Готовый перевод Following the Phoenix / Путь феникса (спин-офф на фанфик "Гарри Поттер и методы рационального мышления"): Глава 82. Цена бесценного. Финал

Путешествие с фениксом совершенно не похоже на аппарацию или перемещение через портал. Вас охватывает огонь — вы определённо чувствуете, что горите, но не испытываете боли. Огонь полностью охватывает вас, но вместо того, чтобы сгореть дотла, вы становитесь огнём, а потом гаснете в одном месте и вспыхиваете в другом. Болезненных ощущений в животе, как при аппарации или использовании порталов, нет, но такое перемещение всё равно заставляет поволноваться.

Гарри загорелся, погас и зажегся опять уже где-то в другом месте - он, два профессора и феникс оказались в другом месте. Они были в хорошо обставленной спальне полной книг. Напротив кровати висел рисунок девочки подростка, на углу стоял шкаф. Профессор Макгонагл остановилась у кровати и легла на нее.

Старый волшебник повернулся обратно к Гарри, обхватил его рукой, и Мальчик-Который-Выжил вместе со своим наставником исчез в очередной вспышке пламени.

Когда Гарри вспыхнул снова, он уже стоял в кабинете директора среди шума дюжин и дюжин непонятных устройств.

Старый волшебник тяжело опустился в кресло и устремил на Гарри пронзительный взгляд своих голубых глаз.

— Интересно, наступит ли день, когда я пожалею, что не убил вас, когда вы были в моей власти, мистер Поттер.

Гарри обожгло обидой. Он знал, что директор был прав. Он ступил сегодня на темную сторону. Он поступил так плохо, что хороший человек должен бы был убить его, чтобы только предотвратить то, что он может совершить в будущем. Он же был полностью готов перебить две трети Визенгмота. Тогда эта идея казалась ему уместной, но сейчас его ужасает сама мысль, что он был готов сделать такое пятнадцать минут назад.

"Я надеюсь, что смог убедить Визенгамот, что ты блефовал," - продолжил Дамблдор. "Но тебе же не свойственно обманывать. Тем более, я знаю, что ты не дурак, и должен был твердо знать, что такая шутка с членами Визенгамота не пройдет. Скажи мне, как ты планировал это провернуть?"

Дементры состоят из смерти, а заклинание патронуса работает от счастливых воспоминаний против смерти.

Если теория Гарри была верна, то одна фраза заставила бы всех патронусов лопнуть как мыльные пузыри и никто не смог бы вызвать новых. И тогда бы он объявил, что сейчас дементры начнут раздовать свои поцелуи. Надежда на это заставила бы дементров повиноваться, в противном случае Гарри пригрозил бы им уничтожением. Те, кто идет на сделку с темной стороной, должны быть уничтожены.

— Я не могу вам сказать.

Директор кивнул, как будто ожидал этого ответа.

"Но ты был готов сделать это. Такой юный, несмотря на все свои идеалы, ты был готов убить всех этих 73 человека, не исключая двух родителе твоих друзей. Ты станешь Темным Лордом, Гарри? Теперь, когда нет Гермионы, встающей у тебя на пути каждый раз, когда ты терял пути к свету, какое будет твое первое злодеяние?

Гарри ничего не ответил. Без Гермионы. Впервые он осознал невосполнимость этой потери. Раньше он не мог себе такого вообразить, он все взвешивал и продумывал, но никогда не заходил в мыслях так далеко, чтобы осознать, что это может случиться на самом деле. Однако сейчас это была реальность. Она теперь никогда не будет сидеть рядом с ним, или учиться с ним, или гулять, или говорить ему быть лучше... она теперь в тесной темной камере плачет и кричит.

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Было очень страшно думать, что Гермиона там. Он не мог вообразить это, было ужасно больно даже подумать о таком.

— И почему она сейчас не со мной? — закричал он.— Потому что вы не дали мне спасти её!

