Готовый перевод Chris Wooding / The Ace of Skulls / Крис Вудинг / Туз Черепов: Twelve

Женщина Пинна – Сигналы – Незваный гость – Ужас

"Артис Пинн," - подумал про себя Пинн. "Герой Небес."

Ему понравилось как это звучит. Он представил название на обложке романа, который однажды напишет о своих приключениях. Может быть, еще несколько восклицательных знаков там и сям. Артис Пинн!!! Герой Небес!!! Да, это сработает. Сделает его немного выделяющимся. Обложка должна быть хорошей, учитывая, что он в действительности их не читал. Самое важное было чтобы она выглядела внушительно в окне книжного магазина.

Полет из Коррена оставил ему время для грез. "Или лучше для забытья?" - подумал он. Уже темно, в конце концов. Он поздравил себя с собственным остроумием и пошевелил задницей в сиденье «Скайланса» чтобы вырыть себе более удобную вмятину в наполнителе.

Они летели без огней в течение нескольких часов, направляясь на юго-запад. Свечение двигателей Кэтти Джей, устойчивый рев его самолета и длительный период бездействия усыпили его до полу-дремоты. Его ум, если его можно так назвать, бродил свободно.

Флот Коалиции уже давно остался позади. Крейк тоже, ну и скатертью дорога помпезному засранцу. Если он хотел уйти со скандалом как девушка то пускай. Пинн не капельки не будет скучать по нему. На самом деле, он собирал написать своему биографу выписать Крейка из книги вообще. Он не хотел отвлекать читателя от реальной темы истории. Артис Пинн. Пилот, любовник, плут.

Он посмотрел на маленькую рамку для фотографии, что была прикреплена к приборной панели, мягко колышущуюся вместе с движением самолета. Ферротипия женщины среднего возраста смотрела на него, с длинными вьющимися волосами, с легка кривыми зубами и внушительным бюстом. В прошлом он часами смотрел на этот портрет, но этой ночью она выглядела не очень хорошо. Он изо всех сил попытался вспомнить её имя и был встревожен, обнаружив, что он не может. Что делать, если его биографу нужно знать?

"Эманда", - подумал он, с облегчением которое обычно связано с разгрузкой особенно неприятной тарелки овса в голове Кэтти Джей. Да, теперь он вспомнил о ней. Женщина из Королевского Шпиля. Он провел несколько лихих деньков с ней, играя, выпивая и трахаясь как подобает чемпионам. Неизбежно, что она поддалась его чарам и сказала ему, что любит его. Она была немного пьяна тогда, но он пропустил бы этот момент. В общем, в тот момент он знал, что она та единственная и он оставил её в ту ночь с запиской с объяснениями. Он собирался найти славу и богатство, а затем он вернется. Когда он будет достоин ее. Когда он будет героем.

Но только, если вдруг он просто не был увлечен ей.

Мысль пришла ему в голову. Он взял штурвал неловко между колен для того, чтобы держать ровно, затем взял рамку с приборной панели и открыл её. Он вынул портрет Эманды и выбросил его в сторону. Позади была засунута другая ферротипия. Он тоже вытащил её. Блондинка, восемнадцати лет или около того, с широким, простым лицом и большими невинными глазами. Улыбка свободна от коварства и интеллекта. Он нахмурился, когда он посмотрел на неё. Кто она такая?

Пинн был человеком живущим одним днем. Сем лет было очень, очень давно для для него. Потребовалось время, чтобы воспоминания просочились, извиняясь, через броню его сознания.

Лисинда!

Наконец, она у него была. Его биограф хотел бы узнать её. Его первая большая любовь, девушка из его родного города. Пинн спал с другими местными девушками во время их отношений, у мужчин есть потребности, конечно же, но никогда с ней. Он хотел, чтобы она была чистой. Подобного рода уважение, возможно, явилось причиной того, что она обожала его и все закончилось тем, что она сказала ему что любит его. Он оставил её вскоре после этого, с запиской с объяснениями. Он отправляться в широкий мир на поиски своей судьбы. Он вернеться, когда он будет её достоин.

Пинн смутно различил, что здесь есть закономерность на кратчайший миг, но мысль ускользнула и он потерял её.

Лисинда. Она обещала, что она будет ждать его. Ну, вообще-то, нет, он просто ожидал от неё этого после того как она сказала ему что любит его. Семь лет было не так уж и долго. Но как бы то ни было, она пошла и вышла замуж за кого-то другого или что-то в этом роде, так что она могла теперь проваливать. Он узнал об этом из письма, что она отправила ему. Письма! У неё даже не хватило порядочности сказать ему это лично! Неверная девка!

