Готовый перевод Richelle Mead SUCCUBUS ON TOP Georgina Kincaid, Book 2 / Рейчел Мид Суккуб на вершине Джоржина Кинкейд, книга 2: CHARTER 24

Сет ворчал на меня за опоздание, но с пятью дочерьми Мортенсены всегда опаздывали. Так что на него никто, кроме Сета, не обратил особого внимания.

В таком хаосе никто не заметил и того, что мы с Сетом почти не разговариваем. Девочки болтали за всех сразу, и рядом с ними я чувствовала себя почти сносно. Они, как всегда, не оставляли меня в покое, облепив со всех сторон, и тянули за рукава, чтобы привлечь к себе внимание. Общаясь с ними, я испытывала горькую радость. Уверенная, что мы с Сетом на грани разрыва, я в основном думала о том, что в последний раз провожу время с этой чудесной семьей.

Аедреа наготовила и на день рождения, и на День благодарения. Как оказалось, Терри и Сет помогали ей, но я все же изумилась, как они управились со всем, одновременно опекая малышей. Я выразила Андреа свое восхищение.

"Родительский долг заставляет делать сразу десять дел," объяснила она. "Сама увидишь, когда обзаведешься детьми.

Я вежливо улыбнулась, предпочтя не говорить, что никакие дети мне не светят.

"Кроме того", Усмехнулся Терри,"мы понимаем, что ты уже своего рода суперженщина. Сет рассказал о некой шумной вечеринке, которую ты устроила в магазине"

"Дядя Сет сказал, что это было клёво," добавила Брэнди.

"Это был фестиваль," поправила я, удивленно взглянув на Сета."
Я совершенно не могла понять его чувств ко мне. Он пел мне дифирамбы, он меня пригласил на день рождения. Все это никак не соответствовало ни моим ожиданиям после случая с Бастьеном, ни первоначальному потрясению Сета.

После обеда Сет развернул подарки, основная масса которых оказалась книгами, а так же новыми экземплярами в его дурацкую коллекцию футболок.

"Где твой подарок?" - спросил Кэндалл.

"Я оставила его дома"

Потом мы болтали и валяли дурака, и чем больше я думала, куда приведет меня этот вечер, тем тревожнее становилось на душе. Когда праздник подошел к концу, Сет спросил, не хочу ли я куда-нибудь сходить.

Я сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда. "Пойдем ко мне".

Вернувшись, мы расположились у меня на диване-соблюдая дистанцию-и говорили обо всем на свете, кроме наших взаимоотношений. Я рассказала ему о своей новой должности и приняла его поздравления. Он рассказал мне о некоторых интересных замечаниях фанатов, выслушанных, пока он подписывал книги. Минут через тридцать такого времяпрепровождения я не выдержала.

"Сет, что происходит?" Потребовала я. "У нас".

Он откинулся на спинку дивана. "Я все гадал, когда мы перейдем к делу. Дальше уклоняться никак невозможно, а?"

"Ну да. Это важно. Это не дискуссия о том, куда пойти пообедать… это о нас. О нашем будущем. Я хочу сказать, я… ты понимаешь. Ты знаешь, что я сделала."

"Знаю." Какое-то время он изучал потолок и наконец обратил ко мне янтарно-карие глаза. В это мгновение я почти поняла, почему всегда кажется, будто он смотрит куда-то еще. Нелегко было выдержать его взгляд, направленный прямо на тебя. Его глаза словно излучали электричество. "Разве у меня есть право прощать тебя?"

Э ... нет. Ну, я не знаю."

Разговор повторял тот, что был у меня с Бастьеном. Он говорил мне то же самое,и, все взвесив, я решила, что не стоит на него сердиться. Так ли легко прощать тех, кого любишь?

"Врать не буду, Фетида, меня это задело. И до сих пор задевает. Но в некотором смысле… ну, это лишь один шаг от того, что ты делаешь обычно.

"Большой шаг".

посмеялся он. на кокой ты стороне? ты хочешь настроить меня против себя?

я лишь пытаюсь убедиться, что ты постоишь за себя

ты всегда беспокоишься об этом. не волнуйся. я не тряпка.

Я не это имела в виду. Я только...не знаю.

