Готовый перевод Jim Butcher. The Aeronaut’s Windlass (The Cinder Spires #1) / Джим Батчер. Ворот аэронавта (Пепельные Шпили - 1) {название временное}: Chapter Three / Глава 3

<b>Шпиль Альбион, Хаббл Монинг, Дом Ланкастеров, Чанная Тэгвиннов</b>

Бриджет сидела в полумраке хранилища чанной, в дальнем тёмном углу, где раньше стоял старый треснутый чан. Она забилась спиной в самый угол, прижав колени к груди и обхватив их руками. Конечно, ей было холодно. В этом зале всегда холодно. Но заметила она это лишь когда об этом задумалась: она провела в этой комнате слишком большую часть своей жизни, чтобы по-прежнему испытывать дискомфорт.

— Бриджет? — позвал глубокий голос её отца от входа в зал. — Бриджет, ты снова здесь? Уже пора.

Бриджет покрепче обхватила колени и вжалась ещё глубже в угол. Многочисленные ряды чанов рассеивали его голос, разбивая на множество скачущих по комнате отголосков. Она прислонила голову к холодной, успокаивающей поверхности стены из пепельного камня и прикрыла глаза.

Это был её дом.

Она не хотела покидать свой дом.

Голос отца, мягкий и глубокий, снова обратился к ней:
— Побудь здесь ещё пару минут, дочка. А потом, пожалуйста, выходи.

Она не ответила. До неё донёсся мягкий вздох. Затем дверь закрылась, оставив её в компании тихо булькающих чанов и слабого свечения нескольких подержанных осветительных кристаллов.

Это было нечестно. Она была абсолютно счастлива, занимаясь тем, чем занималась с самого раннего детства. Это была хорошая и нужная работа. В конце концов, чаны её отца снабжали отменным мясом весь Хаббл Монинг. И если за ними никто не будет смотреть, люди будут голодать. Ну или им придётся есть мясо похуже, предположила она. Лично она гордилась своим мастерством. И предпочла бы голодать — даже умереть от голода, если потребуется — чем есть эту нелепую резиновую требуху из Чанной Кэмденов.

Это было просто смешно. Её семья не принадлежала к Высшим Домам, если только чисто технически. Ради всего всятого, да они с отцом были последними в роду Тэгвиннов, и не то, чтобы они перевелись, каждую неделю покупая новый наряд из эфирного шёлка. Или покупая вообще. Они жили не лучше других в Хаббле Монинг. Она не <i>просила</i> рождаться в роду какого-то кровожадного выскочки-адмирала, и не важно, какую почетную роль он сыграл в истории Шпиля Альбион. Это не дало им с отцом каких-либо привелегий, которыми бы они особенно наслаждались.

Чего ради она должна следовать этой замшелой традиции <i>обязательства</i>?

В ней вспыхнул огонёк возмущения, и она попыталась раздуть его до чего-то большего, более решительного, но он съёжился и угас, оставив после себя чувство... беспомощности.

Она могда использовать разные отговорки. Но сама прекрасно знала настроящую причину своего нежелания проводить год на службе у Шпилеарха.

Она боялась.

Послышался шелест, потом глухой звук удара, и, подняв глаза, она увидела, как один из самых любимых её людей мягко соскочил с верхушки соседнего чана, тихо приземлился всего в нескольких футах от неё и сел, уставившись на неё большими зелёными глазами.

— Доброе утро, Роул, — сказала она. Собственый голос показался её каким-то слабым и писклявым, особенно по сравнению с басовитым рокотом её отца.

Тёмно-рыжий кот приветственно заурчал и неспешно направился к ней. Без всякой преамбулы он влез ей на колени, лениво и надменно развернулся вокруг своей оси и улёгся, всё ещё гортанно урча.

Бриджет улыбнулась и принялась нежно почёсывать Роула за ушами. Его урчание усилилось, а глаза сузились до зелёных щелочек.

— Я не хочу уезжать, — сказала она. — Это нечестно. И я даже не смогу никому ничем реально помочь. Кроме чанной я ничего не умею.

Роул продолжил урчать.

— У нас даже нет ни рукавицы, ни меча, если конечно не считать старых ножей для нарезки мяса. И денег, чтобы купить их, у нас тоже нет. Но даже если бы купили, у меня нет ни малейшего понятия, как ими пользоваться. Так что же я буду делать в Гвардии Шпилеарха?

Роул, всё ещё балдеющий от почесывания за ушами, потянулся и перевернулся на спину. Когда она немедленно не принялась за работу, он мягко шлёпнул её лапой по руке, и она начала почёсывать ему грудку и живот. А он бессоветсно развалился на её коленях, наслаждаясь вниманием.

