Готовый перевод Fallout: Equestria - Anywhere but Here / Фоллаут Эквестрия: Где угодно, но только не здесь: Глава 1: Требуются...

~~~|*/\*|~~~

— Напомни-ка, на какую кнопку мне нужно нажать?

— "Да на вот эту вот, глупенький. И я не собираюсь ещё раз тебе её показывать!"

~~~|*/\*|~~~

Меня зовут…

Минуточку... вот дерьмо.

~~~|*/\*|~~~

Зовите меня Дабл Тэп.

Да, так лучше звучит.

Зовите меня Дабл Тэп. По настоянию Риты, я буду записывать некоторые из тех ебанутых снов, что мне снятся, в надежде заставить их исчезнуть, ну или, по крайней мере, понять откуда они у меня. Они не как один навязчивый сон, однако достаточно схожи, чтобы им быть. И, эмм... что же, пока я сижу здесь с диктофоном, то могу ещё рассказать и о себе. Может это тоже поможет.

Несколькими годами ранее — уже не припомню точно, когда — я был на мели, и взяв свой убогий пистолетишко, решил опробовать себя в роли телохранителя. В лучшем случае – я смог бы оплатить себе очередную ночь с проживанием и питанием. В худшем – я больше не нуждался бы в еде и крыше над головой, так как очередной, ничем не примечательный пони, стал бы ещё одним телом из несметного числа трупов, которыми усеяна Пустошь. Это было, в равной степени, как и последняя надежда, так и попытка самоубийства. Я ещё даже не успел получить свою метку, поэтому подумал – <i>а что мне, собственно, терять?</i>

Пожалуй, мне стоит поведать вам о том, что было раньше, пока я ещё не вляпался в эту историю.

Мой батька был вольным торговцем, а со своей матерью я никогда не встречался.

<i>У тебя её глаза</i>, помнится, говорил он. Забавный был парень. Просто клондайк грязных шуток и всегда радостный, хоть и был, всего-навсего, мусорщиком, которому кое-как хватало на жизнь... Я...

Простите... где я там остановился?

Первые годы своей жизни я провёл следуя за ним, бродя от поселения к поселению, и наблюдая за тем, как он продаёт припасы и мусор, подобранные им в Пустоши. Когда я повзрослел, он позволил мне попробовать свои силы в продаже некоторых, подобранных им, вещей, но я в этом не особо-то и преуспел. Моё детство было не слишком обеспеченным и, временами, дела шли весьма скверно, но я был счастлив, и мы, так или иначе, сводили концы с концами. Какое-то время.

Я был уже почти жеребцом, но мои бёдра были всё так же пусты, как и в день моего появления на свет. И на пути из Старой Эппалузы в Новую Эппалузу, нам пришлось расстаться, когда на нас напала банда рейдеров. Он приказал мне убегать, и... я поступил именно так.

Больше я его никогда не видел.

Именно так я и стал бездомным. Без денег, без кьютимарки, без семьи. Раньше я считал, что именно я был той причиной, почему я так никогда и не встретил свою маму. Что она ненавидела меня и не хотела видеть. Полагаю, многие обитатели Новой Эппалузы чувствовали то же самое, что и она. И никто из них не пожелал меня приютить.

Ну, тут я немного грешу против истины. Там была одна леди, предложившая мне пару раз провести ночь в её магазине, вот только у меня есть небольшая проблема, связанная с привычкой присваивать не принадлежащие мне вещи, поэтому... ничего хорошего из этого не вышло.

Я был ещё юным, но, в то же время, достаточно взрослым, чтобы работать, а в окрестностях Новой Эппалузы имелось довольно-таки много работы. Но загвоздка была в том, что ничего из этого не было по-настоящему моим. Я не был хорош в продаже чего-либо, постройке чего-либо или в починке чего-либо. Я не был хорош даже в том, чтобы спаивать пони и забирать их крышечки. Падёные работы едва позволяли мне сводить концы с концами, и я находился в том самом, по-настоящему тёмном месте.

Однажды ночью, наверное спустя год с того времени, как мы с отцом разделились, я взял убитый в хлам пистолет одного из рейдеров, трупы которых я в тот день перетаскивал, и решил: всё или ничего. Следующим утром из города должен был отправиться один бродячий торговец. Я прикрыл свои пустые бёдра и спросил, нет ли у него работы для охранника, и она у него была.

Путешествие началось весьма обыденно. Лишь я, бродячий торговец и пара вьючных браминов. Было жарко, скучно, и хотелось пить. И меня удивило, насколько же мне всего этого не хватало... чуть ли не тоска по прошлому накатила. Первые два дня прошли довольно обыденно, но вскоре после того, как мы достигли места, которое, как мне сказали, было половиной пройденного пути, неприятности сами нашли нас. Мне, пожалуй, следует упомянуть о том, что, на самом деле, до того момента я никогда не стрелял из пистолета. И защищаемому мною пони я об этом, разумеется, не говорил, но вы можете сказать, что это было небольшим беспокойством на задворках моего разума. Ведь стрелять же легко, так? Просто наведи и надави.