"Я знаю. Я тоже. В моих былых связях я натворил кучу глупостей. Я заслуживаю нескольких кармических перевоплощений. Конечно, это не значит, будто я хочу, чтобы все так и продолжалось, но одна ошибка... одну ошибку я простить могу. Какой бы ни был у меня любовный опыт, твой все равно больше после не знаю уж скольких лет случайных, хм, гулянок."

"Много", - ответила я неопределенно. По некоторым причинам, я не хотела сообщать Сету свой возраст.

"Вот-вот. Еще и это. И чуть ли не хуже, чем то, что случилось. Ты продолжаешь в том же духе."

"В каком это?"

"Ты ничего мне не рассказываешь. О себе. Словно боишься предстать передо мной такой, какая ты есть. Как я уже говорил, это и есть любовь. Открыться целиком. Я хочу узнать тебя. Я хочу знать о тебе все. Иногда мне кажется, что, каковы бы ни были мои чувства к тебе, я по-прежнему совершенно тебя не знаю."

"Я и для этого не слишком гожусь," — тихо сказала я.

Сет обнял меня и крепко прижал к себе. В этом порыве была какая-то свирепость, непоколебимая жажда обладания, взволновавшая мою кровь. "В эту минуту ты весь мой мир... но я не могу так продолжать... если нет между нами искренности."

Он говорил нежно и любяще, но в его тоне я расслышала и предостережение. Я могла все испортить. В следующий раз не видать мне прощения.

Это меня слегка напугало, но я почувствовала гордость за него и сообразила, что мне и самой нужно многое в нем понять. Он был прав, говоря столь безапелляционно. Он не был тряпкой. Я сожалела о своих ошибках и, довольная, что прощена, не хотела, чтобы Сет тратил на меня свою жизнь, раз я даже не могу удовлетворить его надлежащим образом.

Мой юный французский возлюбленный, Этьен, никогда уже не смог оправиться. Годы спустя я узнала, что он разорвал помолвку и навсегда остался холостяком. Он целиком погрузился в свою живопись и завоевал каких-то ценителей. Несколько моих портретов — в образе белокурой Жозефины — до сих пор находятся в частных европейских коллекциях.

Этьен не смог выбросить меня из своего сердца, и это погубило его. Я не хотела, чтобы жизнь сыграла с Сетом такую же злую шутку. Я хотела, чтобы мы были вместе и были счастливы так долго, как у нас получится. Но если это невозможно, я не хотела, чтобы он, подобно молодому художнику, растратил на меня свою жизнь.

"Я люблю тебя," — прошептала я ему в плечо, сама изумившись, когда эти слова просто выскользнули из меня. И только тогда поняла, какое придаю им значение.
Он глубоко вдохнул и прижал меня к себе еще крепче, так, что я ощутила, как из него, без всяких объяснений, изливается любовь.
"Я уверена, что совсем тебя не заслуживаю."

"О, моя Фетида, ты заслуживаешь очень многого" — Взяв за плечи, он внимательно смотрел на меня. — "И честно говоря... как бы мне ни было больно... я, знаешь, где-то рад, что ты имела такую возможность с Бастьеном."

Я нахмурилась:
"Возможность быть с твоей копией?"

Ну нет. Хотя это странно. Я говорю о возможности плотской любви и, ну да, наслаждения ею. Каждый раз, когда я думаю о том, что ты делаешь, хм, регулярно..." он на мгновение прикрыл глаза - "Я просто представляю себе, что тебя насилуют снова и снова. И мне это ненавистно. Я просто схожу с ума. Я рад, что ты была с кем-то, тебе небезразличным... пусть даже это был не я. Для разнообразия ты заслуживаешь нормального секса."

"Ты тоже, - сказала я, подавленная нескончаемой самоотверженностью Сета. - И ты знаешь... если ты когда-либо захочешь найти кого-то и просто, ну, заняться сексом ради удовольствия... ну, ты можешь. Ты знаешь, просто для удовлетворения физической потребности. Я не буду возражать". Я не думала, что я бы возражал, по крайне мере. Я с беспокойством вспомнила о своей небольшой ревности по поводу его переписки с Мэдди.

