Готовый перевод A Game of Thrones / Игра престолов: Глава XXVII, Эддард

— От турнира десницы одни беды, — жаловался командир городской стражи королевскому Совету.

— Турнир устраивает король, — поморщившись, поправил Нэд, — Уверяю, десница менее всего нуждается в турнире в свою честь.

— Как не называй, а рыцари съезжаются со всего королевства. А на каждого рыцаря приходится двое вольников, трое ремесленников, шесть оруженосцев, дюжина купцов и две дюжины шлюх. Сколько развелось воров, боюсь даже представить. Из-за проклятой жары лихорадит полгорода, да ещё приезжие... Только за вчера у нас был утопленник, заварушка в таверне, три поножовщины, изнасилование, два поджога, а грабежам мы давно счёт потеряли. А ещё пьяные скачки вдоль улицы Сестёр. Позавчера нашли голову женщины, которая плавала в радужной купели в Великой Септе. Никто понятия не имеет, как она туда попала и кому принадлежит.

— Чудовищно, — содрогнувшись, сказал Варис.

Лорд Ренли Баратеон оказался менее впечатлительным.
— Если вы не можете сохранить мир и покой в Королевской Гавани, Янос, может, нам нужен другой командир городской стражи?

Тучный, с двойным подбородком, Янос Слинт раздулся, словно жаба, даже лысина его покраснела.
— Сам Эйегон Завоеватель не смог бы призвать к порядку весь этот сброд, лорд Ренли. Мне нужно больше людей.

— Сколько? — спросил Нэд, подавшись вперёд. Раз уж Роберт не утруждает себя присутствием на Совете, ему придётся взять бразды правления в собственные руки.

— Столько, сколько вы сможете дать, милорд десница.

— Наймите пятьдесят человек, лорд Бэйлиш проследит, чтобы вы получили деньги.

— Я? — удивился Мизинец.

— Вы. Вам удалось найти сорок тысяч золотом для победителя турнира. Думаю, вы сможете достать пару монет для того, чтобы сохранить королевский покой. — Нэд повернулся к Яносу. — Я даю вам двадцать умелых воинов из моей собственной стражи. Пусть служат у вас, пока не схлынет поток людей.

— Премного благодарен, — поклонился Слинт, — Обещаю, мы найдём им применение.

Когда Слинт ушёл, Эддард Старк обратился ко всему Совету.
— Чем быстрее мы покончим с этим безумием, тем лучше.
Мало ему забот с расходами и прочими невзгодами, так ещё все вокруг досаждали этим турниром, упорно называя его "турниром десницы", будто Нэд лично его устраивал. И, похоже, Роберт пребывал с святой уверенности, что Нэд ужасно этим польщён.

— Королевство процветает на таких мероприятиях, — сказал мейстер Пицелль, — Знать получает шанс снискать славу, а простой люд — передышку от забот и несчастий.

— А кое-кто набивает золотом карманы, — добавил Мизинец, — Все постоялые дворы переполнены, шлюхи кое-как таскают ноги и звонко бренчат при ходьбе.

Лорд Ренли расхохотался.
— Как нам повезло, что здесь нет моего брата Станниса. Помните, он хотел объявить бордели незаконными? Король тогда ответил, мол, если такое дело, может, заодно запретить есть, гадить и дышать? Иногда мне интересно, как Станнис вообще умудрился родить дочь, пусть и такую страшную. Он идёт в постель так, будто марширует на войну, с мрачной решимостью исполнить свой долг.

Нэд веселья не разделял.
— Кое-что меня тоже интересует. Мне интересно, когда он планирует вернуться с Драконьего Камня и занять место в Совете?

— Думаю, сразу, как мы утопим в море всех шлюх, — ответил Мизинец, и все снова рассмеялись.

— Слишком много разговоров о шлюхах для одного дня, — поднялся Нэд, — До завтра.

На карауле у входа в Башню Десницы стоял Харвин.
— Пригласи ко мне Джори и скажи отцу, чтобы седлал лошадь, — сходу велел Нэд.

— Как прикажете, мой господин.