Он скомкал её изображение и сунул его в карман, чтобы он мог испортить его потом. Затем он снова взял штурвал. Позже, в его сознании начала рости идея. Возможно, все это геройство и охота за удачей не найдут его повсюду. Возможно, есть что-то большее чем все это. И, возможно, что там есть другая женщина для него, женщина гораздо более умная и красивая чем Лисинда или Эманда. Возвышенная женщина.

К его приборной панели был приклеен кусочек бумаги. На котором почти неразборчиво был написан сценарий из нескольких коротких фраз карандашом:

Поезка.

Смерт.

Темноволосый незнакомец (не привлекательный)

Найти шо-то важное

Трагедия c к-то кем доражишь (эманда?)

Ты паверишь!

Первые три строчки были вычеркнуты. Он считал, что Коррен засчитывается как путешествие в место где они никогда не бывали. Темноволосый незнакомец был явно Пелару. И смерть, вероятно, связана с Oсгером, так как он был мертв. Пинн не мог понять, почему Пелару был настолько расстроен из-за какого-то вонюче-страшного наполовину мана с лицом, как червивое яйцо, но такийцы были странными людьми.

– Вот и наш флот, - сказал Фрей в ухе, испугав его и прервав его мечтания. Он поднял голову и увидел кучку огней на горизонте, над линией облаков. Кажется, что информация от их заложника о месте встречи была хорошей.

Он порылся вокруг в поисках карандаша и вычеркнул четвертую строку. Найти что-то важное? Это, безусловно, была база пробужденцев к которой они направлялись. Он смотрел на бумагу и покачал головой в изумлении. Эти пророческие вещи были действительно потрясающим. Должно быть за этим что-то кроется. В конце концов, как она узнала?

Он посмотрел на следующую строку пророчества.

Трагедия падет на кого-то кто тебе дорог.

Он смотрел на слова с выражением серьёзного размышления, а затем медленно приподнял задницу и пукнул.

– А вот и они, - сказал Фрей.

Ашуа наблюдала как крейсер пробужденцев приближается через стекло кабины. Он откололся от основной массы, когда они включили свои огни и взял курс по направлению к ним. Этот флот не имел ничего столь же большого как фрегат Коалиции, но у них было достаточно оружия чтобы взорвать Кэтти Джей несколько раз.

– Придерживайтесь к северу от флота. Это способ сближения на сегодня, - Аблей сказал Фрею. Он сидел в кресле штурмана в непосредственной близости от ключа, который управлял электрогелиографом.

– Без фокусов, - предупредила его Ашуа мрачно. – Они попробуют взойти на борт и я обещаю, что они найдут тебя с дыркой сзади твоей башки.

Аблей ничего не сказал. Хотя, он выглядел запуганным достаточно. Ашуа была большим сторонником угроз. Вам нужно было убедиться, что люди знают их положение. Заложнику взбредет в голову попробовать глупейшие вещи, когда его приперли к стенке. Их совесть делает их храбрыми, так что они все испортят для всех и почти всегда в результате умирают.

Ашуа не была большой поклонницей последнего плана Капитана. Она не хотела принимать ничью сторону в этой войне. Поскольку она выросла в жестоких трущобах Раббана, а затем в Самарле она не чувствовала, что она обязана Вардии многим. Эрцгерцоги или религиозные фанатики, правители все были одинаковы для неё. В её склонности было сидеть сложа руки и увидеть кто выиграет, а затем присоединиться к ним.

Но капитан всем заправлял и он хотел свою пиратскую даму. Ашуа встречалась с Дракен лишь вкратце, а затем Дракен угрожала, что вырвет у неё ногти. Ашуа не знала, что капитан в ней нашел. Тем не менее, она должна быть настоящей женщиной, со всем этим, через что Фрей был готов пройти, чтобы получить ее. Либо так, либо он был просто в отчаянии.

Ну, хотя бы пока он преследовал Дракен, он не интересовался ей. Это делало путешествие приятным со всех сторон.

Огонек на мачте электрогелиографа крейсера стал мигать. Аблей внимательно следил за ним. Ашуа наблюдала за ним так же тщательно. Она хорошо умела обнаруживать лжецов и обманщиков. Она была окружена ими всю свою жизнь.

Когда мигание закончилось Аблей приступили к работе, отстукивая ответ. Пока Джез была все еще без сознания, у них не было никакой возможности узнать что он передает. Из тех, кто был в кабине, только капитан имел какие-либо знания о EHG кодах, и он полагался на навигаторах так долго, что он был чудовищно медленен в этом. Ашуа переглянулась с Сило, который стоял рядом с ней, скрестив руки. Никаких признаков передающих эмоции, конечно же. Был ли он напряжен, она не могла сказать.

