Готовый перевод A Game of Thrones / Игра престолов: Глава XXV, Эддард

— Мы все ужасно опечалены смертью лорда Аррина, милорд, — произнёс великий мейстер Пицелль, — Я буду рад рассказать вам всё, что знаю о его кончине. Присаживайтесь. Не желаете ли позавтракать со мной? Может быть, отведаете фиников? У меня есть чудесная хурма. Боюсь, вино уже не входит в мой привычный рацион, но могу предложить вам холодного молока с мёдом. Очень освежает в такую жару.

Было жарко, это уж точно: Нед чувствовал, как шёлковая сорочка липнет к груди. Вязкий, влажный воздух словно тёплым одеялом накрыл город. На берегу реки яблоку негде было упасть: бедный люд бежал из своих жарких, душных клетушек, чтобы отвоевать себе место и поспать у воды. Только там теперь и можно было уловить лёгкий ветерок.
— Это было бы очень кстати, — усаживаясь, ответил Нед.

Пицелль поднял крохотный серебряный колокольчик большим и указательным пальцами и легонько позвонил. В тот же миг появилась худенькая девчонка-служанка.
— Охлаждённого молока для меня и десницы, будь добра, девочка. Со сладким мёдом.

Девчонка ушла исполнять приказ, а мейстер Пицелль сцепил пальцы рук на животе.
— Говорят, последний год уходящего лета всегда самый жаркий. Если пословица и привирает, то не так уж сильно. В такие дни я завидую вашему летнему снежку. — Цепь шее мейстера тихонько позвякивала, пока он устраивался в кресле. — Во времена короля Мэйекара лето было ещё более жарким и почти таким же долгим. И даже в ордене мейстеров нашлись дуралеи, которые считали, что наступила пора Вечного Лета, которое никогда не кончится. Но спустя семь лет оно внезапно кончилось, пролетела осень, и наступила свирепая и долгая зима. И всё-таки, зной стоял просто невыносимый. Днём Старый город изнемогал от жары и оживал только с приходом ночи. Мы выходили в сады у реки и спорили о Богах. Я всё ещё помню запах тех ночей, милорд... Духи и пот, зрелые дыни, персики и гранаты... И аромат ночных цветов под ночной сенью. Я был тогда молод и ещё не закончил своё ожерелье. И жара меня так не убивала, как сейчас. — Глаза Пицелля глядели из-под набрякших век, казалось, будто он в полудрёме. — Прошу прощения, лорд Эддард. Вы здесь не для того, чтобы слушать глупые воспоминания о давно забытом лете, которое случилось ещё до рождения вашего отца. Простите старику его бредни, если можете. Ум подобен мечу, но, боюсь, с возрастом он ржавеет. А, вот и наше молоко. — Девчонка поставила между ними поднос, и Пицелль ей улыбнулся: — Милое дитя. — Он поднял чашку, попробовал и кивнул: — Благодарю. Можешь идти.

Когда девчонка удалилась, Пицелль уставился на Нэда своими блёклыми, слезящимися глазами:
— О чём бишь мы?.. Ах, да, вы спрашивали меня о лорде Аррене.

— Спрашивал, — Нэд слегка пригубил молоко. Приятный прохладный напиток, правда, чересчур сладкий.

— Сказать по правде, десница был сам не свой в последнее время, — сказал Пицелль, — Мы бок о бок провели в Совете много лет, и знаков было предостаточно, но я всё списал на бремя службы, которую он исполнял верой и правдой уже много лет. Те могучие плечи согнулись под тяжестью забот о королевстве. Да ещё его сын совсем зачах, а его жена была настолько обеспокоена этим, что не отпускала его от себя ни на шаг. Всё это может сломить даже самого сильного человека, а ведь лорд Аррен был уже не молод. Ничего удивительного, что он казался уставшим и подавленным. Так я думал тогда. Однако, сейчас я уже ни в чём не уверен. — Он покачал головой.

— Что вам известно о его роковой болезни?

Великий мейстер в безнадёжной печали махнул рукой.
— Как-то он заглядывал ко мне за одной книгой, такой же здоровый и крепкий, как всегда. И всё-таки мне показалось, что его очень сильно что-то беспокоит. На следующее утро его так скрутило, что он даже с постели встать не мог. Мейстер Колемон предположил, что это брюшная лихорадка. Погода стояла жаркая, и десница налегал на холодное вино, которое может расстроить желудок. Но лорд Джон всё слабел, и я стал лично ходить за ним, да только не дали мне боги столько силы... Не спас я его.

— Я слышал, что вы отослали мейстера Колемона.