Я очень медленно вытащил магией из кобуры тот изношенный пистолет, пока к нам приближалась небольшая группа рейдеров. Если бы они пользовались огнестрельным оружием, то, скорее всего, я бы не сидел здесь, делая эту запись. Однако, даже не смотря на то, что на моей стороне была огневая мощь, я сомневался, что именно у меня было преимущество. А съёжившийся меж своих браминов торговец, требовал от меня объяснений, почему я не стреляю. Да и я задавал себе тот же вопрос, пока сжимающая в зубах нож серая кобыла не приблизилась ко мне на расстояние нескольких шагов.

<i>Наведи и надави</i>, сказал я себе.

Когда эта кобыла с ножом приблизилась настолько близко, что я почувствовал тепло вырывающегося из её ноздрей воздуха, я бросился на неё с пистолетом, покачивая им сбоку от себя, и прижал его к её виску. Мне кажется, что ещё даже до того, как я нажал на курок, она уже знала, что мертва. Звук выстрела был для меня не в новинку, но на столь близком расстоянии он был громким и резким. Я был слишком ошарашен содеянным чтобы вздрогнуть, когда меня забрызгало кровью. Её тело, влекомое инерцией, рухнуло на меня.

Я шлёпнулся набок, когда падающий труп сбил меня с ног, и пистолет выпал из моего поля левитации, но это не имело значения. Ведь я уже сосредоточился на ноже, вывалившемся из её рта. Я подхватил его в воздухе и перевернул, лежа под обмякшим мёртвым телом. Второй рейдер находился достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть белки его глаз. И на его морде я увидел ту же самую безумную ухмылку деревенщины, которую видел у тех, что отняли у меня отца. И мне захотелось срезать её прямо с его ебаного лица. Я этого даже не осознавал, но нож последовал за моим взглядом. Он вращался, поблёскивая в лучах солнца, пока не погрузился в его глаз, по самую рукоять. И рейдер, кувыркнувшись через голову, рухнул в пыль.

Третий рейдер помедлил в нерешительности. Он только-только начал разворачиваться, когда я заметил на земле свой пистолет. Тот, подумав о том же, о чём и я, ринулся к нему. Но, будучи единорогом, мне было намного проще до него дотянуться. Затвор лягнул и пустая гильза отскочила от его передней ноги, когда я проделал дыру сначала в его подбородке, а затем и в черепе.

Не знаю, как долго я лежал там, под быстро коченеющим безжизненным телом. До этого момента я никогда не отнимал чью-либо жизнь, а теперь, меньше чем за минуту, я оборвал три нити, не получив ранения более серьёзного, нежели царапина. До той поры, я никогда не считал себя везучим, а потом просто перестал задумываться об этом. В прошлом, я уже избежал неминуемой гибели, и во время своего первого боя разобрался с <i>тремя</i> пони, при этом даже не представляя, что делаю.

И это чувство было <i>приятным</i>. Я желал, чтобы торговец, съёжившийся меж своих браминов, был моим отцом, и чтобы эти рейдеры были той самой шайкой, что разрушила то маленькое подобие жизни, которое у меня было... Но я знал, что это никогда не станет правдой. Я никогда не лгал самому себе. Я знал, что мой отец мёртв. И мог лишь предполагать, что и мать тоже давным-давно мертва.

Чувство удовлетворения улетучилось, и я жаждал вновь его испытать. Я хотел узнать, насколько же далеко сможет завести меня удача. Я желал, чтобы Пустошь стала красной от пролитой крови. Я уже понял, что защита караванов не сможет мне этого дать. Я плевал как на добродетели, так и на изменение Пустоши к лучшему. Я хотел мести. Я жаждал <i>убивать</i>.

Я отошел от своего первого вкуса боя с чем-то большим, чем просто чувство своего предназначения. С чем-то, о чём я перестал волноваться задолго до этого момента. В этот же день, но только немного позже, я заметил, что на моих бёдрах что-то появилось, это была пара игральных кубиков. <i>Взор смерти</i>. Тогда я этого ещё не понимал, но сейчас это имеет для меня больше смысла, как мне кажется. Я поставил на кон свою жизнь и сорвал куш. Тем не менее, выбросить два очка должно, по идее, означать неудачу, поэтому...

Точняк, она наверняка <i>что-то</i> сотворяет с удачей. Может быть, наделяет неудачей всех, кто находится рядом со мной?

— Но как бы там ни было... ась? Что случилось?

— «Ох! Не обращай на меня внимания. Я не знала, что ты... »

~~~|*/\*|~~~

Глава первая: Требуются...

|[o8- ]|[ /_\ ]|[BAR]|

Смесь виски и дэша уже неслась с потоком крови по сосудам Дабл Тэпа, ускоряя его восприятие времени достаточно, чтобы всё воспроизводилось с почти нормальной скоростью. Без виски, который бы его подзамедлил, слова могли тянуться невыносимо долго, а кратчайшие диалоги – чуть ли не целую вечность. Такое состояние было золотой срединой, тем не менее, это означало лишь то, что для него ночь была только началом.

