Готовый перевод Jim Butcher. The Aeronaut’s Windlass (The Cinder Spires #1) / Джим Батчер. Ворот аэронавта (Пепельные Шпили - 1) {название временное}: Chapter Seven / Глава 7

<b>Шпиль Альбион, Хаббл Монинг, вентиляционные туннели</b>

Гримм шагал к поместью Шпилеарха, его обутые в ботинки ноги резко и звонко ударяли по каменному полу, и напоминал себе, что убить этого идиота рядом с собой во внезапном порыве радостного неистовства было бы крайне неуместно.

— Вполне возможно, его время пришло, — сказал коммондор Гамильтон Рук. Это был высокий, царственно выглядящий мужчина — по крайней мере, для тех, кто мечтал о монархе с носом, больше напоминающим клюв солнечного ястреба. В его чёрных волосах не было ни следа серебра, и Гримм был уверен, что это не заслуга природы. Лицо и руки были обветренны после длительной службы на борту корабля — линейного крейсера "Блистательный", который хотя и принадлежал к тому же классу, что и "Айтаска", по заслугам даже близко не мог с ней сравниться. Коммондор был утончённым, хорошо образованным, изысканно вежливым... и полным ослом. Его флотский мундир надлежащего тёмно-синего оттенка украшало немыслимое количество золотых нашивок и тесьмы, а на рукавах красовались по три золотые полоски. — А ты что скажешь, мой дорогой Фрэнсис?

Гримм глянул на Рука снизу вверх:
— И в который раз я попрошу вас не называть меня "Фрэнсис".

— А... Тогда, наверно, среднее имя? Мэдисон?

Пальцы Гримма на секунду сжались на рукояти меча:
— Коммондор, вам прекрасно известно, что я предпочитаю, чтобы меня звали "Гримм".

— Это будет немного лицемерно, — неодобрительно заметил Рук. — С таким же успехом я мог бы весь день называть тебя "капитан", как будто у тебя всё ещё есть настоящее звание.

"Крайне неуместно", — снова напомнил себе Гримм. Чрезвычайно неуместно. Беспрецедентно неуместно. И не важно, сколько удовольствия это ему доставит.

— Я надеялся, что твои недавние успехи несколько развеят твои комплексы, — продолжил Рук. — И ты так и не ответил на мой вопрос. Моё предложение более чем щедрое.

Гримм свернул в боковой коридор, подальше от основного людского потока Хаббла Монинг.
— Ваше предложение заплатить мне четверть стоимости моего корабля за то, чтобы разломать его в щепки? Я посчитал, что это была какая-то крайне неудачная шутка.

— Ладно тебе, не стоит всё так романтизировать, — сказал Рук. — Это была славная посудина, но "Хищник" слишком устарел для боевого корабля и слишком мал для торговли. Денег, что я тебе предлагаю, хватит на торговый корабль, с которым ты сможешь заработать целое состояние. Подумай о будущем потомстве.

Гримм слабо улыбнулся:
— И полагаю, тот факт, что вы заберёте его центральный кристалл в распоряжение своего Дома, не обсуждается.

Кристаллы такого размера и плотности, чтобы их можно было использовалить в качестве энергетического ядра корабля, нужно было выращивать десятки, если не сотни лет. Центральные кристаллы стоили не просто дорого — они были <i>бесценны</i>. В настоящее время все производимые в Шпиле Альбион кристаллы отправлялись на нужды флота, лишь очень ограниченное количество было доступно для частных лиц... большиство из которых не согласилось бы расстаться с ними ни за какие деньги. Последние два столетия оставшиеся центральные кристаллы постоянно доставались Великим Домам. Конечно их можно было достать в других Шпилях, но, насколько было известно Гримму, ни один в мире кристалл не сравнится по мощи и качеству с кристаллами, производимыми Ланкастерами.

— Конечно это серьёзно упрочит позиции нашего Дома, — ответил Рук. — Но это всё равно достойное предложение.

