Готовый перевод Mark Billingham - Sleepyhead (Tom Thorne - 1) / Марк Биллингем - Соня (Том Торн - 1): 19

19

В четверть двенадцатого в "Тауэр Рекордс" было полно народу. Десятки поздних покупателей вперемешку с теми, кто просто слушает музыку, читает журналы или же убивает время.

Молодой человек у кассы даже не поднял головы.

— Да, могу чем помочь?

— Пожалуйста, возьми деньги вот за эти, — сказал Торн, — и мне бы хотелось еще заказать записи Вэйлона Дженнингса.

Джеймс Бишоп побагровел от негодования. — Какого хрена тебе нужно? Я даже говорить с тобой не буду.

Торн бросил на прилавок перед Бишопом три диска и полез за бумажником. Он пристально смотрел на Бишопа, пока тот, с лицом, омраченном обидой, не начал собирать диски, снимать с них противокражные бирки и пробивать чек. Бишоп на Торна не посмотрел, а вместо этого нервно бросил взгляд в сторону коллег и стал неуклюже запихивать диски в пакет, стараясь побыстрее покончить со всем этим.

Торн наклонился над прилавком, помахивая кредитной карточкой.

— Ну что такое? Не хочешь, чтобы твои товарищи узнали, что у тебя есть друг, который покупает альбомы Криса Кристофферсона? Я хотел взять новый сингл "Fatboy Slim", но вы его уже продали.

Бишоп взял кредитную карточку, провел оплату и посмотрел на Торна. — Ты мне не друг. Ты просто мудак!

— Думаю, нет смысла просить у тебя скидку для персонала?

— Пошел ты.

Торн грустно покачал головой. — Так и знал, нужно было идти в другой магазин...

Мимо прошел ассистент с серебряным шипом в нижней губе. — Все хорошо, Джим?

Бишоп сунул пластиковый пакет Торну. — Замечательно. — Он стал смотреть Торну за плечо, на девушку, следующую в очереди. — Да, могу чем помочь?

Торн не двинулся. — Когда заканчивается твоя смена?

Девочка позади него нетерпеливо вздохнула. Бишоп посмотрел на него с вызывающей улыбкой. Бросил взгляд на огромные голубые часы на запястье. — Через пятнадцать минут. А что?

Торн показал на дверь. — Увидимся в "Данкин Донатс". Рекомендую взять с корицей, а так — все целиком на твой вкус...

Через двадцать минут, когда Торн прикончил уже вторую чашку кофе и четвертый пончик, Джеймс Бишоп, наконец, опустился на соседний стул. Он был одет в красную куртку и ту же самую черную шерстяную шапку, что и в магазине. Торн взял еще один пончик и толкнул коробку к Бишопу. Тот толкнул ее обратно. — Ну как хочешь, — сказал Торн. Бишоп пристально посмотрел на него. — Я весь день не ел. Будешь кофе?

Бишоп помотал головой. На лице снова странная полуулыбка.

— Ну что еще? Хочешь знать, не съехал ли мой папочка с катушек? Мешает ли ему работать то, что ты полночи будишь его своими глупыми звонками? А может, это стоит кому-то жизни? Охрененно безответственно, не думаешь?

Торн смотрел на него несколько секунд, не прекращая жевать. — Ну так что он?

— Что — что он?

— Съехал с катушек?

— Господи... - Бишоп достал пачку "Мальборо".

Торн указал глазами влево, взгляд Бишопа последовал за ними и уткнулся в знак на стене, запрещающий курить. Джеймс бросил пачку на стол.

— Он бесится от того, что ты делаешь, и еще сильнее бесится от того, что тебе это сходит с рук. Никто из нас от тебя не отстанет, ты же знаешь. Что бы ни произошло, мы будем продолжать шуметь, пока тебя не всунут в униформу.

Торн на секунду или две прикинул незатейливую жизнь рядового полисмена. Бытовые ссоры. Нарушение общественного порядка. Дорожное движение. Злейшему врагу не пожелаешь.

— Ничего из того, в чем меня обвиняет твой отец, не является нарушением закона, Джеймс.

— Не прячься за законом, это убого. Особенно когда не испытываешь к нему уважения.

— Я уважаю его главную суть.

— Торн, ты не коп, ты охотник.

