Готовый перевод Baccano! 1935-A: Deep Marble / Шумиха! 1935-A: Темный мрамор: Глава 5: Девушка в черном ни о чём не жалеет

Глава 5: Девушка в черном ни о чём не жалеет

------

В это же время.

Где-то в Нью-Йорке.

В квартире.

'Смогу ли я его убить?'

Глядя на элегантное черное платье, трудно было подумать, что в голове юной леди крутятся такие жестокие мысли.

Однако грубый, отполированый до блеска, нож в её руках явно отбрасывал нужду в каких-либо словах.

Она взглянула на отражение своих глаз на его поверхности.
'Я изменилась?' — спросила она себя.

А затем задумалась о своем прошлом.

Она пожертвовала всем ради своего отца, Хью Лафорета. Она исполнила каждую его прихоть, её не смущало даже убийство. С детства её растили ради исполнения его желаний, но даже этого не было достаточно. Однажды она сможет наконец-то его удовлетворить.

А может и нет. Может, на это и надеяться не стоило.

К чему ждать от него любви? Она была интрументом в его руках, и этого ей хватало.

Без солнца людям не выжить, но это не значит, что оно любит их.

Если в итоге от неё не останется пользы и её бросят... Ей достаточно будет услышать от него свое имя, чтобы оправдать все эти жертвы.

Одно это придаст её жизни смысл.

Если же это не произойдет...

Это её расстроит, но, по крайней мере, она сделала, что смогла.

Она не могла его обвинить и не могла возненавидеть.

Словно стараясь не растерять эту уверенность, Шейн подумала:

'Я должна убить того мерзкого подонка, который заявил, что убьет отца.

Ладд Руссо...

...

...Сможет ли он убить меня?'

В ней начало зарождаться сомнение. Шейн резко выдохнула и пронзила стол, представив вместо него свое сердце.

Нож вонзился в дерево до самой рукояти, словно топорик или мачете. Судя по бесчисленным меткам, усеивающим стол, девушка привыкла таким образом успокаивать нервы.

Она медленно подняла взгляд, словно очнувшись ото сна. Её шея покрылась потом.

— ...

Молча, как собственно и всегда, Шейн начала расхаживать по комнате.

Обычно она жила в поместье Дженоардов вместе с бандой Джакуззи, но иногда, когда ей хотелось побыть одной, она приходила в эту квартиру, о которой не знали даже они. Кто бы подумал, что она начнет использовать место, в котором когда-то проходили тайные встречи ныне истребленных «Призраков».

Как ни странно, у арендодателя не было никаких претензий, так что Шейн втайне использовала эту квартиру, пока могла.

Само здание построили совсем недавно. Цвет стен выглядел весьма солидно, потолок был цел, но самым крупным тому доказательством служила душевая комната, которую начали строить в многоквартирных домах в начале 20-х годов.

Шейн почувствовала, как пот уже покрыл всё её тело, даже ладони. Она усилила хватку вокруг рукоятки ножа и направилась в душ, спрятав свои эмоции подальше.

<=>

— ...

Шейн редко когда принимала горячий душ.

Не обращая внимания на холодную воду, усугубленную февральской прохладой, она погрузилась в свой собственный мир, абсолютно не позволяя лицу отразить её мысли.

Крепкие мышцы и гибкие конечности придавали ей не только очарование, но и классическую красоту, которой обладали греческие статуи.

http://1.bp.blogspot.com/-ObtR1n2R-S8/Uia293ze1ZI/AAAAAAAAANc/yUqzkl4d7sU/s320/FOR+FANSERVICE~.png

— ...

Пока она стояла под холодной водой, в её сердце продолжало гореть одно слово.

Убийство.

Она постаралась вспомнить, каково на вкус предвкушение убийства, постаралась встать на место прошлой себя. И тут же заметила, насколько изменилась за это время.

'Я размякла. Сколько лет прошло... С последнего убийства?'

На борту «Летящих лапок». Она убила головореза в белом. Может, не стоило этого делать.

'Тогда... Я... Я убила его не ради отца. Это было личным.'

Она наткнулась на мужчину, который пытался убить дочь сенатора. Девочку, которая была заложником её организации. Она была им нужна, поэтому Шейн убила мужчину в белом, пока он не успел убить её.

Но она не могла отрицать, что сама не хотела его смерти, пускай даже совсем немного.

Убивать можно было только ради обеспечения успеха миссии. Сомнение, вызванное хоть какой-то эмоцией — даже мыслью «я не хочу убивать» — было сродни предательству. Верно?

Она и подумать не могла, что одно действие может так изменить человека. А может, это просто стало первой трещиной, крошечной утечкой, которая прорвала плотину.

Вскоре после этого она злостно столкнулась с Ладдом.

А затем в смятении сразилась с алым монстром.

