Готовый перевод Rationality: From AI to Zombies / Рациональность: от ИИ до зомби: (132) Чудо Эволюции

Чудо эволюции в том, что она вообще работает.

И я говорю буквально: если вы хотите повосхищаться эволюцией, вот то, что достойно восхищения.

Как оптимизация впервые появилась во вселенной? Если разумный агент создал Природу, кто создал разумного агента? Где было первое творение у которого не было творца? Загадка не в том, как первый самостоятельный этап петли мог быть супер-умным и супер-эффективным; загадка в том как это вообще могло произойти.

Эволюция успешно борется с бесконечным регрессом не потому, что она сверхумная и сверхэффективная, а потому, что она тупая, неэффективная, но всё равно работает. В этом и заключается чудо.

По профессиональным причинам, мне часто приходится обсуждать медленность, случайность и слепость эволюции. Впоследствии кто-то говорит: "Вы только что сказали, что эволюция не может планировать одновременные изменения, и что эволюция очень неэффективна, поскольку мутации случайны. Не это ли говорят креационисты? Что вы не можете собрать часы случайно тряся их детали в коробке?"

Но ответ креационистам не в том , что вы можете собрать часы, встряхивая детали в коробке. Ответ в том, что эволюция работает не так. Если вы думаете, что эволюция работает благодаря урагану, собирающему боинг 747, то креационисты с успехом ввели вас в заблуждение по поводу биологии; они продали чучело.

Настоящий ответ в том, что сложный механизм эволюционирует либо постепенно, либо адаптируя предыдущий сложный механизм для применения в новых целях. Белки прыгают с верхушки дерева на верхушку, просто используя свои мускулы, но длина, на которую они могут прыгнуть, в некоторой степени зависит от аэродинамики их тел. Таким образом появляются белки-летяги - с такой хорошей аэродинамикой, что они могут планировать на короткие расстояния. Если бы птиц не стало, потомки белок-летяг смогли бы за десять миллионов лет занять их экологическую нишу, их летательные мембраны превратились бы в крылья. И тогда бы креационисты сказали: "Какая польза от половины крыла? Только упадёшь и разобьёшься. Каким образом птицебелки могли бы эволюционировать шаг за шагом?"

Вот так одна сложная адаптация может подтолкнуть к новой сложной адаптации. Сложность тоже способна нарастать постепенно, начав всего с одной мутации.

Сначала появляется какой-нибудь ген А — простой, но хотя бы чуть-чуть полезный сам по себе, благодаря чему он распространяется в генофонде. Потом появляется ген B, от которого есть польза только в присутствии A, но так как A уже широко распространён, в пользу B действует серьёзное давление отбора. Следующей возникает модифицированная версия А∗, которая зависит от B, но не разрушает зависимость B от А/А∗. Потом появляется С, связанный с А∗, и B∗, который зависит от А∗ и С. И вскоре мы имеем «несократимо сложный» механизм, который ломается, стоит вытащить одну деталь.

И вы всё ещё просто можете вообразить путь назад к этой одиночной детали: вы можете, не ломая механизм, сделать одну деталь менее зависимой от другой, и, сделав это несколько раз, вы сможете вытащить деталь не сломав механизм, и так пока не превратите тикающие часы в грубые солнечные.

Вот пример: ДНК хранит информацию очень бережно, в долговечном формате, который допускает точную дупликацию. Рибосома превращает эту информацию в последовательность аминокислот, белок, который укладывается в различные химически-активные формы. Комбинированная система, ДНК и рибосома, могут построить все виды белковых механизмов. Но чем хороша ДНК без рибосомы которая превратит закодированную в ней информацию в белки? Чем хороша рибосома, без ДНК, которая скажет какие производить белки?

