Готовый перевод A Game of Thrones / Игра престолов: Глава XXIX, Санса

Санса ехала на турнир десницы в паланкине с септой Мордейн и Джейни Пул. Занавеси из жёлтого шёлка были такой тонкой работы, что мир проглядывал сквозь них и казался золотым. За городскими стенами, у реки, была разбита сотня шатров, и толпы народу пришли поглазеть на турнир. У Сансы просто захватило дух от блеска: сияющие доспехи, боевые кони в попонах, расшитых серебром и золотом, гомон толпы, знамёна полощутся на ветру... И, конечно, рыцари. Больше всего воображение поражали рыцари.

— Даже лучше, чем в песнях, — прошептала она, когда они отыскали обещанные отцом места среди именитых лордов и леди. Наряд Сансы был в тот день прекрасен, зелёное платье подчёркивало её каштановые волосы, и Санса отлично знала, что все на неё смотрят и улыбаются ей.

И вот перед их глазами выступили герои многочисленных песен, один легендарнее другого: семь рыцарей королевской гвардии начинали парад. Все, кроме Джейме Ланнистера, одеты белоснежные плащи и доспехи с чешуйками молочно-белого цвета. Сир Джейме Ланнистер тоже был в белоснежном плаще, но под ним с ног до головы был облачён в сияющее золото. На нём был шлем в виде львиной головы, а в руках он держал золотой меч. Позади всех ехал сир Григор Клиган по прозвищу Гора-На-Коне. Его доспехи грохотали так, будто случился горный обвал. Санса вспомнила и лорда Йона Ройса, он как-то гостил в Винтерфелле года два назад.
— Его доспехи из бронзы, им тысячи лет, и на них магические знаки, которые защищают его от зла, — зашептала Санса на ухо Джейни.
Внимание септы Мордейн привлёк лорд Джейсон Маллистер в тёмно-синем снаряжении с серебряным орнаментом и в шлеме с орлиными крыльями. На Трезубце он зарубил троих вассалов Рейегара. Воин-жрец Торос из Мирра был налысо обрит и облачён в красную мантию. Его вид очень насмешил девчонок, пока септа не рассказала им, как он штурмовал стены Пайка с огненным мечом в руке.

Остальных Санса не знала. Это были рыцари мелкопоместных Домов с Перстов и Хайгардена, горцы из Дорна, безродные вольники, новоиспечённые оруженосцы, младшие отпрыски именитых лордов и наследники небогатых Домов. Это были юнцы, и многие ещё не могли похвастать славными подвигами. Но Санса и Джейни сошлись во мнении, что однажды их имена могут прогреметь на все Семь Королевств. Сир Бэлон Суонн. Лорд Брайс Карон из Марок. Бордо на синем фоне — наследник Бронзового Йона, сир Андар Ройс со своим младшим братом сиром Робаром, и на их сверкающих доспехах те же бронзовые письмена, что и у отца. Вот близнецы сир Хорас и сир Хоббер, чьи доспехи украшают грозди винограда Редвайнов. Патрек Маллистер, сын лорда Джейсона. Шесть Фреев с Перекрёстка: сир Джаред, сир Хостин, сир Дэнуелл, сир Иммон, сир Тео и сир Первин — сыновья и внуки старого Уолдера Фрея и его бастарда Мартина Ривера.

Джейми Пул сказала, что один только вид Джалабара Ксо, изгоя-принца с Летних Островов, наводит на неё ужас: под его убором из красных и зелёных перьев виднелась чёрная, как ночь, кожа. А когда Джейни увидала молодого лорда Бэрика Дондарриона с волосами красного золота и в чёрных доспехах с молнией, она заявила, что она готова пойти с ним под венец хоть сейчас.

В турнире участвовали также Пёс и брат короля, красавчик Ренли, лорд Штормовых Пределов. А Винтерфелл и весь Север представляли Джори, Алин и Харвин.
— По сравнению с остальными Джори выглядит нищим, — пренебрежительно потянула носом септа, когда появился капитан. Сансе не оставалось ничего другого, как согласиться: доспехи Джори были из голубовато-серой стали, без каких-либо эмблем и орнаментов, а поношенный серый плащ на плечах казался просто тряпкой. Но он полностью себя реабилитировал, сбросив с лошади Хораса Редвайна в первой схватке, и одного из Фреев — во второй. С одним вольником по имени Лотор Брюн неряшливого вида они сходились три раза. На лошади усидели оба, но Лотар в седле держался крепче, и удары его были удачливее, так что победу король присудил ему. Алин и Харвин выступили не так хорошо: Харвина в его первой же схватке выбил из седла сир Мерин из Королевской гвардии, а сир Балон Суонн побил Алина.