Нэд поднимался по лестнице, погружённый в свои мысли. И Красный замок, и турнир десницы бередили душу. Он тосковал по Кейтлин, чьи объятия приносили покой. Скучал по стальному звону со двора, где Робб и Джон упражнялись на мечах. Ему не хватало прохладных дней и студёных северных ночей.

Когда он пришёл в свои покои, то стянул с себя шелка, которые носил на Совете, и немного посидел над книгой в ожидании Джори. Труд великого мейстера Маллеона, «О родословных и истории великих Домов Семи Королевств с описанием именитых лордов и леди, и их детей». Мейстер Пицелль был прав, книга тяжеловата для чтения. Но раз Джон Аррен попросил её у Пицелля, Нед чуял нутром — была на то причина. Где-то здесь, среди пожелтевших, истлевших страниц сокрыта истина, нужно только разглядеть. Но что искать? Этому фолианту больше ста лет. Вряд ли кто-то из нынеживущих уже появился на свет, когда мейстер Маллеон заполнял пыльные страницы датами свадеб, рождений и смертей.

Он открыл книгу на главе, посвящённой семейству Ланнистеров, и начал медленно листать страницы в тщетной надежде, что ему бросится в глаза какая-нибудь мелочь. Ланнистеры были старинным родом, который брал начало от Ланна Хитреца, ловкача Героической эпохи. Бесспорно, он был так же знаменит, как Брандон Строитель, но певцам да краснобаям он нравился гораздо больше. По легендам, этот малый взял Бобровый Утёс голыми руками и украл золото солнца, чтобы сияли его кучерявые волосы. Нэд от души пожелал, чтобы он появился и помог выудить истину из проклятой книги.

Внезапный стук в двери известил, что Джори прибыл. Нэд захлопнул фолиант и пригласил капитана войти.
— Я пообещал отдать двадцать моих солдат на службу в городской страже, пока не кончится турнир, — сообщил Нэд Джори, — Тебе поручаю выбрать людей. Дай Алину распоряжения и убедись, что они поняли: им надлежит пресекать драки, а не затевать их. — Нэд поднялся, отпер кедровый сундук и стянул с себя лёгкую льняную рубаху. — Ты разыскал конюшего?

— Он теперь в страже, господин, — ответил Джори, — Божится, что больше не прикоснётся к лошади.

— Что он рассказал?

— Утверждает, что хорошо знал Джона Аррена. Они были верными друзьями. — Джори фыркнул. — А ещё сказал, что десница каждому конюшему на именины давал монетку. Знал толк в лошадях, никогда не загонял коней, приносил им то морковку, то яблоко, так что его компании все были рады.

— Морковку и яблоко, — повторил Нэд.
Похоже, этот стражник будет ещё бесполезнее, чем остальные свидетели. Он был последним из тех четверых, что нашёл Мизинец. Джори пообщался со всеми по-очереди. Сир Хью ничем не помог, зато оказался неотёсан да спесив, какими бывают желторотые рыцари. Дескать, если деснице угодно с ним поговорить, то он будет рад получить от него приглашение, но он, Хью, не намерен терпеть вопросы от капитана стражи. Даже если этот капитан старше лет на десять и с мечом управляется в сотню раз лучше. Служанка, по крайней мере, оказалась славной девушкой. Она сказала, что лорд Джон слишком уж много читал, что он был весь в заботах, расстраивался из-за немощного сына и сердился на жену. Мальчишка-лакей, а ныне сапожник, ни разу не перемолвился с лордом Джоном даже словом, зато его голова была набита сплетнями, которых он наслушался при кухне. Лорд Джон был в ссоре с королём; без конца придирался к еде; собирался отдать сына воспитанником на Драконий Камень; питал большой интерес к разведению гончих; навещал оружейных дел мастера, чтобы заказать у того новые латы с серебряной чеканкой, с соколом из голубой яшмы и перламутровой луной на кирасе. Лакей сказал, что брат короля сам ходил с лордом Арреном к мастеру, чтобы выбрать образец. Нет, нет, это был не лорд Ренли, другой. Лорд Станнис.

— Стражник припомнил ещё что-нибудь?

— Клянётся, что у лорда Джона здоровья было поболе, чем у молодых. А ещё, что они с лордом Станнисом часто катались верхом.

