Готовый перевод The Islands of the Blessed / Острова Блаженных: Глава 3 Орешник (The Hazel wood)

- Как она могла видеть Олафа? - спросил Джек. - Она сказала, что Один вел Дикую Охоту, но я видел только тучи и ту... штуку, висящую в небе.

- Эта "штука" называется водяной смерч, - сказал Бард, бросая в камин пригоршню сухих сосновых игл. Воздух наполнился приятным ароматом. Торгиль крепко спала на постели из высушенного вереска. Благодаря сонному отвару Барда, она больше не молотила всё подряд и не пыталась вырвать волосы у себя на голове. Час, когда Джек тащил её в дом Барда, стараясь не дать ей нанести себе вред, был самым длинным в его жизни.

Её волосы подросли за прошедший год, и были удивительно чистыми. Недавно они висели неопрятной бахромой и обрезались ножом для разделки рыбы. Они были бледно-золотого цвета подобно солнечному свету или снегу. Если не обращать внимания на синяки - Торгиль редко терпела их недостаток - её лицо имело нежность, которую Джек раньше не замечал. "Она изменилась за год", - понял он. "Стала выше и красивее".

Джек отвернулся, его щёки горели от смущения. Какая разница? Это все равно была та же вспыльчивая Торгиль, не важно, как она выглядела.

- Никогда ещё не видел столь разрушительного смерча, - заметил старик, копаясь в сундуке. - Он проломил дорогу сквозь лес и, возможно, унес Гога и Магога.

- Он что сделал? - сказал Джек. После того, как сбегал домой, чтобы проверить родителей, он провел вчерашний день, помогая Барду готовить снадобья. Уже было утро, и Джек не был в деревне с тех пор, как началась буря.

- Сын кузнеца сказал мне, что Гог и Магог исчезли.

- Возможно, они сбежали, - предложил Джек. Мысль о людях, которых утащило небо, была ужасающей.

- Боюсь, что нет. Кузнец говорил, что они любили сидеть снаружи во время бури. Только тогда он видел их улыбающимися, и так как это было их единственное удовольствие, он позволял им. Как оказалось - зря.

Джек видел, как Гог и Магог сидели на корточках в грязи во время грозы. Они сидели вместе, раскачиваясь взад вперед и обернувшись лицом к небу. Их зубы сверкали в свете молний. Казалось, ими владела дикая радость, которую Джек не понимал и на которую особо не обратил внимания, и он поспешил прочь как можно быстрее. Он вздрогнул.
- Где они теперь, сэр?

- Это зависит от того, кто ведет Дикую Охоту. - Бард достал набор баночек, понюхал каждый, и сделал выбор. Он снял с полки ступку и пестик. - О, да, Охота реальна, - сказал он, перемалывая травы. - А всё зависит от того, кто смотрит. Брат Эйден ребенком был жертвой Охоты, пока Отец Северус не спас его. Эйден был уверен, что он видел Повелителя Леса и его гончих. Северус подумал, что видел Сатану ведущего проклятых.

- И Торгиль видела Олафа Однобрового, - сказал Джек.

- Если она права, Гог и Магог могут быть взяты в Вальхаллу. Уж это её рассердит! - Голубые глаза Барда мигнули. - О да, Торгиль не будет Торгиль, если не будет сердитой.

- Если ты так говоришь. - Лично Джек не возражал если бы воительница была более милой - как Пега, например. Было очень утомительно быть между ней и врагами, которых ей всегда удавалось найти. И ещё, когда он увидел её лежащей рядом с загоном для овец, судя по всему, мёртвой, как та бедная овца...

- Она будет в порядке, - сказал Бард, со своей необъяснимой способностью проникать в мысли Джека. - Теперь я хочу, чтобы ты смешал содержимое этой ступки с куском масла размером с куриное яйцо. Замеси пригоршню муки с достаточным количеством воды, чтобы сделать вязкую пасту, всё перемешай, и скатай пилюли размером с горошины. Высуши их на огне.

- В какую банку их положить? - спросил Джек, который уже делал это раньше.

- В зелёную от головной боли. Боже, Боже, сад почти уничтожен. Мне понадобятся травы из лесу.

Вскоре они шли вниз по дороге, оставив Торгиль спать. Бард одел свою лучшую мантию, подвязав её, чтобы защитить от грязи. Его белая борода закрывала грудь, а на ногах были сапоги из дубленной кожи со шнурками впереди. Так как он был стар, то очень нуждался в опоре в виде своего чёрного ясеневого посоха, и в Джеке, который нес эликсиры и арфу.