Великий мейстер кивнул так медленно и осторожно, как сползает с верхушки горы ледник.
— Отослал и, боюсь, леди Лиза никогда мне этого не простит. Может, я был неправ, но тогда мне казалось это единственно верным. Мейстер Колемон мне как сын, и я высоко ценю его таланты. Но он молод, а молодые частенько не понимают, каким слабым и хрупким может быть старческое тело.

— Лорд Аррен что-нибудь вам сказал в свои последние часы?

Пицелль наморщил лоб.
— На последней стадии лихорадки десница несколько раз звал Роберта, но кого он имел в виду, сына или короля, не могу сказать. Леди Лиза не разрешала сыну входить в комнату больного, боялась, что он может подхватить болезнь. Король приходил и сидел у кровати часами. Он разговаривал и шутил, надеясь, что это поднимет дух десницы. Он слишком его любил, чтобы признать правду.

— И ничего больше? А предсмертные слова?

— Когда я увидел, что надежды больше нет, я дал ему макового молока, чтобы он не страдал. Перед тем, как закрыть глаза в последний раз, он прошептал что-то о короле, его жене и, кажется, что-то об их сыне. Вроде бы слова были такие: «Сильное семя». Его речь уже было сложно разобрать. Смерть пришла на рассвете, но до той минуты Джон Аррен затих. Он больше ничего не говорил.

Нэд отхлебнул ещё молока, с трудом проглатывая сладкое питьё.
— Было ли что-нибудь неестественное в смерти лорда Аррена?

— Неестественное? — Голос пожилого мейстера перешёл почти в шёпот. — Нет, я бы так не сказал. К великому сожалению. Даже такая смерть — самое естественное из всего, лорд Эддард. Джон Аррен сейчас в покое, и он избавлен от бремени.

— А эта болезнь, — сказал Нэд, — Вы когда-нибудь видели подобное? С другими больными?

— Я почти сорок лет как великий мейстер Семи Королевств, — ответил Пицелль, — Служил Роберту, Эйерису Таргариену и Джейерису Второму. И даже несколько месяцев — отцу Джейериса, Эйегону Везучему Пятому. Я видел больше недугов, чем могу упомнить, милорд, но вот что я вам скажу: каждый случай уникален, и все они похожи. Смерть Джона Аррена была не удивительнее прочих.

— Его жене так не кажется.

— Ах, да, припоминаю, вдова приходится сестрой вашей жене. Да простят старику его речи, но позвольте сказать: горе может повредить даже самые крепкие и тренированные умы, а леди Аррен благоразумием никогда не отличалась. С того дня, как она родила мёртвого ребёнка, она чурается каждой тени. Смерть мужа подорвала её силы, спутала мысли.

— Значит, вы абсолютно уверены, что Джон Аррен умер от внезапного недуга?

— Уверен, — веско сказал Пицелль, — Если это не болезнь, то что же?

— Яд, — тихо произнёс Нэд.

Сонный вид Пицелля как рукой сняло. Он обеспокоено заёрзал в кресле.
— Возмутительная мысль. Мы не в Вольных городах, это там яды в порядке вещей. Великий мейстер Эйтельрмур в своих трудах писал, что всякий человек в душе убийца, и даже если так, отравитель достоин презрения. — Он помолчал немного, размышляя о чём-то. — Вы допускаете, что его отравили, милорд, однако, мне так не кажется. Всякий член орден мейстеров знает распространённые яды, а у Джона Аррена не было известных симптомов. К тому же, десницу любили все. Что за зверь в человечьем обличии мог убить столь благородного лорда?

— Говорят, яд — оружие женщины.

Пицелль задумчиво погладил бороду.
— Да, говорят. Женщины, труса или евнуха. — Он покашлял и сплюнул слизь на солому. Тут же со своего насеста наверху отозвался ворон: он тоже громко покашлял. — Вы знали, что лорд Варис родился рабом в Лисе? Не доверяйте паукам, милорд.

В последнем предупреждении Нэд нуждался менее всего. В Варисе было что-то такое, от чего Нэда просто мороз пробирал по коже.
— Я запомню, мейстер. И благодарю за помощь. Я и так отнял слишком много вашего времени. — Нэд поднялся.

Мейстер Пицелль медленно поднялся со своего кресла и сопроводил Нэда до двери.
— Надеюсь, я смог внести немного покоя и ясности в ваши думы. Если я могу ещё чем-то вам помочь, только скажите.

— Только одно, — сказал Нэд, — Хотелось бы взглянуть на книгу, которую вы давали Джону перед тем, как он слёг.

— Боюсь, вы не найдёте в ней ничего интересного, — ответил Пицелль, — Довольно увесистый труд мейстера Маллеона о происхождении великих Домов.

— И всё же я должен взглянуть.

Старик отворил дверь.
— Как пожелаете. Книга у меня где-то тут. Как разыщу, непременно отправлю прямо в ваши покои.