— Мне кажется, Красный Глаз – наш парень! — объявил он всей комнате отдыха Хрустального Шара. — Я уверен, у него есть веская причина притащить солдат прямо в это место!

Остальные завсегдатаи пони в баре уже привыкли не обращать внимания на Тэпа, когда у того развязывается язык, а хозяйка заведения отказывалась вышвыривать его лишь потому, что его напарница давала очень щедрые чаевые. Конечно, он был слишком пьян и обдолбан, дабы осознать своё преимущество бутылочно-крышечного иммунитета.

— А знаете что ещё? — Левитировав бутылку к губам, он приложился к горлышку, испивая из неё и, слегка проливая своё пойло. — Нахуй ДиДжея Понтри! Что он вообще сделал для Пустоши? У Красного Глаза есть целый мать-его город! Он доводит дела до конца, пока этот самодовольный мудак весь день сидит на своём крупе в радиобудке!

Широко ухмыльнувшись, Тэп, пошатываясь, взобрался на высокий табурет, окидывая взглядом комнату в поисках единомышленников. Таковых не нашлось, но всё же он приметил единорожку с взъерошенной синей гривой, встающей из-за другого конца барной стойки. Одарив его пристальным взглядом, она рысью выбежала из заведения.

— Может, если бы вы, ублюдки, добровольно поддержали его, — прокричал ей вдогонку Тэп, — то ему бы и не понадобились рабы!

Маленькая грифина, что была рядом с разошедшимся не на шутку единорогом, посмотрела на него и хихикнула, кладя горсть бутылочных крышечек на стойку. Вздохнув, владелица бара сгребла их себе.

— Хмм, почему бы тебе не поговорить о чём-нибудь другом? — Её золотистые зрачки блеснули сквозь его одурманенный взор, однако, было тяжело смотреть на красную лампочку её взрывного ошейника. Мордочка грифины вокруг клюва расплылась в улыбке, а брови возвысились над оправой её потрясных очков. — Хотя! На самом деле!

Она положила свои когтистые лапы на барную стойку, и её ПипБак свободно покачался на запястье, когда она наклонилась поближе, к весьма обеспокоенной владелице заведения на другой стороне.
— До тебя не доходило каких-нибудь интересных слухов в последнее время? Возмоооожно, о Министерских Кобылах? Какие-нибудь новые подробности? Хоть что-нибудь?

Хозяйка бара сморщила свою бровь.
— Пожалуйста, Рита, прекрати меня спрашивать об этих долбаных Министерских Кобылах. Ты же знаешь, что я не куплюсь на подобного рода развод.

— Но Министерские Кобылы, они... они такие... — Рита запнулась. Тэп прямо таки представлял, как шестерёнки в её голове начали крутиться в попытке сформулировать предложение целиком. — Кто угодно тебе скажет, что они были важными личностями в истории Эквестрии! По правде говоря...

Дабл Тэп научился игнорировать Пахариту, когда та начинает болтать. Хоть она почти и не прикасалась к своему бокалу мартини, на краю которого всё ещё балансировал зонтичек, у неё уже пошли разговоры о пони, которые были мертвы ещё за двести лет до её рождения. Совершенно бессмысленно. Его тешил тот факт, что её болтовня о Министерских Кобылах была не в замедлении. Это был бы самый худший расклад.

Бутылку на барной стойке окутало свечение, когда Тэп дотянулся до неё своей левитацией, и она, подрагивая, поплыла к нему. Вместо того, чтобы посмотреть на него, кобыла за стойкой ожидающе взглянула на Риту. Маленькая грифина улыбнулась и положила очередную горсть бутылочных крышечек, после чего вновь принялась щебетать.

В глазах бармена блеснул было озорной огонек, но тут же исчез, когда Тэп, резко наклонившись вперёд, посмотрел на неё, ухмыляясь:
— И вот ещё что!

Она ударила себя копытом по лицу.
— Ох, да ёбаны в рот.

— Я слушал его речи, и у этого жеребца есть план! Он знает, что, блядь, делает, и это чертовски больше того, что я могу сказать о ДиДжее Понтри! — Он запрыгнул на барную стойку, завладевая полным вниманием бармена. — Как только он поднимет и запустит производство, ему уже больше не будут <i>нужны</i> рабы! Он намерен восстановить Пустошь! А всё, что делает другой придурок - проигрывает старые дерьмовые депрессивные пластинки о том, как всё наебнулось! А теперь ты мне скажи, кто лучше справляется с перестройкой общества!?