— Нет, — произнёс Гримм.

— Очень хорошо, — чуть более напряжённо ответил Рук. — Я удваиваю цену.

— Нет. Дважды.

Рук преградил Гримму путь и остановился, пристально глядя на него сверху вниз:
— Послушай меня, Фрэнсис. Я хочу заполучить этот кристалл. Я видел отчет об ущербе, подготовленный твоим инженером. Тебе повезло, что ты вообще сумел добрался до Шпиля.

— Неужели?

— Тебе нужно полностью заменить проводку, новый подъёмный кристалл и, по крайней мере, <i>три</i> новых балансировочных кристалла! Я видел твои счета. Ты даже близко не можешь себе этого позволить.

— Корабль пострадал, — твёрдо сказал Гримм. — Но мы его не бросим.

— Пострадал! — повторил Рук, закатывая глаза. — Да он едва способен двигаться на тросах вверх и вниз по Шпилю. "Хищник" больше не воздушный корабль. Он едва тянет даже на лебёдку.

Гримм вдруг понял, что стоит напротив Рука, стиснув руки в кулаки.

Рук же очевидно этого не замечал:
— Я предлагаю тебе открытую и честную сделку, Фрэнсис. Не заставляй меня задействовать другие пути.

Гримм несколько мгновений молча взирал снизу вверх на усмешку Гамильтона Рука.
— И какие же пути это будут, сэр? — тихо спросил он.

— Если потребуется, я могу обратиться в суд, — ответил он. — Доложить им о твоём опасно небрежном обращении с кораблём. Доложить о том, сколько человек в результате пострадало. Доложить о жалобах и обвинениях в преступных деяниях, направленных в адрес Флота другими Шпилями.

Гримм стиснул зубы:
— Я навлёк на себя эти обвинения, действуя в интересах Флота, и вы это прекрасно знаете.

— И это будет приказано отрицать, — сказал Рук, улыбаясь ещё шире. — Честное слово, Фрэнсис. Ты правда думаешь, что Флот скорее заступится за тебя, опального изгоя, чем подвергнет такому публичному унижению? — Его улыбка исчезла: — Я <i>заполучу</i> этот центральный кристалл, Гримм.

Гримм задумчиво кивнул. А затем, довольно проворно и от всей души, залепил коммондору Гамильтону Руки смачную пощёчину.

Звук шлепка эхом разнёсся по коридору. Рук отшатнулся, ошеломлённый скорее самим фактом удара, чем его силой, и уставился на Гримма широко раскрытыми глазами.

— "Хищник" — не вещь, — произнёс Гримм спокойным, ровным голосом. — Он не моя собственность. Это мой дом. Его команда — не мои работники. Они моя семья. И если вы ещё раз повторите свою угрозу отобрать у меня дом и лишить мою семью средства к существованию, коммондор, мне придётся убить вас на этом самом месте.

Рук сверкнул глазами и вытянулся во весь свой внушительный рост:
— Ах ты наглая букашка, — прорычал он. — Думаешь, что можешь вот так запросто бить меня по лицу, и тебе за это ничего не будет?

В ответ Гримм шагнул ближе и сделал это снова. Рук попытался увернуться из-под удара, но Гримм был слишком быстр. Звук шлепка снова эхом разнёсся по коридору.

— Я буду делать это в любое время, когда захочу, сэр, — тем же ровным тоном сказал Гримм. — Подайте на меня в суд. Позвольте мне поведать судьям и общественности, что именно разозлило меня до такой степени, чтобы врезать вам. Вы будете публично унижены. И если захотите сохранить последние осколки вашей репутации, у вас не будет другого выбора, кроме как вызвать меня на дуэль. И, как вызванная сторона, я буду настаивать на Протоколе Мортис.

