Готовый перевод Mark Billingham - Sleepyhead (Tom Thorne - 1) / Марк Биллингем - Соня (Том Торн - 1): 20

20

Всю дорогу до Эдгвар Роуд Торн старался не уснуть. Грохот шести пустых банок из-под пива, валяющихся в ногах, помогал, но усилия все же приходилось прикладывать. Прошедшая ночь была темная и мрачная. Даже утренний спектакль, когда Холланд, корчась, будто от боли, робко пытался объяснить Софи, где провел ночь, не смог поднять Торну настроение.

Они проговорили почти всю ночь. Холланд рассказал, что случилось с Майклом и Айлин Дойл. Таблетки... Полицию в дом на Виндзор Роуд вызвала соседка. Она предполагала, что они остались у родственников, после того, что случилось с Хелен.

Констебль нашел их обоих в спальне наверху. Они держались за руки.

Несмотря на то, что Холланду уже было довольно, Торн вытащил откуда-то несколько банок пива, и они просидели всю ночь, беседуя обо всем подряд. Родители, партнеры, работа. Когда выпитое начало накладываться на усталость, и Холланд стал отключаться, Торн принялся нести какой-то мутный вздор о девушках. О Кристине, Сьюзен и Маделейн. И Хелен. Он ничего не говорил о голосах. И не упомянул, как странно было обнаружить, что он никогда не слышал голоса Мэгги Бирн.

Торну было интересно, слышал ли их Холланд. Он никогда его не спрашивал.

Бережно завернутая записка лежала позади, на пассажирском сиденье. Он представлял, как обменивает ее на ордер. Слушал в мыслях, как зачитывает права Джереми Бишопу. Потом ведет милого доктора прочь, по ступенькам парадного крыльца, мимо терракотовых горшков с погибшими и умирающими цветами.

Когда же он пришел на работу, картинка развалилась.

— Они не могут так. Прости, Том.

У Кибла на лице было написано сожаление. Но не такое же, как у Торна. Тьюэн и Кибл его уже ждали, чтобы огорошить в ту самую секунду, как он выйдет из лифта.

— В любом случае, с кольца довольно сложно снять отпечатки. Слишком маленькая поверхность. А это еще и валялось в общей куче. Десятки частичных отпечатков, но ничего такого, что заслуживает занесения в отчет. Мы даже переслали его в Ярд. У них и оборудование получше, но...

— А мертвые частички кожи внутри? Волоски с пальца? — Торн постарался говорить логичные фразы. Тьюэн помотал головой. — Парень, с которым я разговаривал, сказал, что это кошмар любого криминалиста. Да ради бога, моталось туда-сюда, его ж могло носить хрен знает сколько людей.

Торн прислонился к двери лифта, чувствуя, как ярость внутри него начинает битву с усталостью.

— По крайней мере, клеймо-то вы проверили? Проверьте, и убедитесь, что это кольцо было сделано в тот год, когда Бишоп женился.

Кибл кивнул, но Тьюэн был не в настроении потакать Торну. — Послушай, даже если мы и найдем что-нибудь, не существует полной цепочки доказательств.

Ярость выигрывала. — И чья в этом вина? Это с самого начала была одна гигантская промашка. Теперь же мне нужен ордер. Мне нужно разворошить дом этого ублюдка. Это дело нужно закрывать.

Тьюэн двинулся к столу. — Том, это была лишь слабенькая вероятность. Мы знали об этом, даже если ты не догадывался. Как ты планируешь проверять его? Натянешь кольцо Бишопу на палец, как гребаный хрустальный башмачок?

Торн подождал, пока снисходительная усмешка Тьюэна сойдет на нет. — Как ты планируешь потратить деньги, выплаченные тебе газетой, а, Ник?

По впалым щекам Тьюэна тут же разлилась краска. Кибл пристально взглянул на него и снова повернулся к Торну, решив, наконец, что вынесение обвинений лучше оставить до следующего дня. — Послушай, Том, — произнес он, — никто тут не расстроен сильнее, чем я, и уж поверь, я собираюсь кое на кого как следует надавить.