Даже не глядя на Риту или барную стойку, бармен протянула копыто за ещё одним крышечковым подношением.

Вскоре, на загривок Тапа аккуратно опустилось копыто. Если бы он не был в состоянии наркотически-алкогольного дзена, то скормил бы это копыто его обладателю. Но сейчас, он просто посмотрел на нервничающего охранника, которому это копыто принадлежало, получив в ответ вопросительный взгляд из-под бровей, покрытых бисеринками пота.

— Простите, — кашлянул земнопони. — Мы получили ряд жалоб о, гхм... нарушении порядка. — Охранник нервно хихикнул. Тэп прицокнул языком. — И несколько жалоб о домогательстве. Теперь я знаю, что вы хорошо поработали на нас в прошлом, и что вы совсем не болтали о том, как разобрались с нашими, — он понизил голос до шепота, — <i>внутренними разногласиями </i>. — Он замолчал, потирая лоб ногой. — Но если бы вы, возможно, могл...

Зрение Тапа вновь сфокусировалось, являя взору одного охранника, вместо воображаемых шести. Передним копытом он обхватил воротник дрожащего пони и притянул его к себе.

— Отъебись, — просто и четко сказал Тэп, не забывая убедиться в том, что оставил немного слюны на лице собеседника.

— Хорошо, — пискнул охранник.

Тэп убрал копыто, и пони шлёпнулся на задницу. Не удостоив отпущенного охранника даже взглядом, единорог со шрамом повернулся к бару.

Ополовинив вроде как третью, по его счёту, бутылку виски, Тэп почувствовал что реальность начала подёргиваться дымкой. Это был лишь ещё один шаг к тому, чтобы провести насыщенную ночь. Тэп даже устраивал что-то вроде игры, пытаясь угадать, что происходило между периодами просветления. После очередной попытки выяснить это и надеясь не сорваться в очередной провал, он решил поискать ответ, расспросив Риту, чтобы она его просветила. Его восприятие сейчас достаточно прояснилось, так что, даже будучи сильно подшофе, он обычно, в такие моменты был хотя бы наполовину прав.

Он очнулся как раз вовремя, чтобы услышать, как Рита подводит итог:
— ...плакаты, личные вещи, автобиографии, шары памяти, слухи о возможных потомках, или останки. Я думаю, это всё!

Барпони на неё уже даже не смотрела. Некоторое время он думал, что она кивает, но потом до него дошло, что она тихо стучится головой о шкаф со спиртным. Ещё одна посетительница поднялась на ноги и поковыляла из бара, что, конечно же, означало ещё больше крышечек.

Пока Тэп таращился на дверь, он заметил, что в бар медленно пробирается пони в какой-то робе. Она уселась рядом с Ритой как раз перед тем, как он в очередной раз отключился. Его зрение вернулось, казалось, спустя всего мгновение, открыв отличный обзор на затылок Пахариты, перетянутый ремешком её очков, закрывающим некоторые из её пёрышек. Она вполголоса разговаривала с кобылой в балахоне.

— ...весьма уважаемы. Судя по вашим записям, — добавила пони в мантии, — Я думаю, что это вполне заслуженно. Скажу вам честно – это будет не легко. Вот почему мы назначили такую высокую награду за...

Всё снова погрузилось в темноту. Они обсуждали контракт. Это было абсолютно нормально. И он, и Рита были крайне осмотрительны, когда дело касалось их профессиональной деятельности. Если пони нуждались в их услугах, то их парочку всегда можно было найти после заката в Баре «Хрустальный шар» в Мэйнхеттенской Башне Тенпони. Они ещё никогда не оставляли работу неоконченной и, в итоге, их бизнес процветал.

Процветал достаточно для того, чтобы они могли позволить себе комнату в Башне Тенпони. Дабл Тэп не испытывал особенно тёплых чувств к Тенпони и большинство обитателей Тенпони не особо тепло относились к нему, но было трудно возражать против того, чтобы оставаться в месте, где есть вода, горячая не из-за радиации. А поскольку во всей Пустоши наиболее близко на цивилизацию было похоже именно общество в Тенпони, то башня также являлась одним из главных центров торговли. Было весьма разумно использовать Башню как безопасное место для заключения контрактов с тем видом клиентов, что имел деньги, делающие контракт выгодным.

Свет и цвет втекли обратно в его поле зрения, одновременно с возвращением слуха.