Рук слегка отдёрнул голову назад, подальше от Гримма, как будто только что заглянул в свою кладовку за сыром и обнаружил, что вместо сыра его там поджидает мерзкое чудище.
— Ты не посмеешь. Даже если ты победишь, моя семья спустит с тебя шкуру.

— Я перейду под знамёна Шпиля Олимпия, — сказал Гримм. — Они будут рады заполучить меня. И пусть Руки попробуют сделать что-нибудь капитану олимпийского судна. Думаешь, твой труп того стоит, Гамильтон?

Рук стиснул руки в кулами:
— Это измена.

— Для офицера Флота — да, — сказал Гримм, показывая зубы. — Но не для такого опального изгоя, как я.

— Ах ты гнусное маленькое ничтожество! Я должен....

Гримм сделал шаг вперёд, не отрываясь глядя в глаза Руку и заставив того попятиться:
— Что вы должны, <i>коммондор</i>? Наговорить гадостей у меня за спиной? Вызвать меня на дуэль? У вас не хватит духу убить человека, глядя ему в глаза. Мы ведь оба это знаем.

Рук стиснул зубы, весь кипя от гнева:
— Я этого не забуду, Гримм.

Гримм кивнул:
— Да. Одна из твоих прекраснейших слабостей, Гамильтон, состоит как раз в склонности забывать оказанную тебе помощь, но помнить обиды.

— Безусловно. Мой Дом отличается долгой памятью... и широким видением.

Гримм почувствовал, что подступающая волна гнева грозит смести остатки его выдержки, но сумел обуздать её, ярость проявила себя лишь в голосе:
— Широким видением? Так ты это называешь? Знай вот что: если что-нибудь случиться с кем-нибудь из моих людей или их семьями — что угодно, не важно, насколько незначительное — я буду считать, что ответственность за это лежит лично на тебе. Не пройдёт и часа, как я выдвину против тебя обвинения в Адмиралтейский суд и Совет. И на дуэли, которая за этим последует, я убью тебя и сброшу твоё тело с вершины Шпиля... и не обязательно с этом порядке. Я понятно говорю, коммондор?

Рук сглотнул и отступил ещё на шаг назад.

Гримм указал на него пальцем и произнёс:
— Держитесь подальше от моего дома. Держитесь подальше от моей семьи. Хорошего дня, сэр.

И капитан "Хищника" развернулся на каблуках и продолжил вышагивать в сторону дворца.

Гримм шагал всего пару мигут, когда из сумрака неосвещённого бокового коридора раздался спокойный, ироничный голос:
— Что с тобой случилось, Мэд? Неушто ты приобрёл хоть немного благоразумия. В былые времена ты сцепился бы с этим напыщенным кретина в разгар дня прямо посреди рыночной площади.

Гримм фыркнул, но шага не замедлил:
— У меня нет времени на эту болтовню, Баярд.

Из сумрака возник невысокий худой мужчина и зашагал рядом с ним. Александр Баярд был облачён в коммондорскую форму, почти такую же как у Рука, хотя и не столь богато украшенную. И гораздо больше потрёпанную непогодой. Если Рук предпочитал всеми способами избегать буйства стихий, то Баярд напротив любил проводить дни на борту, стоя на палубе своего судна, тяжёлого крейсера "Храбрец".

— Да, — беззаботно ответил Баярд, ему приходилось удлинять свои шаги, чтобы не отставать от Гримма. — Я слышал. Твой корабль едва может держаться наплаву, и средств на восстановление у тебя нет, так что не сомневаюсь, что ты очень спешишь снова выйти из порта.

— Не заставляй меня вызывать тебя на дуэль, — сказал Гримм.

— Это почему же? — поинтерессовался Баярд, придавая своей походке ещё больше самодовольства. У него были тёмные, блестящие глаза и волосы, изрядно поседевшие задолго до отведённого срока. — Ты проиграешь, и мы оба это знаем.

Гримм фыркнул.