И снова Станнис, подумалось Нэду. Любопытно. Между Джоном Арреном и Станнисом были хорошие отношения, но вряд ли их можно было считать дружескими. Пока Роберт был в Винтерфелле, Станнис убрался на Драконий Камень — крепость Таргариенов на острове, которую Станнис захватил именем короля. Он никому и словом не обмолвился, когда собирается обратно.
— Куда же они ездили? — спросил Нэд.

— Мальчишка сказал, в бордель.

— Бордель? — удивился Нэд, — Лорд Орлиного Гнезда, десница короля ездил в бордель в компании Станниса Баратеона? — Он недоверчиво покачал головой. Интересно, как бы поступил Ренли, услыхав такую пикантную новость?
Слава о похотливости короля Роберта гремела по всему королевству, но Станнис был человеком не тех привычек. Он моложе брата всего на год, но был полнейшей его противоположностью. Станнис был строг, начисто лишён чувства юмора, непреклонен в вопросах исполнения долга.

— Малой говорит, что это чистая правда. Десница брал с собой троих солдат, а когда мальчик забирал коней обратно, то слышал, как они подтрунивают друг над другом.

— Что за бордель? — спросил Нэд.

— Он не знает. Может, солдаты подскажут.

— Да вот незадача, Лиза увезла их в Дол, — сухо произнёс Нэд, — Боги будто дразнят нас. Леди Лиза, мейстер Колемонн, лорд Станнис... Все, кто мог знать правду о том, что произошло с лордом Арреном, за много миль отсюда.

— Вы позовёте лорда Станниса с Драконьего Камня?

— Не сейчас, — сказал Нэд, — Пока не разберусь, что за игра ведётся и при чём тут Станнис.
Этот вопрос давно его мучил. Зачем Станнису уезжать? Имел ли он отношение к убийству Джона Аррена или он просто испугался? Правда, Нэд слабо представлял, что могло напугать Станниса Баратеона, который год держал осаду Штормовых Пределов, поедая крыс и кожаные башмаки, пока лорды Тирелл и Редвин с их войском пировали по другую сторону стен.

— Подай дублет, будь любезен. Вон тот, серый, с лютоволком. Пусть оружейник знает, с кем говорит. Это сделает его более сговорчивым.

Джори направился к шкафу.
— Станнис приходится братом не только королю, но и лорду Ренли.

— Да, но его отчего-то не звали на прогулки верхом.
Нэд никак не мог разобраться, что скрывается за приятными улыбками и добродушием лорда Ренли. Несколько дней назад он отвёл Нэда в сторонку, чтобы показать ему изящный медальон из розового золота. Внутри был крохотный портрет прелестной юной девицы с глазами лани и каскадом тёмных волос. Работа явно была выполнена в ярком стиле художников Мирра. Нэду показалось, что Ренли очень интересуется, не напоминает ли ему кого-нибудь эта девица. Когда Нэд пожал плечами, Ренли как будто был огорчён. Он признался, что девица эта — сестра Лораса Тирелла, Маргери, и ему кто-то сказал, что она очень похожа на Лианну.
— Совсем не похожа, — озадаченно ему ответил Нэд.
Как могло случиться, что лорд Ренли, словно капля воды похожий на юного Роберта, вдруг воспылал страстью к девушке, в его воображении похожую на Лианну? Более чем подозрительно.

Джори помог Нэду одеться, держа дублет в руках.
— Возможно, Станнис вернётся ради турнира, — сказал Нэд, пока Джори управлялся со шнуровкой наряда.

— Это если нам сильно свёзет, господин, — ответил капитан.

Нэд пристегнул меч.
— Иными словами, у нас чертовски мало шансов, — угрюмо хмыкнул он.

Джори накинул на плечи господина плащ и закрепил его брошью в виде длани.
— Оружейник живёт над своей мастерской, у него большой дом в конце улицы Стали. Алин знает дорогу, господин.

Нэд кивнул.
— Да помогут Боги этому оружейнику, если он вздумает водить меня за нос.
Это могло показаться сущей мелочью, но Джон Аррен, которого знавал Нэд, был не из тех, кто напяливает на себя украшения и серебряные латы. Сталь нужна была для защиты, не для красоты. Конечно, у Джона Аррена могли поменяться вкусы. В таком случае он вряд ли был первым, кто после стольких лет службы при дворе стал смотреть на вещи под другим углом, но... слишком уж бросались в глаза эти перемены, чтобы Нэд просто от них отмахнулся.