Торн взял салфетку и медленно вытер с губ сахарную пудру. — Я просто выполняю свою работу, Джеймс.

Бишоп был возбужден. Он был таким с самого начала, как вошел. В одну секунду грыз ногти, в следующую уже барабанил пальцами по столу. Какая-нибудь часть его тела постоянно двигалась или подергивалась. Стучал ногами, вытягивал руки. Парень на нервах. Наверное, проблемы с наркотой, подумал Торн. В это несложно поверить. И если так — почти наверняка на деньги отца. Может быть, прописал что-то как врач...

Еще одна хорошая причина пытаться защитить его.

— Твоя сестра думает, что ты только притворяешься, что близок с отцом, а так — просто на шее сидишь.

— Она тупая сучка, — это слова он будто выплюнул. Торн был потрясен, но предпочел этого не показывать.

— Но ты все-таки здорово из него деньги выжимаешь, правда?

— Ладно, он отдал мне машину и помог мне с ипотекой на квартиру, понятно? — Торн пожал плечами. — Деньги тут не при чем. Он расстроился, и это расстроило меня, все очень просто. Он мой отец.

— А значит он не способен... на коварство? — Торн и понятия не имел, почему выбрал именно это слово. Пока он размышлял, откуда оно появилось, Джеймс Бишоп разглядывал его так, будто он упал на Землю с другой планеты.

— Он мой отец.

— И ты будешь защищать его любыми средствами?

— От таких, как ты — да... Используешь закон, чтобы устроить вендетту, и все потому, что ему довелось лечить женщину, на которую напали, и потому, что ты трахаешь ту, с кем он когда-то тоже имел дело. Я буду защищать его от этого.

— Моя работа — добраться до истины, а то, что иногда это расстраивает людей — ну что ж.

Бишоп усмехнулся. — Господи, да ты серьезно думаешь, что крут? Наполовину недопонятый коп, наполовину линчеватель. Назвал бы тебя динозавром, но у них мозгов было побольше... — он встал и развернулся, чтобы уйти.

Торн его остановил. — Ну а каким бы копом был ты, Джеймс? На что, по-твоему, это было бы похоже?

Бишоп развернулся и сунул руки глубоко в карманы куртки. Фыркнул, поджав губы — точно такие же, как у отца. Торн видел, как за высокомерной позой прячется маленький мальчик. — Что там насчет справедливости?

Бишоп ухмыльнулся. — У меня была глупая идея, что это чертовски важно.

Торн мысленно представил девушку в постели под бледно-розовым одеялом, запертую внутри своего тела, которое из-за бездействия становится хрупким и дряблым. Представил лицо, наполовину в тени, которое глядит на него со второго этажа большого дома. И снова, уже жестче, посмотрел на эти же близкие к совершенству черты на молодом лице того, кому они достались по наследству. — Это так, Джеймс. Очень важно...

Торн проводил его до двери. — Подбросить тебя куда-нибудь?

Бишоп помотал головой и посмотрел через дверной проем в огромный людской поток, текущий по Пикадилли в ранние часы холодного октябрьского утра. Не говоря ни слова, шагнул в него и тут же пошел прочь.

Торн несколько секунд наблюдал, как красная куртка исчезает вдали, прежде чем зашагать в противоположную сторону к своей машине.

Заметив у крыльца фигуру человека, Торн остановился. Застыл, когда она начала двигаться.

И облегченно вздохнул, узнав в этой пошатывающейся фигуре Дэйва Холланда. Первым делом Торн подумал, что его ранили. — Господи, Дэйв... — он быстро подбежал и протянул констеблю руку, и лишь потом учуял запах алкоголя.

Холланд поднялся. На ногах он еще держался, но с явным трудом.

— Сэр... я тут сижу, жду вас. Сто лет уже...

Торн бросил пить виски уже давно, тогда же, когда и курить, но этот запах распознал бы где угодно. Он инстинктивно отшатнулся, просто чтобы собраться с силами. Этот запах способен был одолеть его. Резкий и жалкий. Запах нужды. Запах страдания. Запах одиночества.

Фрэнсис Джон Калверт. Виски, моча и порох. И свежевыстиранные ночные рубашки.