— Но... ты же знаешь отца. Он весь такой... такой правильный, когда дело касается обязательств. Если уж даёт слово, то всегда его держит. Если уж берётся за дело, ему недостаточно просто сделать его. Ему надо сделать его <i>лучше всех</i>. Или хотя бы стремиться к этому. Он свой год отслужил. И говорит, что мне тоже важно отслужить. — Она вздохнула. — Но это же целый год. Я не увижу его целый год. И... и соседей, и людей из нашего коридора. И... и чаны, и магазин, и... — Бриджет опустила голову, чувствуя, как лицо искажается в гримассе чистого горя. Она подхватила Роула на руки и прижала к груди, слегка раскачиваясь вперёд-назад.

Через несколько мгновений кот промурчал:
— Мышонок, ты мнёшь мой мех.

Бриджет виновато дёрнулась и выпрямилась, ослабляя объятья.
— Ой, прости пожалуйста.

Кот развернулся так, чтобы заглянуть ей в глаза, и несколько секунд, казалось, обдумывал это. Затем кивнул и произнёс:
— Прощаю.

— Спасибо, — сказала Бриджет.

— Пожалуйста. — Кот несколько раз помахал туда-сюда своим толстым хвостом и поинтересовался: — Хозяин Слова хочет, чтобы ты покинула его территорию?

— Не то чтобы он хочет, чтобы я уехала, — ответила Бриджет. — Скорее он думает, что для меня важно это сделать.

Роул наклонил голову вбок:
— Тогда это долг.

— Именно так он и считает, — согласилась Бриджет.

— Тогда что тут думать, — ответил кот. — У тебя есть долг перед родителем. У него есть долг перед его правителем. Если он согласился одолжить одного из своих воинов своему правителю, воин должен отправить на службу.

— Но я не его воин, — возразила Бриджет.

Кот несколько мгновений глядел на неё, потом наклонил голову и потёрся своей усатой мордочкой об её лицо:
— Войны бывают разные, Мышонок.

— И что это должно значить? — спросила она.

— То, что ты молода, — сказал кот. — И не так мудра, как те, кто старше. Я мудрее тебя, и я говорю, что ты должна отправиться на службу. Это же очевидно. Тебе стоит довериться тому, у кого благоразумия побольше, чем у тебя.

— Ты не старше меня, — возразила она.

— Я — кот, — самодовольно сказал Роул, — а это значит, что я лучше использую своё время.

— Ох, ты невозможен! — ответила Бриджет.

— Да. Кот. — Роул встал и плавно спустился на пол, затем повернулся у ней, обернув хвост вокруг лап: — Почему ты хочешь обесчестить и унизить Хозяина Слова? Собираешься сменить ему имя?

— Нет, конечно же, нет, — сказала Бриджет. — Но я просто... Я не такая, как он.

— Верно, — ответил Роул. — Для этого нужно повзрослеть.

— Я <i>не</i> ребёнок! — возмутилась она.

Кот вдумчиво огляделся вокруг, затем снова повернулся к ней:
— Вместо того, чтобы исполнять свой долг, ты прячешься в самом тёмном углу самой тёмной комнаты твоего дома. Очень мудро. Очень по-взрослому.

Бриджет метнула в него сердитый взгляд и скрестила руки на груди... но промолчала. Она ведёт себя как ребенок. Роул прав. Впрочем, как и обычно, но обязательно ему быть таким раздражающе правым?

— Ты боишься, — сказал Роул. — Ты боишься покинуть знакомую территорию.

Бриджет почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Она кивнула.

— Почему? — спросил Роул. — Чего тут бояться?

— Я не знаю, — прошептала она.

Роул просто сидел, его зелёные глаза будто видели её насквозь.

Бриджет прикусила губу. Затем очень тихо произнесла:
— Я не хочу быть одна.

— Вот как, — ответил Роул.

Кот повернулся и растворился в густых тенях комнаты, а она почувствовала себя ещё более маленькой, замёрзшей и одинокой, чем раньше.

Бриджет вытерла глаза рукавом и попыталась проглотить застрявший в горле комок. Потом встала и на пару минут приложила ладонь к холодному камню, пытаясь сосредоточиться на знакомом ощущении, пронизывающем её, наполняющем её силой. Роул был прав — в своей самодовольной манере, но прав. У её семьи был долг. И хотя от Дома Тэгвинн осталось не так уж много, это всё ещё был достойный Дом. После всего, что сделал для неё отец, после всей той любви, которой от окружил её после смерти матери, она не могла теперь опозорить его... даже если никто кроме него не посчитает это позором.

