Готовый перевод The Islands of the Blessed / Острова Блаженных: Глава 1 Надвигающийся шторм

Пальцы Джека болели, а на ладонях вскочили волдыри. Было время, когда он мог сделать всю эту работу без проблем. Тогда его кожа была покрыта мозолями, помогающими ему справится со скользкой рукояткой серпа, но не теперь. Он был освобождён от работы на ферме целых три года. Он проводил время заучивая поэзию или дергая струны на лире - хотя, он никогда не мог сравниться с Бардом. И никогда не сможет.

Пот бежал по лбу. Джек протёр лицо рукой, но только занёс грязь себе в глаза.
- Будь она проклята, эта работа! - закричал он, с силой бросив серп на землю.

- У тебя, по крайней мере, есть две руки, - сказала Торгиль, которая истекала потом, работая неподалёку. Она должна была держать листья папоротника на сгибе локтя и срезать их своим ножом. Её правая рука была заморожена, бесполезна, но она не сдавалась. Это одновременно и впечатляло и раздражало Джека.

- Разве это не может сделать кто-то другой? - пожаловался он, садясь в заросли зелёного папоротника.

- Даже Тор делает бесславную работу, когда этого требует миссия, - сказала Торгиль, невозмутимо бросая пучки папоротника в растущую кучу. Она обернулась, чтобы собрать ещё.

- Это не миссия! Это рабский труд.

- Тебе ли не знать, - ответила девушка.

К лицу Джека прихлынул жар, когда он вспомнил, как был рабом в Скандинавии. Но он проглотил ответную колкость насчёт того, что Торгиль сама была рабыней всё своё детство. Она часто становилась жертвой плохого настроения, которое рвалось из неё и пыталось испортить все вокруг. "Вот и имя для неё" - зло подумал Джек. Она была напастью, видом болезни от которой всё желтеет.

Всё шло к чертям, с тех пор как она приехала в деревню. Барду стоило огромных усилий не позволять ей показывать себя скандинавом, одним из пиратов-убийц, захвативших Святой Остров. Селяне и так относились к ней с подозрением. Она отказывалась носить женскую одежду. Её было легко обидеть. Она была грубой. Она была угрюмой. Короче, она была прекрасным примером викинга.

Но Джек тут же напомнил себе, что у неё были и хорошие качества - если конечно предположить, что они вообще есть у викингов. Торгиль была храброй, преданной и весьма надёжной. Если бы только она была более покладистой!

- Если ты сдвинешь свой зад, я смогу убрать этот папоротник. Или ты планировал на нём поспать? - сказала Торгиль.

- О, заткнись! - Джек схватил свой серп и поморщился, когда на его руке лопнул волдырь.

Они долгое время работали в молчании. Солнце посылало в лес волны тепла. Небо, по крайней мере та его часть, которую они могли видеть, была безоблачно голубой. Оно давило на них как перевёрнутое кверху дном озеро - горячее, влажное и полностью тихое. Джеку было тяжело поверить, что скоро будет буря, но так сказал Бард. Никто не ставил под сомнение слова Барда. Он прислушивался к птицам и наблюдал за движением моря со своего одинокого выступа возле старой Римской виллы, где он жил.

Грохочущий звук заставил Джека и Торгиль поднять головы. Два раба кузнеца приехали в запряженной волами повозке. Мгновение спустя огромные, молчаливые мужчины двинулись напролом сквозь кусты, чтобы забрать папоротник. Они тяжело тупали туда и обратно, никогда не говорили, никогда не смотрели в глаза. Они были проданы своим отцом в городе Беббы, потому что были ограничены в интеллектуальном смысле, и Джек иногда задумывался о том, есть ли у них вообще мысли. Не было похоже, что они когда-то общались с друг другом или же с кем-то ещё.

Даже у животных есть мысли. Как рассказывал Джеку Бард, того кто обращает внимание на животных они могут многому научить. А чему Гог и Магог, так звали рабов, могут научить? "Ничему хорошему", - решил Джек, глядя на угрюмые отвращающие от себя лица.

Когда повозка была нагружена, Джек и Торгиль отправились домой. Большую часть времени они жили в доме Барда, но из-за приближающейся бури они вернулись на ферму родителей Джека. Она сильно разрослась за последние три года.

Кроме полей, дома, амбара, и зимнего сарая для хранения запасов была ещё и новый коровник, построенный отцом Джека. В нём было три здоровых чёрных коровы за которыми ухаживала Пега, которую Джека освободил из рабства. На ней также были куры, новые ягнята, и осёл. Но ей было запрещено прикасаться к лошадям. Лошади были собственностью Торгиль и ревностно охранялись, особенно от дочерей кожевника.