Запах смерти в муниципальной квартире, утром в понедельник. Холланд встал, опираясь о стену и тяжело дыша. Торн полез в карман кожаной куртки за ключами. — Пойдем внутрь, Дэйв, я приготовлю кофе. Как ты сюда добрался?

— На такси. Оставил машину...

На самом деле нет никакого смысла расспрашивать, где Холланд оставил машину. С этим они разберутся позже. Торн повернул в замке ключ. Он толкнул переднюю дверь ногой, машинально перебирая в руке связку в поиске ключа, открывающего дверь его квартиры. На коврике в общей прихожей лежал белый конверт.

Торн посмотрел на него, и в голове промелькнула мысль — еще одна записка от убийцы.

Не "что это?", не "странно...", даже не "интересно, это не..." Он сразу знал, что это было, о чем немедленно и сообщил. Холланд тут же протрезвел.

Торн знал, что и конверт, и записка внутри станут для криминалистов очередной большой проблемой. Они должны быть чистыми — ни отпечатков, ни волокон, ни случайных волосинок. Но меры предосторожности он все же принял. Холланд придержал конверт обернутой в кухонное полотенце рукой, пока Торн вытаскивал листок бумаги двумя ножами вместо щипцов.

Конверт не был запечатан. Пожалуй, Торн все равно открыл бы его струйкой пара, но убийца не желал терять ни малейшего шанса. Он хотел, чтобы его записку немедленно прочитали. Чтобы ее прочитал Торн.

Он развернул бумагу при помощи ножа. Записка, как и раньше, была аккуратно напечатана. Торн понимал, что это лишь вопрос времени — дождаться, когда машинку, на которой ее печатали, упакуют, опечатают и погрузят в багажник фургона криминалистической службы.

Это могло быть последней запиской Джереми Бишопа.

ТОМ,

Я ТУТ ОБДУМЫВАЛ КАКОЙ-НИБУДЬ ДРУГОЙ СПОСОБ, НАПРИМЕР, ЭЛЕКТРОННУЮ ПОЧТУ, НО ПОСЧИТАЛ, ЧТО ТЫ НЕКТО ВРОДЕ ЛУДДИТА ВО ВСЕХ ПОДОБНЫХ ВОПРОСАХ. А, СТАЛО БЫТЬ, ЧЕРНИЛА И ПЕРГАМЕНТ. МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, КСТАТИ — ВЫСТУПЛЕНИЕ ПО ТВ ОЧЕНЬ ВПЕЧАТЛЯЕТ. ЧТО ТЫ ИМЕЛ В ВИДУ, КОГДА СКАЗАЛ, ЧТО ВСЕ СКОРО ЗАКОНЧИТСЯ? ИЛИ ЭТО ПРОСТО СОТРЯСАНИЕ ВОЗДУХА ПЕРЕД КАМЕРАМИ? ВЕДЬ НЕТ ЖЕ НИКАКОЙ УВЕРЕННОСТИ? ИЛИ ТЫ ПРОСТО ПЫТАЕШЬСЯ ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ ДЕРГАТЬСЯ, В НАДЕЖДЕ, ЧТО Я СОВЕРШУ ОШИБКУ? ОДИН ВОПРОС... МНЕ ИНТЕРЕСНО, ЧТО ТЫ ПОЧУВСТВОВАЛ, КОГДА НАШЕЛ ЕЕ? КОГДА ПРИШЕЛ ПЕРВЫМ? ЭТО У ТЕБЯ ПЕРВЫЙ РАЗ, ТОМ? НО ТЫ ВЕДЬ ПРИВЫЧЕН К ВИДУ КРОВИ? В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ТЫ ПРАВ, ТО МЫ ОЧЕНЬ СКОРО УВИДИМСЯ. С ПОЧТЕНИЕМ...

Холланд плюхнулся на диван. Торн перечитал записку второй раз. И третий. Потрясающая самонадеянность.

И никакого великого смысла. Никаких откровений или предупреждений. Все на виду.

Он прошел на кухню, поставил чайник и сполоснул пару кофейных чашек. Почему Бишопу необходимо это делать? Зачем он дразнит его Мэгги Бирн, хотя давно понятно, что Торн попался в эту ловушку?

Он зачерпнул ложкой растворимый кофе.