— ... просто восхитительно! — проклекотала Пахарита, подскакивая на поскрипывающем под ней, стуле. — Ты можешь положиться на нас, будь уверена, работа будет сделана! Могу я оставить себе эту папочку? Нам понадобится как следует всё спланировать, чтобы выполнить работу как надо... Ого, я не могу поверить, что этим будем заниматься именно мы! — она прокрутилась вокруг своей оси, её глаза были полны восторга. Несмотря на это, она заговорила почти шепотом, склонившись ближе к нетрезвому единорогу, — Эй! Нас только что наняли для...

И, хотя он снова выпал из реальности, в его разуме не было сомнений в том, что Рита только что заключила сделку и что их ждёт куча денег по завершении миссии. Настоящим вопросом было – «кто»? Дабл Тэп убивал всё: начиная от должников и главарей банд, до торговцев и всяких мстителей, и даже безумцев, что скрывались в забитой мегазаклинаниями аллее. Не было никого, кого он не смог бы убить, имея детально проработанный план, подходящее снаряжение и каплю удачи. Такой вызов, был поистине захватывающим. Прошлой зимой, ему пришлось вернуться к работе охранником и воздерживаться от спиртного, когда было мало заданий, и если этот вызов означает дополнительные деньги, что позволит ему не опуститься столь низко, то он приложит все возможные усилия для выполнения заказа.

Мир вновь обрёл резкость как раз вовремя, для того, чтобы он смог увидеть, как облачённая в мантию кобыла медленно рысит из бара. Пахарита смотрела на него, ухмыляясь настолько широко, насколько это вообще было возможно проделать с помощью клюва.

— Оооо дааа, это будет так восхитительно! Мне прямо не терпится начать! — Грифина обхватила когтями ножку своего бокала с мартини и осушила его за один глоток. Она скривилась, затем захихикала, оставляя на барной стойке две жмени крышечек. — Спокойной ночи, Фоам! До скорого!

— Ага, — пробормотала пони за барной стойкой, не спуская глаз с раскачивающегося единорога, когда тот, не спросив разрешения, схватил с полки очередную бутылку.

Пол вращался под копытами Тэпа, пока он медленно пробирался к выходу. Рита практически повисла на нём, когда алкоголь ударил ей прямо в голову. Он ухмыльнулся, когда она лениво пощипала его шею, её клюв доставлял столько же удовольствия, сколько и неудобства. Остальные жители башни убирались с его пути, пока он с важным видом брёл по коридору в сторону лифта. У него гудело в ушах, а ощущения в препуции были просто фантастическими, каждый раз, когда он делал шаг или Пахарита задевала него.

Они ещё даже не достигли лифта, когда она принялась его целовать. «<i>Она и в самом деле не может удержать свой ликёр</i>», подумал он, прижимаясь к тому уголку её рта, где заканчивался клюв и начинались губы. С одной стороны, ему было странно целоваться с грифоном, но сейчас это было просто ещё одной важной составляющей хорошей ночи. Она вновь зарылась клювом в его шею, тихо воркуя, и расправила крылья на пассажиров, стоящих у противоположной стенки лифта.

Испытывающие неудобство пони хранили молчание, или же делали вид, на сколько позволяла им их гордость. На Тэпе клеймом лежала собственная репутация, описывающая его как пони, в лицо которому не стоит высказывать своё недовольство. Даже когда крылья Пахариты раз за разом шлёпали и толкали расфуфыренных обитателей башни, то самым громким, что он мог услышать, было едва слышное бормотание. А как только двери открылись, Пахарита сбила монокль с морды чопорно выглядящего жеребца, и Тэп захихикал. Рита, сложив крылья, прочистила горло и, не извиняясь, вышла из лифта.

Последовав за ней, Тэп услышал, как кто-то заворчал ему вслед.
— Ага, ага, вы все можете сесть на мой член! — фыркнул он и, за миг до того, как за ним закрылись двери лифта, мельком увидел их негодование.

Способность ходить по прямой была тем, что Тэп позабыл в баре. Он неуклюже обращался с бутылкой виски, которую схватил, выходя из бара. А когда Тэп попытался отвинтить крышку, то из трещины в его роге с резким хлопком вырвались искры, и он отломил горлышко бутылки. Единорог, нахмурившись, смотрел на два, парящих прямо перед ним, обломка, а Рита начала смеяться.

— Не смешно! — пропыхтел он.

Подняв глаза он увидел перед собой великолепную грифонью задницу. Её хвост медленно качнулся в воздухе, когда она покачала бедрами и, распахнув крылья, посмотрела на него.

— Давай, дурашка, у нас нет на это целой ночи!

Большего ему было и не нужно. Тэп бросил то, что осталось от бутылки через голову и, пьяно пошатываясь, прорысил к ней, когда по коридору эхом разнесся звук разбившегося стекла. К тому мвремени, когда он прислонил её к двери, ощущение пощипывания в его члене прошло, и тот стал твёрдым как камень.

— Ох бля, — простонала она, извиваясь под его напором, щекоча перьями каждый сантиметр его живота. — Дай ты мне хоть открыть её для начала!

