запустение и ветшал.

Смех Тириона превратился в облачко пара.
— Передам твоему отцу, чтобы арестовал побольше каменщиков, пока твоя башня не рухнула.

Джон оценил шутку, но не отрицал, что в ней была доля правды. Дозор насчитывал девять больших цитаделей по всей Стене, но только в трёх из них ещё жили люди. В Восточном дозоре на седом берегу, открытому всем ветрам; в Сумеречной башне на западе у подножья гор, где заканчивалась Стена; и в Чёрном замке между ними, где оканчивался Королевский тракт. Остальные башни были одинокими и запустевшими. Только холодные ветра завывали в мрачных глазницах окон, и только духи покойных служили в тех гарнизонах.

— Даже к лучшему, что я сам по себе, — вдруг решительно сказал Джон, — Все боятся Призрака.

— Ну, и молодцы, — откликнулся Ланнистер и сменил тему: — Кстати, твой дядя что-то долго отсутствует.

Джон вспомнил, как со злости представил Бенджина Старка мёртвым, и поспешно отвёл глаза. У карлика было поразительное чутьё, и Джон не хотел, чтобы тот заметил его виноватый взгляд.
— Он сказал, что вернётся к моим именинам, — признался он. Но именины прошли, их никто не отмечал, и с того дня уже минуло две недели. — Они пошли искать сира Уэймара Ройса, его отец — подданный сира Аррена. Дядя Бенджин сказал, что им, может, придётся искать аж да самой Сумеречной башни. Это где-то высоко в горах.

— Я слышал, в последнее время много хороших разведчиков сгинуло, — сказал Ланнистер, когда они поднялись по ступеням Трапезной. Он улыбнулся и толкнул дверь. — Верно, грамкины в этом году уродились голодные.

Трапезная была необъятной, и внутри гуляли сквозняки, несмотря на ревущий огонь в громадном очаге. Под высоким потолком на балках гнездились вороны, Джон слышал их карканье где-то наверху, получая у поваров свою порцию горячего рагу и кусок чёрного хлеба. Гренн, Жаба и другие заняли стол поближе к тёплому очагу. Он слышал их грубые голоса: они над чем-то смеялись и переругивались между собой. Мальчик с минуту задумчиво их разглядывал, а затем выбрал место в дальнем углу зала, довольно далеко от остальных.

Тирион Ланнистер сел напротив и подозрительно потянул носом.
— Ячмень, лук, морковка, — ворчливо сказал он, — Пусть кто-нибудь надоумит поваров, одной репой тут не наешься.

— Здесь баранина, — Джон стянул перчатки и погрел руки над паром, который поднимался от миски.
От запаха еды у него потекли слюнки.

— Сноу.

Джон узнал голос Аллисера Торна, но интонация, с которой тот произнёс его имя, была ему внове. Он обернулся.

— Лорд-командующий хочет тебя видеть. Сейчас.

На мгновение Джон ощутил, что боится даже пошевелиться. Зачем он понадобился лорду-командующему?
«Они что-то узнали про дядю Бенджина», — мелькнула дикая мысль, — «Он мёртв, и видение сбылось.»
— Это из-за дяди? — выпалил он, — Он вернулся? Он не ранен?

— Лорд-командующий не привык ждать, — ответил сир Аллисер, — А я не привык рядиться с бастардами.

Тирион Ланнистер поднялся с лавки.
— Будет вам, Торн. Только зря напугали мальчишку.

— Держитесь подальше, Ланнистер, вас это не касается. У вас тут нет права голоса.

— Зато есть при королевском дворе. Пара слов в нужные уши, и вы скиснете ещё до того, как получите новых рекрутов. А теперь расскажите Сноу, зачем Старый Медведь зовёт его к себе. Есть новости о его дяде?

— Нет, — ответил сир Аллисер, — Совершенно по другому поводу. Сегодня утром прилетела птица из Винтерфелла с сообщением насчёт его брата. — И тут же сам себя поправил: — Сводного брата.

— Бран! — выдохнул Джон, с трудом поднимаясь на ноги, — Что-то случилось с Браном.