Турнир длился до наступления темноты, и копыта славных рыцарских лошадей так вытоптали поле боя, что оно напоминало клочок изрытой пустыни. Джейни и Санса то и дело ахали в голос, когда всадники сходились вместе, а их пики разлетались в щепки под вопли волнующейся толпы. Джейни, будто маленькая девчонка, закрывала лицо руками всякий раз, когда кто-то падал с лошади. Но Санса была из другого теста. Благородная леди знает, как нужно вести себя на турнирах. От внимания септы не ускользнуло её спокойствие, и она кивнула воспитаннице в знак одобрения.

Цареубийца был великолепен. Играючи он расправился с сиром Андаром Ройсом и лордом Брайсом Кароном, а затем одержал верх в трудном бою с седовласым Барристаном Селми, который до этого одолел противников лет на тридцать — сорок младше его.

Сандор Клиган и его брат Григор Гора тоже казались неудержимыми: они крошили своих противников одного за другим беспощадно, люто. Самое страшное случилось во время второй схватки сира Григора. Остриё его пики соскользнуло и вошло под латный ворот одного юного рыцаря из Дола. Удар был настолько чудовищным, что пика пронзила горло юнца насквозь, убив его на месте. Тело лежало в десяти шагах от Сансы. Из шеи торчал обломок пики сира Григора, и кровь покидала его тело ленивыми толчками, которые становились всё слабее и слабее. Новенькие доспехи молодого рыцаря были начищены до блеска, и сталь полыхала на солнце. Яркая вспышка света пробежала по простёртой руке и исчезла, когда солнце спряталось за облаком. Плащ юноши был голубым, как небо в погожий летний денёк, с каймой полумесяцев по краю. Но полотно темнело от крови, и полумесяцы один за другим окрасились багряным.

Джейни истерически разрыдалась, и септа Мордейн в конце концов увела её, чтобы привести в чувство. Санса же сидела, сложив руки на коленях, будто заколдованная. Она раньше никогда не видела человеческую смерть. Мелькнула мысль, что, может, ей тоже надо заплакать, но слёзы не шли. Наверное, она выплакала всё до капли, когда упал Бран и казнили Леди. Всё было бы совсем иначе, сказала она себе, будь на месте юного рыцаря Джори, или сир Родрик, или отец. Но этот юноша ничего для неё не значил, просто незнакомец из Дола, чьё имя она забыла сразу, как услышала. А теперь его забудет и весь мир. И песен про него не сложат. Печально.

После того, как тело утащили, на ристалище выбежал мальчик с заступом и принялся разрыхлять землю, чтобы прикрыть кровь там, где упал рыцарь. Затем бои возобновились.

Сир Балон Суонн проиграл Григору, а лорд Ренли — Псу. Ренли сбросили с коня таким мощным ударом, что он вылетел из седла вверх ногами. Его голова ударилась о землю, раздался хруст, и толпа ахнула, но оказалось, что поломался один из золотых рогов на его шлеме. Когда лорд Ренли поднялся на ноги, зрители неистово захлопали в ладоши: брат короля был всеобщим любимцем. Обломок он отдал своему противнику с изящным поклоном. Пёс хмыкнул и швырнул обломок в толпу, которая тут же начала толкаться и драться за крохотный кусочек золота, пока лорд Ренли не прошёлся по арене и не утихомирил их. К тому моменту уже вернулась септа Мордейн. Она была одна. Джейни плохо себя чувствует, объяснила септа, и она помогла бедняжке вернуться во дворец. Санса же почти и думать забыла про подругу.

Затем один безвестный рыцарь в пёстром плаще заклеймил себя позором, убив лошадь Бэрика Дондарриона, и был лишён права участвовать в турнире. Лорд Бэрик оседлал новую лошадь, с которой тут же был сброшен Торосом из Мирра. Сир Арон Сантагар и Лотор Брюн трижды сходились без результата; затем сир Арон проиграл лорду Джейсону Маллистеру, а Лотор — Робару, младшему сынку Йона Ройса.

В конце концов, остались четверо: Пёс, его громила-брат, Джейми Ланнистер-Цареубийца и молодой сир Лорас Тирелл, которого звали Рыцарем Цветов.