"Мы обсудим это позже". Голос Дамблдора не допускал никаких возражений. "Сейчас мы говорим о тебе, о том какой выбор ты сделал".

Гарри хотел поспорить, но взгляд Дамблдора стал очень холодным, а осанка еще более внушительной чем обычно. Чувство вины боролось в нем с гневом, но в конце концов Гарри отвел свой взгляд.

"Я знаю, что был неправ", - Гарри говорил, не отводя глаз от пола. "Гермиона объяснила мне. Я не должен был делать это, я не должен был даже задумываться об этом больше чем на несколько секунд. Я буду лучше".

— Это была твоя тёмная сторона, не так ли?

Гарри посмотрел удивленно. Директор никогда не говорил об этом прямо, только намеками.

— Да, я знаю о твоей тёмной стороне. У меня даже есть несколько теорий на этот счёт. Правда, я надеялся, что ты способен её контролировать.

— Я могу! Но сегодня... Мне нужно было обратиться к ней. Это тёмная сторона придумала план с долгом. Но потом -

"Ты потерял контроль. Я понимаю. Это было довольно сложно для тебя. Однако, если единожды потеряв контроль, ты был готов совершить такое, то я с содроганием думаю о будущем мира". Он поднялся, открыл один из своих шкафов и достал каменную чашу. "Я хочу кое-что показать тебе".

Старый волшебник приложил свою волшебную палочку к виску, закрыл глаза на несколько секунд, затем убрал ее. За палочкой тянулась тонкая серебряная нить, он направил ее в чашу, там она превратилась в небольшой водоворот.

— Это память сегодняшнего дня. В конце заседания я использовал Легилименцию, чтобы поговорить с Гермионой Грейнджер. Опусти голову в Омут Памяти.

Нервничая, Гарри повиновался, опустил свой нос ниже. Тот час же он почувствовал вращение и внезапно оказался в ненавистном зале заседаний Визегамота. Он смотрел прямо на Гермиону. Она старалась выглядеть сильной, но страдание искажало ее лицо.

— Мне очень жаль, Гермиона.— Голос Дамблдора в его воспоминании звучал для Гарри очень странно.

"Пожалуйста, помогите Гарри". Это был голос Гермионы, он прозвучал эхом в его голове. "Если он повернется к тьме, это будет страшнее всего",

— Он не прислушивается ко мне так, как к тебе.

— Тогда попросите его от моего имени не поддаваться своей тёмной стороне. Передайте ему мою последнюю просьбу - попытаться не делать того, что я просила его не делать.

Неподалёку говорил Малфой, но Гарри не обращал на него внимания.

— Я передам.— ответил изнутри голос Дамблдора.— Пожалуйста, прости меня за то, что произойдёт.

"Я боюсь...", - голос Гермионы задрожал, но она не стала продолжать.

Воспоминание внезапно закончилось, и Гарри вынул свою голову из Омута Памяти, жадно вдыхая, будто ему не хватает воздуха. Он понял, что опять плачет.

"Я обещаю", - сказал он, давясь слезами, которые лились против его воли. "Мне очень жаль. Я не должен был делать этого. Я никогда больше не совершу подобного. Я не поддамся моей темной стороне, я обещаю. Я буду всегда помнить, каким Гермиона хотела, чтобы я был". Он вытер лицо рукавом мантии. "Но я собираюсь вытащить ее. Я найду способ, который бы она одобрила".

Дамблдор посмотрел на него долгим и тяжелым взглядом.

"Если ты сможешь доказать её невиновность, то Гермиону все еще можно спасти. Ты ведь хорошо помнишь, как сильно на нее повлияла встреча с дементром в январе". Дамблдор внезапно стал выглядеть очень постаревшим. "Было бы глупо думать, что сегодняшнее происшествие в суде хорошо на нее повлияет - оно разбудило в ней не слишком приятные воспоминания. Если она постарается думать о том как жить дальше вместо того, чтобы зацикливаться мыслях о преступлениях, в которых ее обвиняют, то это поможет ей не забыть кто она такая. Но даже несмотря на это, я не думаю, что она сможет сохранить рассудок больше чем пару дней. Уже через несколько недель о восстановлении не будет и речи".