Он посмотрел на меня серьезно. "Я не занимаюсь сексом только для удовлетворения потребности. Нет, если я могу избежать его. Секс возможно не является необходимой частью любви, но он является выражением любви. Он должен быть по крайне мере с тем о ком ты заботишься".

Ответ не удивил меня. В действительности он кое-что напомнил мне. "Эй, я кое-что принесла тебе".

Несмотря на все наши трудности, я все же выбрала из сделанных Бастьеном фотографий двадцать лучших и на этой неделе отдала Хью их напечатать. До настоящей минуты я не знала, получу ли возможность вручить их Сету. Они лежали в спальне, перевязанные розовой ленточкой.

"Твой подарок на День Рождения". Я начала вручать фотографии.

"Подожди", - сказала он. Он открыл сумку, в которой носил свой лэптоп. Минуту спустя, он передал мне несколько листов бумаги. Я отдала ему фотографии. Мы сидели в тишине, и каждый из нас изучал свои подарки.

На мгновение мне почудилось, что он все-таки решил показать мне свою рукопись. Но, прочитав несколько строк, я поняла, что это адресовано мне. Это было письмо, которое он недавно обещал написать. Детальное изложение всего того, что он желал для нас.

Читая письмо, я забыла обо всем на свете. Написанное было самим совершенством. Местами просто поэзия. Изумительная ода моей красоте, моему телу и моей душе. Следующие страницы были беззастенчиво откровенны. Возбуждающи и предельно эротичны. По сравнению с ними лифт О'Нейла и Дженевьевы выглядел спальней в детском саду. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Когда я закончила, то, задыхаясь, взглянула на него снизу вверх. Он наблюдал за мной, так как просмотр фотографий занял меньше времени.

"Беру свои слова обратно," — сказал он, поднимая один снимок.
Там я, обнаженная, сидела на стуле, поджав ноги. Мои ступни лениво свешивались, так что был виден каждый покрытый розовым лаком ноготок. На коленях у меня лежала книга Сета в жестком переплете. "Возможно, секс — все-таки необходимая часть любви."

Я взглянула на манифест. "Да. Вполне может быть".

Мы замерли на мгновение, а потом одновременно расхохотались. Он потер глаза.
"Фетида, — устало произнес он, — что же нам с нами делать?"

"Я не знаю. Фотографии делают вещи хуже?"

"Нет. Они чудесны. Спасибо. Отличный способ обладать тобой... даже если невозможно получить оригинал."

У меня в голове медленно созревала идея. На картинки просто смотрят. Смотреть безопасно. Так необязательно же смотреть на двухмерное изображение.
"Может... может, ты получишь и оригинал." Он недоуменно посмотрел на меня, и я торопливо уточнила:
"Бесконтактным способом. Пойдем-ка."

"Это кажется опасным", - сказал он, когда я его привела в спальню.

Заход наполнял комнату светом настроения. Я указала на стул в углу. "Сядь там".

Я направилась в противоположный угол, надеясь, что там достаточно места.

"Что ты... ох," — проглотил он окончание фразы. — "Ох."

Мои ладони медленно скользили от бедер к грудям и верхней пуговице блузки. Не торопясь, я расстегнула ее. Затем точно так же перешла к следующей. И следующей. Потом я распустила волосы, и они беспорядочно упали на плечи.

Главное в стриптизе — отбросить всякую застенчивость. И еще, как мне казалось, при раздевании важна неспешность. Надо признаться, что представление перед Сетом, которого я любила, привело меня в область, совершенно неизвестную. Во мне бурлило волнение, но я и виду не подавала. Я была на сцене и делала шаг за шагом со сладострастной уверенностью, то наблюдая за своими руками, то ловя его взгляд. Это было частью моего подарка. Ему, несомненно, нравилось рассматривать мое тело, пусть даже пока он казался оцепеневшим, с широко раскрытыми глазами и непроницаемым лицом.

Наконец блузка упала на пол, а следом за ней и юбка. Хотя до этого я была с голыми ногами, но пока мы шли в спальню, украдкой воплотила себе чулки, доходящие до середины бедер. Оставшись только в них и атласных лифчике и трусиках вишневого цвета, я томно поглаживала свое тело, обольстительно поигрывая бретельками.