Сир Лорас был младшим сыном Мэйса Тирелла, лорда Хайгардена и Хранителя Юга. В свои шестнадцать лет он был самым юным из всех на турнире, но утром, в свой первый бой, он сбросил с лошади троих из Королевской гвардии. Санса прежде не видела таких миловидных юношей. Его доспехи были очень затейливо выполнены и так расписаны эмалью, что казались букетом из тысяч разных цветов. На его белоснежном коне был покров из красных и белых роз. После каждой победы сир Лорас снимал свой шлем, делал неторопливый круг вокруг поля боя, а потом отрывал одну белую розу и швырял её какой-нибудь девице в толпе.

Последняя его схватка была с младшим Ройсом, и родовые магические знаки не особо помогли сиру Робару. Сир Лорас разнёс его щит, выбил из седла, и Ройс с ужасным лязгом шлёпнулся в грязь. Он лежал и стонал, пока победитель совершал свой привычный круг. Наконец принесли носилки, и ошеломлённого и обездвиженного Ройса унесли с поля в его шатёр. Санса ничего этого не замечала. Её глаза были прикованы к сиру Лорасу. Когда белая лошадь остановилась перед ней, ей показалось, что сердце сейчас разорвётся.

Остальным девицам он кидал белые розы, но роза, которую он срезал для неё, была красной.
— Прекрасная леди, — произнёс он, — Вы милее любой победы.
Санса робко приняла цветок, изумлённая его жестом. У сира Лораса была копна волнистых каштановых волос и глаза, как расплавленное золото. Санса вдохнула сладкий аромат и долго ещё прижимала к груди цветок сира Лораса, который уже давно уехал.

Когда она наконец подняла глаза, то наткнулась на пристальный взгляд невысокого мужчины, с острой бородкой и седыми прядками в волосах. На первый взгляд, ему было столько же, сколько отцу.
— Должно быть, вы одна из её дочерей. — У него были серо-зелёные глаза, которые в отличие от его губ, не улыбались. — Вы похожи на Талли.

— Я — Санса Старк, — ответила Санса сконфуженно. Мужчина был одет в тяжёлый плащ, меховой ворот которого был застёгнут на серебряную брошь в виде пересмешника. Держался мужчина с непринуждённостью благородного лорда, но Сансе он был незнаком. — Кажется, мы не представлены, милорд.

Септа Мордейн быстро вмешалась.
— Милое дитя, это лорд Петир Бэйлиш, из Малого Совета короля.

— Ваша матушка когда-то была дамой моего сердца, — тихо сказал мужчина. От него пахло мятой. — У вас её волосы.
Он погладил осенний завиток у её виска, легонько коснувшись щеки, а потом вдруг повернулся и ушёл.

Уже взошла луна, люди устали, и король постановил — последние три схватки провести завтра поутру, перед групповым боем. Народ начал расходиться, судача о нынешних и завтрашних состязаниях. Придворные же переместились к реке, где начинался пир и где томились на огне шесть громадных быков, медленно вращаясь на деревянных вертелах. Поварята поливали их маслом и натирали травами, пока сочное жаркое не покрылось хрустящей корочкой. Пир устроили рядом с шатрами, столы ломились от блюд с ягодами, свежеиспечёнными хлебами и душицей.

Места Сансы и септы Мордейн были почётными: они сидели по левую руку от помоста, где сидел сам король с королевой. Когда принц Джоффри сел справа от Сансы, у неё в горле будто комок застрял. Он ни слова ей не сказал с того ужасного дня, и она не смела с ним заговорить. Поначалу Сансе казалось, что она ненавидит принца за Леди. Но когда слёзы иссякли, Санса сказала себе, что Джоффри ни в чём не виноват. Приказ отдала королева, и ненавидеть нужно её. Её и Арью. Ничего бы не случилось, если бы не Арья.

Даже если бы и захотела, сегодня Санса не смогла бы питать ненависть к принцу, так он был хорош собой. Голубой дублет украшен двумя рядами золотых львиных голов, лоб украшает золотой же венец с сапфирами, и волосы сами будто яркое золото. Санса с трепетом взглянула на него, страшась того, что он либо совсем её не заметит, либо разозлится и выгонит из-за стола, всю в слезах.

Но вместо этого Джоффри, такой же красивый и галантный, как принцы из песен, улыбнулся и поцеловал её руку.
— У сира Лораса просто нюх на красавиц, милая леди.