Он уже было начал двигать бедрами в сторону пыльных перьев и кошачьих ляжек под ними, когда дверь, наконец, распахнулась и Пахарита издала возбужденную трель, падая вперед на пол. Все еще смеясь и щебеча, она попыталась выкарабкаться из под него, дразня его бока взмахами крыльев. Тем не менее, ей это не удалось. Тэп чувствовал жар, исходящий из её промежности. Он всхрапнул, когда промахнулся мимо намеченной цели, пройдясь вдоль левого бедра и живота, вместо того, что бы войти в неё по самый корень.

— Да успокойся же! — Кисточка на кончике её хвоста, который она обвила вокруг середины его члена, в тщетных попытках удержать, лишь сильнее раззадорила Тэпа. — Они сказали, что вышвырнут нас, если мы ещё хоть раз оставим дверь открытой!

— Да похуй, — прорычал он.

Со второй попытки, он глубоко погрузился в неё, содрогаясь, когда она незамедлительно начала выдаивать из него все соки. Даже прекратив вырываться из под него, она не прекращала попыток закрыть комнату. Звуки, производимые ею, стали более, чем серией горячих вздохов и высокочастотного щебета, когда он подмахнул тазом, вбивая в неё столько своего естества, сколько могло принять в себя её тело.

Комната начала вращаться, всё померкло. Как по расписанию, возбуждение Тэпа стало нарастать.

Он повалился спиной на кровать и Рита, вцепившись когтями в его передние ноги и удерживая их разведенными, начала прыгать на его могучем жезле наслаждения. В какой-то момент, она сорвала с себя одежду и, судя по тому, как её шерстка и перья терлись о его кожу, он тоже. Её задница мокро хлюпала по внутренней стороне его бёдер каждый раз, как она опускалась. Он не мог видеть её лица, зато у него был отличный обзор на её вспотевшую шею, в которую он уткнулся носом, когда почувствовал её клюв на кончике своего уха.

Маленькая грифина, дрожа и отстав от его покрасневших ушей, достигла оргазма, и в её вздохи добавились легкие трели. Он извергся, как бутылка Спаркл-Колы на вибрирующем генераторе, когда её теплое, мокрое влагалище превратилось в тиски. Когда толчки стихли, густая, белая жидкость засочилась вниз к его промежности. Минуту спустя, их жесткая поза начала таять. Она перекатилась, проведя когтями по слабо кровоточащим следам на его ногах, а затем уткнулась в него, полуприкрыв глаза и тихо воркуя.

Все смазалось и поплыло, когда Тэп повернул свою голову, и обнаружил одинокую бутылочку виски на полке. Пролевитировав её через комнату, он заметил, что дверь до сих пор была открыта. Пахарита потянулась и выхватила бутылку из его магического поля. С ужасом, он наблюдал, как она открутила крышку, сделала глоток и закашлялась после этого.

— Ой!

Пахарита усмехнулась, размахивая в воздухе виски, что бы он не смог поймать его в поле.
— Ну что, мистер всегда готов, теперь-то ты меня подпустишь к двери?

Это был миг захватывающего ощущения, когда она медленно поднялась с него, выдавливая пульсациями до конца, пока он не ощутил прохладу на своём стержне. Опьянённый этим, он повернулся и понаблюдал за ней. Её хромота была более заметна, когда она напивалась: она наступала на свою левую заднюю ногу меньше, чем на правую. По его мнению, это делало эти покачивающиеся бедра ещё более соблазнительными.

— У тебя там хороший видок? — рассеяно спросила она, когда дверь, с сухим щелчком, захлопнулась. Он кивнул, и она улыбнулась, бросив на него любовный взгляд из-под полуприкрытых век. — Готов к следующему раунду?

— Всгда гтов, — невнятно пробормотал он.

Она повалила его вновь, раскрыв крылья, и последней его мыслью на этот вечер, стало: «<i>и как такая маленькая грифина может быть настолько ненасытной.</i>»

А затем была тьма.

Без снов.

«<i>Отлично.</i>»

|[o8- ]|[o8- ]|[o8- ]|

Проснувшись на следующее утро, Дабл Тэп обнаружил у себя на лице пару пушистых лап.

«<i>Ох, опять.</i>»

Жеребец чувствовал клюв, прижавшийся к его промежности. Юная Рита тихонько похрапывала во сне, с каждым вздохом овевая его кожу мягкими потоками тёплого воздуха. Это был не первый раз, когда маленькая грифина засыпала прямо на нём, иногда даже и в середине минета. Стараясь не разбудить Пахариту, Тэп слегка сместился под ней. Комнату пронизывали лучи света, пробивающиеся сквозь занавеси и чётко видимые в пыльном воздухе. Кроме того, здесь был полнейший бардак, а в одном месте, похоже, когда-то даже случился небольшой пожар. Обычное дело.