Настала очередь чулок. Я скатывала их изящными движениями, скользя ладонями по коже. Оставшись почти ни в чем, я подушечками пальцев смаковала блестящий атлас лифчика и трусиков. Наконец я скинула и их, оставшись полностью обнаженной и ощущая неожиданный для себя жар в чреслах. Я возбудилась сама не меньше, чем возбудила Сета.

Чуть задержавшись, словно внимая аплодисментам публики, я направилась на другую сторону спальни.

"Нет," — прохрипел он заплетающимся языком.
Его побелевшие пальцы вцепились в ручки кресла.
"Тебе лучше слишком не приближаться."

Я остановилась, посмеиваясь:
"Ты не казался мне агрессивной натурой, Мортенсен."

"Да, ну, в общем, все случается в первый раз."

"Тебе нравиться?"

"Очень, - его глаза впивался в меня хищно и голодно. - Это была самая лучшая вещь, которую я когда-либо видел".

Довольная, я потянулась, подняв руки над головой и тут же их уронив. И принялась беззаботно поглаживать груди и бедра, даже не задумываясь о том, что делаю. И тут же заметила, как чуть напряглась его поза и вспыхнул огонь в глазах.

На моем лице появилась неспешная угрожающая улыбка.

"Что?" спросил он.

"Я не думаю, что шоу уже закончено"

Я села на кровать, а затем скользнула вглубь и, ничего не скрывая, откинулась на подушки. Наблюдая за ним, я подняла руки к грудям, осязая их. Но это не были прикосновения, вызванные чувственной раскрепощенностью. Это были ласки другого рода. Более настойчивого.

«Я хочу видеть тебя в судорогах оргазма, — писал Сет в своем послании. — Я хочу видеть, как ты извиваешься всем телом, твои приоткрытые губы, словно упивающиеся собственным наслаждением. Только своим и ничьим другим. Только ты, целиком отдавшаяся исступлению».

Я ласкала груди, беря их в пригоршню, ощущая их нежность и округлые формы. Мои пальцы теребили соски, то оттягивая, то лениво обводя кругами. Я прижимала их большими пальцами, наслаждаясь чувствительностью. Когда мои груди совсем напряглись и заныли, я переместила руки к гладкому и ровному животу, обследуя и задерживаясь на каждой детали, прежде чем достигла бедер. Чуть приоткрыв их, я двумя пальцами скользнула между жаждущих губ, коснулась трепещущего сгустка нервов и застонала, сама того не сознавая. Что-то в наблюдающем Сете возбудило меня больше, чем я ожидала. Я истекала влагой, вся пылая желанием.

Я снова и снова скользила пальцами по этому набухшему пылающему бугорку, утоляя стремительно нарастающее желание. Изгибаясь всем телом, слыша собственные приглушенные стоны, я могла думать только о глазах Сета, устремленных на меня. Делать это для него было во многих отношениях более искренним, нежели настоящий секс с Бастьеном, обернувшимся Сетом. Это было столь сокровенно, как могло бы быть у нас с ним. Не совсем те откровенные отношения, о которых мы говорили, но в определенном смысле я все-таки открылась ему. Разоблачилась, ничего не утаивая.

Я опасалась, что суккубовская потребность в энергии распознает эту хитрость, но то ли расстояние, то ли то, что я делала все сама с собой, продолжали ее обманывать. Все-таки мы отыскали лазейку.

Пока мои пальцы продолжали движение между губами, все приближая и приближая меня к вершине, я чуть опустила другую руку и погрузила в себя два пальца. Это породило жаждущий стон, и я еще шире раскрыла бедра, дав Сету полный обзор. И те и другие пальцы работали все решительнее и быстрее, нагнетая и нагнетая это восхитительное наслаждение, пока я не ощутила, что больше мне не вынести. Словно я вот-вот взорвусь.

И я взорвалась.

Снопы искр и молний пронзили мое тело, распространяясь из самого нутра, пока каждая моя частичка не затрепетала жизнью. Я закричала, извиваясь на простынях, и все мои мышцы свело судорогой. То, что началось нарочитым представлением, стало чем-то большим. То, что я делала это для Сета — вместе с Сетом, — пробудило что-то глубоко во мне спящее. Я утратила контроль; им завладело мое собственное тело.