— Он был слишком любезен, — возразила Санса, пытаясь сохранить благопристойность и невозмутимость, хотя сердце её ликовало, — Сир Лорас — настоящий рыцарь. Как по-вашему, милорд, победит ли он завтра?

— Нет, — ответил Джоффри, — Его прикончит мой пёс. Или, может, дядя Джейме. А как только мне позволят участвовать в турнире, я уложу их всех. — Он поднял руку, подзывая виночерпия с кувшином охлаждённого летнего вина, а затем наполнил чашу Сансы. Санса с беспокойством поглядела на септу Мордейн, но Джоффри, дотянувшись до чаши септы, налил вина и ей. Септа кивнула, любезно его поблагодарила и более не сказала ни слова.

Слуги без устали наполняли кубки и чаши вином всю ночь, но Санса ни за что бы не вспомнила вкуса. Да ей и ни к чему было вино. Её пьянила сама волшебная ночь, роскошь и блеск вскружили голову, её влекло то неизведанное прекрасное, о чём она мечтала всю свою жизнь, но не надеялась познать. Перед королевским навесом сидели музыканты, наполняя сумерки музыкой, а в воздухе мелькали пылающие булавы жонглёра. Королевский шут, круглолицый простак по имени Булка отплясывал на ходулях в пёстром костюме , высмеивая всех подряд так искусно и безжалостно, что Санса засомневалась, так ли он прост на самом деле. Даже септа Мордейн не устояла: когда он спел песенку о Великом Септоне, она так смеялась, что облилась вином.

А Джоффри был просто сама любезность. Он занимал Сансу беседой всю ночь, осыпал её комплиментами, смешил, рассказывал дворцовые слухи и разъяснял каламбуры Булки. Санса так увлеклась, что с неё слетели придворные манеры, а про септу она и думать забыла.

Тем временем блюда появлялись и исчезали: густой ячменный суп с олениной; салат из шпината и чернослива с приправами и измельчёнными орехами; улитки с чесноком и мёдом. Санса раньше никогда не пробовала улиток. Джоффри показал ей, как извлечь мясо из раковины, и дал попробовать первый кусочек этого лакомства. Затем шла свежая, только-только из реки, форель, запечённая в глине, и принц помог ей справится с коркой и раскрыть слоёную белёсую плоть рыбы. А когда наконец подали жаркое, Джоффри собственными руками отрезал хороший кусок от туши и с улыбкой положил на тарелку Сансы. Судя по всему, правая рука всё ещё беспокоила принца, но он не жаловался.

Дальше подали нежное зобное мясо, пирог с голубями, печёные с корицей яблоки и лимонные пирожные в сахарной глазури. Но Санса уже наелась до отказа, поэтому взяла только два лимонных пирожных, и то только потому, что обожала их. Девочка как раз размышляла, сможет ли осилить третье, когда услышала рокочущий голос Роберта.

С каждой переменой блюд король вещал всё громче. Время от времени Санса слышала его хохот и громогласные приказы, которые заглушали музыку и стук тарелок и приборов. Но он был слишком далеко, чтобы разобрать слова.

Теперь его расслышали все.
— Нет, — прогрохотал он, перекрывая шум разговоров. Потрясённая Санса увидела короля, который стоял, еле держась на ногах. Лицо Роберта покраснело, в одной руке он держал кубок и был безобразно пьян. — Не приказывай мне, что делать, женщина, — орал он королеве Серсее, — Это я — король, тебе понятно? Здесь указываю я, и если я говорю, что буду завтра драться на турнире, я буду драться!

На них смотрели во все глаза. Санса увидела сира Барристана, брата короля Ренли и того невысокого господина, что так странно с ней говорил и погладил волосы. Никто не делал попытки вмешаться. Застывшее лицо королевы напоминало маску. Оно было таким бледным, что казалось вылепленным из снега. Королева молча вышла из-за стола, и, подобрав юбки, удалилась, а за ней вереницей двинулись её служанки.

Джейме Ланнистер положил руку на плечо короля, но король так сильно отпихнул его, что Ланнистер споткнулся и упал. Король грубо расхохотался.
— Тоже мне, великий рыцарь. Я по-прежнему могу натыкать тебя лицом в грязь. Запомни это, Цареубийца. — Он ударил себя в грудь своим богатым кубком, расплескав вино на свою шёлковую блузу. — Подайте мой молот, и никто в королевстве не устоит передо мной!

Джейме Ланнистер поднялся на ноги и отряхнулся.
— Как угодно, ваше величество, — натянуто сказал он.