Рядом с ним послышалось тихое бормотание, что показалось ему странным, ведь лицо Пахариты по-прежнему находилось в его промежности. Обернувшись к источнику шума, он оказался лицом к лицу с жеребцом. Дабл Тэп замер, вытаращив глаза и стиснув зубы. Но спустя мгновение так же быстро расслабился.

Пофигу. Это лицо было ему знакомо и принадлежало жеребцу, работающему в клинике Тенпони. Даже напрягшись, он не мог припомнить его имя. Лайфспут? Витаблум? «<i>Ох ты ж, блядь... Рита, мы ведь уже говорили об этом дерьме.</i>»

Теперь, ощущая в себе куда меньше нежности, Тэп выскользнул из-под неё, от чего она плюхнулась на перепачканные спермой простыни и на её спящего гостя. Он покосился на грифину, ожидая, что та сейчас проснётся, но она, даже несколько раз мягко подпрыгнув на кровати, спала всё так же крепко.

Длинные, шелковистые, персиковые перья Пахариты пребывали в полнейшем беспорядке, хотя она с ними особо не возилась, разве что зачёсывала на левую сторону лица. В тон тёмно фиолетовым кончикам чёлки и пёрышкам вокруг глаз, она подкрашивала и когти, заставляя их выделяться на фоне её смуглой шёрстки. Жеребец вздрогнул, вспомнив, какую неудачу он потерпел, когда попытался сточить её лак для когтей.

По сути, некогда изысканный номер в Тенпони, сейчас был просто местом для сна в удобной близости от мест со жратвой и выпивкой. Они не держали в башне ничего ценного и, в результате, относились к ней наплевательски. На полу и под комодом валялись пустые бутылки и ингаляторы. Подойдя к обгоревшему пятну в углу комнаты, он понял, что в какой-то момент они, видимо, пытались что-то приготовить. Это и на трезвую-то голову никогда не заканчивалось хорошо, а значит, в этот раз они были просто в дымину.

Чёрное облако головной боли быстро развеялось над мозгом Тэпа, когда он, распинывая пустые бутылки, добрался до ванной. Сразу за дверью обнаружились яркая куртка Риты и промасленная рубашка с длинными рукавами, сваленные в кучу. Впрочем, когда их носила Рита, то для Тэпа они выглядели не намного лучше. Этот наряд для неё был до смешного велик, как и большая часть её одежды. Прямо в ванной он нашёл свой жилет из крысиной кожи и равномерно выцветший красный свитер, накинутый на бортик. От них воняло желчью. Он видел, что в похожие шмотки одеваются наёмники. Как правило, рисковые типы.

Тэп резко обернулся через плечо, потому что в жилой комнате ожил динамик, наполняя пространство звуками ударных, электрухи, баса и органа в веселой, сочной гармонии под названием фанк. Пахарита установила на свой ПипБак будильник и теперь спала прямо на нём. Он покачал головой и поморщился, когда это движение отозвалось вспышкой боли. Он магией открыл кран с холодной водой.

Как только раковина начала наполняться, он припал губами к крану и начал пить. Пахарита как-то раз отозвалась о том, что в Тенпони чистая вода и, когда он спросил, она, вместо того, что бы просто пояснить, что в ней нет радиации, завернула целую лекцию по истории о том, как Министерская Кобыла предусмотрела здесь систему очистки от радиации. Почти всё в башне приводило к урокам истории, о которых он никогда не просил. Когда его жажда поутихла, жеребец облегчённо вздохнул и взглянул на своё отражение в зеркале.

Через белки его глаз пролегла красная паутина сосудов. Его карие глаза медленно расширялись, разглядывая длинные розовые шрамы, идущие через лицо. Они контрастно выделялись на оливковой шкуре, так же как и десятки других, что избороздили всё его тело, напоминая о его самой большой на сегодняшний день ошибке. Несколько прядей грязных красных волос свесилось ему на глаза. Тряхнув головой, чтобы убрать их, Тэп понял, что даже не может вспомнить, когда он в последний раз прикасался к ним расчёской. Из массы спутанных волос торчал рог. Его плавная спираль, идущая к кончику, нарушалась несколькими сколами и трещинами. Жеребец выдавил широкую фальшивую улыбку, убедился, что все его зубы до сих пор на своих местах и, удовлетворившись этим, вернулся в комнату.

Пахарита лежала на постели одна. Жеребец из клиники успешно слинял из комнаты у Тэпа за спиной. Он поймал себя на мысли, что это его одинаково восхищает и тревожит.

«<i>Я заржавел? Может это просто из-за похмелья?» Он задумчиво закусил потрескавшуюся верхнюю губу. «Конечно, с моей последней работёнки прошло некоторое время, но его ведь прошло <b>не настолько</b> много, да?</i>»

Тэп остановился возле комода, зажал губами мундштук ингалятора и сделал неглубокий вдох. Всё замедлилось, мгновения поползли медленнее, позволяя ему собраться с мыслями.

