Готовый перевод MYST: THE BOOK OF D’NI / МИСТ: КНИГА Д’НИ: PROLOGUE

ПТИЦА КРИЧИТ НАД МОРЕМ.
ТОТ, КОМУ ИЗВЕСТНО НЕМНОГОЕ СТОИТ У ПЕРИЛ.
ПОКОЙ. КРУГ ЗАМКНУЛСЯ.
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО НАЧЕРТАНО.
— КОРОК ДЖИМАХ, СТИХИ 13245–46

Тишина объяла пещеру. Зыбкий туман стелился по воде, подсвеченный тусклым оранжевым свечением, которое, казалось, исходит из глубин озера. Могучие гранитные стены вздымались со всех сторон, а над головой — сплошная скала в милю толщиной; невидимая и неосязаемая она скрывает от взора звёзды и луну.

Озеро усеивали острова — искривлённые шипы мрака, пронзавшие ровную поверхность воды, а на дальней стороне пещеры одиноко возвышалась могучая скала, расколотая, но всё же стоявшая, словно расщеплённый грозой древесный ствол; вершина её терялась в темноте.

За скалой раскинулся город, погружённый в безмолвие. Его древние здания льнули к стенам пещеры.

Разрушенный Д'ни спал и не видел снов. И всё же воздух был свежий. Он циркулировал между пещерами и приносил из далека рокот огромных лопастей — всего лишь намёк на звук, едва слышная низкая пульсация по ту сторону тишины.

Туман на мгновение расступился перед скользившей по воде лодкой, чей путь отмечала лёгкая рябь. Вскоре судёнышко исчезло, растворившись во тьме.

Ночь царила в Д'ни. Ночь, что уже длилась почти семьдесят лет.

На улицах города туман вился по холодным камням древних мостовых, словно нечто живое. Однако сейчас там не было никакой жизни; только мхи да грибы росли из каждой трещины и в каждом углу.

Город выглядел на столько пустынным, словно вот уже тысячу лет оставался таким. Уровень за уровень открывались взору — покинутые и заброшенные. Тысяча пустых переулков, десять тысяч пустых помещений и куда ни глянь одна и та же унылая картина: крошащиеся стены и груды кирпичей.

В мраморных объятиях города лежал огромный полумесяц бухты, в светящихся глубинах которой угадывались силуэты затонувших кораблей, а сверху изгибалась колоссальная каменная дуга, известная, как Арка Керафа. Её неровную поверхность покрывала паутина трещин.

Тишина. Неестественная тишина. И вдруг — лязг. Сперва слабый, отдалённый, но всё же различимый. Ритмичные удары металла о камень.

Где-то в тесных переулках верхнего города у полуразрушенных ворот остановилась какая-то тень и оглянулась посмотреть. Звук донёсся с дальнего края пещеры, с одного из островов, разбросанных по озеру.

Туман закружился, снова опустилась тишина.

А затем — новые звуки: жужжание и пронзительный визг, сопровождаемые низким рокотом мощного бура. Потом снова послышался лязг и эхом разнёсся по воде.

К'вир. Шум доносился с К'вира.

С острова, который в двух милях от берега вздымался из светящегося озера, подобно громадной чёрной спирали; его некогда чёткие контуры смягчил недавний обвал.

Чем ближе к нему, тем громче шум: бур уже не смолкает, как и удары тяжёлых молотов, крошащих камень. Остров дрожит под этим натиском, резной камень вибрирует, словно колокол.

Но никто не проснётся от этого ужасного грохота. Древние залы темны и пусты. Все, кроме одного, расположенного ниже уровня озера, у основания острова. Там, глубоко в толще скал, лежит самое древнее помещение из всех: зал мраморных колонн и холодного камня, запечатанный злобным отцом, чтобы преподать урок сыну.

Теперь, спустя сорок лет, она полна суетящихся людей в тёмных защитных костюмах. По лицам их струится пот; они трудятся при свете дуговых ламп: у стены между двумя мощными гидравлическими подпорками дюжина рабочих орудует молотами и бурами, в то время, как остальные снуют туда и обратно, подбирая осколки камня и складывая их в большую груду в дальней части комнаты.