Торн вдруг почувствовал, как на него обрушилась усталость. Он едва мог держать голову прямо. Закрыл глаза. Он и понятия не имел, как долго они были закрытыми, пока Кибл снова не заговорил. — У нас есть эта последняя записка. Это значительный сдвиг в расследовании.

— Еще одну пресс-конференцию?

— Да, думаю, это хорошая идея.

Торн снова вызвал лифт. Поднять руку и нажать на кнопку оказалось невероятно сложно. Теперь он понимал, сколько усилий прилагает Элисон, чтобы моргнуть. Ему хотелось домой. Не было совершенно никакого желания торчать тут, отвечая на звонки. Хотелось лечь и вырубиться.

Один последний вопрос: — Джереми Бишоп — наш главный подозреваемый?

Кибл колебался чуть дольше, чем следовало, прежде чем ответить, но Торн его все равно бы не услышал из-за гула в ушах.

Он мчался по Мэрилибоун Роуд. Все напряжение от управления машиной, необходимости следить за дорогой, просачивалось сквозь его кожу с потом, который стекал по лицу, когда он наклонялся вперед, не в силах справиться с истощением. Последние капли энергии уходили на то, чтобы выбить по рулевому колесу ритм музыки, рвущейся из динамиков.

Он вывернул громкость на полную силу. Поморщился. Дешевые динамики искажали звук, превращая высокие частоты в звон бьющегося стекла, а басы в глухие удары. Эта музыка, если ее можно было так называть, разрывала машину на части, но он бы сделал ее еще громче, будь у него возможность. Он хотел быть забит этим шумом. Хотел быть загипнотизирован.

Хотел впасть в наркотический сон...

Он свернул в переулок, полез за телефоном и остановился недалеко от музея мадам Тюссо.

Включил аварийные огни, вырубил музыку и набрал быстрый вызов.

Длинная очередь туристов стояла под дождем, ожидая, когда можно будет войти и полюбоваться на восковых двойников поп-звезд, политиков и спортсменов. Ну и, конечно, на серийных убийц — Зал Ужасов всегда был самым популярным аттракционом.

Где угодно.

Легкие деньги за насильственную смерть...

Она подняла трубку.

— Это я... Прости за вчерашнее.

— Ладно... — голос чуть неуверенный, перестраховывается.

— Послушай, Энн, все поменялось, накрылось медным тазом, если совсем по-честному, и я просто хотел сказать тебе... — Твой бывшенький соскочил с крючка. — ...те доказательства, что у меня были, как я считал... не оправдались, так что забудь, что я говорил, ладно?

— Ну так что насчет Джереми?

— Давай увидимся позже?

— Он все еще подозреваемый?

На этот раз у Торна не сразу получилось ответить.

— Можешь зайти ко мне попозже?

— Послушай, Том, я не говорю, что мне неприятно, это не так. Я тоже прошу за вчерашнее прощения, хотя...

Торн слышал на заднем плане, как вызывают какого-то врача. Он подождал, пока закончится фраза. — Энн...

— Зайду часам к пяти. У меня вечером дежурство, так что улизну отсюда пораньше. Хорошо?

Очень даже хорошо.

Он сам посодействовал этой неуместной выходке. Кое-что было встроено непосредственно в его картину мира. Но это — далеко за пределами того, что он представлял себе.

Долбаные придурки. Тупые долбаные идиоты.

Понятное дело, что глупо было ожидать какого-нибудь равновесия, но вот такая непредсказуемость чертовски раздражала его. Как только он положил трубку, депрессия снова начала поглощать его, окутывая, будто темное колючее одеяло. Царапая его. Источая вонь.