— Есть ли ещё поручения?

— Думаю, тебе пора пройтись по борделям.

— Эх, тяжкая служба, господин, — улыбнулся Джори, — Но солдаты всегда рады услужить. Портер уже наведался в парочку весёлых домов.

Любимая лошадь Нэда уже была осёдлана и ждала во дворе. Варли и Джекс зашагали рядом с ним. Им наверняка было жарко в стальных шлемах и кольчугах, но они не роптали. Когда лорд Эддард с развевающимся бело-серым плащом проехал через Главные ворота и угодил в городскую толчею, все глаза устремились на него, и он пустил лошадь рысью. Стража следовала за ним.

Он поглядывал назад, пока они продирались сквозь запруженные улицы города. Томард и Дезмонд ушли из замка ещё утром, чтобы занять места по пути следования Нэда и наблюдать за всяким, кто последует за ним. Но даже это не успокаивало. Ему всюду мерещился королевский паук со своими пташками, и он нервничал, будто дева в брачную ночь.

Улица Стали начиналась от торговой площади рядом с воротами, которые фигурировали на картах как Речные, а в народе звались Болотными. Шуты на ходулях шагали через толпу, словно гигантские насекомые. За ними по пятам с шумом-гамом носились полчища босоногой детворы. Там же два оборванца, на вид не старше Брана, лупили друг друга палками, а зеваки подбадривали сражающихся и сыпали отборной бранью. Дуэль завершилась, когда одна старуха вылила за окно ведро помоев прямо на головы бойцов. У самой городской стены стояли повозки, а около них топтались фермеры и кричали на все лады:
— Яблоки, лучшие яблоки, дешевле только даром! Красная дыня, сладкая, медовая! Репа, лук, коренья, налетай! Репа, лук, коренья, покупай!

Болотные ворота были открыты, под решёткой стоял отряд городской стражи в золотых плащах, опираясь на копья. Когда с запада появилась колонна всадников, стража засуетилась, выкрикивая приказы, чтобы повозки и разный люд не путался под ногами у приезжих рыцарей. Во главе кавалькады ехал рыцарь с длинным чёрным знаменем в руках, которое трепетало на ветру, словно живое. Полотнище представляло собой ночное небо, которое прорезала пурпурная молния.
— Дорогу лорду Бэрику! — кричал рыцарь, — Дорогу лорду Бэрику!
Прямо за ним ехал сам юный лорд: удалец на вороном рысаке, с волосами будто чистого золота, в чёрном атласном плаще, усыпанном звёздами.
— Вы прибыли, чтобы биться на турнире в честь десницы, милорд? — обратился к нему начальник стражи.
— Я прибыл, чтобы победить на турнире в честь десницы, — крикнул лорд Берик под одобрительные возгласы толпы.

Нэд повернул с площади на улицу Стали и двинулся по длинной, извилистой дороге, которая бежала вверх по холму. Он ехал мимо кузнецов, который трудились у открытых горнов; мимо вольников, которые спорили о цене на кольчугу; мимо телег, где старики торговали со своих повозок нехитрым скобяным скарбом: старыми клинками да бритвами. Чем дальше в гору, тем выше становились постройки. Разыскиваемый оружейник жил на самом верху холма в огромном бревенчатом, белёном известью доме, чей верхний этаж выступал над узкой улочкой. На створках ворот из чёрного древа и чардрева была вырезана сцена охоты. Вход караулила пара каменных рыцарей в причудливых, блестящих доспехах из красной стали, которые делали их похожими не то на грифонов, не то на единорогов. Нэд оставил коня снаружи под присмотром Джори, а сам направился внутрь.