А после инцидента на борту поезда в замешательстве противостояла Грэхэму.

Затем день за днем — никаких приказов. Три года прошли в мгновение ока, и она умудрилась не забрать ни одной души.

Хватку она не потеряла, но мужчина в белом не был слабаком, которого можно прихлопнуть даже в таком состоянии. Плюс, учитывая страстное увлечение Грэхэма, он вполне может стать на его сторону.

На его сторону.

С этой мыслью ей в голову пришло знакомое лицо, а сердце сжалось еще сильнее.

— ...

Она закрыла кран. Пара капель стекла на пол по гладкой, словно отполированный мрамор, коже.

На её лице легко читалась печаль.

Глаза были наполнены тяжестью, которую она никогда не позволяла себе показать на людях.

Она не видела выражение своего лица, но прекрасно знала, что именно является источником сложных чувств, окутавших её сердце.

Её губы беззвучно произнесли имя.

'...Клэр.

Как же низко я пала...'

Стоило ей подумать о сражении с Грэхэмом и Ладдом, как её мысли заполнились голосом, который когда-то прозвучал на крыше некоего поезда.

«Или хочешь, чтобы я убил парня, который хочет убить твою семью... Того парня в белом?»

Несмотря на грохот, с которым поезд мчался по рельсам, его слова звучали громко и ясно.

«У меня появилась идея. Если я женюсь на тебе, тогда стану зятем Хью. Тогда, будучи членом семьи, разве не смогу я решить все твои проблемы?»

До чего смешная мысль.

Конечно, Шейн не сразу поняла, что тот имел в виду. Она даже подумала, что он шифруется нарочно.

«В отличие от твоих приятелей, я никогда не предам тебя.»

«Мне ни к чему предавать кого-либо. Сильный человек никогда не отвернется от своих друзей, потому что для него это не имеет смысла. И я силен. Понимаешь?»

«Я никогда не поступлю согласно твоим страхам и не заберу у Хью секреты бессмертия. Если он сам предложит — конечно. Но я никогда не отберу их силой.»

Со временем Шейн просто пришлось принять это как факт.

«Бессмертие ничего не значит для меня, потому что я никогда не умру. Потому что я верю в себя. И прошу тебя тоже поверить в меня.»

«Я тот, кто никогда не умрет.»

Даже сейчас она прекрасно помнила слова Путевого обходчика, который снова и снова умудрялся доказать силу, стоящую за этими словами.

Kлэр Стэнфилд.

Ныне известный под именем Феликс Уолкен. Шейн была единственной, кто всё еще звал его Клэром. Но, будучи немой, она звала его так лишь мысленно.

Несмотря на это, каким-то образом Клэру удавалось чуть ли не читать её мысли по одним только глазам и выражению на лице. Это было странно, но не так уж и плохо.

Вообще-то, когда ей удавалось донести до кого-нибудь свои мысли, в её сердце пробуждалось то же ощущение, что и от похвал её отца.

Легкая и простая радость.

Шейн не могла просто проигнорировать его. Это было ни к чему. Будь она неспособна признать свои чувства, Хью давно бы посчитал её бесполезной.

' Клэр мне...

Нравится.'

Если эта правда и заставила Шейн что-то почувствовать, так только печаль. Она не могла признать, что Клэр — её слабость.

Но, в каком-то смысле, так и есть.

'До чего же я... Беспомощна...

В итоге... Я начну полагаться на него...

Потому что... Доверяю ему...'

Она готова была убить ради отца. Но если что-то пойдет не так, разве Клэр не вмешается, чтобы помочь?

Она прекрасно понимала, что такие мысли были непозволительны.

Но Шейн не могла просто взять и отбросить надежду на помощь Клэра и крошечное доверие, которое родилось в её сердце.

Два факта были неоспоримы: сила Клэра была безграничной, и он был самым надежным человеком, которого она знала.

Она прекрасно понимала, что если попросит его о помощи, он ответит:

«Конечно. Я замораю руки вместо тебя. Не напрягайся, Шейн.»

Частично это стало бы облегчением, частично — сущей болью.

'Я ничем не могу ему отплатить. А если попрошу его о помощи, значит, сама не в состоянии помочь отцу.

Если не помогу отцу, от меня нет толку. А если от меня нет толку, Клэр...

...Клэр просто улыбнется, словно ничего и не произошло, не так ли?'

Шейн на секунду опустила взгляд. Ей нельзя расчитывать на чью-либо помощь. Придется убить Ладда Руссо в одиночку.

Чтобы снова отрастить свои клыки.

Чтобы предстать перед Клэром как равная.

И главное, чтобы быть полезной отцу.

'Вспомни. Вспомни, как ты держала нож, отгородившись от всех мыслей...

Верно... Прямо как раньше...'