Он ходил туда-сюда по прямым линиям. Туда по одной доске, обратно по другой. Медленно передвигался по вертикальным линиям в комнате. Туда по одной, босыми ногами ощущая холод выбеленных половиц. Обратно по другой, лаская пальцами каждый сучок и завиток красивой и гладкой древесины. Туда-сюда, поглаживая пальцами неровные, сморщенные линии, бегущие поперек живота.

Туда-сюда, дыхание замедляется, белые стены действуют успокаивающе...

Он сможет противостоять. Ведь он умеет приспосабливаться, правда? Шампанское или внутривенный укол. К нему домой или к ней. Девичники или ночные автобусы. Все, что необходимо. Может, и не идеальный способ закончить дело, но, безусловно, решит проблему. Ну и, конечно, его план, этот волшебный сценарий, прекрасный побочный продукт его медицинской деятельности, всегда включает в себя небольшие страдания, растянутые на очень большой промежуток времени. А сильные и быстрые страдания вполне могут оказаться такими же приятными. Он снял трубку, чтобы перезвонить ей. Она будет счастлива тому, что он позвонит. Будет в восторге от приглашения. Возбудится от одного намека на то, что этот вечер предвещает ей. Само собой, она не будет волноваться так же, как он, ведь ему известно, как здорово все будет на самом деле.

Время проявить инициативу.

Время найти другой способ причинить боль.

Энн удалось уйти с Куин Сквер даже чуть раньше, чем она думала, но к четырем часам, к тому времени, как она добралась до квартиры, Торн уже шесть часов провел, ходя по комнате от стены к стене.

Попробовал отправиться в постель, но это было бесполезно. Каждый мускул кричал, что хочет спать, но мозг не слушался. Силу внутри него теперь некуда было направлять, и энергия отчаянно искала способ выбраться наружу. Хотя его тело было неимоверно уставшим, мозг не прекращал гонку. Его разум рычал и громыхал, буксуя и слетая с трассы, снова разворачивался и начинал реветь. Он мог бы предъявить Бишопу кольцо.

Сказать ему, что они нашли изобличающие его доказательства. Подсунуть эту чертову улику...

Он мог бы выбить из него признание. Господи, каким бы удовольствием было ощутить, как крошатся кости черепа Бишопа под ударами кулаков, и не прекращать лупить его, пока он не зависнет где-то посередине между жизнью и смертью и не почувствует на своей шкуре, каково это — быть Элисон Уиллетс...

— Чего бы это ни стоило, Томми.

— Хелен, прости меня...

— Все в порядке, Томми. Просто схвати его. Ты все еще можешь взять его, ведь правда?

Часть его жаждала, что Энн придет и поцелуями прогонит наваждения, будет с ним спать, и он проснется чистым.

Все почти так и произошло.

Она влетела в его комнату, будто подросток, и его лицо исказила первая за этот день улыбка. Она приказала ему лечь и отправилась готовить чай. Как-то раз он сказал ей, что ему не нужна мать. Сейчас он не стал спорить.

Она принесла в гостиную чашки. — Ты разговаривал как маньяк, когда звонил мне.

Он хмыкнул. Она сдвинула подушку, которой он прикрывал лицо, и с облегчением увидела, что он улыбается.

— Как ты себя чувствуешь?

— Будто наелся амфетаминов, сто штук.

Она протянула ему чашку чая. — А пробовал когда-нибудь?

Торн покачал головой. — Курево и выпивка. Честная наркота для рабочего класса.

— Самая опасная из всех.

Он отхлебнул чай, глядя в потолок. — Все что мне нужно, как я думаю, это шесть недель в одной из милых, уютных палат в вашей реанимации. Чтобы меня просто накачали лекарствами и выделили милого, сексуального доктора, который будет исполнять мои прихоти. Палата рядом с Элисон свободна? Там есть канал "Sky"? Само собой, я заплачу...

Энн засмеялась и опустилась в кресло.

— Я дам тебе знать, когда ее освободят.

— Как там Элисон? Я и не знал, что она снова на вентиляции.

Энн вопросительно взглянула на него. — Я как-то заходил повидать ее. Кажется, ты была на собрании.