Аблей закончил. Они ждали. Затем крейсер начал мигать снова. Аблей взял карандаш и записывал сообщение. Затем крейсер повернул прочь от них направляясь обратно к самолету висящему на расстоянии. Ашуа отметила, что несколько больших кораблей покинули флот и двинулись в сторону, уйдя в тень когда они покинули основную массу.

– Они приняли код, - сказал Аблей, его плечи опустились с явным облегчением. Он поднял листок бумаги. – Эти координаты для места следующей встречи. Похоже, это к западу отсюда, над Осколками. Мы должны быть там к вечеру.

– Осколки? - сказала Ашуа. – Я думала, что мы должны были идти к дельте Барабака.

– Я не знаю! Это только то, что они сказали мне! - возразил Аблей.

– Нельзя полностью переместить весь флот через Вардию при свете дня, - загрохотал Сило. – По крайней мере, не будучи кем либо замеченным.

– Так что все следуют своей дорогой к месту встречи, - продолжил, размышляя, Фрей.– Затем они перелетают через Осколки ночью. Выключив освещение, никто не видит их.

– Логично, - сказала Ашуа.

– Похоже, что нам назначена встреча, парни, - сказал Фрей. Он махнул рукой Сило. – Помести парня где-нибудь где он не сможет создать каких-либо проблем, ладно? Мы разберемся, что делать с ним позже.

– Вы сказали, что отпустите меня! - запротестовал Аблей, когда Сило поднял его на ноги.

– И мы отпустим, если будешь себя хорошо вести, - ответил Фрей.

Аблей захромал прочь вместе с Сило. Ашуа решив, что опасность миновала пошла с ними вниз по коридору, а затем отделилась и направилась в грузовой отсек.

Она появилась на дороге с видом на тусклую, гулкую комнату, что стала её домом. Под ней она услышала стук и лязг: Бесс беспокоилась с того момента как они взлетели. Ашуа заметила её топот возле ближайших подвязанных к верху ящиков реликвий пробужденцев которые они стащили с грузового судна несколько дней назад. Слабые трюмные огни, отражались от её тусклой и избитой брони.

– Его здесь нет, - тихо сказала она себе. – Он оставил тебя. Люди так поступают.

Ей было немного грустно из-за Крейка. Он ей нравился. Может это был его аристократический стиль, но он напоминал ей более молодого, лучшего Мадеуса, до того как он зачах. Теперь он ушел и Малвери и наполовину не был таким веселым как до того, как он он начал задумываться о войне. Остальные все еще участвовали в деле вместе с ними в данный момент, но она хотела бы знать, как долго они еще будут с Капитаном если он не найдет Тринику в ближайшее время. Или может Капитан выкинет их как только он получит свою женщину. Быть обремененным кучей пройдох вряд ли способствует романтике, в конце концов.

Лучше заботиться о себе, в таком случае. Она не знала, как долго еще этот экипаж собирался держаться вместе.

Она спустилась вниз по лестнице на пол трюма. Бесс заметила её и подошла, громыхая, так быстро, что Ашуе почти пришлось выпрыгнуть с её пути. Голем только остановился вовремя. Она стояла, нависая над Ашуей, рассматривая её отчетливым огоньками света из-за её лицевой решеткой. Потом она высунула руку.

Бронированная перчатка держала что-то. Большая красная книга с кожаным переплетом, слегка помятая её хваткой. Ашуа просто смотрела на неё. Бесс снова протянул её, нетерпеливо воркуя. Ашуа поняла намек в этот раз и взяла её.

Рассказы для Маленьких Девочек.

Ашуа даже не знала, что и подумать. Она неуверенно посмотрела на голема. – Ты хочешь, чтобы она была у меня?

Бесс ткнула в книгу тяжелым, призывающим пальцем. Тогда Ашуа вспомнила, что слышала слабый шепот голоса Крейка из-за брезентового занавеса в задней части трюма и она поняла. – Ты хочешь, чтобы я почитала для тебя это?

Бесс заворкотала с нетерпением. Ашуа скорчила гримасу. – Ох, Бесс, ты не так меня поняла. Я не гожусь на роль матери. Прости.

Она вернула книгу обратно Бесс. Бесс взяла её и прижала её к груди. Несмотря на то что у нее не было черт лица, ей каким-то образом удалось выглядеть обиженно. Она наклонилась в сторону, стеная безутешно.