Гарри прикусил губу. Всего несколько дней чтобы освободить ее. Если он смог выпустить Беллатрису Блэк, то конечно освободить безобидную Гермиону Грэнджер не составит особого труда. Но он не видит ни одногоо способа сделать это без помощи взрослых - вот главная проблема. Он не может открыть портал, у него нет такой силы, чтобы проделать дыру в стене Азкабна или обмануть стражников. Может быть профессор Квиррелл мог бы ему помочь, но захочет ли он? Он не очень-то беспокоиться о Гермионе и точно не захочет, чтобы Гарри рисковал своим будущим ради нее. И даже если он мог бы мочь, он еще не вернулся, а лишняя секунда, которую Гермиона проводит в этом логове ночных кошмаров, была на счету.

Мог бы Дамблдор помочь ему? Но он тоже не очень беспокоиться о благополучии Гермионы.

— Почему вы не дали мне спасти её?

Директор устало посмотрел на него.

"Потому что она не стоит сто тысяч галлеонов, Гарри. Очень мало людей, которые столько стоят".

"Вы правда считаете, что жизнь имеет цену. И вы думаете, что она стоит меньше ста тысяч галлеонов" Голос Гарри отозвался пустотой в ушах.

— Да? — мягко произнёс старый волшебник. — А какую цену назначишь за её жизнь ты в таком случае? Миллион галлеонов?

— Вы знакомы с экономической концепцией «заместительной стоимости»? — слова слетали с губ Гарри чуть ли не быстрее, чем он успевал их обдумать. — Заместительная стоимость Гермионы — бесконечность. Нигде нельзя купить другую.

Ты только что озвучил математическую чушь, — сказал слизеринец. — Когтевранец, поддержишь меня?

— Жизнь Минервы тоже бесконечно ценна? — резко спросил старый волшебник. — Пожертвуешь ли ты Минервой, чтобы спасти Гермиону?

— Да и да, — отрезал Гарри. — Это часть работы профессора МакГонагалл, и она знает об этом.

— Тогда цена Минервы не бесконечна, — сказал старый волшебник, — как бы мы её ни любили. На шахматной доске может быть лишь один король, только одна фигура, ради спасения которой следует пожертвовать любой другой. Не заблуждайся, Гарри Поттер.

— Жизнь - это не игра в шахматы! Вы жертвуете людьми!

Профессор Дамблдор на секунду прикрыл лицо руками, но когда он опять посмотрел на Гарри, то снова полностью контролировал себя.

"Я вполне отдаю себе в этом отчет. Но будут и другие друзья и союзники, которых тебе нужно будет спасать. Постарайся не допустить ошибку, Гарри. Это не последний раз, когда обстоятельства ставят тебя перед выбором".

Гермиона, дрожащая в своих цепях. Смотрящая на него последним ужасающим прощальным взглядом. И Дамблдор хочет, чтобы он прошел через это опять? Выбрал, чтобы это случилось, когда есть другие пути? Это было немыслимо! Гарри зажмурился, и эта картина в его воображении превратилась в точку. В этот раз он выбирает Гермиону. Следующим будет Драко? Или Невил? Мама или папа?

— Люди не могут так жить, — прошептал он.

"Не каждый может", - мягко сказал старый волшебник. "Мне эта наука далась очень тяжело. Я так хотел бы уберечь тебя от этого урока, Гарри. Если ты был свободен в своем выборе жить обычной жизнью, то я конечно же позволил бы тебе это. Это был бы наиглупейший выбор, за который ты бы расплачивался до конца жизни, но если бы ты был свободен, я бы конечно позволил тебе сделать это для своего друга, и тебе не пришлось бы жалеть об этом. Но ты не свободен. Ты вынужден вести войну всю свою жизнь. И так как ты лидер, твои союзники ожидают от тебя более обдуманных решений".