Худенькая девочка-служанка сразу углядела брошь на плаще Нэда и символ его Дома на груди, и оружейник явился моментально, рассыпаясь в улыбках и расшаркиваясь.
— Принеси вина для десницы короля! — скомандовал он девчонке, приглашая Нэда присесть в кресло. — Я — Тобхо Мотт, господин. Прошу, располагайтесь.
Оружейник был одет в костюм чёрного бархата с серебристой вышивкой в виде молота на рукавах. На шее висела тяжёлая серебряная цепь с сапфиром, размером с голубиное яйцо.
— Если вы желаете новое оружие к турниру десницы, вы пришли по адресу, — (Нэд не стал поправлять Мотта.) — Я дорого беру за свою работу, господин, но краснеть за неё мне не приходится, — продолжал оружейник, наполняя вином два серебряных кубка, — Уверяю, нигде в Семи Королевствах вы не сыщете такой тонкой работы, господин. Обойдите хоть все кузни в Королевской Гавани, чтобы сравнить. Местные кузнецы куют кольчуги. Я создаю предметы искусства.

Нэд отхлебнул вина, а Тобхо тем временем продолжал болтать. У него-де покупал свои доспехи Рыцарь Цветов, хвалился он, и вообще — к нему обращалось множество именитых лордов, которые знают толк в хорошей стали, включая самого лорда Ренли, брата короля. Возможно, десница даже видел новые доспехи лорда Ренли, такие изумрудные, с золотыми рогами? Ни один оружейных дел мастер в городе не добьётся такого насыщенного зелёного цвета. Он, Тобхо, владеет секретом, как вмешать цвет в саму сталь, а роспись и лак — удел подмастерья. А может статься, десница хочет клинок? Тобхо выучился работать с валирийской сталью ещё в Квохоре, когда был мальчишкой. Только тот, кто знает заклинание, может взять старое оружие и перековать заново.
— Лютоволк ведь символ Дома Старков, я прав? Я могу сделать шлем в виде волчьей головы, и она будет так похожа на настоящую, что дети на улице будут разбегаться кто куда, — клялся Тобхо.

Нэд улыбнулся.
— Лорду Аррену вы сделали шлем в виде головы сокола?

Тобхо Мотт надолго замолчал, а затем поставил бокал с вином.
— Десница вместе с лордом Станнисом, братом короля, требовали встречи. Но, к сожалению, своим вниманием удостоили не меня.

Нэд невозмутимо смотрел на оружейника, не говоря ни слова и ожидая продолжения. По своему опыту он знал, что порой тишина выразительнее слов. Так вышло и на этот раз.

— Они хотели видеть одного мальчика, — наконец сказал оружейник, — И я отвёл их в кузню.

— Одного мальчика, — повторил Нэд. Он понятия не имел, что это мог быть за мальчик. — Я бы тоже хотел взглянуть на него.

Тобхо Мотт смерил его холодным, внимательным взглядом.
— Как пожелаете, господин, — сказал он. От его дружелюбия не осталось и следа. Он провёл Нэда через заднюю дверь, через узкий дворик, прямо в выдолбленную в скале пещеру, где и находилась его мастерская. Когда оружейник отпер дверь, поток горячего воздуха вырвался на волю, и Нэду показалось, будто он идёт прямиком в пасть дракона. В каждому углу пылали кузнечные горны, ужасно воняло дымом и серой. Мастера поднимали головы от своих молотов и клещей, только чтобы утереть пот со лба, а обнажённый по пояс ученик стоял за мехами.

Оружейник подозвал высокого молодца, примерно тех же лет, что и Робб, с мускулистой грудью и крепкими руками.
— Это лорд Старк, новый десница, — сказал Тобхо.
Мальчишка исподлобья глянул на Нэда голубыми глазами и откинул рукой мокрые от пота волосы. Волосы у него были густыми, лохматыми, неряшливыми и чёрными, как чернила, а на подбородке уже пробивался пушок.
— Это Джендри. Он очень силён для своих лет, и много работает. Покажи деснице шлем, который ты сделал, парень.
И мальчик с видимым смущением, повёл их к своему столу, чтобы показать стальной шлем в виде бычьей головы с двумя огромными изогнутыми рогами.

Нэд покрутил шлем в руках. Поделка явно нуждалась в полировке, но выполнена был мастерски.
— Хорошая работа. Если позволишь, я с радостью его куплю.

Мальчишка тут же выхватил шлем из рук Нэда.
— Он не продаётся.

Тобхо насмерть перепугался.
— Мальчик, это десница короля. Если его светлость желает шлем, отдай его. Своей просьбой он делает тебе честь.