На границе имения, где земля была слишком каменистой для посевов была торфяная лачуга. Тут ютились вдова кожевника и её две дочери, хотя здесь было едва ли больше места, чем в стручке с горошинами. Они приехали год назад чтобы помочь матери Джека и уже не вернулись домой.

- Я хочу, чтобы уже побыстрее пришла эта буря, - закричала Торгиль, метнув камень в ворона. Ворон уклонился. - Воздух такой тяжёлый! Это как дышать под слоем грязи.

Джек посмотрел вверх на безоблачное, голубое небо. Если не считать зловещей тишины, это мог бы быть обычный летний день.
- Бард говорил с ласточкой, которая прилетела с юга. Она сказала ему, что воздушные потоки беспорядочны и все птичьи миграции сбились. А почему ты никогда не разговариваешь с птицами, Торгиль? - Девочка приобрела эту способность, когда нечаянно попробовала драконью кровь.

- Они мне никогда ничего не говорят, - сказала она.

- Возможно, если бы ты не швыряла в них камнями...

- Птицы тупые, - сказала Торгиль, ясно давая понять, что разговор окончен.

Джек пожал плечами. Это было вполне в её духе - игнорировать дары, которые она имела и настаивать, что она никогда не сможет стать настоящим воином. Её парализованная рука положила конец этим мечтам. Она также хотела быть поэтом. Джек должен был признать, что она была неплоха в этом. Её голос был грубый и она имела пристрастие к кровавым смертельным сценам, но её истории привлекали внимание.

Долгими зимними вечерами люди собирались в доме головы села за песней и кружкой горячего сидра. Бард играл на своей арфе, а когда он уставал, Джек и Торгиль рассказывали саги. Брат Айден, маленький монах со Святого Острова, рассказывал истории про Иисуса, о том как Он накормил пятью рыбками тысячи голодных и совершил много других удивительных чудес. Но настоящей душой этих собраний была Пега. Её голос был настолько убедителен, что даже самые шумные гуляки замолкали, чтобы послушать её.

- О Тор, эти соплячки кожевника лезут к моим лошадям! - закричала Торгиль на бегу, и Джек поспешил догнать её, чтобы помешать неминуемой драке. Дочери кожевника были очарованы лошадьми - прошлогодним подарком короля Брутуса. Вообще-то, было не ясно чьими именно лошадьми они являлись. Они принадлежали целой группе пилигримов, которые возвращались из города Беббы. Джек думал, что они должны принадлежать Барду, но Торгиль настояла, что они - её по праву, так как она была единственным настоящим войном среди них.

- Прочь, паршивые дворняги! Вы испортите их выучку! - Торгиль засвистела и лошади развернулись, сбрасывая своих маленьких всадниц в грязь. Животные остановились возле девы-воительницы, нервно гарцуя вокруг, показывая свой норов. Джек подбежал, чтобы помочь плачущим девочкам.
- Скажи им заткнуться или я дам им повод плакать по-настоящему, - заворчала Торгиль, гладя лошадей по гривам.

Джек проверил девочек и убедился, что они не ранены. Одной из них было восемь, а другой десять, хотя они выглядели младше своего возраста из-за плохой пищи и вредных запахов кожевни, где они жили пока их отец не умер.
- Они всего лишь дети, - оправдывал их Джек, вытирая их заплаканые личика краем своей туники. - Ты наверняка сделала бы тоже самое в их возрасте.

- Я была девой-воительницей. Я была дочерью...

- Острожней со словами! - резко сказал Джек. Девочки перестали плакать и с интересом посмотрели на Торгиль.

- Так кто был твоим папой? - спросила старшая.

- Наверное тролль, - хихикая ответила младшая. Торгиль наклонилась, но они успели улизнуть ещё до того, как она бросила в них камень.

- Грязные болотные крысы, - сказала Торгиль.

- Всего лишь одно неосторожное слово, - предупредил Джек. - Один намёк, что твой отец был не саксонцем, тому кто тебя ненавидит и против тебя обернёться вся деревня. А также против меня и моих родителей за то, что мы укрываем тебя.

- Долг - это единственное, что удерживает меня от того, чтобы бросить им в лицо моим истинным происхождением. - Торгиль обняла одну из лошадей за шею, а та подарила ей долгий лошадиный поцелуй. Джек как всегда был удивлён тому, насколько её любят животные. Жаль, что она не умела вызывать те же чувства у людей.

- Идём в дом, - сказал Джек. - Я умирая с голода, а нам ещё срезать папоротник до заката.

- Будь он проклят, этот папоротник, - ругнулась Торгиль. - Будь проклята бессмысленная, скучная жизнь в деревне. Я готова сброситься со скалы в море за одну гнилую репу!

- Ты этого не сделаешь, - сказал Джек, ведя её домой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59523/277445

Переводчики: SharpFang