Наконец успокоившись, я откинулась на покрывала и, переводя дыхание, вновь обретала себя. Я вся была в испарине. И с этим физическим откликом я ощутила и эмоциональный, и почти что духовный. Словно этот опыт каким-то образом зажег во мне пламя. То, что не угасло вместе с оргазмом. То, что когда-то — давным-давно — почти остыло, но теперь вновь и неистово разгорелось.

Мгновение спустя я услышала, как встает Сет. Он осторожно подошел и просто сел рядом. Мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова; все, что нужно, говорили глаза. Он потянулся, будто желая погладить меня по щеке, но тут же отпрянул.

"Я боюсь касаться тебя", - прошептал он.

"Да. Может... может, благоразумно удержаться еще немного. Вдруг это смертельно."

"Я забираю назад все, что я сказал ранее о стриптизе. Это была лучшая вещь, которую я когда-либо видел, - улыбнулся он мне. - Нет, ты - сама лучшая вещь, которую я когда-либо видел. Все, что связано с тобой".

Я улыбнулась в ответ. "Мы могли бы найти решение".

"Для тебя, возможно. Мне же, хм, сейчас немного... неловко. Но я, по крайней мере, рад, что смогла разрядиться ты".

Я вдруг вскочила. "Ну, почему ты не можешь?"

Его улыбка исчезла. "Что? Как в ванной?"

"Нет. Прямо здесь".

"Ты шутишь".

"Нет". Я почувствовала, что мои губы складываются в озорную усмешку. "Услуга за услугу. Я сделала это для тебя, теперь твоя очередь".

"Я...нет. Нет. Я не могу сделать этого."

"Уверена, что сможешь. Что тут сложного?"

"Да,но..."

"Никаких но. Не ты ли столько говоришь об открытости и соучастии?"

"Стоп.Это еще не тоже самое".

"Именно то."
Я повернулась, оказавшись не то чтобы вплотную, но достаточно близко, и гневно уставилась на него.
"Как ты думаешь, почему я оказалась способна на все это? Я думала о тебе. Я представляла тебя на мне, простирая перед тобой свое тело. Я раскрылась тебе. Я позволила тебе увидеть все. Я хотела, чтобы ты получил эту мою часть. И ничего не утаила. И теперь я хочу увидеть то же самое."
Я приблизилась еще и начала стягивать с него футболку.
"Я хочу увидеть, как ты кончаешь. Я хочу увидеть, как ты уступаешь этой страсти. Я хочу увидеть твое лицо, когда, касаясь себя, ты думаешь обо мне."

"А еще говорят, что я красноречив." — На мгновение он прикрыл глаза. — "Не могу поверить, что ты способна меня заставить."

Я рывком стянула его футболку с рекламой мясных консервов «Спам»: "Я жду".

Сет посмотрел на меня, потом осторожно и нерешительно принялся снимать брюки. Он бросил их на пол и потянулся к своим восхитительным боксерским трусам. Робея, он помедлил и рывком стянул их, как бы боясь передумать. Я восхищенно оглядела его, впервые увидев полностью обнаженным. Когда мой взгляд остановился между его ног, я с трудом сохранила непроницаемое лицо. Бастьен его недооценил.

"Это будет трудно", - отметил он.

"Мне уже кажется это трудным".

"Хватит шуток"

"Извини. Просто расслабься, вот в чем фокус." Я отсела, восстановив дистанцию между нами.
"Отбрось застенчивость. Просто отдайся чувству."

Он кивнул и сделал глубокий вдох:
"Спасибо, учитель. Можешь повернуться на бок — да. Так. А теперь руку... да, положи ее прямо туда. Отлично."
Он покачал головой и с почти комичным страданием на застывшем лице медленно опустил руку.
"Чтобы сделать это, мне нужно все время смотреть на тебя, так что, думаю, на себя смотреть не придется. Если я буду уделять слишком много внимания тому, что делаю, выйдет совсем нелепо."

"Тогда хорошо" сказала я, устраиваясь поудобней. "Не смотри вниз"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/5740/22773

Переводчики: nns55, Alchenka, Laney, veroni13

Siena, Bewitched, Ksenia_annon, PepperKoko

Diana_Diamond