От организмов не всегда остаются окаменелости, так что эволюционная биология не всегда может выяснить, каким путём эволюция шла до конкретного результата. Но в этом случае мы знаем, как это получилось. РНК разделяет способность ДНК хранить информацию и самовоспроизводиться, но при этом РНК менее долговечна и копирует не так точно. Ещё РНК обладает той же способностью белков укладываться в химически активные формы, хотя и не такие универсальные, как аминокислотные цепи. Можно почти точно сказать, что РНК — это одиночная А, которая предшествовала взаимозависимым А∗ и B.

Не менее важно отметить, что РНК выполняет совместную работу ДНК и белков хуже них — и то, что она её тем не менее делает. Достаточно удивительно, что одна-единственная молекула способна и хранить информацию, и управлять химическими процессами. Делать эту работу ещё и хорошо было бы совершенно лишним чудом.

Что же было самым первым когда-либо существовавшим репликатором? Это вполне могла быть ниточка РНК, поскольку, по какому-то странному стечению обстоятельств, химические ингредиенты РНК как раз те, которые появлялись естественным образом на дожизненной Земле 4 миллиарда лет назад. Пожалуйста заметьте, эволюция не объясняет происхождение жизни; эволюционная биология не предполагает собой объяснение первого репликатора, потому что первый репликатор не произошёл из другого репликатора. Эволюция объясняет статистические тенденции в самокопировании. Первый репликатор не был статистической тенденцией, он был просто случаем. Представление, что эволюция должна объяснять происхождение жизни это просто чучело — опять креационистское введение в заблуждение.

Если бы вы наблюдали за первичным бульоном в день появления первого репликатора, день, который изменил Землю, вас бы не впечатлило мастерство его самовоспроизведения. Первый репликатор наверняка копировал себя, как пьяная обезьяна под ЛСД. Вы не увидели бы никаких признаков той тщательной тонкой настройки, которая воплощена в современных репликаторах, потому что первый репликатор был случайностью. Эта одинокая ниточка РНК — химический гиперцикл, узор в грязи — не обязана была воспроизводиться изящно. Достаточно было сделать это хоть как-то. И даже учитывая это, сам факт всё ещё был невероятным, если воспринимать его как единичный случай — но достаточно было, чтобы это случилось только один раз, а приливных луж было очень много. И вот несколько миллиардов лет спустя репликаторы ходят по Луне.

Первый случайный репликатор был самой важной молекулой в истории. Но если бы вы стали превозносить его слишком высоко, приписывая ему всевозможные чудесные способности к самокопированию, вы упустили бы всю суть.

Не думайте, что в политической битве между эволюционистами и креационистами, любой восхваляющий эволюцию должен быть на стороне науки. Наука очень точно знает, что эволюция может, а что – нет. Если вы превозносите эволюцию хоть на миллиметр выше, то вы не "сражаетесь на стороне эволюции" против креационизма. Вы научно неточны, и всё. Вы попадаете в креационистскую ловушку, настаивая на этом, о да, ураган может собрать боинг 747! Не замечательно ли! Как чудесно разумна эволюция, как достойно восхваления! Посмотрите на меня, я заверяю мою преданность науке! Чем больше я скажу хороших вещей о эволюции, тем больше я на стороне эволюции, против креационистов!

Но превознесение эволюции уничтожает истинное чудо: оно не в том, как хорошо эволюция создаёт вещи, а в том, что природный процесс вообще способен что-то создавать.

Так что давайте избавимся от мысли, что эволюция — прекрасный конструктор, или чудесный дирижёр судеб видов, чьей работе нам, людям, стоит подражать. Для человеческого ума подражать эволюции как творцу было бы как для современной сложно организованной бактерии принять первый репликатор за образец биохимика.Как сказал Т. Г. Гексли, "бульдог Дарвина":

"Давайте поймём раз и навсегда, что этический прогресс общества опирается не на подражание космическому процессу, и ещё менее — на бегство от него, а на сражение с ним".

Гексли сказал это не потому что разуверился в эволюции, а потому что он понимал её так хорошо.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60560/295282

Переводчики: AlRaune, deep_blue_hex