— Мой высокомерный друг, в том, что касается применения силы, ты настоящий мастер, — продолжил Баярд. — Но в твоей душе недостаёт льда, а в крови нет ни капли подлости. Чтобы победить на дуэли подлеца, нужен трезвый расчёт, ты же никогда не отличался терпением.

Губы Гримма невольно растянулись в улыбке:
— Ты только что назвал себя подлецом, коммондор.

— Так и есть, — согласился Баярд. — Я — коварный змей, не гнушающийся ни чем ради победы. — Его улыбка слегка померкла: — Боюсь, именно поэтому всё ещё я ношу эту форму, а ты уже нет.

— Не было никакого умысла уходить в отставку нам обоим, — ответил Гримм. — Ты знаешь, что я не в обиде на тебя за это, Алекс.

— Тебе этого и не требуется. Я сделаю это для тебя. А что касается Рука... — Баярд пожал плечами. — Если дело дойдёт до дуэли, я надеюсь, ты позовёшь меня в секунданты.

— Не думаю, что дойду до такого отчаяния, — сказал Гримм. — Но полагаю, если все остальные откажутся, я могу вспомнить и о тебе.

— Превосходно. Только сообщи мне хотя бы за день, уж будь любезен. Моя любовница не поймёт, если я оставлю её столь внезапно.

У Гримма вырвался смешок:
— Ни один из вас не женат, но вы встречаетесь только с друг другом уже... одиннадцать лет?

— Тринадцать, — самодовольно поправил Баярд.

— Боже Праведный. И ты даже сейчас настаиваешь на том, что она всего лишь твоя любовница. Почему?

На лице Баярда растянулась мальчишеская усмешка:
— Потому что грехи, мой старый друг, намного приятней праведности. Такие вещи и придают жизни вкус.

— Ну ты и урод, — отметил Гримм, но на лице его теперь сияла широкая улыбка, вытеснившая гнев и досаду, которые он чувствовал после встречи с Руком. — Как Абигейл?

— Румяна, мечтательна и довольна жизнью, друг мой. Она передаёт тебе привет.

— Пожалуйста, передай ей моё глубочайшее почтение, — попросил Гримм, затем склонил голову набок и глянул на Баярда: — Спасибо, Алекс.

— Рук выведет из себя и архангела, — лишь кивнул в ответ Баярд. — У тебя есть друзья, Гримм. Выкинь ты из головы этого дурака, не трать время.

— Я бы не счёл напрасно потраченным время на хорошую взбучку для него.

Баярд звучно и от души рассмеялся:
— И мало бы кто счёл, должен сказать.

Они вышли в полутёмный участок редко используемого туннеля, осветительные кристаллы встречались здесь через довольно большие промежутки. Гримм опёрся рукой о стену туннеля, продвигаясь почти вслетую.
— Ты не просто случайно наткнулся на меня, когда мне нужно было поднять боевой дух. Ты шёл за мной.

— Ясное дело.

— Зачем?

— Я думаю, тебе нужно поговорить со Шпилеархом.

— К нему я сейчас и иду, — сказал Гримм.

— О, да, — ответил Баярд. — Но, видишь ли, он сейчас не в поместье. Он послал меня привести тебя к нему...

Баярд вдруг резко остановился. Гримм почти тут же последовал его примеру. Туннель был полон едва слышных звуков: отзвуков из шагов, голосов, отдалённого шума воздуха из вентиляции Шпиля и их собственного дыхания.

Впоследствии Гримм не мог точно сказать, какое именно странный отзвук или какой проблеск движения в сумраке предупредил его о засаде... его инстинкты просто завопили об опасности, и он вытащил меч с жидким шелестом омеднённой стали. И не только услышал, но и почувствовал, как рядом с ним Баярд сделал тоже самое, а затем что-то, какая-то <i>тварь</i>, завизжала в темноте, и прямо ему в грудь понеслось пушечное ядро ревущей и жгучей агонии.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59604/306645

Переводчики: vorbarra