— Я сделал его для себя, — упрямо сказал мальчишка.

— Прощения просим, господин, — поспешно сказал оружейник, — Его манеры нужно доводить до ума, как любую сталь, которая только что вышла из горна. Пара ударов мастера пойдут на пользу и стали, и ему. К тому же, это всего лишь работа подмастерья. Пощадите его, и я обещаю, что сделаю вам такой шлем, какого вы и не видывали.

— Мальчику не за что извиняться. Джендри, когда лорд Аррен приходил к тебе, о чём вы говорили?

— Спрашивал меня о всяком, милорд.

— О чём именно?

Мальчишка пожал плечами.
— Ну, как я живу, хорошо ли со мной обходятся, нравится ли работа, разное про мою мать. Кем была да как выглядит, вот и всё.

— И что ты ответил?

Джендри снова откинул надоедливую чёрную прядку со лба.
— Что она умерла, когда я был маленьким, что у неё были светлые волосы и что она часто мне пела. Она работала в пивной.

— А лорд Станнис тебя о чём-то спрашивал?

— Такой лысый? Не, он не спрашивал. Слова не сказал, только пялился так, как будто я его дочке под юбку залез.

— Прикуси свой грязный язык, — сказал мастер, — Это же десница самого короля! — Мальчишка потупил глаза. — Умный парень, но упрямый. Этот шлем... Кое-кто зовёт мальчишку упёртым, как бык, так вот он и изобразил шлем, насмешникам назло.

Нэд погладил парня по голове, вороша густые волосы.
— Погляди на меня, Джендри.
Ученик поднял своё лицо. Нэд рассматривал его подбородок, голубые, как льдинки, глаза. Да, теперь ему всё ясно.
— Можешь возвращаться к работе. Извини, что помешали. — И Нэд двинулся обратно в дом оружейника. — Кто платил за его обучение? — спросил он небрежно.

Мотт нетерпеливо ответил:
— Вы видели мальчика. Очень сильный парень, с крепкими руками, которые просто созданы для молота. Он сулил стать хорошим мастером, я взял его и без оплаты.

— Давайте начистоту, — поднажал Нэд, — На улицах полным-полно крепких мальцов, а в тот день, когда вы возьмёте ученика без оплаты, рухнет Стена. Кто за него платил?

— Один лорд, — нехотя ответил оружейник, — Имени он не назвал, и на его одежде не было герба. Он заплатил золотом, вдвое выше обычной цены: за мальчишку и за моё молчание.

— Опишите его.

— Тучный, покатые плечи, пониже вас. Тёмная борода, но с рыжиной, за это я ручаюсь. Ещё я помню богатый плащ из тяжёлого пурпурного бархата с серебристой вышивкой. Но я не разглядел его лица, оно было скрыто под капюшоном. — Он помолчал. — Мой господин, я не хочу неприятностей.

— Никто не хочет, мастер Мотт, но, боюсь, время сейчас такое, — ответил ему Нэд, — Вы ведь знаете, что это за мальчик.

— Я всего лишь оружейник, мой господин. Я знаю лишь то, что мне сказали.

— Вы знаете, кто этот мальчик, — терпеливо повторил Нэд, — Это был не вопрос.

— Этот мальчик — мой ученик, — сказал оружейник и посмотрел прямо Нэду в глаза. В его взгляде читалось упрямство старой закалки. — Кем он был до того, как попал ко мне, меня не касается.

Нэд кивнул. Ему понравился Тобхо Мотт, оружейных дел мастер.
— Если наступит день, когда Джендри предпочтёт не ковать оружие, а владеть им, пришлите его ко мне. Он сулит стать хорошим бойцом. А пока я благодарю вас, мастер Мотт, и обещаю: если я когда-нибудь захочу шлем, чтобы пугать детей, ваша мастерская будет первой, что я навещу.

Стража и лошади ожидали его возвращения снаружи.
— Нашли что-нибудь, мой господин? — спросил его Джори, когда Нэд взобрался на лошадь.

— Нашёл, — ответил Нэд, размышляя про себя, зачем Джону Аррену понадобился бастард короля, и почему это стоило ему жизни.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/270990

Переводчики: Galatea23