Лорд Ренли с улыбкой вмешался:
— Ты разлил вино, Роберт. Позволь, я налью тебе другого.

Санса вздрогнула, когда ладонь Джоффри легла на её руку.
— Уже поздно, — сказал принц с каким-то странным выражением, будто он вовсе её не видел, — Вас проводить в замок?

— Нет, — сперва сказала Санса, а затем оглянулась в поисках септы Мордейн и с испугом обнаружила, что та спит, положив голову на стол и тихонько посапывая. — То есть, я хотела сказать... Да, благодарю вас, было бы очень любезно с вашей стороны. Я устала, и уже так темно. Если рядом окажется защитник, я буду рада.

— Пёс! — позвал Джоффри.

Сандор Клиган появился так быстро, что казалось, будто он возник из ночного воздуха. Доспехи он сменил на тунику из шерсти с головой пса из кожи на груди. В свете факелов его обожжённое лицо озарялось неярким красным светом.
— Ваше высочество?

— Отведи мою суженую в замок, да смотри, чтобы с ней чего не случилось, — сказал принц грубовато, а затем без единого прощального слова ушёл, бросив её с Псом.

Санса буквально затылком ощущала взгляд Пса.
— А ты думала, что Джофф сам тебя проводит? — Он рассмеялся. Смех больше напоминал брехню дворняги в волчьей яме. — Шансов маловато. — Она не сопротивлялась, когда он поднял её на ноги. — Пошли, не одной тебе охота выспаться. Я выпил слишком много, а завтра, может, мне придётся убить брата. — Он снова рассмеялся.

Вдруг испугавшись, Санса толкнула септу Мордейн в плечо, надеясь её разбудить, да куда там: септа захрапела ещё громче. Король Роберт, спотыкаясь, удалился, половина лавок уже пустовало. Пир был окончен, и все прекрасные мечты испарились вместе с ним.

Пёс взял факел, чтобы освещать дорогу. Санса шла следом, держась поближе. Дорога была неровной, каменистой; а мерцающий огонь заставлял её шевелиться и дрожать под ногами. Санса глядела вниз, чтобы видеть, куда ступает. Они шли среди шатров с флагами и стражей у входа. С каждым шагом тишина становилась всё более гнетущей. Санса не могла даже смотреть на Пса, так сильно он её пугал. Но всё-таки её воспитывали как леди. А истинная леди не стала бы обращать внимание на его шрамы, сказала себе Санса.
— Вы сегодня храбро и благородно сражались, сир Сандор, — выдавила она.

— Уволь меня от порожних комплиментов, девочка. И от «сиров» тоже. Я не рыцарь. Мне плевать на них и их обеты. Вот мой брат — рыцарь. Видала его сегодня?

— Да, — прошептала Санса, содрогаясь, — Это было...

— Храбро и благородно? — закончил Пёс.

Он смеётся над ней, поняла Санса.
— Никто не смог его одолеть, — нашлась она наконец, гордая собой. Она сказала правду.

Сандор Клиган резко остановился посреди поля в темноте. Ей не оставалось ничего другого, как остановиться рядом.
— Какая-то септа хорошо потрудилась. Ты как эти птички с Летних островов, да? Крохотная говорящая пташка, которая чирикает заученные стишки.

— Это невежливо. — Сердце в груди так и колотилось. — Вы пугаете меня. Я хочу уйти, сейчас же.

— Никто не смог его одолеть, — проскрежетал Пёс, — Это уж точно. Никто и никогда не мог победить Григора. Помнишь его вторую схватку с мальчишкой? О, то ещё было представление. Ты же видела? Каким надо быть дуралеем, чтобы ввязаться в драку с Григором. Ни денег, ни оруженосца, никого, кто бы помог с доспехами. Его ворот был плохо закреплён. Думаешь, Григор не заметил этого? Думаешь, случайно пика сира Григора соскользнула под ворот? Если ты в это веришь, смазливая говорящая мордашка, значит, ты и в самом деле пустоголовая птаха. Пика Григора воткнётся ровно туда, куда он целит. Посмотри на меня. Посмотри на меня! — Огромная ручища Сандора Клигана схватила её за подбородок и заставила поднять голову. Он сел на корточки и поднёс факел поближе к лицу. — Вот тебе красота. Хорошенько гляди. Ты ведь давно хочешь рассмотреть это лицо. Всю дорогу до Королевской гавани я наблюдал, как ты поспешно отводишь взгляд. Наплюй на всё. Смотри во все глаза.