Джек чувствовал жизнь в воздухе вокруг посоха, и это нагоняло на него тоску. Когда-то и у него была такая магическая вещь. У него была руна защита, если можно сказать, что такая вещь может вообще кому-то пренадлежать. Руну переходила из рук в руки, следуя за своей собственной судьбой, которая была вне понимания любого её обладателя. Пропав однажды, она могла уже никогда не вернуться. Джек мысленно вздохнул, вспоминая её переливающееся золото с гравировкой в виде Иггдрасиля. Она принадлежала Барду много лет до того как перейти к Джеку, и потом - в момент слабости, мрачно подумал он - он отдал её Торгиль.

Поля были странно пусты, как ощипанные куры, и у многих домов отсутствовала крыша. Река вышла из берегов. Ручейки прорезали в земле новые каналы, и здесь и там сверкали на солнечном свете пруды.

Джек оглянулся на дом Барда, опасно висящий на морском утёсе. Он хорошо перенес шторм.

Стоило ли благодарить за это удачу или магию старика, Джек не знал, но он прицепился к камням как молюск.

Они шли через деревню, давая где надо лекарства, а гле и совет. В доме кузнеца Бард играл музыку, чтобы поднять дух семьи.

- Гог и Магог были как мои ребята... Ну, может если бы они были ярче и более презентабельны, - поправился кузнец, с обожанием глядя на своих дочерей и сыновей. - Я так к ним привык. Они спали вместе с коровами, и если близко проходил волк, они поднималы такое мычание, что я никогда не терял ни одного телёнка. Я буду скучать за ними, ей Богу буду, бедные, неразумные существа.

" Они работали на вас за те корки хлеба, которыми вы их кормили" - промелькнула у Джека немилосердная мысль.

Бард играл на своей арфе. Жена кузнеца отбивала ритм ногой, а Колин, самый младший сын, танцевал импровизированную джигу.

"И если бы Гог и Магог не пришли сюда", - задумался Джек, - "кто знает какая судьба их ждала? Они могли закончить жизнь рабами в свинцовой шахте. По крайней мере в их жизни была радость, мычание с коровами и поклонение молниям. В конце концов, что такое счастье?" Он подумал о Торгиль, которая надеялась пасть в битве; и Отца Северуса, который любил холодное обмывание и посты. Эльфы следовали по бесконечному кругу удовольствия... И много ли было хорошего в том, чтобы умереть в конце времен?

"Счастье запутано и безошибочно," - решил Джек.

Бард вывел его из задумчивости и они снова отправились в путь. Клочья тумана вырывались из сотен ручейков оставленных бурей, а пугало согнулось пополам на разрушенном поле.
- От него было мало пользы, - прокомментировал Джек, когда они прохлюпали мимо.

- Чтобы спугнуть воронов Одина надо нечто большее, чем куча соломы, - сказал Бард.

Джек и Бард с трудом пошли дальше, осматривая уничтоженные поля с ячменем и зерном. Судя по заявлениям селян, пропала половина овец, хотя многие из них ещё могут вернуться. Куры и скот были в безопасности в хлевах и птичниках, и также выжили пони Торгиль. Дочери кожевника запихнули их в своё стойло, когда увидели приближающиеся чёрные тучи.

Это был отважный ход, учитывая, что внутри едва хватало места для самих Таннеров. Девочки заставили лошадей лечь, а потом залезли на них сверху со свей матерью. Это был тесный клубок из людской и лошадиной плоти, но все выжили.

- Это значит, что мы заслужили право ездить на них, - заявила Юмма, старшая дочь Таннеров, Барду и Джеку, когда те пришли проверить животных.

- Ты должна обсудить это с Торгиль, - сказал старик.

- Фу! Она думает, что всё принадлежит ей. Я спрашиваю вас, кто её отец? - грубо сказала девочка. - Где её семья?

- Все говорят, что она ведет себя как нормандец, - добавила её младшая сестра, Ютла.

Бард так внезапно обернулся к ним, что девочки сжались и их мать взяла их за руки.
- Что вы себе позволяете - говорить с Бардом спиной? - закричала миссис Таннер. - Становитесь на колени и молите прощения. Честно, сэр, я не знаю что с ними происходит с тех пор как умер их отец. - Она толкнула девочек вниз и они громко попросили прощения.

Джек не был удивлен. Стоило взглянуть на лицо старика и ты сразу понимал, почему он был известен как Драконий Язык и почему даже нормандские короли боялись его. Но девочки всего лишь сказали то, о чем остальные наверняка шептались.

Они нашли мать сидящую возле ульев. Выжили только две колонии. Остальные погибали от холода и влаги, пчёлы ползали по земле или еле шевелились в грязи. Мама устроила неподалёку костёр - не слишком близко, чтобы дым не навредил пчёлам, и разложила ломти хлеба намазанные мёдом. Насекомые охотно сгрудились вокруг лакомства.