— Вы чрезвычайно любезны, — сказал Нэд и внезапно спохватился: — Только один последний вопрос, если не возражаете. Вы упомянули, что король находился подле Джона Аррена, когда он умирал. Была ли с ним королева?

— Нет, что вы, — ответил Пицелль, — Она забрала детей и уехала на Бобровый Утёс в компании своего отца. Лорд Тайвин приезжал с огромной свитой на турнир в честь именин принца Джоффри. Наверняка, рассчитывал поглядеть, как Джейме выиграет турнир, да только не вышло. Мне пришлось написать королеве о кончине Джона Аррена. Никогда ещё не посылал птицу с таким тяжёлым сердцем.

— Чёрные крылья — чёрные вести, — пробормотал Нэд пословицу, которой его научила Старая Нэн, когда он был ребёнком.

— Да, так говорят рыбаки, — согласился мейстер Пицелль, — Но мы-то с вами знаем, что это не всегда так. Когда мейстер Лювин прислал птицу с вестью о Бране, разве не ободрила эта новость во дворце всех, кто чист душою?

— Наверное, так и есть, мейстер.

— Боги милосердны, — склонил голову мейстер, — Приходите ко мне почаще, лорд Эддард. Я здесь для того, чтобы служить.

«Да», — подумал Нэд, когда дверь за ним закрылась, — «Вот только, кому?»

Поднимаясь в свои покои по винтовой лестнице, он набрёл на Арью. Дочь стояла на одной ноге и размахивала руками, как ветряная мельница, стараясь при этом удержать равновесие. К тому же, она оцарапала свои босые ноги о шершавые каменные ступени. Нэд остановился и поглядел на неё:
— Арья, что ты делаешь?

— Сирио говорит, тот, кто знает танец воды, может часами стоять на одном пальце. — Она замахала руками, пытаясь удержаться.

Нэд улыбнулся против воли.
— На котором? — поддразнил он дочь.

— На любом, — сердито ответила Арья. Она перепрыгнула с правой ноги на левую, чудом не потеряв равновесие и не свалившись со ступенек.

— А обязательно упражняться именно здесь? — спросил Нэд, — Уж больно долго падать с этой лестницы.

— Сирио говорит, танцоры воды никогда не падают. — Она опустила ногу. — Отец, теперь ведь Бран приедет и будет жить с нами?

— Нет, милая, до этого ещё далеко, — ответил Нэд, — Сперва он должен окрепнуть.

Арья закусила губу.
— А что он будет делать, когда вырастет?

Нэд присел рядом с ней.
— У него есть время подумать над этим, Арья. Сейчас довольно того, что он жив.
В ту ночь, когда прилетела птица из Винтерфелла, Эддард Старк отвёл дочерей в богорощу при дворце. Тут было множество деревьев: и вяз, и ольха, и тополя над рекой. Здешнее «древодум» было дубом, чьи старые ветви были сплошь увиты чёрным виноградом. Старки преклонили колено перед ним, как перед чардревом, чтобы возблагодарить Богов за их милосердие. Санса задремала, как только в закатном небе показалась луна, Арья — спустя несколько часов, свернувшись калачиком под плащом отца, и всенощную Нэд отслужил в одиночку. Когда над городом забрезжил рассвет, вокруг девчонок раскрылись тёмно-красные цветы драконьего зева.
— Мне приснился Бран, — прошептала тогда Санса Нэду, — Он улыбался.

Но сейчас Арья озабоченно сказала:
— Он ведь собирался стать рыцарем, вступить в Королевскую гвардию. У него получится?

— Нет. — Он понимал, что не может ей солгать. — Зато он сможет стать лордом огромных земель и заседать в Совете. Он сможет возводить замки, как Бран Строитель, посылать корабли через Закатное море. Да хоть бы принять веру твоей мамы и стать верховным септоном, — сказал Нэд дочери, а про себя горестно подумал: «Но больше никогда мой сын не побегает со своим волком, не ляжет с женой и не возьмёт на руки сына.»

Арья наклонила голову на бок.
— А я смогу заседать в Совете, строить замки и стать верховным септоном?

— Ты, — сказал Нэд, легонько целуя её в бровь, — Ты выйдешь замуж за короля, будешь распоряжаться его дворцом, а вот твои сыновья могут быть и рыцарями, и принцами, и лордами и, может, даже верховными септонами.

Арья скривилась.
— Ну, нет, это для Сансы.
Она поджала ногу и вернулась к своим упражнениям. Нэд вздохнул и оставил её.

В своих покоях он стащил с себя промокшие насквозь шелка и опрокинул на голову чашу с холодной водой, которая стояла у кровати. Алин вошёл как раз, когда Нэд вытирал лицо.
— Господин, — сказал он, — Пришёл лорд Бэйлиш и просит встречи.