Пальцы железной хваткой держали её челюсть, и в глаза Сансы посмотрели глаза Пса. Пьяные, потемневшие от злости глаза. Ей некуда было деваться.

Правая сторона была худощавой, с острой скулой и серым глазом под густой бровью. Нос был огромным и крючковатым, а тёмные волосы — жидкими и длинными. Пёс зачёсывал их набок, потому что на другой стороне лица растительность отсутствовала.

Левая сторона лица являла собой сплошные руины. Уха не было совсем, сгорело; на его месте просто зияла дыра. Глаз цел, но вокруг него сплошные шрамы. Лоснящаяся, почерневшая, жёсткая, как сапог, плоть была вся в рытвинах и глубоких трещинах, которые начинали кровоточить при любом движении. На подбородке угадывалась кость там, где плоть обгорела совсем.

Санса начала рыдать. Пёс отпустил её и потушил факел, воткнув его в землю.
— Ну, как, не найдётся изящного словца, девочка? Септа не научила тебя какому-нибудь комплименту на этот случай? — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Почти все думают, что это случилось на войне. Осада, горящая башня и враг с факелом. Один болван даже спросил, не дракон ли это был. — На этот раз его смех был мягче, но в нём чувствовалась горечь. — А я скажу тебе, что это было, — произнёс его голос в темноте. Тень нависла над Сансой так близко, что она услышала кислую вонь у него изо рта. — Я был младше тебя. Было мне, может, лет шесть-семь. Во владениях моего отца появился резчик по дереву и открыл в деревне мастерскую. Он прислал нам подарки, чтобы купить расположение. Он делал чудесные игрушки. Не помню, какая досталась мне, но больше всего мне хотелось игрушку Григора. Деревянный рыцарь, весь разрисованный, каждый сустав вырезан отдельно и скреплён струной. С ним можно было играть в войну. Григор на пять лет меня старше, ему ни к чему была игрушка, он уже был оруженосцем под шесть футов и мощным, как бык. Так что я взял его рыцаря, но особой радости в этом не было, скажу я тебе. Я боялся всё время, и не зря — он меня нашёл. В той комнате была жаровня. Так вот, Григор, не говоря ни слова, просто схватил меня подмышку и приложил рожей прямо на горящие угли. Он держал меня, а я кричал и кричал. Ты видела, какой он здоровый. Даже тогда его оттаскивали трое человек. Септоны проповедуют о семи пеклах, но что они знают? Только тот, кто заживо горел, знает, что такое ад.

Мой отец всем сказал, что загорелась моя кровать, а мейстер дал мне мази. Ха, мазь! Григор тоже получил свою мазь. Через четыре года его помазали семью маслами, он принял рыцарский обет, и Рейегар Таргариен похлопал его по плечу и сказал: «Поднимись, сир Григор.»

Скрежет затих. Он сидел на корточках перед ней, гигантская чёрная фигура, скрытая от глаз пеленой ночи. Санса слышала его неровное дыхание. Ей жалко Пса, вдруг поняла она. И страх почему-то отступил.

Они молчали и молчали, молчали так долго, что она снова начала бояться, правда, теперь не за себя, а за него. Внезапно её ладонь оказалась на его огромном плече.
— Он — не настоящий рыцарь, — прошептала она Псу.

Пёс откинул голову и расхохотался. Санса отпрянула от него, но он схватил её за руку.
— Да, — пророкотал он, — Да, птичка-невеличка, он — не настоящий рыцарь.

За весь путь до города Сандор Клиган больше не сказал ни слова. Он проводил её до повозок, которые ожидали гостей, сказал извозчику возвращаться в Красный Замок и забрался внутрь следом за Сансой. В полном молчании они проехали через главные ворота и улицы, освещённые светом фонарей. Потом Пёс открыл чёрный вход и провёл её в замок. Его лицо подёргивалось, а глаза были задумчивы, и он ступал по лестнице на шаг позади неё. В целости и сохранности он провёл Сансу по коридору к её покоям.

— Благодарю вас, милорд, — кротко сказала Санса.

Пёс ухватил её за плечи и подтянул к себе:
— Всё, что я рассказал тебе сегодня, — произнёс он голосом, который был даже грубее, чем обычно, — Если скажешь Джоффри... сестре или отцу... да кому угодно...

— Не скажу, — прошептала Санса, — Обещаю.

Но Псу этого было недостаточно.
— Если скажешь кому-то, — закончил он, — я убью тебя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/272536

Переводчики: Galatea23