Ашуа почувствовала укол вины. Крейк всегда увиливал насчет точного характера своего опекуна, но иногда он казался почти живым. То как Крейк оставил своего голема разозлило её. Она напомнила себе, что это не её проблема.

Она добралась до укромного уголка между трубами, где она спала. Она смастерила себе уютное маленькое местечко там, выстланное брезентом и одеялами, усыпанное скудным имуществом что она имела. Там были занавески, для личной жизни. Она любила свою маленькую берлогу, она даже отказалась от шанса на койку для неё. Выросшая спящей на полу и в углах, она не ладила с кроватями. Она наслаждалась имея весь грузовой трюм в своих владениях вместо тесноты наверху. Трубы согревали её ночью и успокаивали её своих скрипом и стуками.

Она покопалась в своей постели пока не нашла что искала. Она хорошо спрятала его подальше между трубами. Она не хотела чтобы кто-либо задавал вопросы. Они не поймут.

Она вытащила объект, что дал ей Барго Окен тогда в Водопаде Дровосека и осмотрела его. Это был медный куб, достаточно мал, чтобы уместиться у неё в руке. На верхнем торце была кнопка. На одной из смежных граней было небольшое круглое отверстие закрытое стеклом. Вот и все. Безобидно выглядящая вещь, но важная. С ней она могла проложить свой путь к небольшому состоянию.

Она видела лицо Барго Окена когда он сидел за столом напротив неё в прокуренном баре. Она слышала его медленный, размеренный голос. "Смотри на нас, как на, ну, подработку на стороне. Страховку. В случае, если все пойдет наперекосяк в будущем."

Она начала нажимать кнопку на верхней части куба. Код, язык, что она запомнила давно, созданный только для этой цели. С каждым прикосновением загорался свет за стеклом круга на боку куба.

Когда она закончила, она стала ждать. Вскоре он начал мигать ей в ответ.

Слаг, умеренно сумасшедший кот Кэтти Джей, вылез из вентиляционных каналов в машинном отделении. Он был избит, поцарапан и окровавлен, но ему удалось одержать победу. Еще одна битва была выиграна глубоко во внутренностях судна, еще один удар в его продолжающейся всю жизнь войне против крыс. Это было все, что он когда-либо знал, этот конфликт. Он был воином до мозга костей.

Машинное отделение было шумным, грохочущим местом, полным машинных запахов. Ни шум, ни вонь не беспокоили его: здесь ему было уютней, чем когда-либо будет в поле или в саду. Трубы и проходы, что окружили огромную систему двигателя были джунглями Слага. Сейчас он хотел отдохнуть где-нибудь, где-то, что бы мог погреть свои древние костей и уставшие мышцы. Он пробрался к его любимому месту на вершине водопроводной трубы, попробовал температуру и решил, что она в самый раз. Тут он устроиться чтобы зализывать раны.

В минувшие дни заводчики в глубине выращивали монстров, огромных крыс для проверки его характера. Это были претенденты на его верховенство. Бои были жестокими и ужасными, но он всегда побеждал их. Его многолетний опыт, его сила и скорость помогали одержать победу в конечном итоге. Он окрасил свои когти кровью лучших из них.

Эта крыса не была лучшей из них. Большая, да, но ничего общего с легендарными врагами, что он побеждал в самом расцвете сил. И все же он дрался изо всех сил. Он убил её, но с усилием.

Слаг был старым котом. Жестким как пожёванный сапог, но старым. И в последнее время он был не столь сильным, каким он был, и не таким быстрым. Он жил в мире инстинктов, а не разума, но даже в этом случае, подсознательно, он смутно осознавал, что его тело подводило его.

Знание ничего не значило. Он не мог представить себе никакой другой жизни кроме этой. Его миром была Кэтти Джей, её воздуховоды, подвалы и трубы, и там он был тираном. Он был побит только единожды. одним из огромных двуногих существ, что болтались везде на открытых пространствах. Тот что тощий и мерзкий выманил его подальше от своей территории однажды, и победил его там. Но никогда на его собственной территории. Здесь он был все еще главным.

Он поднял голову. Странный запах пришел к нему в ноздри, ничтожное дуновение среди едкого смрада аэрума, пропана и нефти. Он тут же исчез, но этого было достаточно, чтобы вызвать подозрение у него. Не обращая внимания на боль от ран и боли в суставах, он упал со своего насеста и пошел рыскать.