В тоне письма было что-то такое, чего ему не удавалось уловить. Что-то едва ли не вынужденное. Быть может, убийца начинает терять контроль над происходящим. Может, последняя неудача подтолкнула его за край. Или же он начинает работать над версией о невменяемости, которую, очевидно, подсунет им, когда наступит время.

А время это наверняка наступит.

Он помешал кофе. В его безумии нет ничего надуманного. Никто в здравом уме не стал бы такого делать, но все же Торн будет бороться изо всех сил, чтобы падение ничем нельзя было смягчить.

Ему придется жестко падать.

Конечно, возникнет сильное давление со стороны всех тех, кто будет рваться лечить его болезнь, заботиться о нем. Такие люди есть всегда. Всегда полно людей, для кого насильственная смерть — это хобби, предмет исследований или непыльная работа. Есть ненормальные, которые станут писать ему в тюрьму с просьбами о совете, фотографии с автографом или предложениями заключить брак. Разные активисты. Авторы книг — бестселлеров, которые почти написаны, когда тела только лишь начали разлагаться. Создатели фильмов. Старухи с подсиненными волосами, которые колотят в стенку фургона и плюются...

И полицейские, которые помнят запах крови.

Это у тебя первый раз?

Торн потащил кофе в гостиную, но на секунду остановившись в дверях, увидел, как Холланд сидит на диване и сверлит глазами противоположную стену. Это не был отсутствующий взгляд пьяного, усталого или скучающего человека.

У Торна заколотилось сердце.

Он так и не спросил у Холланда, зачем тот пришел.

Холланд повернулся к нему. — Мы пробовали связаться с вами...

Торн вспомнил, что его телефон валяется где-то на заднем сиденье машины. — Что случилось, Дэйв?

Холланд попытался сформулировать ответ, и Торн понял, что узнает этот взгляд. Он уже видел его пятнадцать лет назад — на дне стакана, в витринах магазинов, в зеркалах. Взгляд молодого человека, увидевшего слишком много смертей. Холланд заговорил, но его голос, его глаза и выражение лица оставались безжизненными.

— Майкл и Айлин Дойл... Папа и мама Хелен Дойл. Соседка почуяла запах.

Судя по всему, инсульт повлиял лишь на малую часть моего мозга. В стволовой области.

Только представьте, этот кусочек мозга зовется "нижним мостом".

И что досадно, именно он всем управляет. Через него проходят все каналы связи. Как будто мозг — это вокзал Пэддингтон, а он — сигнальный пост. И в принципе, сигналы до сих пор идут и принимаются. Когда мне хочется пошевелить пальцем ноги, шмыгнуть носом или сказать что-нибудь, инструкции по-прежнему выходят. Предполагается, что эти штуки — релейные ячейки — перебрасывают сигнал все дальше, от одной к другой. Как будто микроскопическая версия игры "передай другому" на всем пути до моего пальца или носа. Но, к сожалению, где-то посередине некоторые ячейки отказываются играть должным образом — и все кончено. Вот что со мной, выражаясь популярно. Но странно, хотя одна часть моего мозга вырублена, мне кажется, что остальные части меняются, чтоб компенсировать потерю. Та область, что отвечает за звуки. Мне кажется, она усовершенствовалась. Теперь я могу различать очень похожие звуки. Я могу определить местоположение медсестры по скрипу ее обуви и сказать, на каком расстоянии что происходит. Звуки в моей голове складываются в картинку, как будто бы я превратилась в летучую мышь.

И это помогает мне вспоминать.

Те смутные звуки из-под воды становятся с каждым днем яснее. Складываются в слова. Теперь я могу вспомнить многое из того, что мы друг другу говорили — я и тот человек, который вез меня в больницу. Кусочки звуковой дорожки.

И в большинстве из них, конечно, мой голос — что и неудивительно, тупая болтовня про вечеринку да про свадьбу, и прочая фигня. Господи, какой же он у меня нетрезвый. Я слышу, как мне в горло льется шампанское, а он смеется над моими унылыми пьяными шутками. Я слышу, как играю связкой ключей от дверей. Приглашаю его зайти допить начатое. Глупые, нечленораздельные слова. Которые вряд ли стоило запоминать. Последние слова, когда либо сорвавшиеся с моих губ.

И я все еще стараюсь вспомнить слова, исходившие от него.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/57922/279343

Переводчики: ReadySteadyGo