Она вспомнила, как перед захватом поезда один человек предал Хью и пытался прибрать к своим рукам «Призраков». Он сумел получить серьезное преимущество, будучи всего на пару лет старше Шейн, но погиб жалкой смертью, став жертвой своей недальновидности и безрассудной дерзости.

Отрубив его руку, Шейн ничего не почувствовала, его предательство даже не разозлило её. Она просто скомкала бумагу, которую потом выбросили в мусор.

Но, оглядываясь назад, она нечто ощутила. Не гнев, а жалость, или даже сочувствие этому невезучему глупцу, который бросился на смерть, переоценив свои возможности.

Она должна быть лишена сочувствия.

Шейн заглянула глубже в свое сердце, пытаясь разбудить прежние ощущения. Она не могла вспомнить его лицо, но имя было свежо в её памяти.

'Нейдер.

Нейдер Шаскуль.'

Так звали последнего человека, на которого она бездумно напала.

Она не убила его собственноручно. Нейдер погиб при взрыве убежища; шанс его выживания был крошечно мал.

Шейн двигалась вперед и исполняла каждый приказ, словно часть механизма.

Она обязана была вспомнить, каково было отрезать руку этого мужчины без капли сострадания.

Как её нож пронзил его плоть. Истинное отчаяние на лице Нейдера.

Абсолютное безразличие при взгляде на яркую кровь, хлынувшую из тела предателя.

Шейн купалась в этих воспоминаниях, впитывая в себя каждое мгновение. Она замерла на несколько секунд, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце. Затем она подняла взгляд.

Любой намек на эмоции испарился, как и слабость, которую она ощущала всего секунду тому назад.

Она снова стала той машиной убийств с ножом в руках, которая работала на своего отца.

Шейн спокойно вытерлась белым полотенцем.

Она слышала, что Ладд Руссо возвращается уже сегодня.

Пора поставить всё на свои места. Она не даст ему и шанса на первый ход.

Ей не хотелось доставлять проблем Джакуззи и его банде, поэтому решила не возвращаться в поместье Дженоардов. Она справится в одиночку.

И стоило ей прийти к этому решению...

Как её чрезвыйчайно острый слух уловил едва заметный скрип половиц.

'—!'

Он прозвучал с другой комнаты. Скорее всего, со спальни.

Многие легко могли упустить этот звук. Шейн не слышала, чтобы открылась дверь, но была уверена.

Здесь кто-то есть.

Единственный, кто знал об этой квартире — Клэр Стэнфилд.

Но красться ему было ни к чему, и даже если бы он хотел подглядеть в душ, спросил бы напрямую.

Шейн сузила глаза, успокоила свое дыхание и взяла в руки лежащий на раковине нож.

Она не боялась, что тот заржавеет, и предпочитала держать его поблизости. Зная, что поступила правильно, взяв его с собой, она осторожно открыла дверь ванной.

Дверь в спальню находилась в конце коридора.

Она была закрыта, так что определить, кем был незванный гость, было невозможно. Но двигающаяся на полу тень явно говорила о том, что там кто-то есть.

Вспомнив, где там находится окно, она мгновенно определила по тени местонахождение чужака.

Она заставила свое тело целиком и полностью отключиться от реальности. Безопаснее всего было предположить, что это один из «Призраков», которым было известно об убежище, а не невезучий грабитель, которому посчастливилось выбрать для взлома именно эту квартиру.

'Спайк.'

Снайпер, который когда-то состоял в рядах «Призраков». Хотя трудно было поверить, что он рискнул бы сразиться в таком ограниченном пространстве. А может, это был первый человек, который присвоил себе имя Феликса Уолкена.

В конце концов, это не имело значения. Она могла атаковать без раздумий.

Они были ни к чему.

Если это и вправду Клэр, он остановит её и с закрытыми глазами.

И этой мыслью она тихо, словно кошка, бросилась вперед.

Она добралась до двери в один прыжок. Приглушить приземление не удалось, но удар снизу вверх достигнет цели еще до того, как та обернется.

Она крепко сжала рукоять своего ножа.

Достаточно просто перерезать горло. Вот и всё.

Это всё, что от неё требовалось.

В ней не было ни капли ненависти или сожаления.

Она убьет его. Вот и всё.

И в это мгновение она наконец-то станет прежней.

Однако...

Клинок замер в воздухе, не успев добраться до цели.

С телом Шейн замерли и её мысли.

'...?

...

...!'

— ?!

Как и её разум с сердцем, которое за одно мгновение прошло через все стадии замешательства, пока не окунулось в ничто, в белые просторы, которые заполнили поле её зрения. Белые просторы, которые составили резкий контраст черным волосам гостя...

— Могла хотя бы одеться.

Стоило ей услышать этот голос, как ей показалось, словно она во сне.

Сколько он длился?

Она всё еще в душе? Неужели она так сильно задумалась, что уснула?