- Они последние из королевского рода, - с грустью сказала она, - из тех, что привезли римляне. Женщины в моём роду хранили их с незапамятных времен. Саксонским пчёлам не сравниться с ними в силе и производительности, но им очень повезёт, если они переживут эту зиму.

Бард играл на арфе, а мать пела, используя немного магии, чтобы успокоить животных. Её голос не был похож на ленивое гудение пчёл. на рассказывала им о грядущих солнечных днях,новых цветах и теплом ветерке.

- Как идёт твоя поставка свечей? - спросил Бард, вручая арфу Джеку.

- Я знаю что у тебя на уме, - ответила она. - Поля уничтожены, и если мы хотим пережить эту зиму, мы должны обменять что-нибудь на зерно. Всё что у меня есть - твоё.

- Я всегда могу расчитывать на тебя, Алдита, - сказал старик с теплотой, сжимая её руки в своих.

Затем Бард и Джек направились в орешник, который скрывался в тени дубового леса. Этот участок, хотя и заваленый вырванными растениями, остался цел. Он представлял из себя заросли веток и скрюченных корней, в которых просматривались узкие дорожки укрытые колокольчиками. В орешнике можно встретить кого угодно: длинноухих зайцев, барсуков, волка, крадущегося в сумерках, или даже медведя. Это было тайное, мудрое место, и там стоило быть осторожным после прихода темноты. Сейчас листья сверкали от росы, а воздух был чист и приятен.

- Как будто бури и не было, - с удивлением заметил Джек.

- Орешники защищены, - сказал Бард. - В школе бардов - где я, кстати, был выдающимся учеником - новичка оставляли в орешнике на ночь. А утром учителя спрашивали у него, что он видел. Ты даже не представляешь как изощрялись те мальчишки, пытаясь сказать то, что как они думали, хотели слышать старые барды. Если мальчик врал, его отсылали прочь и не разрешали возвращаться.

- Только за это, - пробормотал Джек, думая о всех тех случаях, когда он врал стараясь избежать отцовской трепки.

- Обращение с силой жизни - это серьёзное дело, - сказал старик.

- А что вы видели, сэр? - набравшись смелости, спросил Джек, так как Бард редко отвечал на вопросы о себе.

Старик оттолкнул одну из нижних веток концом своего посоха.
- О, я вижу белые грибы. - Под деревом виднелась кучка мясистых грибов с белыми ножками и коричневыми шляпками.
- Нам повезло, парень. У нас будет хороший ужин.

Джек наклонился чтобы собрать грибы, и их богатый, земляной аромат наполнил его рот слюной.

- Орешники исполнены жизненой силы, - продолжил Бард, продолжая убирать ветки с дороги. - Они лежат близко к границам девяти миров, и под их листьями много скрытых троп. Настоящий бард знает как их найти.

Джек почувствовал прилив страха, который он попытался подавить. Весь его опыт посещения других миров был не очень хорошим. С другой стороны, были моменты - например, когда они с Торгиль нашли Долину Ёггдрасиль - увенчанные славой, при воспоминании о которых на его глаза наворачивались слёзы. А потом ему в голову пришла ужасная мысль: "Может Бард прямо сейчас проверял его?". Возможно, пришло время выяснить станет ли он настоящим бардом, или будет отослан полоть турнепс и гоняться за чёрными овцами.

Джек огляделся, желая чтобы листья исчезли и показали ему тайную тропу. Но ничего не произошло. Это была обычная земля заросшая мохом и лишайниками. Возле поля деревья были собраны вместе, подрезаны ближе к корням, чтобы не мешать росту ровных ветвей, которые используют для изгородей. Рыжая белка стрекотала вверху, и он видел как она со злостью дёргает хвостом.

- Что ты видешь? - мягко спросил Бард.

Горло Джека сжалось. Солнечный свет не пробивался через покров листьев. Дрозд открыл клюв и запел. Паутина дрожала на ветру.
- Я вижу... ох, черт возьми! Я ничего не вижу. Нет, не совсем так. Я вижу белку, жука, дрозда, паутину, но ничего важного. Я никогда не стану настоящим бардом!

- А что может быть важнее чем белка, жук, дрозд, паутина? - настаивал старик.

- Почему... - Джек поднял глаза.

- Точно. С тех пор как я взял тебя в ученики, я тренировал тебя видеть вещи такими как они есть. Пока не сделаешь это, не сможешь видеть дальше. Одной ночью, очень скоро, я хочу чтобы ты спал здесь.

Джек сжался. Лес казался спокойным и безопасным дём, но он знал как всё может изменится с приходом темноты.

- Ты спросил меня, что я видел во время испытания в школе бардов, - сказал старик. - Сначала, я столкнулся с тем же что и ты - ёж, летучая мышь, самка с детёнышем. Но во второй раз...- Он замолчал.