— Проводи его в гостиную, — сказал Нэд и потянулся за свежей сорочкой из самого легчайшего льна, — Я сейчас же приду.

Когда Нэд вошёл в залу, Мизинец, пристроившись на высоком сидении у окна, наблюдал за тренировкой рыцарей во дворе.
— Если бы старик Селми соображал так же шустро, как машет мечом, — рассеянно сказал он, — наши заседания проходили намного живее.

— Сир Барристан Селми отважнее и благороднее любого в Королевской Гавани, — сказал Нэд, глубоко уважая седины лорда-командующего.

— И скучнее, — добавил Мизинец, — Хотя, должен сказать, на турнире он наверняка выступит хорошо. В прошлом году он умудрился сбросить с лошади Пса, а четыре года назад вышел победителем.

Победитель турнира заботил Эддарда Старка менее всего.
— У вас ко мне срочное дело, лорд Петир, или вы просто хотели полюбоваться видом из окна?

Мизинец улыбнулся:
— Я обещал Кэт, что помогу вам, и я помогаю.

Заявление Нэда застало врасплох. Обещание обещанием, а он лорду Петиру Бэйлишу не доверял. Слишком уж тот мудрил.
— Вы что-то нашли?

— Скорее, кого-то, — поправил Мизинец, — Четырёх кого-то, если быть точным. Вы опрашивали слуг десницы?

Нэд нахмурился.
— Если б я мог. Леди Аррен увезла всех с собой в Гнездо. — И этим сослужила ему плохую службу. Все, кто был рядом с её мужем в те минуты, теперь недосягаемы: мейстер Джона, его управляющий, капитан стражи, его рыцари и слуги.

— Увезла, да не всех, — сказал Мизинец. — Кое-кто остался. Одна брюхатая кухарка, которая в спешке выскочила замуж за конюха лорда Ренли; конюший, который присоединился к Золотым плащам; слуга, которого разжаловали за кражу; оруженосец лорда Аррена.

— Оруженосец? — Нэд был приятно удивлён. Нередко оруженосцы были прекрасно осведомлены о занятиях господина.

— Сир Хью из Дола, — сказал Мизинец, — Король посвятил его в рыцари после смерти лорда Аррена.

— Я пошлю за ним, — сказал Нэд, — И за остальными.

Мизинец поморщился.
— Милорд, будьте так любезны, подойдите к окну.

— Зачем?

— Подойдите, милорд, я вам кое-что покажу.

Нэд нахмурился и подошёл к окну. Петир Бэйлиш без лишних слов указал куда-то во двор.
— Вон там, у двери в оружейную. Видите мальчика, который присел на ступеньках и подтачивает меч точильным камнем?

— И что с ним?

— Доносчик Вариса. Паук живо интересуется, чем вы заняты. — Он слегка подвинулся. — А теперь взгляните на стену. Западная стена над стойлами, где стражник облокотился на защитные укрепления.

Нэд видел стражника.
— Ещё один шпион евнуха?

— Нет, этот принадлежит королеве. Ему открывается чудный вид от ворот до вашей башни, оттуда он может видеть всех, кто заходит к вам в гости. А сколько ещё шпионов, о которых я не знаю... Тут даже у стен есть уши и глаза. Почему, вы думаете, я спрятал Кэт в борделе?

Эддарду эти открытия не пришлись по вкусу.
— Седьмое пекло, — проворчал он.
Ему показалось, что человек на стене смотрит прямо на него. Почувствовав себя неуютно, Нэд тут же отодвинулся от окна.
— В этом клятом городе поголовно все шпионы?

— Вовсе нет, — сказал Мизинец и стал загибать пальцы на руке, — Вы, я, король... Хотя, если подумать, король слишком много чего поверяет королеве, да и на ваш счёт я не совсем уверен. — Он поднялся. — У вас есть человек, которому вы безоговорочно доверяете?

— Есть, — ответил Нэд.

— Тогда я с огромным удовольствием всучу вам сказочный дворец в Валирии, потому что правильным ответом на этот вопрос было бы — «нет». Но так уж и быть. Пошлите этого безупречного к сиру Хью и к остальным. Ваши собственные передвижения не останутся незамеченными, но даже Варис не в силах постоянно шпионить за всеми вашими слугами. — И с этими словами Мизинец направился к двери.

— Лорд Петир, — обратился к нему Нэд, — Я... Словом, спасибо за помощь. Возможно, я ошибался, не доверяя вам.

Мизинец помусолил пальцами свою острую бородку.
— Вы плохо усвоили урок, лорд Эддард. Недоверие ко мне — самое мудрое ваше решение, с тех пор, как вы сюда приехали.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/269781

Переводчики: Galatea23