Снова он. Он последовал за своим носом, шлёпая по металлическим переходам, вверх и вниз по ступенькам. Это был не человеческий запах, что он знал, не запах машин или крыс. Вскоре он нашел место, где он был сильным, определенный угол, что он любил обрызгивать, чтобы отметить свою территорию.

Но там был новый запах теперь, поверх старого. Он понюхал. Что-то в нем пошевелило сенсорную память о времени до Кэтти Джей, когда он был всего лишь извивающимся котенком в выводке. Потребовалось несколько мгновений, чтобы все встало на свои места.

Кошка. Он чувствовал запах другой кошки.

И она была на борту Кэтти Джей.

Глаза Джез открылись. Сокрушительное чувство потери поселилось в ней. Она вернулась на свою койку на Кэтти Джей

Как же она хотела вернуться в это бессознательное состояние. На это бесценное время, она была бесформенной, дрейфующей и все вокруг неё было музыкой. Голоса её рода звали, их мысли мерцали везде, великая связь манов. И в темноте безмыслия она была с ними, соединенной, и они приветствовали её, и просили их сопротивляющуюся сестру остаться, остаться, придти и присоединиться к ним и быть одной из них навсегда. Она чувствовала чудовищное чувство причастности, и это было как пылающий уголек в её сердце.

Но память исчезала быстрее, чем сон. Она вернулась в этот мир, в место ограниченных чувств и ограниченных желаний. Обратно к однообразному, холодному оцепенению изоляции.

– Ты слышала их, да?

Голос Пелару заставил её резко повернуть голову. Он сидел в темноте под её койкой. Она почувствовала как её затапливает прилив нервной радости когда она увидела его там, смывающий печаль.

– Да, - сказала она. Её язык казался незнакомым. У нее были проблемы с формированием слов. Такое было иногда, когда она возвращалась. Становилось все труднее и труднее помнить, как это быть человеком.

Пелару сдвинулся. Он, казалось, был в замешательстве. – Осгер слышал их. Все время, как он говорил. Искушающих его. Увлекающих его подальше от меня. Иногда он.. Голос такийца затих. – Каково это, быть так близко к ним?

– Это... прекрасно, - сказала она. Выражение его лица ужесточилось и она знала, что она сказала что-то не то. Но она не могла лгать.

– Ты думаешь, что он с ними сейчас?

– Я не знаю.

Ее глаза блуждали по его лицу в темноте. Его горе шло ему, он казался благороднее, но ей хотелось увидеть его улыбку.

– Он всегда был... раздираем, - сказал Пелару, а затем улыбнулся, но не так, как она хотела. Горькой улыбкой, признающей иронию того, что он сказал. Осгер оказался разодран на две половинки. – Я никогда не мог понять. Почему ты отдала себя вот так? Отказалась от своей человечности? Чтобы быть одной из них?

Он проговорил последнее слово с такой ненавистью, что Джез почти боялась ответить. Как он мог любить мана наполовину, и все же презирать их так? – Это не похоже на сдачу себя, - сказала она, наконец. – Это как открыть себя.

– Превратив себя в ужас, - глумился Пелару, и отвращение в его голосе ранило её.

Она села в кровати. Она была полностью одета, по-прежнему покрыта каменной пылью, её комбинезон был разорван на руках и ногах. Она осмотрела беспорядок, но ей было все равно. – Так вот кто я по-твоему?
- спросила она. – Ужас?

– Нет, - сказал он. – Нет, и это самое худшее. Я... понимаю тебя, Джез. С первого момента как я увидел тебя, я почувствовал что-то. Что-то такое же сильное, что я чувствовал к Осгеру. Даже увидев тебя такой, как в храме... как мана. Это ничего не изменило.

Ощущение теплоты, холода и счастья распространилось по ней, как прикосновение какого-то доброжелательного божества. Она пыталась заставить себя говорить, но обнаружила, что это было трудно, хотя и по другим причинам, чем раньше.

– Я... Я чувствую это тоже, - неуклюже сказала она.

Взволнованный, он вскочил на ноги. – Что такое? - спросила она, опасаясь, что она сделала что-то неправильно, что она оттолкнула его. Как она должна была действовать? Она никогда не делал этого раньше, никогда ничего подобного.

– Этого не должно быть, - сказал он хриплым голосом. – Ни прошло и дня как Осгер умер в моем сознании, и еще... Он сжал кулаки. – Этого не должно быть! - сказал он снова, сердито. Затем он вышел из каюты Джез и задвинул дверь за собой.

Джез осталась сидеть на своей койке, радость мгновение назад увяла в пепельное отчаяние.

– Почему нет? - спросила она тихо темноту.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60189/308179

Переводчики: ilai