Это всего лишь год. Всего лишь... долгий... полный неизвестности... и одиночества... пугающий год.

Она медленно подошла к двери.

Когда отец открыл её, она взглянула на него. Франклин Тэгвинн был просто огромный мужчина, его плечи занимали почти весь дверной проём. А руки были толще, чем ноги многих мужчин, каменые мускулы отлого поднимались к шее, больше похожей на колонну. На нём был белый передник, с ремня свисали его разделочные ножи чанщика.

Она попыталась выдавить из себя улыбку. Он это заслужил.

Его ответная улыбка была усталой, Бриджет знала, ей не удалось его одурачить. Он ничего не сказал. А просто притянул к себе и мягко обнял. Она обхватила его руками, такого твердого и тёплого, и прижалась к нему.

— Вот это моя храбрая девочка, — тихо сказал он. — Моя Бриджет. Твоя мать гордилась бы тобой.

— Я не храбрая, — возразила она. — Мне так страшно.

— Знаю.

— Я же там совсем никого не знаю, — пожаловалась она.

— Уверяю тебя, ты очень быстро заведёшь друзей. Я вот завёл.

Она устало вздохнула:
— Ну да, ведь у меня уже куча друзей из Домов.

— Бриджет, — мягко упрекнул он. — Ты же сама знаешь, что никогда по-настоящему не старалась их завести.

— Конечно нет. Ведь они все напыщенные, испорченные и эгоистичные засранцы.

Его смешок отдавался низким рокотом напротив её щеки.
— Да. Я знаю, что они кажутся тебе такими. Но в детстве на тебе лежало гораздо больше ответственности, чем у большинства других детей... особенно детей из Домов. Тебе пришлось быстро повзрослеть... — Он прижался щекой к её волосам. — Даже не верится. Семнадцать лет пролетели так <i>быстро</i>.

— Папочка, — прошептала она.

— Я знаю, что тебе не очень нравились другие дети из Домов, но они не все так уж плохи. И большиство повзрослеет. Со временем. Вот увидишь. — Он отодвинул её на расстояние вытянутой руки. — Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Ещё одно дело, о котором я должен тебя попросить.

Она кивнула:
— Конечно, Отец.

Он улыбнулся, и на мгновенье с любовью положил огромную руку ей на макушку. Затем произнёс:
— Мне нужно, чтобы ты для меня кое за кем приглядела.

Она наклонила голову вбок и моргнула:
— Что, прости?

Позади отца в комнату неторопливо вошли два кота. Первый — очень крупный серый самец, его мускулистую грудь покрывало множество шрамов, контрастируя с гладкостью остального меха, уши были подраны. Второй же был Роул. Рыжий кот сел позади и немного сбоку от серого, усы его дрожали от веселья.

Отец заговорил со всей серьёзностью:
— Вожак клана Мол решил, что Шпилеарху пора официально признать его род жителями Хаббла Монинг, что, по его мнению, несомненно означает, что его род ничем не отличается от других Высших Домов. В этой связи он признаёт своё обязательство отправить члена своей семьи на службу Шпилеарху. Я предложил тебя на роль проводника для Роула, чтобы помочь ему познать стезю воина Шпилеарха.

Бриджет в замешательстве моргнула, а затем почувствовала, как её лицо расплывается в широченной улыбке:
— Погоди... это значит... это значит, что Роул едет со мной?

— Нет, — самодовольно ответил Роул. — Это <i>ты</i> едешь со <i>мной</i>. Ведь так это гораздо важнее.

Вожак Мол кинул на Роула несколько неодобрительный взгляд. Но более молодой кот лишь медленно моргнул, и на взгляд Бриджет он выглядел до невозможности самодовольным.

— Это важный долг, — продолжал отец, в глазах его плясали искорки смеха. — И я знаю, что для тебя это будет жертвой. Но ты готова пойти на это, ради добрых отношений Дома Тэгвинн с правителем и его кланом?

Бриджет повернулась к Роулу и вытянула руки. Рыжий кот вальяжно подошёл ближе и запрыгнул на них, снова потёрся щекой об её лицо и устроился поудобней. Его мягкость была её любимым одеялом, его урчание было таким же родным, как одна из колыбельных матери, которые она едва помнила.

— Ну что ж, — сказала Бриджет, зарывшись щекой в мех Роула. — Если это ради Дома Тэгвинн, тогда это мой священный долг. Я справлюсь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59604/282517

Переводчики: vorbarra