— Знаю. Она после этого казалась немного сбитой с толку...

Он пропустил подразумеваемый вопрос. — Ей лучше?

Энн покачала головой и впервые подумала, что и сама устала. — Она всегда будет подвержена инфекциям подобного типа. Два шага вперед...

Танец, так хорошо знакомый Торну. Энн приподняла бровь. — Что ты сказал Элисон?

Припомнила последний раз. Спрятанную фотографию.

Торн засмеялся. Вспышка отвращения к самому себе. — Пришел сказать ей, что собираюсь арестовать Джереми Бишопа.

Короткий разговор длился, пока они пили чай. И тишина, зависшая между ними, могла означать его окончание, когда Энн тихо, не глядя ему в лицо, спросила: — Том, почему ты думал, что это он?

Думал? В прошедшем времени. Это не для Торна.

— Очевидно, все началось с кражи наркотиков. Потом связь с Элисон и недостаточное алиби во время остальных убийств. Описание внешности, машина... — он тяжело вздохнул, крепко прижал к глазам пальцы и потер. — Все чисто теоретически. У меня нет доказательств и нет ордера, чтобы добыть их.

— Что ты думал найти?

— Возможно, печатную машинку. Может быть, наркотики. Конечно, если он не держал их в госпитале...

Энн неожиданно вскочила и зашагала по комнате. — Ты все время ведешь речь о наркотиках, но в этом нет никакого смысла. Какого черта ему воровать наркотики в таком количестве, Том? Джереми с ними каждый день работает. Если бы они были нужны ему, он мог бы взять их, не вызывая никаких подозрений. Складывал бы в карман по ампуле, а то и по две, полгода каждый день — и никто бы не заметил. Ну так зачем же ему привлекать к себе внимание, воруя их в один заход в таких огромных количествах? Некрупные пропажи лекарств вообще не регистрируются. Джереми не требовалось это делать, Том.

Бубух! Вот она. Мелодия, которая от него ускользала. То, что все время его тревожило, неуловимая скользкая мысль где-то на задворках его мозга. Конечно, она права. Ну почему никто из них не сел и не поговорил по-человечески с чертовыми докторами? Как они это упустили? Как он мог это упустить?

Все просто: он не хотел об этом думать.

(Хендрикс: Надел на себя шоры... как же меня это чертовски достало!)

Он чувствовал, как у него перехватило дыхание. Выбило дух из тела. Господи, все разваливается прямо у него перед глазами.

— Извини, Том.

Он закрыл глаза. Зажмурил. Он знал, что это не Энн нужно извиняться. Это ему нужно просить прощения у многих людей.

Когда Бишоп впервые попался ему на глаза, он подумал, что тот похож на доктора из "Беглеца". И этот врач был невиновен.

— Наверное, у меня в голове перепутались уверенность и желание, чтобы это оказался он...

— Чшш, — она присела на колени возле дивана и стала поглаживать его по волосам.

— Сплелись слишком тесно. Не хватило расстояния.

— Том, теперь это неважно. Никто не пострадал.

— Я был так уверен, Энн. Так уверен, что Калверт убийца...

Он почувствовал, что ее рука перестала двигаться. Помотал головой. Попытался засмеяться.

Просто оговорка. — В смысле, Бишоп. Бишоп.

— Кто такой Калверт?

Виски, моча и порох. И свежевыстиранные сорочки. Господи, нет...

— Том, кто такой Калверт?

Нахлынули слезы. Он ворошил воспоминания, каждый их кошмарный, душераздирающий момент. Впервые за пятнадцать лет он полностью погружался в ту атмосферу. Джен никогда не хватало на это времени или смелости, но уж теперь-то он не пропустит ничего. Не будет никаких отредактированных сцен с предупреждениями для впечатлительных зрителей.

Торн приложил все силы, чтобы сдержать рыдания. Потом начал рассказывать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/57922/279723

Переводчики: ReadySteadyGo