К глазам Гарри опять подступили слезы.

— А мне тоже стоит убивать из-за денег? Или убить одного невиновного, чтобы спасти двух других?

Старый волшебник не ответил. И Гарри вспомнил.

— Вот почему вы это сделали? Вот почему вы сожгли Нарциссу Малфой живьём в её собственной спальне.

Альбус Дамблдор холодно смерил его взглядом:
— Только глупец ответит на этот вопрос «Да» или «Нет». Важно лишь то, что Пожиратели Смерти верят, что я убил её, и эта вера хранила семьи всех, кто служил Ордену Феникса

— И это правда? — Гарри наполняло странное ощущение, будто он переставал чувствовать своё тело. — То, что говорил Драко, что Нарцисса Малфой ничем не запятнала своих рук, что она была просто женой Люциуса? Она потворствовала им, я понимаю, но я не согласен, что за это стоит сжигать заживо.

— Меньшие меры их бы не убедили, — в голосе старого волшебника не было ни сомнения, ни возражения. — Я всегда неохотно делал то, что должен был. Цену моего милосердия всегда платили другие. Аластор с самого начала говорил мне об этом, но я не слушал его. Надеюсь, тебе такие решения будут даваться легче, чем мне.

Гарри трясло. Слизеринец внутри него согласно кивал, но другие части его в ужасе отшатнулись. С одной стороны он знал, что директор прав. Есть свои пределы цене человеческой жизни. И Гарри должен знать такие вещи куда лучше Дамблдора. Он в конце концов знает математику.

Ведь это понятно, это же было ясно, что утилитарный этик не будет грабить банк, чтобы раздать деньги бедным. В итоге, если отбросить все этические нормы, то это не приведет к счастью для всех. Гарри понял это еще до того как кто-то предостерег его от этого. Он знал это до того, как прочитал про Владимира Ленина или про историю Французской революции. Это были первые научные книги, которые предупреждали его о том, какими могут быть люди с добрыми намерениями, или Гарри просто так по-своему их трактовал. Откуда-то он четко знал с самого начала, что если он переступит через свои этические принципы, то в итоге результат не принесет ничего хорошего.

"Почему я все еще здесь?"- удивился Гарри. Гермиона была в Азкабане, лишенная свободы, терпящая пытки, но все еще не потерянная. Он должен был идти и думать в примерно в течении часа и придумать план по ее спасению.

Будет ли Дамблдор помогать ему? Старый волшебник очевидно заботился о Гермионе. Он, наверно, даже оценивал ее больше чем в 200 галлеонов - это обычная взятка за освобождение из Азкабана. Но больше всего этого, он конечно заботился о безопасности Гарри. Нет, его волновала безопасность героя. Он не позволил бы Гарри рисковать своей репутацией ради Гермионы. Если он узнает, что Гарри собирается делать, он просто остановит его до того момента, пока спасать Гермиону не станет слишком поздно. Через несколько дней или несколько недель в лучшем случае постоянное воздействие дементров сломит ее разум.

Мальчик посмотрел директору в глаза.

"Может быть я буду, может быть нет. Но сейчас я не готов убегать прочь и бросать своих друзей умирать, если я могу их спасти.И также я не готов отбросить все свои моральные принципы ради какого-то воображаемого добра для всех.

Старый волшебник выглядел так, как будто его ударили долотом и раскололи пополам.

— Что я наговорил? — прошептал он. — Что я тебе наговорил?

— До свидания, директор. — И с этими словами он двинулся через дубовую дверь и вниз по бесконечно-вращающейся спирали.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59162/273411

Переводчики: jan_lete, NikaKamentseva