"Что случилось второй ночью?" - со страхом подумал Джек. Бард быстро пошёл дальше, и мальчик знал, что он больше не будет отвечать на вопросы.

Они шли по одной из троп в зарослях орешника.

Колокольчики касались их лодыжек, издалека доносилось журчание невидимого ручейка.

- Посмотри, - скомандовал Бард. Дыхание застряло у Джека в горле. Там где раньше была чаща древних дубов, дорога резко прерывалась, как будто кто-то взял гигантский меч, и размахивал им направо-налево в самом сердце леса.

- Это нормально для Олафа и его банды - оставить такой беспорядок, - отметил Бард, глядя на разрушение.

- Торгиль была права? - спросил Джек. - Один и вправду прошёл здесь с Дикой Охотой?

- Ну, кто-то вывернул эти дубы.

Новая дорога была завалена ветками, и в углублениях собралась водаю
- Если это была Охота, - осторожно спросил Джек, - на что они охотились?

- Не на Гога и Магога, бедные парни. Им просто не повезло попаться на пути, - сказал Бард. - Впереди себя Дикая Охота несёт несчастье. А за собой - холеру, голод и войну. Похоже, нас ждут интересные времена.

Небо было светло-голубым, как будто тучи никогда не омрачали его, а воздух был теплым как летом. Джек увидел брата Эйдена, который прокладывал путь через завалы как маленький коричневый воробей, перепрыгивающий з жёрдочки на жёрдочку. Монах держал перед собой деревяный крест и что-то пел по латыни. Джек не мог понять его, но было ясно, что слова пропитаны христианской магии.

- Эйден, друг мой, - позвал Бард, - ты будешь по уши в грязи, если не будешь смотреть под ноги.

Маленький монах посмотрел вверх и почти подскользнулся на ветке.
- Я должен освятить это место, - сказал он, отряхивая ноги. - Здесь было зло.

- Да, зло пришло и к фермерам. Мы должны выменять зерно до прихода зимы. - Бард ступил на дорогу - для старого человека его шаг был удивительно уверенным - и помог брату Эйдену утрамбовать землю.

- Я могу сделать чернила. Люди всегда хотят купить их, - предложил монах. Брат Эйден был известен своими прекрасными цветами, которые использовались для украшения манускриптов.

- Прекрасно! Я пришлю Пегу помочь тебе. Джек и Торгиль соберут травы для моих эликсиров. У Джона Флэтчера есть оленьи шкуры, и я уверен, что смогу выпросить несколько монет из запасов старшины. Звёзды! Эта новая дорога такая ровная, что можно почти поверить, что её построили римляне.

Джек посмотрел на дальний луг и холмы за ним. Одинокая птица порхала со стороны в сторону. Её крики послышались из тени тиса.
- Звучит... так печально, - пробормотал он.

Бард кинул на него острый взгляд.
- Отнюдь. Она тоскует по утраченой молодости. Ты учился языку птиц у Торгиль?

Джек уныло скривился.
- Нет, сэр. Торгиль совсем не хочет признаваться в том, что понимает их.

- Невыносимая девочка. Она выросла соверешенно тупоголовой. Останься и помоги Эйдену, парень. Я жду тебя на ужин. - Старик забрал арфу и корзину грибов и сделал шаг назад, оставляя Джека в сомнении что ему делать.

- Я бы хотел, чтобы ты спел для меня, - скромно сказал брат Эйден. - Я чувствую тяжесть на сердце в связи с потерей этих бедных людей. - В глазах маленького монаха стояли слёзы, и Джек знал, что он вспомнил свой собственный побег от Повелителя Леса или Сатаны или кто бы там не вёл эту Охоту.

И так Джек пел о земле, когда она была нежной и не одичавшей, о деревьях в листве которых играл ветер. Он пел о чистых лугах, куда олени приводили свой молодняк, зная, что будут в безопасности, и о крике жаворонков в райских садах.

В конце концов, лицо брата Эйдена прояснилось и снова исполнилось надежды.
- Спасибо, - сказал он. - Твой голос наделен почти той же удивительной силой исцеления, что и голос Пеги. - И он опять начал благословлять свежие раны леса.

Джек посмотрел на дорогу и задумался. Это- тропа по которой прошёл Один со своими войнами, если Торгиль говорила правду. Они не обратили свой взор на неё, хотя она просила их о чести присоединиться к ним, и забрали Гога и Магога, которые этого не хотели. "Почему все всегда сравнивают меня с Пегой?"

Чувствуя себя уязвленным, он попрощался с братом Эйденом и пошёл узнать, нужна ли его помощь дома.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59523/319619

Переводчики: SharpFang