Он позволил взгляду опуститься к кобуре с парой особых пистолетов, калибра девять миллиметров, прозванных Комедия и Комедия. Глушители были свинчены ради сохранности, ведь он не собирался палить внутри башни, но никогда не помешает подготовиться к худшему. В конце концов, ему удавалось регулярно проносить в Тенпони и ножи, и боеприпасы к этим пистолетам, и его до сих пор не поймали. А раз это удавалось ему, значит и другие пони могли сделать то же самое. Гранаты пронести мимо службы безопасности было сложнее, но при удобном случае он сделал и это.

За его спиной тихо застонала Пахарита. Оглянувшись, Тэп увидел, как грифина выгибает спину, чтобы секундой позже безвольно плюхнуться на матрас. Несмотря на не замолкающий сигнал будильника, она спала всё так же крепко.

Тэп усмехнулся и снова повернулся к комоду, его взгляд остановился на папке рядом с его разгрузкой. Как только он вынул её содержимое, бесцветный символ Стальных Рейнджеров засветился. Внутри обнаружилось несколько документов и вложенных фотографий, которые выглядели так, будто их вытащили по каналам безопасности. В папке, фактически, оказалось несколько досье, каждое из которых описывало определённого пони или, в одном конкретном случае, зебру.

Тэп вернулся к первой странице и, бегло просматривая документ, замер, когда его взгляд остановился на изображении, приложенном к нему. Это было почти как если бы она смотрела прямо на него. Было вполне очевидно, кто из них был высшим приоритетом, но смотря на эту фотографию, он не мог уловить в этом никакого смысла.

«<i>Это, должно быть, ошибка</i>»,— размышлял он. — «<i>Как могла такая мелкая пони заслужить уважение Стальных Рейнджеров?</i>»

Даже её имя было совсем не угрожающим. Он вновь посмотрел на нечеткое изображение, переведя взгляд с фотографии кобылы на цену за её голову.

Не обращаясь ни к кому конкретно, он спросил:
— Да кто ваще такая эта ЛитлПип?

|[( ) ]|[ 7 ]|[o8- ]|

Примечание автора:

Эта история, по умолчанию, неканон. Заодно сразу заявляю, что пишу её просто для удовольствия. Если вам это читать не в кайф, вас никто не заставляет.

Примечания переводчиков:

|[o8- ]|[o8- ]|[o8- ]|(<- у автора странное пристрастие к извращённым подзаголовкам, поэтому лепим везде "грустного грифончика" ~~~|*/\*|~~~ ~(°\/°)~ Это ж Гюнтер)


Kota1: У меня такое чувство, что все эти |[( ) ]|[ 7 ]|[o8- ]|
Kota1: что-то значат
joltius: Может и так.
Kota1: 1) картина ЖПО, 2) Счастливая 7, 3) Член с тремя яичками
Kota1: Это можно использовать, как тест Роршаха
Centergg: поржал, но понял далеко не сразу… зверь зело медленный я. Надеюсь что все-таки у значков сих иное значение есть.

joltius: Она вновь зарылась клювом в латеральную сторону его шеи

Kota1: Тап\Тэп?
Kota1: Блек\Блэк?
Kota1: Мы, наконец, нашли тему для вечного спора
joltius: Тэп.
Kota1: Тап.
joltius: ТЭП!
Kota1: ТАП

Kota1: ТАПАТЬ
joltius: ТЭП!!!!
Kota1: Блэк!
joltius: Блек!
Kota1: Но ТАП
Kota1: ТЕП

joltius: Хм, интересно, а будет ли Пахарита делать Тэпу фелляцию?
Caringhide: Ну, если я правильно перевёл, то делала и уснула.
joltius: Хм, и как он ей клюв не сломал? Или она заглотила на всю длинну?
Caringhide: Ну, ты видал, как маленькие птенцы умеют клюв разевать? :D
Caringhide: И, если я опять же не напутал с переводом, они делали это в позе 69, потому что её мохнатые лапы с утра лежали у него на морде. Вроде бы.
joltius: Но у жеребца ведь головка члена становится в двое больше, когда он кончает. А Пахарита маленькая...
Caringhide: Божешки, когда же тут начнётся тихий-мирный фоллаут с переходами по пустоши и самокопанием? >_<

Caringhide: Жолтый, ты испортил меня! Сначала тот фанфик, теперь это! Я тоже становлюсь ужасным человеком!
Caringhide: Я уже не могу адекватно воспринимать фразу "Я кончил с дембелями" >_<
joltius: Почитай форумы конезаводчиков, ветки про спаривание лошадей.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56645/252381

Переводчики: joltius