Один человек замер у левой подпорки и наблюдает за работой. Атрус, сын Гена. Некогда узник этой комнаты. Спустя некоторое время он заглядывает в открытую записную книжку, что держит в руке, затем поднимает взгляд и кричит что-то ближайшему рабочему.

Тот смотрит на него и кивает, затем отворачивается. Сообщение передаётся по цепочке.

Спустя секунду работа приостанавливается. Наступает долгожданная тишина.

Атрус подходит, приседает на корточки между двумя рабочими, наклоняется вперёд, чтобы осмотреть стену, и засовывает пальцы глубоко в разлом, затем поворачивается и качает головой.

Он отходит в сторону, позволяя им продолжить, и смотрит, как они с удвоенной энергией берутся за дело; шум теперь стоит просто оглушительный, словно каждый понимает: последний натиск — и работа будет сделана.

Помещение постепенно заполняется пылью и крошевом. А затем один из работяг отступает и, разогнув спину, вырубает свой бур. Обернувшись, он поднимает защитную маску и улыбается.

Все остальные тоже отходят, глядя на свою работу.

Атрус снова подходит к стене и, присев, просовывает руку глубоко в трещину, шарит в этом лазе, ощупывает сверху и снизу. Удовлетворённый, он высвобождает руку и, достав из кармана фломастер, поднимается, рисуя контур на камне. Контур двери.

По его сигналу один из бурильщиков делает шаг вперёд и начинает сверлить по отметке.

Это не занимает много времени. Ударяет множество молотов, и камень отваливается.

Плиту быстро убирают, и пока остальные смотрят, Атрус в последний раз выходит вперёд. Он сжимает резак, снабжённый коротким цилиндром, толщиной с руку. Прижав инструмент зубчатым кольцом к окружности замка, частично заходившей на толстый дверной каркас, он замирает, а потом мягко давит на кнопку, позволяя резаку медленно вгрызаться в поверхность. Лишь когда режущая кромка обретает с металлом достаточное сцепление, он начинает давить на инструмент всем своим весом.

Визг, рычание, резкий запах гари, что качественно отличается от предыдущих запахов камня, пыли и масла. А затем, внезапно, всё заканчивается. Раздаётся звон упавшего в проход по ту сторону двери замка; вой постепенно стихает и резак, запнувшись, смолкает.

Отложив инструмент, он поднимает забрало, затем снимает защитный шлем и бросает его на пол.

* * *

Атрус выпрямился и, выразительно оглядев наблюдавших за ним людей, повернулся обратно к дверному проёму. Сорок лет он ждал этого. Сорок долгих лет.

Упёршись обутой в сапог ногой в поверхность двери, он с силой надавил на неё и почувствовал, как металл, сопротивлявшийся поначалу, подался вперёд.

Медленно, беззвучно дверь распахнулась.

"Искусная работа Д'ни, - подумал он, - с надёжными каменными петлями, которые никогда не заржавеют. Дверь сотворённая на века".

И когда створка распахнулась, он впервые за долгое время увидел пустой коридор, а в его конце — изгиб лестницы, уводившей наверх, в дом, в котором Ген, его отец, много лет назад обучил его письму. Там Атрус впервые узнал правду о Д'ни. Да и множество других вещей тоже.

Подошёл Иррас и остановился у него за плечом.
— Вы не войдёте туда, Мастер Атрус?

Атрус обернулся и встретился взглядом с юношей.
— В такие моменты спешка ни к чему, Иррас. Я ждал сорок лет. Лишние сорок секунд ничего не изменят.

Иррас смущённо опустил глаза.

— Кроме того, — продолжил Атрус, — ещё неизвестно: обитаем Д'ни или нет.

— Думаете, это возможно?
Изумление на лице Ирраса было почти забавным.

— Если так, — сказал Атрус, — то им известно, что мы здесь. Мы подняли шум, способный разбудить и покойника.

— Может, тогда нам стоит вооружиться?

— Против других Д'ни? — Атрус улыбнулся. — Нет, Иррас. Если тут кто-нибудь и есть, они окажутся друзьями, а не врагами. Подобно нам, они возвратились не без причины.

Атрус отвернулся и посмотрел на лестницу, а затем, отряхнув пыль с кожаных перчаток и сапог, шагнул в тускло освещённый коридор.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/57733/262034

Переводчики: Lemot