Тирион Ланнистер тронул Джона за руку.
— Джон, мне ужасно жаль.

Известие оглушило Джона. Он оттолкнул руку Тириона и опрометью бросился из зала, на бегу распахнув входные двери. Он спешил в башню командующего, стремительно ломая сугробы, которые пережили не одно лето. Стража его пропустила, и он взбежал наверх, перепрыгивая две ступеньки за раз. Когда Джон ворвался к лорду-командующему, вид у него был ещё тот: промокшие сапоги, тяжелое дыхание от быстрого бега, обезумевший взгляд.
— Бран, — произнёс он, — Что там написано о Бране?

Лорд-командующий Ночным Дозором Джиор Мормонт был мрачным стариком с необъятной лысиной на голове и косматой седой бородой. На его руке сидел ворон и клевал кукурузные зёрнышки.
— Мне говорили, ты умеешь читать.
Он согнал ворона, тот расправил крылья и перелетел на окно, где примостился, наблюдая, как Мормонт вытаскивает свиток из-за пояса и отдаёт его Джону.
— Зерно, — сипло каркнул ворон, — Зерно, зерно.

Пальцы Джон коснулись очертаний лютоволка на белом воске. Печать была сломана посередине. Он сразу узнал почерк Робба, но строчки письма расплывались и прыгали. Он понял, что плачет. Но затем, буквально сквозь слёзы, до него дошёл смысл написанного.
— Он очнулся, — произнёс он, — Боги вернули его.

— Искалеченным, — сказал Мормонт, — Мне жаль, мальчик. Дочитай письмо до конца.

Он читал, но слова уже ничего не значили. Всё казалось незначительным. Бран будет жить.
— Мой брат будет жить, — сказал он Мормонту.
Лорд командующий покачал головой, набрал горсть зерна, и присвистнул. Ворон перелетел обратно на его плечо, каркая:
— Жить! Жить!

Джон спускался по лестнице с улыбкой на лице и письмом Робба в руке.
— Мой брат будет жить, — сообщил он стражникам, но те только переглянулись между собой.
Джон поспешил в трапезную, где нашёл Тириона Ланнистера, который только что покончил с едой. Он подхватил карлика, поднял его в воздух и радостно закружил, горланя:
— Бран будет жить!
Тирион выглядел слегка оторопело. Джон опустил его на землю и сунул в руки письмо.
— На, прочти!

Все вокруг с любопытством на них поглядывали. Джон заметил Гренна неподалёку с плотной шерстяной повязкой вокруг руки. Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке, выглядел обеспокоенно и совершенно не угрожающе. Джон было направился к нему, но Гренн попятился и поднял руки, защищаясь.
— Держись от меня подальше, бастард!

Джон только улыбнулся.
— Прости за руку. Робб как-то проделал тот же приём со мной, только деревянным мечом. Болело так, что чертям тошно. Но тебе, наверное, ещё хуже. Послушай, если хочешь, я научу тебя, как нужно защищаться.

Над ним тут же навис сир Аллисер.
— Ах, лорд Сноу теперь хочет заместить меня, — насмешливо сказал он, — Да скорее я выучу твоего волка жонглировать, чем ты научишь эту бестолочь.

— Я согласен на пари, сир Аллисер, — ответил Джон, — Хотел бы я посмотреть, как Призрак будет жонглировать.

Он услышал, как насмерть поражённый Гренн поперхнулся. Все замолчали.

Затем Тирион Ланнистер от души расхохотался. Трое из братьев за соседним столом подхватили, и вскоре смех охватил всех до одного, включая поваров. Громкий хохот спугнул ворон под крышей. Гренн, и тот начал давиться от смеха.

Сир Аллисер, не отрываясь, глядел на Джона. Чем громче был хохот, тем мрачнее становилось его лицо. Рука сжимала рукоять меча.
— Роковая ошибка, лорд Сноу, — сказал он напоследок едко, и эти слова не оставляли никакого сомнения, что Джон нажил себе смертельного врага.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/263990

Переводчики: Galatea23