Или она даже не покинула борт «Летящих лапок». Может, это всё — даже Клэр — было сном.

Тревога не позволяла ей разумно думать, пугая её каждой новой мыслью, пока голос мужчины не заставил её прийти в себя.

— Что люди подумают о моей дочери, Шейн?

Голое, идеально стройное тело Шейн даже не смутило его. На его лице была привычная легкая улыбка, которой он обладал, сколько она себя помнила.

Улыбка, посвященная не дочери, а своему выдающемуся произведению.

Именно благодаря этому холоду и отстраненности Шейн не сомневалась.

Это был её отец — Хью Лафорет, бессмертный и террорист, который собирался перевернуть мир вверх тормашками.

Удивление охватило её, словно внезапная грозная буря. Главным образом из-за бинтов, прикрывавших один из его глаз.

Но в то же время она почувствовала непередаваемую радость, которая мгновенно смыла все сомнения.

— ...! ...!

Её лицо застыло в шоке, но глаза искрились самыми разными эмоциями.

Хью хладнокровно и спокойно озвучил свои желания.

— Мне нужна помощь с одним экспериментом, — не каждый принял бы его за отца, если бы услышал, с каким безразличием это прозвучало. — Я могу рассчитывать на тебя, Шейн?

В этот момент она даже не посмела бы сказать «нет».

Она без капли сомнений рискнула бы своей жизнью.

Более того, если бы Хью сказал «отдай мне свое сердце», Шейн бы собственноручно вырезала его из груди.

Её глаза как никогда ранее наполнились радостью и уверенностью. В свою очередь, Хью лишь улыбнулся и покачал головой.

— Не стоит так реагировать, Шейн.

— В конце концов, этот эксперимент включает в себя некий риск.

----

Тем же днем.

Посреди Атлантического океана.

— Похоже, господин Хью безопасно добрался до Манхэттэна.

— Быстрее, чем ожидалось.

Бушевал холодный февральский ветер. На крупном грузовом корабле стояли два человека, скрывающиеся под газовыми масками и тяжелой зимней экипировкой.

— Похоже, он отправился поговорить со своей дочерью.

— ...Странно. Он чаще говорит с Лизой, чем с Шейн.

— Может, на этот раз ему понадобятся все пешки.

Они говорили о Хью с уважением, но, упоминая его дочерей, казалось, словно они говорят о мелких шахматных фигурах.

Стоя на носу корабля, они с тревогой продолжили свой разговор.

— «Призраки» уничтожены, и, естественно, Хью уже связался с «Лярвой» и «Ритмом», но...

— Кто бы подумал, что к нам присоединится «Время».

Один из членов «Ритма» взглянул на сумеречные воды, на которых плавали некие силуэты.

Они принадлежали множеству гидросамолетов и нескольким летающим лодкам(1).

С первого успешного полета братьев Райт в 1903 году прошло всего тридцать лет. Этот исторический момент дал рождение чрезвычайно быстро развивающейся авиации, которая сыграла одну из ключевых ролей во время Первой мировой войны. И даже после войны их полезность не исчерпалась, и им нашли новое применение.

Одним из результатов крупных инвестиций в исследование летательных аппаратов стали гидросамолеты, которые могли парить и ездить по поверхности воды. И они продолжали приобретать популярность по всему миру.

В последующие годы их заменят боевыми сухопутными самолетами, но в данный момент на земле существовало очень мало взлетных полос, в то время как океаны и реки служили природным местом для взлета и приземления. Гидросамолеты славились своей приспособляемостью. Стоит добавить, что лучшие модели были способны разогнаться до 700 километров в час, благодаря чему 30-е годы стали золотым веком для гидросамолетов.

Члены «Ритма» разыскали лучшие из лучших моделей, или, по крайней мере, их подобие. Эти копии были серьезно модифицированы, но как именно, они не знали.

Обычно никто, даже военные, не устанавливали на них пулеметы. В основном, они служили для патрулирования, разведки или подтверждения уничтожения цели. Но такого количества гидросамолетов вполне было достаточно для полноценной бомбардировки, даже если бомбы будут сбрасывать вручную. Вообще-то, только крупнейшие авиационные компании были способны использовать сразу столько самолетов.

Масштаб их возможностей заставил вздрогнуть членов «Ритма».

— Это эксперимент или объявление войны? — не шутя, спросил один другого.

Тот в ответ покачал головой.

— Согласно господину Хью, это «азартная игра».

— ...А когда это не азартная игра?

— И не говори. Ничего не изменилось. Эксперименты Хью это как бросок игральных костей. Главное — результат.

— Но на этот раз ставка высока.

------

(1) Летающая лодка — самолет, нижняя часть фюзеляжа которого выполнена в виде лодки, приспособленной для быстрого перемещения по поверхности воды.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/58782/270871

Переводчики: Roxxy